Ода разговору, застрявшему у тебя в горле.

— Черт, прибавь скорость, чувак! Мы на открытой дороге! Копов нет на многие мили! Они опоздают, Хенджин знает это. Даже если они разогнались до 120 из 45. Даже когда Минхо за рулем, который хорошо умеет водить, он знает, что они опоздают. Открытая дорога дразнит их своими изгибами, поворотами и наклонами, Хенджин знает, что Минхо знает, что если они будут ехать по ней, то просто попадут в кювет. Может быть, и в океан, потому что это охладит горячий рот Джисона. — Ты что, гребаный дебил, Сон? — Минхо отбивается, позволяя рулю вращаться в его ослабленной хватке, и Nissan GTR плавно заворачивает. Минхо знает, как водить. Он всегда умел. — Я убью нас всех, если буду давить на него. Тебе повезло, что мы вообще едем девяносто. Джисон в отчаянии откидывает голову назад, но ничего не говорит в ответ. — Не заставляй меня пропускать свой раунд, Минхо. — Мягко напомнил Хенджин, учитывая, как громко работает мотор и звучит музыка в машине. Окна закрыты, кроме одного, из которого Минхо высунул руку, чтобы стряхивать сигарету по подоконнику. И выпускать дым наружу. — Ты получишь свои призовые деньги, Хенджин, — издевается Минхо, слегка нажимая на тормоза, прежде чем совершить резкий поворот, из-за которого Джисон влетает в дверь. Через минуту сзади их освещает пара фар. — У тебя есть конкуренты, — ухмыляется Джисон, указывая большим пальцем на красный Camaro, который внезапно подъехал к ним. На водительском сиденье только один человек, остальные места машины пусты. — У парня на сиденье горячие волосы. Разве это позволительно? Можно ли считать, что чьи-то волосы сексуальны? — Заткнись, Джисон, — стонет Минхо, чуть сильнее нажимая на газ. Джисон корчит гримасу, как будто сейчас взорвется, и его щеки наполняются воздухом. Человек в Camaro оборачивается, чтобы посмотреть на них, и машет рукой со счастливой улыбкой. Если Джисону и считал, что у него горячие волосы, то это ничто по сравнению с его улыбкой. Даже если окна затемнены и он не может разглядеть черты его лица. — Гребаный мудак хочет гонки? — Минхо рычит, поворачивая голову, чтобы посмотреть на водителя: — У нас плотный график, шлюха! Возвращайся к своей мамочке, пока не разбил свою драгоценную машину! Человек в Camaro махнул ему рукой и помчался вниз по крутому склону. Он даже не понял, что сказал Минхо. — Он разобьется, — ужасается Джисон, — Он свернет и разобьется, а мы встретимся с ним посреди дороги и умрем, и как бы сильно я ни хотел умереть рядом с горячим парнем, я не могу этого сделать в двадцать два года! Минхо! Я не могу умереть рядом с таким горячим парнем, совсем молодым! — Заткнись, Джисон, — снова говорит Минхо. Впереди поворот. Резкий поворот направо. Если они продолжат ехать с такой скоростью, то разобьются. Кошмар Джисона сбудется. Camaro обходит их GTR и приближается к повороту. Хенджин сжимает кулаки в предвкушении. Красные задние фары вспыхивают, затем появляется красный дым, и Джисон прислоняется к приборной панели, пока Минхо сбрасывает скорость, чтобы войти в поворот. — Он умрет, — шепчет Джисон, и Хенджин едва слышит это из-за музыки. Camaro выныривает из дыма и плавно входит в поворот. Плавнее, чем он когда-либо мог. Плавнее, чем Минхо когда-либо мог. Водитель сбрасывает скорость, и задняя часть автомобиля выезжает на обочину, а передняя часть почти встречается лицом с ними, осторожно вписываясь в поворот, но Camaro разворачивается обратно, чтобы выехать на правую сторону дороги, сзади мигают красные огни, и Хенджин не может подобрать слов. К черту это, у него перехватило дыхание. — Черт, — выдыхает Минхо, тушит сигарету и щелчком выбрасывает ее в окно, — он гребаный псих. — Минхо, я хочу расстаться, — говорит Джисон. Это ложь, они постоянно так шутят, поскольку поддерживают открытые отношения. — Он так хорош. Он такой замечательный. Я мог бы выйти за него замуж вместо тебя. Черт возьми, я выйду за вас обоих. Хенджин, можно я тебя поцелую? — Если это намочит твой член, конечно. Минхо снова встречает Camaro и набирает скорость, выключая музыку и пересекая желтые линии, чтобы они были параллельны водителю. — Много выпендриваешься? — Минхо насмехается, не отрывая глаз от дороги. Как будто ему все равно. Водитель Camaro опускает собственное окно. То, что вылетает из его рта, заставляет Хенджина хватать ртом воздух. — Только для придурков, которые так перестраховываются при спуске. У него короткие каштановые волосы, но сзади прилично отросло. Передние концы обесцвечены, а в светлых прядях видны крашеные рыжие. У него нежное лицо, тонкие руки, что совсем не похоже на водителя. Он такой горячий. Джисон был прав; у него действительно горячие волосы. — Собираешься на гонки? — Джисон перекрикивает