Ода разговору, застрявшему у тебя в горле.

Сынмину не хватает приличия даже оставить обувь у двери, не говоря уже о том, чтобы снять ее, потому что, как только дверь захлопывается, Хенджин набрасывается на него, целует, лижет, кусает. Язык проскальзывает в рот, руки блуждают по его телу, скользят под рубашку, находят поясницу и сжимают кожу. Сынмин стонет от удовольствия, его собственные руки оказываются на бедрах Хенджина. Хван ведет их в свою спальню, не отрывая губ от Сынмина всеми возможными способами. Сынмин отступает назад, пока его колени не упираются в край матраса, и они падают на кровать королевских размеров, испуганно ахая. Хенджин, наконец, отрывается от поцелуя, когда они приземляются, и улыбается, видя, как Сынмин раскинулся на матрасе, а ноги все еще свисают. Он может это исправить. — Ммм, черт возьми, Хенджин, — выдыхает Сынмин, его дыхание сбивается, когда Хван подталкивает его еще выше на матрас и начинает расстегивать его рубашку, оставляя влажные поцелуи после каждой пуговицы, исследуя обнаженную кожу. — Такой милый, — бормочет Хенджин, — весь для меня, да? — Для тебя, — повторяет Сынмин, скуля, когда Хенджин спускается к поясу его брюк, экспериментально дергая ткань. Рука Сынмина находит волосы Хенджина и… его хватка становится охренительной. Глаза Хенджина закатываются, и он стонет. — Господи… Сынми… Хенджин восстанавливает самообладание и облизывает губы Сынмина, блестящие от слюны. — Тебе нужно стоп-слово? — Бормочет он между поцелуями. — Тебе оно нужно? — отвечает Сынмин, свободной рукой хватая Хенджина за рубашку. — Не совсем, — выдыхает он. — Клубника, — Сынмин решает сам. — Это и твое тоже. Хенджин хмыкает, закрывая глаза, когда запускает палец под пояс Сынмина, а большим пальцем свободной руки проводит по его соску. — Хватит, ах… дразниться, — беспечно возражает Сынмин, приподнимая бедра. Хенджин улыбается: — Я думал, ты хотел, чтобы я тебя трахнул? Ты слишком нетерпелив? Сынмин разочарованно выдыхает через нос. — Нет, нет. Не торопись, — говорит он сквозь стиснутые зубы и фальшивую улыбку. Хенджин убирает руку с бедра Сынмина и слегка обхватывает пальцами его горло. — Я говорил тебе, что хочу увидеть, как ты плачешь сегодня. Хенджин приподнимает бедра Сынмина и одним быстрым движением стягивает с него штаны. Поскольку он все еще в ботинках, они не соскальзывают с его лодыжек, но парень под ним замечает это и быстро сбрасывает ботинки, а вместе с ними и штаны. — Ты такой красивый, черт возьми, как я заполучил кого-то вроде тебя в свою постель, — бессвязно бормочет Хенджин, и Сынмин хнычет, откидывая голову на подушки. Хван берет его лицо и поворачивает обратно к себе. — Смотри на меня, детка. И Сынмин смотрит на него, пораженный, с опущенными веками, приоткрытыми губами, тяжело дыша. Его губы покраснели от поцелуев, а Хенджин еле воздерживается от того, чтобы снова погрузиться в их сладость. — Я согласен быть слащавым и милым, — выдыхает Сынмин, — но мне нужна твоя рука или рот на моем члене в ближайшие две секунды, иначе я сойду с ума. Хенджин смеется, прижимается лбом ко лбу Сынмина. Еще раз нежно целует его в губы, прежде чем спуститься к его шее и скользит рукой к промежности. Парень под ним издает откровенно порнографический стон, когда его пальцы соприкасаются с членом под одеждой, мягко поглаживая его. Хенджин прижимается губами к шее Сынмина и оставляет засос, наслаждаясь звуками, которые издает его партнер. — Господи, Хенджин, я… — хнычет Сынмин, а его свободная рука, — все еще не запутавшаяся в волосах Хвана, — тянется, чтобы вцепиться ему в спину. — Я так