Пустые обещания

Читая в романах о романтичных прогулках под луной или стихи, восхваляющие серебристый свет ночного светила, Кристина всегда закатывала глаза – только разум поэта мог родить подобную чушь. Ночь, какой её знала она, всегда была непроглядно-тёмной. Даже свет фонарей не столько рассеивал мрак, сколько сгущал его. Однако сейчас Кристина вынуждена была признать – возможно, поэты знали о ночи что-то, о чём она прежде не догадывалась: иногда она может быть действительно красивой. Даймонлюжская луна не пряталась стыдливо за облаками, как в её родных краях, а освещала лес ярким светом. Чёрно-белые сосновые лапы, контрастные, как ламордианские дагерротипы, тянулись к дороге из сплошной стены деревьев. Тень от кареты плясала на них, как в шкатулке со световым театром. Монотонный скрип колёс добавлял сходства и княжна невольно пыталась разглядеть в игре света и тени историю. Попытки оставались, однако, тщетными – тайны леса не спешили себя раскрыть. На очередной кочке карета покачнулась особенно сильно, встряхнув всех, кто находился внутри. Кристина больно ударилась лбом о дверцу и ойкнула. Ход замедлился, бойкий цокот копыт сменился ленивым лошадиным шагом. Они встали. Перспектива снова провести всю ночь в дороге, сидя, вызвала прилив желчи. Сдержав ворчание, Кристина стукнула кулаком в потолок, привлекая внимание кучера: – Что на этот раз? Опять колесо? – и добавила себе под нос, – Доедем ли мы сегодня до трактира? Дремавшая рядом горничная – будто ей не семнадцать лет, а все семьдесят – вздрогнула и распахнула по-цыплячьи чёрные глаза. – Кристинпална? – на одном дыхании спросила она. – Стоим. Опять. Спи, ещё не доехали. Гордана сонно потянулась, ударила хозяйку острым локотком, извинилась, выглянула в окно. – А что такое? – Хотела бы я знать, – княжна снова постучала кучеру, – Йован! В чём там дело? Ты уснул? Ответа не последовала. Кристина закатила глаза и кивнула горничной на выход. – Гордана, сходи, толкни его, будь любезна. Гордана испуганно покосилась на лес. – Иди! Пол-ночи скрючившись более чем достаточно! Хотелось бы оставшуюся половину провести в тёплой постели и на мягкой подушке. Никто тебя не съест, там даже не темно! Почти полночь, луна вон как светит. Тяжело вздыхая, горничная выбралась из кареты. И почти сразу вернулась, запрыгнула на сиденье и захлопнула дверцу, прищемив подол платья. Не открывая, рванула его так, что ткань затрещала, задёрнула шторку. Повернулась к Кристине – глаза как блюдца. – Его нет. – Что значит – «его нет»? А где он? В кустики отбежал? – Я не знаю. Кристина вопросительно подняла бровь. – Его нет, Кристин Пална! Сиденье пустое! – горничная облизнула губы, – И лошади напуганы. Княжна натянула улыбку, как натягивала перчатки, скрывая под белым шёлком мозоли от поводьев. – Ты накручиваешь! Мы посреди леса, ему просто некуда пропасть. В подтверждение своих слов она высунулась в окно. – Йован! Мне до утра тебя ждать прикажешь? – ответом ей была тишина, и она повысила голос, – Едем! – Госпожа, потише! – вскрикнула Гордана сухим голосом и закашлялась. Прижала кулачок ко рту, пытаясь смочить горло и одновременно не издавать ни звука. – Ну что ты, в самом деле? – Что-то не так, Кристин Пална! В час нехороший стали. Сами сказали – полночь. – Суеверия. Полночь и полночь. Я пойду поищу его. Служанка повисла на её руке, заглядывая в глаза почти умоляюще. – Не ходите! – Это чушь! Россказни суеверных крестьян, я не буду пугаться какого-то там