ветер и рев автомобильных двигателей. — У тебя красавица. Водитель смеется, обнажая зубы и все остальное, и у этого ублюдка брекеты сверкают в свете луны. Хенджин может умереть, прежде чем доберется до своего матча. — Да, опоздал из-за городской пробки. Рад выбраться на природу. — Посиди с нами! — Джисон умоляюще смотрит на Минхо, который пожимает плечами и жмет на газ чуть сильнее. — Мой парень просто ревнует. Водитель хихикает. — Нервничает, возможно. Они подъезжают к месту проведения, и Хенджин узнает Джонни у ворот. Он машет Camaro, а затем улыбается проходящему мимо Минхо. — Неплохое соревнование, а? — Он язвительно указывает на Camaro. Может быть, даже на водителя. — Я собираюсь выйти за него замуж, — легкомысленно улыбается Джисон. — У нас будет пентхаус в городе. Вид на океан и все такое. Если только Хенджин не захочет этого кусочка жизни. Меня устраивает Минхо. — Более чем устраивает, — говорит Минхо. Поправляет его. — Не забудь про кольцо. Джонни с улыбкой отмахивается от них, и Минхо занимает место рядом с Camaro. Не может быть, чтобы ему не было любопытно, кто этот парень. Они выходят из машины и находят водителя в толпе, болтающего с кем-то, кого они трое слишком хорошо знают. — Не твоя машина? — Минхо напевает, похлопывая водителя Camaro по плечу. Парень оборачивается и ухмыляется. Он тычет большим пальцем в сторону человека рядом с ним. — Вообще-то, брата. Джисон таращит глаза. С ними и водителем стоит Чан, хозяин заведения, организатор всего этого подпольного подразделения уличных гонок, большой человек. Владелец красного Chevrolet Camaro. Брат водителя. — Гонки начинаются через несколько минут, Хенджин, — приветствует Чан, хлопая его по плечу, — Лучше застегни ширинку. Хенджин смотрит вниз и хмурится. Джисон хихикает. Хенджин толкает его. Минхо присвистывает, глядя на GR86, который стоит позади Чана. — Ты бросаешь старушку? Чан смеется, похлопывает по капоту GR86 и качает головой. — Я просто взял ее на тест-драйв. Это машина Сынмина. Решил поменяться в последнюю секунду. Она слишком важна для меня. Мог бы назвать ее талисманом на удачу. — Он вытягивает руки над головой. — Почему вы, ребята, так долго? — Джисону нужно было отлить. Не хотелось останавливаться на обочине и делать это, поэтому нам пришлось заехать на заправку. Какие-то идиоты пытались испортить мою машину, — объясняет Минхо, опершись локтем на упомянутую машину. Джисон скулит. — Послушайте! Никто не хочет быть пойманным за непристойным поведением за двадцать минут до соревнований! Минхо заставляет его замолчать поцелуем в подбородок. Джисон тает. — Этот твой брат чуть не разбил твою машину, — Минхо продолжает. Чан смотрит на водителя Camaro, Сынмина, и парень пожимает плечами. — Я попал в крутой занос на резком повороте. Но ты же знаешь, что я бы никогда не испортил твоего ребенка. — Он злорадствует. Чан прищуривает глаза и игриво хлопает Сынмина по плечу. Парень ухмыляется и отталкивает его в ответ. Хенджин больше не может дышать. Он совсем потерял голову. Этот парень настолько горяч, что его лихорадит. Он в аду. — Передай от меня привет Феликсу, ладно? — Минхо подбегает к Чану, быстро целует старшего в щеку, прежде чем схватить запястье Джисона в свою руку и потащить парня в сторону казино. — Клянусь, мы вернемся на наш матч! — Младший кричит, когда Минхо хватает его за задницу и тащит к двойным дверям. Хенджин остается один. С Чаном, его лучшим другом, и Сынмином, братом его лучшего друга. А теперь и с парнем его мечты. — Не могу поверить, что я никогда не встречал тебя раньше, — начинает Хенджин с улыбкой. — Никогда не знал, что у Чана такой горячий брат. Сынмин засовывает в рот жвачку и улыбается в ответ. Его даже не волнует, что десять из десяти ортодонтов не рекомендуют жевательную резинку для брекетов. — Никогда не знал, что у моего брата такие горячие друзья. Черт возьми, Хенджин определенно умирает. Чан выдыхает воздух губами и прочищает горло. — Где твой Chevrolet? — Спрашивает он Хенджина, стараясь, насколько это возможно, держаться подальше от флирта. Хенджин понимает. Его лучший друг флиртует с его младшим братом. — Чонин чинит ее. Какой-то идиот проколол мне колесо. Чанбин подвезет ее через несколько минут. — Какой у тебя тип? — Спрашивает Сынмин, его глаза сияют. — Corvette, — отвечает Хенджин. — Синий. Гладкий и изогнутый в лучших местах. Кожаные сиденья. Она моя драгоценная собственность. Но я уверен, что мы могли бы поделиться. Сынмин хмыкнул. Как будто он не заметил скрытого флирта, который был так очевиден. — Лучше бы она поскорее была здесь, — Чан хрустит костяшками пальцев, — не хочу быть дисквалифицированным за неявку. Как бы сильно Хенджин ни любил Чана, и как бы сильно Чан ни любил Хенджина и