близко, черт возьми. — Уже? Малыш, мы только начали, — Хенджин улыбается ему, но не отстраняется, а лишь ускоряет движения. Дыхание Сынмина становится прерывистым и плаксивым. — Хен… о, черт, черт, черт, я кончаю, Хенджин! Бедра Сынмина приподнимаются, и Хенджин ставит еще один засос прямо на его пульсирующей точке, а затем чувствует, как пульсирует член Сынмина, когда он кончает с прерывистым стоном. Хенджин отстраняется, чтобы посмотреть на его лицо. Нос сморщен от удовольствия, рот приоткрыт, а глаза зажмурены, даже в таком состоянии он все еще выглядит ангельски. Такой чертовски красивый. Ему нужно увидеть это снова. Хенджин позволяет Сынмину остыть, и тот тяжело дыша, опускается на матрас, вздымая грудь. На его боксерах заметное мокрое пятно, и Хенджин игриво сжимает свой все еще одетый и уже размякший член. Сынмин хнычет и дергается от стимуляции. — Мудак, — жалуется он, бросая на Хенджина свирепый взгляд. Тот расплывается в улыбке. — Думаешь, сможешь ещё раз? — Сынмин тяжело сглатывает и кивает, приподнимаясь на локтях. — Хочу прокатиться на тебе. Хенджин чуть не кончает на месте. — Да? — Спрашивает он, поднося руку к лицу. — Это было бы так горячо. Сынмин корчит рожу и отталкивает его. — Какого хрена, чувак, ты не говоришь, что это будет сексуально, из-за этого я больше не хочу этим заниматься, — ноет он. Хенджин хихикает и захватывает их губы поцелуем. — Не говори «чувак», когда лежишь со мной в постели, — возражает он, и Сынмин высовывает язык. — Тогда давай, сделай что-нибудь с этим. Хенджин не смог найти лучшей возможности. Он тут же снова набрасывается на Сынмина, на этот раз сбрасывая остальную одежду и бросая их на кровать, чтобы та приземлилась у его шкафа. Руки Кима нащупывают ремень, пальцы возятся с пряжкой, а затем Сынмин наблюдает за тем, как Хенджин поднимается и отступает назад, сбрасывая ремень, брюки и рубашку. Сынмин буквально пускает слюни на кровать. — К черту прелюдия, твою мать. Хенджин опускает взгляд и видит, что член Сынмина снова почти полностью встал. Можно ли ему считать члены красивыми? К черту все. Он гей, в его постели великолепный парень. Конечно, члены красивые. Хотя член Сынмин не похож ни на чей другой. Он не очень большой, чуть меньше среднего, и в нем есть малейший изгиб, от которого у Хенджина слюнки текут. Он не худой, но и не слишком толстый, и Хван думает, что это, возможно, самый красивый член, который он когда-либо видел. Ладно, наверное, ему стоит перестать пялиться. Хенджин сбрасывает штаны, затем рубашку и снова ложится на кровать, целуя Сынмина так, словно тот — кислород, необходимый ему для дыхания. Руки Сынмина хватают его за бедра, а затем спускают боксеры, и, конечно же, Сынмину приходится оторваться от поцелуя, чтобы получше рассмотреть член Хенджина. Хенджин ни в коем случае не маленький, ему хочется думать, что он довольно крупный, но он не из тех, кто хвастается. — Гребаное дерьмо, — стонет Сынмин, когда Хенджин обхватывает рукой его член, — Ты такой горя… ах! Он замолкает со сдавленным стоном, когда Хенджин наклоняется и облизывает головку. Черт возьми, он даже на вкус так же хорош, как и выглядит. — Где, — спрашивает Сынмин, — где у тебя лежит смазка? Хенджин небрежно целует кончик члена Сынмина и отстраняется, дотягиваясь до тумбочки и хватая бутылочку смазки в своем ящике. Он откручивает крышку, чтобы налить себе на руку, но Сынмин хватает его за запястье. — Подготовь меня, — требует он, и Хенджин поджимает губы. Кто он такой, чтобы отказать? Хенджин выдавливает смазку на руку и немного разогревает ее, прежде чем медленно раздвинуть ноги