леса! Здесь нет ни волков, ни разбойников, ни малейшего повода бояться. – Я в ответе за вас! Никак случится чего, что я буду делать? Лучше я пойду… – Нет! Княжна сморщилась. Что за нелепость! И что им теперь, сидеть тут до утра, вцепившись друг в дружку? Две взрослые девицы испугались собственной тени! – Ты боишься, вот ты и оставайся в карете. – Но, Кристин Пална, знаете ведь, что говорят про вашу семью… – Помолчи! Кристина грубо зажала рот служанки рукой, пресекая дальнейшие возражения. Снаружи, среди глухой сосновой тишины отчётливо раздавался топот копыт. Княжна прислушалась: один всадник. Приближается, и быстро. Наверняка обычный путник, едущий по своим делам, как и они. Среди ночи. Безупречный шёлк улыбки сползал с Кристины, как она ни старалась удержать его. В голове замелькали обрывки разговоров о разбойниках. Их нагруженная карета наверняка желанная добыча. А сейчас, когда Йован подевался неизвестно куда – быть может, убит? – и они остались совершенно беззащитными… Ну уж нет! – Гордана, – прошептала княжна, – где лежит мой пистоль? Горничная смотрела испуганным кроликом. Только торчащих домиком ушек не хватало. Кристина толкнула её в плечо. – Гордана! Мой. Пистоль. Отвечай, живо! – Кристинпална, вы что, стрелять будете?.. В сундуке. Вместе со шляпами. Княжна застонала. Они умрут здесь! О, Леди в туманах, за что ты не послала этой глупой девчонке хоть немного мозгов! Положить оружие к шляпам! Тем временем всадник приближался, не дожидаясь исхода их спора. Глухой цокот о пыльную дорогу прозвучал совсем рядом. Всадник объехал карету вокруг, остановился возле лошадей. Конокрад? – мелькнула мысль. Может, она успеет выскочить, добежать до сундука… Нет, это совсем безнадёжно. Кристина придвинулась к служанке и зашептала ей на ухо: – Если представится момент, выпрыгивай из кареты и беги в лес. К утру дойдёшь до жилья и сможешь привести помощь. – Я вас не брошу! – Ничего не хочу слышать! Я твоя княжна, как я сказала, так и будет. Гордана с отчаянным упрямством покачала головой. – В туманы тебя! Глупая девчонка! Погибай, если тебе так хочется! Всадник спешился – каблуки бухнули о дорогу. У них оставалось всего несколько секунд, чтобы что-то предпринять. Кристина в последний раз ощупала сиденья и стены – ничего, что могло бы сойти за оружие. Она попыталась заслонить собой Гордану – та попыталась сделать то же – они столкнулись плечами и замерли, застигнутые врасплох распахнутой дверцей. В проёме стоял человек. Свет луны падал ему в спину, отчего вся фигура казалась плоской картонкой, нелепой декорацией в театре теней. Широкополая шляпа и плащ, укрывающий плечи, дополняли образ. – Доброй ночи, мисс. Он говорил на даймонлюжском бегло и правильно, с отчётливым, но незнакомым акцентом. Странное обращение – мисс – выдавало в нём мордентийца. – Доброй ли? Игнорируя её вопрос, незнакомец заглянул в карету. Настойчивый взгляд ощупывал каждую поверхность, будто княжны и её служанки и вовсе не существовало. – Вы здесь одни? – Это имеет значение? – Разумеется, мисс. Зачем спрашивать о том, что значения не имеет? Страх вызывал желание защищаться, но Кристина боялась спровоцировать его. Проглотив ядовитый ответ, она выдавила улыбку. – С нами был кучер. – Тёмные волосы, средний рост, зелёный сюртук? – Верно. Незнакомец кивнул, но промолчал. Не дождавшись ответа, княжна рискнула спросить: – Вы его видели? – Он мёртв. Холод сжал внутренности Кристины. Казалось, сердце бьётся в клетке из инея. Она