знал, что тот устроит истерику, если его дисквалифицируют за то, что здесь нет его Corvette, он все равно не будет откладывать гонки ради нужд своего друга. Им нужно убраться отсюда ровно к двум часам ночи. Копы патрулируют этот район около половины третьего. Чан не вынесет ни малейшего неудобства, как в прошлый раз. Несколько человек отсидели за это в тюрьме, а затем он потерял гонщиков. Не самый лучший имидж, если ты содержишь клуб вроде этого. Казино, по крайней мере, предлагает трассу для некоторых конкретных гонок. При условии, что Чан заплатит им хорошие деньги. Тогда он фактически отыгрывает их обратно, потому что он Бог в покере. Сегодня вечером в гонках будет только одна прямая трасса. Четверть мили, без поворотов. Коробка для тех, кому это нужно, но все остальное — то, что есть. Тот, кто первым доходит до конца, побеждает и переходит в следующий раунд, пока не останется один победитель. Corvette Хенджин делает все это. У нее есть скорость и тяга. И гламур. — Ты водишь? — Хенджин спрашивает Сынмина после паузы. — Какой бы дрифт ты ни делал у подножия того холма, это было чертовски безумно, чувак. Киношное дерьмо. Кто тебя этому научил? Сынмин качает головой. — Не, я не вожу машину. По крайней мере, не для соревнований. Но ты можешь записать меня на мотогонки. У меня есть свой собственный H2 в трейлере. Хенджин чувствует, как из его легких снова выбивает воздух. Снова. Например, кто, блять, этот парень и как он мог никогда не знать о его существовании. — Ты шутишь, — хрипит он, — H2? Типа Kawasaki H2? — Сынмин уверенно кивает. — Нихрена себе. Это безумие. — Хах, — Сынмин потирает затылок, — фактически он забрал все мои деньги из кошелька. Хотя, черт возьми, это того стоило. Слава богу, что Чан оплатил мне четверть платежей. Я был бы на улице, если бы у меня не было его. Чан хлопает брата по спине и улыбается. — Эта вещь была в твоих эротических снах с момента ее выхода. Меньшее, что я могу для тебя сделать, раз уж ты до сих пор платишь этому гребаному хрену Бамбаму за аренду в этом дерьмовом трейлере. — Отвали! Этот трейлер уютный, и он на пляже. Трахни меня, если я не хочу жить с тобой в этой дурацкой шикарной квартире. Хенджин ухмыляется. — Ты должен как-нибудь показать мне ее. Уверен, она великолепна. Сынмин скрещивает руки на груди и кивает. — Она — любовь всей моей жизни. Никто не может с ней сравниться. Она даже легализована для улиц и всего такого. Фиолетовые светодиоды, серебристая отделка, блять, все, на что я надеялся. У меня встает член при одной мысли о ней. Хенджин не стал бы его винить. Звук ревущего двигателя прерывает их разговор, и Хенджин оборачивается, чтобы увидеть свой Corvette, его детище, катящееся по стоянке, а Чанбин осторожно маневрирует среди выстроившихся в ряд шикарных автомобилей. Он находит Хенджина и машет ему рукой, опуская окно. — Чонин даже отполировал ее, бесплатно. Тебе чертовски повезло. Он бы взял с меня вдвое больше. Гребаный идиот. В любом случае. Ты поступил правильно? — говорит Чанбин, бессознательно отбивая ритм по рулю. Хенджин кивает. Чонин так хорошо разбирается в машинах. Он заботится о Corvette, как о его гребаном ребенке. — Если он и дальше будет ничего с меня не брать, он никогда не получит свою собственную красотку, — отвечает Хенджин, протягивая несколько сотен. — Отдай это ему. У меня сегодня еще много игр. Чанбин берет деньги и засовывает их в карман, затем машет рукой, чтобы найти место, где можно ненадолго припарковать Corvette. Охладить двигатель, но немного прогреть. Обернувшись, Хенджин застает Сынмина с выпученными глазами. Смотрит туда, где Corvette исчез за морем других машин. Он так расстроен из-за нее, Хенджин это знает. — Тебя подвезти домой? — Спрашивает он, возвращаясь к парню. Чан зашел в казино, вероятно, перекинуться парой слов с владельцем и подготовиться к началу гонки. Сынмин качает головой. — Чан хранит мой 86-й здесь. Говорит, что это «мое наказание» за то, что я его не слушал. Хенджин хихикает. Конечно. Чан из тех людей, которые могли бы это сделать. — Я заберу тебя. Как только выиграю. Сынмин хватает его за запястье и слегка поднимает голову. Они похожи ростом, думает Хенджин, забавно, что младший брат на полголовы выше старшего. Чан крошечный по сравнению с Сынмином, но он крупнее и у него больше мускулов. Пальцы у Сынмина длинные, но достаточно полные, чтобы не казаться костлявыми. Его талия, однако, тонкая и соблазнительная, стройная, мягкая. Совсем как Corvette. — Вернемся к тебе домой, да? — Он произносит это в форме вопроса, но Хенджин знает, что это невысказанное обещание. К концу ночи и до раннего утра Сынмин будет у него в постели. — Мы можем поехать по живописному маршруту. Теперь это произнесенное обещание.

