считай

— сколько? чу ваньнин вздрогнул, замирая. вопрос остановил его посреди яростного движения, бедра остались приподняты, и он все еще ощущал, как сильно был напряжен мужчина под ним. его взгляд метнулся к покрасневшему лицу, руки на плечах мо жаня сжались крепче, будто так он пытался остаться в сознании. — ваньнин, сколько? с рваным выдохом он упал обратно, ягодицы ударились о крепкие бедра с бесстыжим звуком. сколько? он считал, точно считал, но не мог сейчас уловить в голове ни одной четкой мысли. его тело дрожало, а снизу было так горячо, что он невольно совершал крошечные движения вперед и назад, лишь бы не останавливаться. пальцы на талии сжались, отбирая и эту возможность. — нет, мо жань, убери!.. этот бессердечный человек усмехнулся и склонил голову к его шее, касаясь губами нежной кожи и поднимаясь выше с каждым разом. чу ваньнин задрожал, зная, что вот-вот почувствует поцелуй на чувствительном местечке за ухом — но мо жань вдруг отстранился, и он едва не застонал разочарованно. — ответь, и я сделаю все, что ты попросишь. его тон был игривым и даже беззаботным — настолько, что захотелось пнуть, чтобы не насмехался. чу ваньнин нахмурился, теряясь в желании, но упрямо пытаясь от него избавиться хотя бы на минуту, чтобы вспомнить. первый раз был сразу после того, как мо жань приказал ему считать, а затем сделал пальцами что-то такое… такое, что ему даже двух минут не понадобилось. второй раз, когда они остервенело терлись друг о друга, все еще не дойдя до кровати: мо жань прижал его к стене в их спальне. и, черт, если сейчас ему не позволят сделать это снова… он попытался дернуться всем телом, но сильные руки все еще держали за талию, и он едва сдержал всхлип. — два! два раза! он, едва фокусируясь, взглянул на мо жаня, и когда на его лице появилась нахальная улыбка, чу ваньнин понял, что ошибся. — выходит, ваньнин думает, что сможет сделать это снова? ему захотелось отвесить этому наглецу пощечину — слабую, просто чтобы стереть эту ухмылку, заставить слушаться, — но он не успел ничего предпринять, поскольку его резко дернули вверх, а затем с силой насадили обратно. он вскрикнул от трения и от того, как горячая плоть проехалась по самой чувствительной точке. — учитель, ты забыл, что, когда кончил в третий раз, то мне едва удалось собрать пару капель своим ртом, — жаркий шепот прямо в ухо обжег изнутри, он сжался и услышал, как на секунду замерло дыхание мо жаня. черт… в голове вспыхнуло: он сидел на краю кровати, обеими руками цепляясь за волосы мужчины, что стоял перед ним на коленях и с каким-то непонятным удовольствием проталкивал его на всю длину, до горла. чу ваньнин умолял остановиться, говорил, что не сможет, а затем едва излился, чувствуя себя слишком неудовлетворенным. и сейчас он снова?.. о, нет, нет, нет. это ничем хорошим не закончится. но мо жань уже увидел на его лице, что он все вспомнил. его руки сместились на бедра мужа, толкнули их вверх и отпустили, позволяя снова с неприличным звуком соприкоснуться телами. чу ваньнин испытывал легкую панику, осознавая, что что-то может пойти не так, но он весь сейчас был таким разгоряченным, таким чувствительным, что не смог бы остановиться. он снова оперся ладонями на широкие плечи мо жаня и, преодолевая смущение и усталость мышц, задвигался, набирая темп. он не заметил, как одна рука пропала, а потому вскрикнул, когда грубоватые пальцы коснулись нежной кожи и, сжимая, принялись поглаживать в такт его собственным движениям. хотелось заплакать — так хорошо ему сейчас было. он потянулся за поцелуем, уже не контролируя тихие стоны, и его рта коснулась жаркая влажность языка мо жаня, который он тут же пропустил меж губ, встречая своим. внизу он снова ощутил, как давит на сплетение нервов изнутри, и захныкал, осознавая, как близко он к краю. мысли снова спутались, и он, позабыв о стыде, двинулся резче, еще и еще, а мо жань, в свою очередь, сжал руку на нем и потер под головкой. чу ваньнин задохнулся стоном, откинул голову и выкрикнул имя мужа, ощутив, как все внизу запульсировало. но… привычной влажности не было. он продолжал дрожать всем телом, чувствуя себя так, как если бы пережил самый мощный оргазм только что. бедра мо жаня дернулись еще несколько раз, он застонал. изнутри обдало жаром, а затем, когда растяжение пропало, чу ваньнин почувствовал, как из него течет. бесстыдство. он опустил голову. в ужасе уставился туда, где рука мо жаня все еще сжимала его. — ваньнин, — снова этот насмешливо-томный голос. ему захотелось прикрыться, — кто бы знал, что ты так ненасытен. этот муж почти удивлен. он… он все еще был возбужден. но ведь он только что… — мой прекрасный ваньнин так старался, так хотел показать, как ему приятно, что, — тон понизился до шепота, — кончил насухую. золотце, я поражен тем, как сильно тебе нравится делить постель со мной, что ты даже после четвертого раза все еще возбужден. твой муж просто обязан помочь тебе. чу ваньнин ахнул, когда пальцы второй руки мо жаня скользнули в мокрую от его же семени глубину, а первая рука возобновила движения спереди. у него уже не было сил удерживать себя сидя, и потому он, обняв мужчину за шею и выстанывая его имя куда-то в нее же, просто лег, изредка двигаясь навстречу то одной руке, то другой. он был слишком чувствительным после четырех оргазмов, из глаз его катились слезы болезненного удовлетворения. пальцы внутри нашли нужную точку и теперь терли только ее, чу ваньнин исходился стонами, тихими вскриками, он дрожал так сильно, что это казалось пугающим. мо жань прижал пальцы к сплетению нервов и замер. — нет, нет, мо жань… пожалуйста… с губ сорвалось жалкое хныканье. — назови меня правильно, и я позволю тебе кончить. — мо жань… — не так. — м… муж! в то же мгновение мужчина сорвался на такой стремительный темп, что чу ваньнин вскинулся всем телом, вскрикнул и спустя пару мгновений наконец излился. на этот раз внизу стало влажно, пусть и не так сильно, как обычно. рука мо жаня, испачканная и горячая, коснулась его напряженного живота. — сколько? хотелось как следует ударить его, но чу ваньнин лишь обессиленно опустил голову на плечо мужчины. — …пять.