Сынмина и провести к его входу. Парень под ним со стоном вздрагивает, бедра сжимают пальцы Хенджина. — Такой нуждающийся, — говорит блондин, но не может отрицать, что и он в таком же отчаянии. Сынмин тяжело вздыхает. — Расслабься, малыш, — шепчет Хенджин ему на ухо, прежде чем ввести один палец. Сынмин закусывает губу, чтобы подавить стон. — Черт, Хенджин, я… — обрывает он себя поцелуем. Хенджин стонет от этого ощущения. Черт, он такой тугой. — Расслабься, ты можешь пораниться, — повторяет он, успокаивающе поглаживая бедро Сынмина. Парень прерывисто вдыхает и пытается расслабиться. Хенджин чувствует, что как тот немного расслабляется. — Хороший мальчик, — хвалит он, а затем рука сжимает его запястье, отчего Хван смотрит вниз. Рот Сынмина широко раскрывается в беззвучном стоне, когда он рывком поднимает бедра. Черт возьми. Он только что кончил снова. — Прости, — выдыхает Сынмин, откидывая голову на подушки и прерывисто дыша. — Прости, черт, я не… — Это было так сексуально, — выпаливает Хенджин. Он чувствует, как его лицо полностью покраснело. Может быть, краснее, чем у Сынмина. — Ты выглядишь чертовски привлекательно, когда кончаешь. Сынмин пристально смотрит на него мгновение. Хенджин думает, что, возможно, он сказал что-то глупое. Вероятно, так и было. Скорее всего, Сынмин сейчас встанет и оставит его разгоряченным. — Я девственник, — говорит Сынмин. Хенджин улавливает дрожь в его голосе. Он пытается притвориться, но это, вероятно, лучшее, что он когда-либо чувствовал, не считая неряшливых дрочек. Возможно. — Все в порядке, детка, — мягко отвечает Хенджин. Его палец все еще бездействует внутри Сынмина. Немного неловко, что они вроде как ведут серьезный разговор, в то время как у Сынмина палец в заднице. Буквально. — Это не будет проблемой? — шепчет Сынмин, и Хенджин едва слышит это. — Я только что кончил дважды, а ты даже не… — Сынмин, перестань волноваться, — говорит Хенджин, нежно целуя его в губы. — Это не проблема. Я не думаю, что это вообще может быть проблемой. Ты идеален такой, какой есть. Кроме того, — он погружает палец глубже, и губы Сынмина снова приоткрываются, — я хочу быть твоим первым разом. Сынмин смотрит на него нежно с расширенными зрачками, но Хенджин думает, что это самые красивые глаза, в которые ему когда-либо доводилось смотреть. — Болван, — фыркает он, но все равно притягивает Хенджина для очередного поцелуя, положив одну руку ему на затылок. Хенджин на несколько мгновений начинает шевелить пальцем, позволяя Сынмину привыкнуть к ощущениям, прежде чем добавить второй. Парень замирает от напряжения, но через несколько секунд расслабляется. Его член уже наполовину затвердел. Снова. Хенджин начинает двигать быстрее, ему нужно трахнуть этого парня прямо сейчас. — Уверен, что все еще хочешь прокатиться на мне? — спрашивает он, наливая еще смазки на руку, прежде чем ввести третий палец. Сынмин вздрагивает от этого ощущения, прежде чем кивнуть. — Даже не передумал, — стонет он, накручивая прядь волос Хенджина на палец. Затем он поднимает взгляд, и в его глазах появляется озорной огонек. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я тебя оседлал? Хенджин улыбается и проникает глубже в Сынмина, касаясь пальцами его простаты. Глаза Кима закатываются и он стонет, а ноги подрагивают от возбуждения. — Никогда не сомневался. Парень под ним зашел слишком далеко, чтобы сейчас возвращаться к началу. Хенджин двигает пальцами еще минуту, прежде чем счесть его достаточно подготовленным (на самом деле, Сынмин просто умолял его приступить к делу), и медленно вытаскивает пальцы. Сынмин выдыхает, и его дырочка сжимается вокруг пустоты. Хенджин улыбается. — Хорошо, готов? — Спрашивает он, слезая с Сынмина и позволяя ему сесть. Младший приподнимается, замечая, что Хенджин сидит, откинувшись на подушки, а его член твердый и практически истекает спермой. — Черт, — стонет Сынмин, — Ты уверен, что эта хреновина влезет? — говорит он, уже забираясь на колени к Хенджину. Хван берет его за бедра, чтобы поддержать, когда Сынмин выпрямляется. — Влезет. Я не такой большой. Сынмин закатывает глаза, начиная опускаться. — Как ска-ажешь! — стонет Ким, когда первые пару дюймов члена входят внутрь него. Его бедра дрожат. Хенджин знает, что долго так не протянет, но младший настаивает, поэтому он позволяет ему управлять. — Черт, Сынмин-и, ты такой тугой, — прозвище не должно было прозвучать, но оно произносится, отчего Сынмин скулит от его слов. — Вот так, Сынмин-и, — повторяет Хенджин, и это вызывает ту же реакцию. — Хен… блять, Хенджин, — стонет Сынмин, наконец опускаясь до конца. — Господи. — Приятно? — Хван улыбается, прерываясь, когда Сынмин прижимается губами к его губам. Он целуется энергично, руки сжимают обнаженную грудь Хенджина, сидя у него на коленях и насаживаясь на его член, бедра дрожат, пока он привыкает к этому ощущению. Сынмин такой чертовски тугой, но ему так чертовски хорошо. Он хочет, чтобы они оставались так вечно. Но, возможно, это говорят напитки. Дыхание Хенджина сбивается, когда Сынмин неожиданно начинает двигаться. Приподнимает бедра, скользя и почти полностью отрываясь от члена, прежде чем снова опуститься вниз. Они оба издают эротические стоны. — Черт возьми, Мин, предупреждай меня, — Хенджин хрипло смеется, а Сынмин рассеянно мычит. — Ты чувствуешься так приятно. — Сынмин отвечает еще одним движением вверх и падает обратно, задыхаясь от рыдания. Вот и плач. Следующие несколько минут в комнате не слышно ничего, кроме непристойных шлепков кожи о кожу и хриплых стонов, хныканья, всхлипываний. Пока Хенджин не замечает, что Сынмин выбивается из сил, и проводит успокаивающей рукой по его бедру, целуя в подбородок. Его лицо соленое от слез. — Позволь мне трахнуть тебя, детка. Сынмин прислоняется к нему, а Хенджин подстраивается: теперь Ким лежит на спине, а Хенджин склоняется над ним и начинает двигать бедрами. Сынмин сдерживает стоны, его руки все еще сжаты в кулаки у головы; он даже не обращает внимания на свои потребности, по его лицу текут слезы, но Хенджин знает, что ему приятно. Хван наклоняется и, ускоряясь, смыкает их губы. Черт, он уже близко. — Боже, Сын, я чертовски близко, — предупреждает он прерывистым дыханием, но Сынмин едва обращает на него внимание, его глаза затуманены, а тело обмякло. — Ты в порядке? — М… да, — бормочет Сынмин, лениво кивая. — Безупречно. Хенджин улыбается, запуская пальцы в волосы Сынмина и ускоряя свои толчки, другой рукой обхватывая истекающий член младшего. Парень под ним издает стон, а из глаз вытекает еще больше слез. — Смотри на меня, пока кончаешь, — требует Хенджин, слегка дергая его за волосы. Сынмин застонал, положив руку на затылок Хенджина. — Ну же, покажи мне свои красивые глаза. — Хен… Хенджин, — плачет Сынмин, но его глаза открываются, и Хенджин легко теряется в этих шоколадных лужах. Щенячьи глазки, думает он. — Я собираюсь… — Кончи для меня, детка, я с тобой. Еще одно движение руки Хенджина по его члену — и Сынмин кончает с громким стоном, пальцы ног подгибаются, глаза зажмуриваются. В конце концов, Хенджин тоже подходит к концу, погружаясь до самого основания с низким стоном, и чувствуя, как его собственный член пульсирует внутри