***

Хенджин выходит на поле, шаркая ботинками по асфальту. У них четверть мили ровной дороги. Две полосы. Ограничений нет, кроме двух: Первое, не будь мудаком. Второе… Не разбивай свою машину. Чан ненавидит, когда все становится грязным. Когда дорогу царапают осколки, поэтому он никогда не разрешает тачкам с более низкой посадкой заниматься гонками. Терпеть не может, когда они хоть на полсантиметра задевают дорогу. Хенджин знает лучше. Эти Ferrari и Lambos, стоящие вдоль стоянки, буквально выставлены напоказ. Хвастовство на правах; «Я — гребаный придурок», — это все, что они говорят. Хенджин терпеть не может водителей Ferrari. Всегда нарушающие правило номер один. — Ты трахаешься с Богами, — плюется рядом с ним парень с зубастой ухмылкой и все такое. Его Lancer сверкает в свете фар. Хёнджин просто улыбается и желает ему удачи. Правило номер один. Такие люди выходят из игры в первые две секунды. Одни разговоры и никакого мастерства. Это большие собаки, которые бегут, поджав хвост. Хенджин садится в свой Corvette и проводит руками по рулю. Чертовски великолепно. Чонин проделал хорошую работу, приведя ее в порядок. Его руки останавливаются на отметке девять и три. Джисон выходит на трек, и затем голос Чана гремит из гигантских динамиков. Он ведет обратный отсчет. — Три! Хенджин закрывает глаза. — Два! Воздерживается от запуска двигателя. — Один! Улыбка Сынмина, брекеты проскальзывают в его голову, и он чувствует себя под кайфом. Как будто ничто другое не имеет значения. Руки Джисона поднимаются и опускаются как раз в тот момент, когда Чан кричит: — Сделайте это! Соперник Хенджина срывается с места, визжат шины, из кузова поднимается дым. Хенджин делает то же самое, но отстает на большее расстояние. Дав Corvette остыть на минуту, он скользит со скоростью 85. Lancer отстает на секунду, затем быстро догоняет. Хенджин снова нажимает на газ, и Corvette набирает скорость. Между ним и Lancer остается приличное расстояние. Полдела сделано. Хёнджин держит все в руках. Lancer дергается. Хенджин улавливает финт, но на всякий случай наклоняется вперед под минимальным углом. Его руки расслаблены, едва касаясь руля. Прямая дорога — это легко. Левая полоса практически свободна. Lancer мог бы использовать это в своих интересах. Проходят секунды. Линия приближается. Хенджин замечает подергивание Lancer и на этот раз переключает полосу движения. В насмешку даже включает поворотник. Это застает Lancer врасплох, и машина притормаживает, потому что оказывается слишком близко к задней части Хенджина. Правило номер два. Хенджин пролетает линию победы в рекордно короткие сроки и делает то же самое со всеми остальными.

