Переродившись вновь, вспомню тебя

      Год зеленой змеи. Наши дни.

      Вэй Ин умирал от скуки. Звонок на пару прозвенел всего четверть часа назад, а он уже не знал, куда себя деть, из последних сил борясь с тяжелой сонливостью. Госпожа Ван монотонно вещала про императора Цяньлуна, медленно вышагивая вдоль доски, и ее спокойный, почти безэмоциональный голос только сильнее его убаюкивал, утягивал сознание в блаженную пустоту, в которой так хотелось забыться хотя бы на пару минут. Почувствовав, как разум окончательно соскальзывает в бездну сна вместе с накренившейся к парте головой, Вэй Ин резко сменил позу, насильно выдергивая себя из мягких лап забытья, открыл тетрадь и принялся бездумно рисовать на полях. Историю Империи Цин он знал на зубок, как, впрочем, и всю историю Древнего Китая — эту любовь с раннего детства ему привили родители-археологи, рассказывая перед сном о великих императорах, храбрых полководцах и могущественных даосах, по легендам обладавших невероятной силой. Когда Вэй Ин подрос, они начали брать его с собой на раскопки, и тогда история стала для него уже не просто увлекательными сказками на ночь, а чем-то куда более значимым, осязаемым — тем, что можно было потрогать собственными руками, увидеть, почувствовать.       Спустя несколько минут тело снова сделалось ватным, перед глазами поплыло, и Вэй Ин точно рухнул бы на парту, если бы в следующую секунду в дверь не постучали.       — Войдите, — прервав свой рассказ, недовольно произнесла госпожа Ван.       Вэй Ин подпер отяжелевшую голову рукой, пролистал свои конспекты, рассматривая красочные зарисовки на полях, среди которых можно было найти различные предметы быта, традиционные костюмы, доспехи, украшения и много чего еще, — рисовал он тоже неплохо, хотя следовало бы подтянуть технику, — и все же позволил себе прикрыть слипающиеся веки.       — Здравствуйте, — незнакомый голос, чуть робкий, но очень приятный, мягко коснулся его слуха, заставив открыть глаза.       Проморгавшись, Вэй Ин посмотрел вперед, не до конца понимая, что происходит в аудитории, но когда взгляд достаточно прояснился, по необъяснимой причине сердце его вдруг на мгновение замерло.       У доски рядом с преподавательницей стоял высокий юноша, одетый в белую свободную толстовку и светло-голубые джинсы. Средней длины волосы были собраны в высокий хвостик, виски — выбриты, на лоб чуть небрежно спадали короткие прядки, а в левом ухе поблескивала сережка.       — Пожалуйста, представься нам, — попросила госпожа Ван доброжелательно, без единого намека на раздражение, сквозившее в ее голосе всего минуту назад.       Прежде чем заговорить, молодой человек бегло осмотрел класс и снял с плеч рюкзак, беря его соединенными руками за верхнюю ручку.       — Меня зовут Лань Чжань. Перевелся из старшей школы в Сучжоу, — он поклонился как-то по-особенному изящно, с затаенным чувством достоинства — Вэй Ин подумал, что видел такие поклоны разве что в исторических фильмах, — и посмотрел на преподавательницу.       Госпожа Ван, полностью очарованная, тихонько рассмеялась, совершенно не ожидая такой церемониальности, неловко поклонилась в ответ.       — Приятно познакомиться, Лань Чжань, и добро пожаловать в наш колледж. Можешь занять любое свободное место.       Снова обратив взор своих необычайно светлых глаз на аудиторию, Лань Чжань несколько секунд внимательно изучал всех присутствующих, будто искал кого-то, а затем наконец сдвинулся с места. Вэй Ин был более чем уверен, что этот бессовестно красивый парень, который уж точно пользовался бешеной популярностью у противоположного пола, подсядет к миловидной Линь Фэй — ее подруга заболела, поэтому сегодня она сидела одна, — или хотя бы к Тянь Ян, однако Лань Чжань прошел мимо обеих девушек уверенным шагом, и тогда Вэй Ин вдруг понял, что новый одногруппник направляется к последнему ряду. Но ведь кроме пустующего стула за его собственной партой свободных мест здесь больше не было, так куда же…       Довести мысль до конца он не успел — Лань Чжань остановился рядом с его столом, посмотрел цепко, испытующе, отчего Вэй Ина пробрало до мурашек, и спросил с надеждой, что подчеркнуто резко контрастировала с его взглядом:       — Можно?       От неожиданности Вэй Ин не сразу нашелся с ответом. Лишь когда тишина приняла совсем уже неловкий характер и все с любопытством обернулись в их сторону, он смущенно прокашлялся, поспешно убирая со второй половины стола свое барахло.       — Д-да. Да, конечно!       Находиться с кем-то за одной партой было непривычно: даже друзья отказывались сидеть с ним из-за его жуткой болтливости, опасаясь получить втык от преподавателей за бесконечные разговорчики или всяческие шалости, невольным участником которых становился любой, кто осмеливался стать его соседом, так что Вэй Ин только посмеивался и нисколько не обижался, хоть сидеть одному и было до невозможности скучно.       Тем временем Лань Чжань вытащил из рюкзака тетрадь и письменные принадлежности, разложил их в некоем организованном, понятном лишь ему одному порядке и, больше ничего не сказав, принялся конспектировать лекцию. Вэй Ин несколько минут молчаливо наблюдал за тем, как аккуратно и быстро чужая рука выводит иероглифы — внутри невольно зашевелилась легкая зависть, ведь сам-то он писал как курица лапой! — но, слишком воодушевленный появлением соседа, все же не выдержал и, чуть наклонившись, чтобы госпожа Ван не слышала, тихо затараторил:       — Я — Вэй Ин. Не подумай, что я какой-то чудик, просто не ожидал, что ты подсядешь ко мне. Почему перешел к нам? Тебе уже провели экскурсию по колледжу? Если нет, после пары могу все показать. А ты, кстати, голодный? У нас на первом этаже есть классная кафешка — готовят так, что просто пальчики оближешь!..       Светлые глаза, отливающие янтарем, медленно поднялись к его лицу, выражая непонятную эмоцию, которую не получалось прочитать, — не то безразличие, не то раздражение? — и Вэй Ин в ужасе зажал себе рот ладонью.       — Прости, слишком много слов в секунду, — хихикнув, пробубнил он. — Теперь ты наверняка догадался, почему со мной никто не сидит.       Юноша все еще смотрел на него неотрывно, почти не моргая, — Вэй Ин непроизвольно подвис, утопая в этих необыкновенных глазах и не позволяя себе проигнорировать тот факт, что вблизи Лань Чжань, вообще-то, был еще симпатичнее, словно вылез из фильма про небожителей, — а затем он все так же невозмутимо вернулся к своему конспекту, только пожав плечами.       — Я перевелся сюда, потому что нашей семье пришлось переехать в Шанхай из-за новой работы отца. Слышал, это одно из лучших учебных заведений в городе. И да, я голоден.       — О, — только и смог вымолвить Вэй Ин. Не вскрикнуть от восторга оказалось почти невыполнимой задачей, поэтому, чтобы героически с ней справиться, ему пришлось до боли прикусить внутреннюю сторону щеки. Губами все же завладела довольная улыбка, которой было просто невыносимо сопротивляться. Лань Чжань слушал его болтовню? Лань Чжань слушал его болтовню! — Тогда после пары пообедаем вместе?       — Мгм, — просто ответил парень, отчего на душе стало как-то совсем тепло.       Все занятие Вэй Ин проговорил без умолку, рассказывая об устройстве колледжа, преподавателях и системе оценивания, также не забыл посплетничать про однокурсников и поделиться самыми свежими новостями студенческой жизни, а госпожа Ван, слишком увлеченная лекцией, даже ни разу не подловила его на столь наглой болтовне. Лань Чжань не перебивал — слушал внимательно, кивал в нужных местах, иногда отрывался от тетради, чтобы взглянуть так же пристально, изучающе, и от этого у Вэй Ина почему-то тянуло под ложечкой, но ощущение вовсе не было неприятным. Скорее… каким-то знакомым?       Когда в аудитории прозвучала короткая мелодия, извещающая всех о конце занятия, студенты принялись поспешно собирать свои вещи и покидать помещение — наступил долгожданный обеденный перерыв. Небрежно скинув в рюкзак тетрадь и карандаши, Вэй Ин собирался было последовать их примеру, но так и застыл на месте, заметив на себе чужой тяжелый взгляд.       — Мы не встречались раньше? — с нескрываемым подозрением вдруг поинтересовался Лань Чжань, крепко сжав в пальцах ручку.       Вопрос прозвучал странно, в нем снова затаилась искренняя надежда, которая заставила Вэй Ина по-настоящему всмотреться в красивое лицо напротив, и чем дольше он смотрел, тем полнее становилось ощущение необъяснимого дежавю в груди — словно он уже тысячи раз заглядывал в эти глаза, видел эту легкую, едва приметную улыбку, слышал этот бархатистый голос.       — Может быть, в прошлой жизни? — Вэй Ин широко улыбнулся и уперся рукой о парту всего в нескольких сантиметрах от руки Лань Чжаня.       Невидимая красная нить, соединяющая их запястья, натянулась, мелко затрепетала подобно струне гуциня, и стала прочнее еще на одну жизнь.