вздёрнула подбородок. – Нас вы тоже убьёте? Незнакомец прервал осмотр кареты и взглянул прямо на неё, будто впервые увидев. Его глаза прикрывали круглые очки с затемнёнными стёклами, но даже сквозь них его взгляд обжигал. – Простите? Гордана вдруг схватила сундучок с золотом и украшениями и сунула его мордентийцу в руки. – Д-д-доб-б… – она зажмурилась, не в силах справиться с заиканием. – Возьмите! Только не трогайте г-госпожу! Незнакомец отшатнулся. – Вы полагаете, что я – разбойник? Убийца? Причина смерти вашего возничего? – Здесь никого больше нет. – Увы, вы заблуждаетесь, мисс. Он оглянулся на лес, на своего коня – его не было видно за дверцей кареты, но Кристина слышала спокойное тяжёлое лошадиное дыхание. Она отобрала у служанки сундучок и перелезла через её колени, оттеснив к себе за спину. – Кто вы? Что вам нужно? – Послушайте, мисс. Я преследую… нечто чудовищное. Детали ни о чём вам не скажут, да у нас и нет на это времени. Ваш возничий уже пал его жертвой. Если не хотите стать следующей, делайте, что я скажу. – Постойте… чудовище? И зачем же ему нападать на нас? Зачем ему мы, зачем Йован? – Это зло, мисс. Зло в его чистейшем виде. У него нет иной цели, кроме причинения боли и страданий. Он вдруг насторожился, прислушался к лесу. Прошептал что-то на незнакомом языке и его тёмные очки сверкнули кровавым красным. Кристина застыла, заворожённая алыми отблесками на лице незнакомца. Гордана громко ахнула и осенила себя знаком Эзры. – Колдовство! Мордентиец даже не повернулся к ним. – Оно близко. Перестаньте осыпать меня вопросами, зашторьте окна и тихо сидите внутри, пока я не позволю вам выйти. Я обещаю вам безопасность, – Он захлопнул дверцу и вновь взглянул на Кристину сквозь жуткие алые стёкла своих очков, – И упаси вас ваша Эзра выглянуть наружу. Гордана вытащила из-под княжны свою коленку и подол и потянулась к шторе, мазнув ей по лицу рукавом. Кристины цыкнула. – Что ты делаешь? – Колдун велел ведь окна закрыть. – И ты просто делаешь, как велел жутковатый незнакомец, мотивов которого даже не знаешь? Ты в своём уме?! Да он увезёт нас, и мы даже не будем знать, куда, потому что дороги не увидим! – Кристина отпихнула служанку на своё прежнее место и повернулась к ней всем телом. – Нам надо бежать сейчас, пока не поздно. Дверца со стороны Горданы распахнулась во тьму. Из тьмы выпростались туманно-чёрные руки, обхватили служанку поперёк торса в подобии крепкого объятия и сдёрнули её с сидения. Кристина успела увидеть только округлившиеся глаза и пропасть рта – а в следующий миг горничная исчезла в ночи. Закричала она уже снаружи. Вопль выдернул Кристину из шока и она кинулась следом. – Гордана!.. – собственный крик оборвался сухим кашлем. Её толкнуло в плечо, вжимая в спинку сидения. Незнакомец в шляпе. Неведомо как он оказался в карете. – Свет! Приказал он, – Кристина узнала мордентское слово, – и, повинуясь его воле, в ночи распустилась ослепительно-белая вспышка. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, он был уже снаружи, а вспышка погасла. В руке мордентийца блеснул лунный луч. Он нанёс им удар, и княжна осознала, что это меч. Луч прожёг дыру во тьме перед ним – рваную и шипящую. Тень захрипела и попятилась. Запахло палёной плотью. Незнакомец снова взмахнул мечом, тьма в ответ – когтистой лапой. На пару мгновений лесная дорога превратилась в битву света и тени. И в свете этих неровных, трепещущих отблесков Кристина заметила лежащую у дороги фигуру, позабытую сражающимися. Горло сжалось от ужаса. Она попятилась, не в силах заставить себя сделать шаг вперёд, запнулась о платье и чуть не выпала из кареты. – Оставайтесь внутри! – рыкнул на неё незнакомец, на секунду отводя взгляд от противника. Секунды хватило – тьма ускользнула. Очередной взмах светящегося клинка не нашёл противника. – Свет! На этот раз княжна была готова и прикрыла глаза до того, как вспышка её ослепила. Она рассеяла тьму. В сторонке от битвы, на обочине, Кристина смогла разглядеть желтую фигуру. Скомканное платье, светлые кудри над посеревшим лбом. Сморщенная кожа, плотно обтягивающая череп. На месте глаз – глубокие провалы. Одна рука вскинута вверх, будто в последней попытке позвать на помощь. Она лежала на боку, всем телом повернувшись к карете. Свет погас так же быстро, как вспыхнул, а Кристина всё ещё вглядывалась во тьму, пытаясь найти признаки жизни в брошенной у дороги мумии. Лицо мордентийца вдруг заслонило всё. Он что-то говорил – губы двигались – но она не слышала слов. Все звуки заменил тонкий звон, гудящий на одной ноте. Мир покачнулся, а потом её впихнули в карету и дверца захлопнулась. Очередная вспышка, на этот раз приглушённая плотной тканью, заставила её вздрогнуть. Снаружи снова зашумело, крики на мордентише смешались со звериным рёвом. Княжну трясло. В жилах тёк колючий лёд. Хотелось бежать, но она не могла даже пошевелиться. Она умрёт здесь. Примёрзшая к сиденью напуганная овечка, не способная даже брыкаться, пока на её горле сжимаются волчьи клыки. Единственное, на что она способна – замереть, чтобы всё быстрее закончилось. Нет. Нет! – Нет! – она слышала крик у себя в голове, но из горла не вырвалось ни звука. Кристина отдёрнула занавеску, выглядывая наружу. Она княжна! Она не сдохнет тут, как скот на бойне, она!.. Тьма посмотрела на неё из-под сосен. Казалось, у ночи есть глаза – две точки без зрачков, как две кровавые брызги. Этот взгляд не просто пугал, он проникал в голову, в мысли, будто бы смотрел не на неё, и из неё. Кристина словно со стороны увидела собственное лицо, приникшее к окну, бледное и безумное. Клинок из света рассёк оба лица пополам. Голова закружилась, спазм сдавил желудок и княжну стошнило под ноги. Не было кислого запаха. Исчез шум битвы снаружи. Княжна зажмурилась и перед глазами тоже не осталось ничего, кроме плавающих под веками зеленоватых кругов. Будто нырнула в прорубь и не знала где верх, где низ, где границы тела. Всё заменил пропитавший её лютый холод. Сквозь лёд к ней не пробивалась ни света, ни звука. Блаженное ничто. Карету тряхнуло, лошади испуганно заржали, а Кристину снова чуть не вырвало. Её схватили за плечи и встряхнули. – Мисс? Эй, мисс! Вы живы? Она зажмурилась крепче, молясь, чтобы остатки ужина не покинули её. Холодные пальцы насильно открыли ей один глаз. Кристина уставилась на искажённое гневом лицо перед ней. – Живы? Замечательно! Он мёртв, можете больше не бояться. Куда вы направлялись? Княжна не ответила. – Мисс? Вы здесь? Он поднёс к её лицу светящийся клинок и Кристина отшатнулась. – Нет! – Прекрасно. По крайней мере, разум вас не покинул. Куда вы направлялись? – Порт-а-Люсинь, – ответ соскользнул с языка помимо воли. Мордентиец кивнул. – Нам по пути. Я довезу вас до Шатофо. До столицы оттуда меньше дня пути. – А что с Горданой?.. – начала Кристина, но поняла, что осталась в карете одна. Она закрыла глаза и привалилась к спинке. Мордентиец снаружи причмокнул лошадям и карета тронулась.