***

— Как дорога? Хенджин поднимает взгляд от своего напитка и видит, что Минхо хитро ухмыляется ему. Хенджин допивает виски и причмокивает губами. Он подмигивает: «Гладко», и говорит: — Я жду, когда Чан закончит. Как там Джисон? — Курит сигарету на заднем дворе с Хонджуном и Саном. Он, блять, совсем охренел. Не мог усидеть на месте после третьего прощания. — Минхо садится за барную стойку рядом с Хенджином. Он поднимает палец и заказывает «Маргариту». — Я хорошенько оттрахаю его сегодня вечером. — Советую, — смеется Хенджин, возвращая стакан бармену. — Он это оценит. Минхо потягивает свою «Маргариту» и напевает мелодию одними губами. — Тебе самому уже отсосали? Хенджин тут же захлебывается водой. — Нет, — хладнокровно отвечает он, беря себя в руки, — но сегодня вечером обязательно. Минхо ухмыляется и рассеянно вертит в руках свой напиток. Он заказывает рюмку водки. Хочет немного подкрепиться, пока Джисон не протрезвел от сигарет и не отвез их домой. — Кстати, ты где-нибудь видел Сынмина? — добавляет Хенджин. Тот исчез из толпы после последнего матча, не подбежал к Джисону, когда тот начал бессвязно рассказывать о том, каким крутым он был, когда выиграл гонку. Поцеловал его в лицо. Везде, кроме его губ. — Этот маленький засранец, который превзошел меня? — Минхо кипит. Это легкомысленно, но Хенджин видит блеск зависти и уважения в его глазах. — Пошел выпить. Я сказал ему, что ты не трезв. Наверное, на пляже. Хенджин кивает и встает со своего места. — Я обещал Чану сыграть с ним несколько раундов в покер в пентхаусе. Если увидишь его, скажи, что я опоздаю. — Под каким предлогом? «Прости, что трахаюсь с твоим братом? Поговорим позже»? — шутит Минхо, и Хенджин закатывает глаза. Пинает его по голени. Минхо отступает назад и лапает его за обтягивающие кожаные штаны. — Поцелуй меня в задницу, — кричит Хенджин позади него. Ли отмахивается от него. — Только если ты съешь мою!

***

Пляж переполнен, какая-то дерьмовая музыка EDM разносится над людьми и эхом отдается в ночи. Все автомобили на шоу сейчас фотографируют. Мигают огни. Хенджин легко теряется в толпе, наталкиваясь как на влюбленных, так и на одиночек, целующимися и производящими шум. Хван не может разобрать, кто есть кто. Кто-то вроде Сынмина может легко слиться с такой вечеринкой, как эта. За исключением тех рыжих прядей в его волосах. — Я искал тебя повсюду, — Хенджин толкает Сынмина в плечо и зацепляет мизинцем за петлю его ремня. Притягивает бедро ближе к своему. Сынмин вздрагивает, но улыбается, узнав голос. В руке он сжимает свою газировку «Dr. Pepper». — Думал, ты меня бросил, — говорит он, — не мог найти тебя после того, как гребанный Джисон набросился на твою задницу и начал целоваться с твоим лицом. Я хотел найти тебя после гонки, поздравить, что-то такое, но я… — Все в порядке, — вмешивается Хенджин, таща Сынмина за поясную петлю и прижимаясь к этим шикарным бедрам. — Пришлось пропустить пару стаканчиков с Джонни, а затем с Минхо. Они с Джисоном скоро возвращаются домой. Вечеринка закончится через час. — Ты хотел уйти? — Сынмин приподнимает бровь. Он обнимает Хенджина за шею. Банка «Dr. Pepper» наклонилась в опасной близости от того, чтобы пролиться. — Обещал Чану, что обыграю его в покер, отвечает он. — Ты мог бы стать моим талисманом на удачу? — Ты заставляешь меня выбирать между моим братом и потенциальным парнем на одну ночь, — прямо заявляет Сынмин. Как будто его нужно убедить. — Ну, Джисон сказал, что женится на тебе. Заставит тебя жить в шикарном пентхаусе. Возможно, заведет собаку. Тебе не нравятся пентхаусы, — упоминает Хенджин и чувствует, как Сынмин начинает, блять, тереться о его ногу. Черт. Очевидно, что у него встал. — Ты также сказал, что покажешь мне мотоцикл, и я могу сказать тебе сейчас, что это определенно будет не сегодня вечером. Сынмин хмурится. В его глазах появляется озорной блеск. — Значит, на две ночи? Блять. Блядская блядь. Они уже говорят о трахе, хотя даже не поцеловались. — Можно и больше, — пожимает плечами Хенджин, затем наклоняется, — если ты хочешь сидеть у меня на коленях и делать всем этим маленьким ревнивым уродцам невозмутимое лицо. Бинго. Губы Сынмина тут же впиваются в его губы, и Хенджин улыбается, понимая, что он абсолютно беспомощен. Настолько, что он уже практически описался. Хенджину это нравится. Все его другие партнеры пускали по нему слюни, умоляли, нуждались в нем, как в последнем отблеске света в темной пустоте. Но они никогда не возвращались за добавкой. Получали свою порцию и уходили. Но Сынмин не такой. Он терпелив в своих поцелуях, но все же берет инициативу в свои руки и контролирует темп. Темп. Как будто он нажимает на тормоза в Camaro. Качается в одну кислую сторону, прежде чем отпустить педаль газа и превратиться в сладкий, гладкий мед, дрейфующий по линии «слишком много и еще, еще, еще.» Когда он приоткрывает губы, это словно отдает контроль. Передает руль Хенджину, потому что он знает, как водить, доверяет ему это. Позволяет Хенджину погрузиться в приторно-сладкий вкус во рту Сынмина, липкий от «Dr. Pepper». Руки Хенджина блуждают, бедра двигаются, и жар поднимается все выше, выше, выше, пока не переливается через край, и Сынмин стонет в поцелуе, как будто ему все мало. Как будто он зашел слишком далеко, но просто не может, блять, остановиться. — Так это значит, что ты отвезешь меня домой не один раз? — Сынмин выдыхает, когда они отрываются от поцелуя, оба тяжело дышат. Хенджин чувствует себя так, словно горит в огне. — Только если ты будешь смотреть, как я обыгрываю твоего брата в покер. Сынмин пожимает плечами. — Если я смогу ездить на этом Corvette. — Давай заключим пари, а? — Размышляет Хенджин, постукивая ногой по песку. — Я обыграю Чана в покер, а ты прокатишься на Corvette. — А если ты проиграешь? — Сынмин наклоняется вперед. Улыбается. От него пахнет морской водой, свежим первоцветом и этим гребаным «Dr. Pepper». Сейчас в мире не хватает кислорода для Хенджина. Он не знает, как ему удается сохранять хладнокровие, когда он говорит, вероятно, самую сексуальную вещь, которую Сынмин когда-либо слышал сегодня вечером. — Любая позиция. Полностью на твой выбор. Он все равно позволил бы ему выбирать, даже если бы выиграл.

***

— Какого хрена, чувак, — жалуется Чан, подводя Хенджина к столу, — Я отложил эту гребаную игру на полчаса, чтобы дождаться тебя, а ты все это время трахал глазами моего брата через стол, ради Бога. Ты мог бы подождать, пока меня здесь не будет. Как, черт возьми, ты победил меня в покер? Хенджин отдает бармену немного денег, денег Чана, и занимает свое место за стойкой рядом со своим лучшим другом. Сынмин в это время играет в бильярд с приятелями Чана. Хенджин знает их достаточно хорошо: Кихо, Хэчан. Минхо тоже с ними. Джисон прижат к бедру и, вероятно, умоляет пойти домой. — Успокойся, парень, — фыркает он, опрокидывая стакан в руке и легко проглатывая виски. — Я выиграл тот матч честно. Все еще не могу поверить, что у тебя есть брат. Мы были друзьями много лет, и ты никогда не говорил мне? — Не чувствовал, что об этом нужно знать. Знаешь, какая плохая репутация у меня была, когда я устраивал уличные бои? Мои ребята узнали, что я зарабатывал эти деньги, чтобы помочь своему брату. Назвали меня слабаком и выбили из него все дерьмо. Хенджин чувствует укол вины и сочувствия в животе. — Черт, — он озабоченно хмурит брови, — это чертовски низко. Прости. Чан пожимает плечами, делает глоток, ставит стакан обратно на стойку вверх дном. — Думаю, это неважно. Я не знаю. Сынмин сказал мне, что в этом нет ничего особенного. Он изучал медицину, прежде чем бросить учебу, и сломал всего два ребра и палец. Он неделями ходил в синяках и не мог ходить прямо. — Чан проводит руками по волосам, сильно обесцвеченными добела и выкрашенным в синий цвет на концах. — Думаю, ты знаешь, почему я никогда не приводил его на свои мероприятия. Я люблю своих парней, понимаешь? Джисон, Джонни, Тэхен, Сонхва. Все сотрудники. На данный момент они как гребаная семья. Но мысль о том, что нечто подобное произойдет снова? Даже представить себе этого не могу. Хенджин медленно потягивает виски. Чану приходится бороться с гораздо большим, чем он говорит. И он справляется с гораздо большим, чем всем кажется. — Итак, — начинает он, дергая за серебряную серьгу, свисающую с его правого уха, — тогда зачем Сынмин пришел сегодня вечером? Чан откидывает волосы назад, обрамляющие лицо. Локоны обработаны до блеска, больше даже не похожи на кудри. Ему надо бы их подправить. — Я не хотел, чтобы он этого делал. Я сказал ему оставить мой Camaro у него на ночь. А он не послушался. Запрыгнул в машину и поехал, ничего мне не сказав. Я даже не знаю, как он узнал, где я провожу все это. — Ты даже не сел за руль сегодня, — внезапно замечает Хенджин. Ранее Чан упоминал, что хотел сменить машину за секунду до начала гонки, но в итоге даже не поучаствовал в гонке. — Я планировал это, но маленькая птичка убедила меня позволить тебе победить, — улыбается Чан, и Хенджин понимает, что это был Джисон. — Я изменил скобки в последнюю секунду. Сымпровизировал и сказал Кихо, что ему больше не нужно прикрывать меня у микрофона. Сюрприз, — он слегка разводит руками, и Хенджин хихикает. Думаю, Чан действительно бы изменил все на мероприятии ради своего лучшего друга. — Я забираю Сынмина к себе сегодня вечером, — говорит он, внезапно выпаливая это, и это даже застает его врасплох. Чан хлопает его по спине. — Да? Наслаждайся этим. Он отличный парень. Хороший характер. — Моим первым впечатлением о нем было, что он горячий, милый, и мудак. — Ну да, он не часто выходит из дома. У него есть несколько приятелей из мотогонок, но в остальном он по-настоящему разговаривает только со мной. — Чан допивает свой бурбон и вытирает рот тыльной стороной ладони. — Ладно. Пора вставать. Позаботься о моем брате, ладно? Хенджин кивает. — Я позволил ему вести мою машину. Чан чуть не выплевывает остатки бурбона, но вместо этого глотает, давясь жжением. — Всего несколько часов назад мой брат был тебе совершенно неизвестен. Насколько ты вляпался? Хенджин пожимает плечами, завязывает свои светлые волосы в неряшливый пучок и отмахивается от него. — Я просто пьян, чувак. — Оправдания, отговорки.

***

— Пошли вы все нахуй. Я, блять, лучший в бильярде. У вас ничего нет против меня, ублюдки, — Минхо срывается с места и снова упирается бедрами в промежность Джисона. Младший обнимает Минхо за талию и целует в шею. Хенджин входит в комнату и обнаруживает Сынмина, стоящего рядом с Кихо, двое весело болтают. Сынмин делает такие дикие жесты руками и улыбается так, словно завтра не наступит. Как Хенджин не заметил пирсинг в брови? — Привет, красавчик, — хитро улыбается Кихо, когда замечает приближающегося к ним Хенджина. — Слышал, ты сегодня выиграл. Устроил неплохое шоу, поздравляю, — он хлопает Хенджина по руке, чтобы отпраздновать. — Спасибо, — улыбается Хенджин, — Я так понимаю, команда Минхо победила? — Он снова обхватывает рукой запястье Сынмина. Собственнически. Сынмин делает шаг ближе к Хенджину. — Он чертовски сумасшедший. Типа, ему следовало бы стать профессионалом. Он должен перестать водить машину и зарабатывать на жизнь игрой в бильярд, — бессвязно говорит он, все еще размахивая свободной рукой. Хенджин слушает его. Он не просит поехать домой, потому что это называется нетерпеливостью, а он самый терпеливый человек на свете. Его пальцы так и чешутся схватить ключи. Это предательский поступок. Как бы ему ни хотелось сказать Сынмину успокоиться и сесть за руль, он просто не может перестать слушать его. Он весь взбудоражен этим бильярдным поединком и, вероятно, перебрал дурацких вейпов Минхо со вкусом конфет, поэтому он на этой стадии. Не может перестать говорить. Он такой нервный. Хенджин не может насытиться. — В любом случае, мы с Кихо просто наверстывали упущенное, — наконец прекращает говорить Сынмин. — Мы старые приятели по мотоспорту. Как забавно, что я никогда не знал, что этот парень — гребаный брат Чана? — Кихо улыбается. Это почти слишком тепло. Слишком тепло по отношению к Сынмину. Хватка Хенджина усиливается. — Но так и есть. Забавная история. Ты собираешься домой? Хенджин кивает, притягивая Сынмина ближе. Может быть, слишком агрессивно, но, вероятно, дело в напитках. Сынмин спотыкается рядом с ним. — Да. Мы уходим. Убедись, что эти два придурка благополучно спустятся по лестнице. — Он тычет большим пальцем в сторону Джисона и Минхо, которые в данный момент сидят друг на друге верхом на модном диване и безостановочно хихикают. Кихо посмеивается. — Да, я буду держать их подальше от чего бы то ни было в течение следующего часа. У меня все равно есть еще одна игра. Я подвезу Интака. Береги себя! Сынмин посылает Кихо воздушный поцелуй, когда Хенджин уводит их из комнаты. Ну и что, что он чувствует себя немного собственником? — Ты хорошо водишь машину? — Спрашивает Хенджин, как только они выходят из казино. В воздухе пахнет морской водой, дешевым пивом и сигаретным дымом. Дерьмовые басы EDM-музыки все еще слышны, даже когда они направляются к парковке, где их терпеливо ждет Corvette Хенджина. — Утром ты пожалеешь об этом, — беспечно говорит Сынмин, но, тем не менее, садится за руль. — Никогда не думал, что смогу водить эту гребаную красавицу. Не могу поверить, что она твоя. Не могу поверить, что я потрахаюсь с владельцем этой машины. — Тогда начни верить. — Хенджин устраивается на пассажирском сиденье и опускает стекло. — Только не поцарапай ее. Это все, о чем я прошу. — Даже не мечтай, — выдыхает Сынмин, заводя машину и приступая к управлению. Он плавно выезжает со стоянки, одна рука на руле, а другая на рычаге переключения передач. Конечно, он водит одной рукой. Хенджин обхватывает руку Сынмина и потирает костяшки большим пальцем. Он чувствует, как дрожит Сынмин. — Странно ли это — чувствовать себя возбужденным за рулем машины? — Бормочет Сынмин, проводя большим пальцем по мизинцу Хенджина. Хенджин не может не опустить взгляд, хихикая над тем, как Сынмин замечает это и бросает на него свирепый взгляд. — У меня была такая же реакция, когда я купил ее, — улыбается Хенджин, глядя в окно и любуясь пляжем. Они едут в гору со скоростью пятидесять миль в час, а ветер сдувает челку с лица Хенджина. Сынмин оглядывается. — Красиво, правда? — Говорит он сквозь шум, немного поворачивая руку на руле, когда они приближаются к повороту дороги. — Мы с Чаном постоянно гуляли по этому участку пляжа, когда были моложе. Когда я еще учился в колледже, — вздыхает он, возвращая руль в исходное положение и ускоряясь. Хенджин откидывается назад и поворачивается лицом к Сынмину. — Почему ты бросил учебу? — Слишком многого не успевал. Я был лучшим в своем классе, но мы с Чаном испытывали финансовые трудности, и у него начались проблемы с властями. Я бросил учебу, и он выиграл в гребаное лото, а затем поставил нас обоих на ноги. Начал заниматься тем, что ты делаешь, или чем-то еще. Начал зарабатывать тысячи. Хенджин поджимает губы. Хмурит брови. — Это довольно дерьмово. Но ты справился с этим, верно? У тебя есть этот симпатичный байк? — Это было нелегко. — Сынмин пожимает плечами. — Я устроился на новую работу почти сразу после того, как бросил учебы, и вкалывал как проклятый, чтобы заработать хоть немного денег. Около года я только и делал, что просыпался, ел, работал, ел, спал, повторяя снова, прежде чем смог хоть как-то обеспечить себя. Чан был в таком же положении до того, как ему выпал лотерейный билет. Сынмин останавливает машину, когда они въезжают в город и сливаются с потоком машин. Находясь между ними и другими проносящимися мимо машинами, Хенджин не слышит ничего, кроме них двоих. — Я рад, что встретил тебя сегодня. Сердце Хенджина замирает, и на мгновение он думает, что эти слова были предназначены для прощания. Как будто он собирается провести ночь, а потом уйти, как будто ничего этого не было. Но, когда он поднимает взгляд, он видит эти щенячьи глаза, затуманенные эмоциями, и он знает, что это не прощание. — Я рад, что ты пришел. Сынмин нажимает на газ и больше не говорит ни слова. Хенджин видит слезы, которые вот-вот готовы пролиться. Он знает, что не сказал ничего плохого. Вероятно, просто было много сдерживаемых эмоций. Сынмин, наверное, не так часто встречает горячих парней, которые хотят забрать его домой. Но. Может, и встречает. Откуда ему знать? Сынмин в конце концов находит квартиру Хенджина в центре города и припарковывается на обочине, выдыхая, заглушив Corvette. Оглянувшись, он замечает, что Хенджин пристально смотрит на него. — Блять! Черт, срань господня, как долго ты, блять, пялишься на меня? — Он задыхается, прижимая руку к груди. Хенджин смеется, ободряюще сжимая руку Сынмина. — Достаточно долго, чтобы мой член встал. Сынмин ухмыляется. — Да? — Он дразнит: — Тогда лучше поторопись зайти внутрь и трахнуть меня, пока все не кончилось. Хенджин фыркает, отстегивает ремень безопасности и проверяет нет ли машин, прежде чем открыть дверь и выйти. — Я не думаю, что это произойдет в ближайшее время, детка, — улыбается он, закрывает дверь, подходя к ошарашенному Сынмину. Он снова берет его за руку и подносит костяшки пальцев к губам. Целует каждую. Затем наклоняется и шепчет ему на ухо: — Я хочу посмотреть, как сильно ты сможешь плакать сегодня вечером. В Сынмине вспыхивает огонь, он разворачивает старшего лицом к двери квартиры и, опустив руку, наносит сильный удар по заднице Хёнджина, толкая его вперед. — Марш, солдат.