стенок Сынмина. Хенджин выжимает Сынмина досуха, пока младший не начинает извиваться от перевозбуждения, скуля при прикосновении. Хенджин медленно (с сожалением) выходит и падает на Сынмина, оба тяжело дышат. Блондин нежно целует Сынмина в висок. — Так хорошо, малыш. Сынмин не говорит ни слова, просто проводит руками по обнаженной спине Хенджина, ощущая каждый изгиб его тела. Через несколько минут Хенджин нежно целует его в губы. — Ты со мной? Сынмин целует его в ответ, единственный признак того, что он все еще в сознании и не в своем уме. Хенджин улыбается в ответ на поцелуй и просто позволяет Сынмину обнимать его некоторое время. Ему кажется, что он еще ни разу в жизни не кончал так сильно, да и секс у него не был таким хорошим. По крайней мере, так давно. Тот секс втроем с Джисоном и Минхо уже не в счет. — Хен… джин. — бормочет Сынмин. — Хм? — Чувствую себя отвратительно. Хенджин издает тихий смешок, на который Сынмин снова скулит, шлепнув его по лопатке. — Я знаю, знаю. Я наберу ванну. Хенджин слезает с Сынмина, липкий от спермы и пота, и, спотыкаясь, идет в ванную. Включает воду и вставляет пробку в сливное отверстие, прежде чем выйти и еще раз проведать парня в своей постели. Он все еще лежит в той же позе, медленно дремлет, но его глаза распахиваются, когда Хенджин наклоняется и целует его в лоб. — Она наполнится через несколько минут. Тебе нужно что-нибудь еще? Сынмин смотрит на него щенячьими глазами, прежде чем пожать плечами. — Может быть, воды? Тебе что-нибудь нужно? Хенджин улыбается. — Мне просто нужно, чтобы с тобой все было в порядке. — Ты можешь перестать беспокоиться об этом, я в порядке, — отвечает Сынмин, садясь и снова прижимаясь губами к их губам. — Обещаю. Боже. Они, наверное, больше целовались, чем трахались. Не то чтобы он жаловался. Поцелуи Сынмина вызывают привыкание. Эйфория. Хенджин отстраняется и наливает стакан воды на кухне, после чего выключает воду в ванне и передает стакан Сынмину, который энергичным глотком выпивает его. — Давай приведем себя в порядок. К счастью, ванна у Хенджина довольно большая, и они вдвоем удобно в ней помещаются. На поверхности воды появляются пузырьки, когда Сынмин со вздохом откидывается назад между ног Хенджина. — Который час? — Внезапно спрашивает Сынмин, когда Хенджин хватает мочалку и аккуратно вытирает пот и сперму с груди Сынмина. Хенджин смотрит на часы. — Похоже. Пять. Сынмин утыкается головой в изгиб шеи Хенджина. — Мы трахались около двух часов? Хенджин фыркает. — Не говори так. — А как ещё ты хочешь, чтобы я это назвал? — Сынмин смеется, прерываясь с шипением, когда мочалка касается его все еще чувствительного члена. Хенджин втирает в нее ещё мыла, а затем моет себя. Хотя ему приходится заставить Сынмина сесть, работа выполняется довольно быстро, и они позволяют себе посидеть в комфортной тишине, пока вода не остынет. Высохнув, они забираются в постель, Хенджин сбрасывает верхнюю потную и грязную простыню, а затем, довольствуется тем, что просто заворачивает их двоих в мягкие одеяла. Кроме того, они оба слишком ленивы и слишком устали, чтобы даже заботиться об одежде прямо сейчас. Хенджин опускает жалюзи и задергивает шторы на окне, чтобы в комнате было темно, затем снова забирается в постель к Сынмину, который уже задремал. Единственная причина, по которой он не спит, это чтобы уткнуться в грудь Хенджина, тихо вздыхая, когда старший обнимает его, прижимая к себе. — Было хорошо? — Хенджин шепчет ему в волосы. Сынмин тихо мычит в согласии. — Спасибо. Позже они проснутся, он выпьет немного ибупрофена, чтобы вылечить похмелье, а в три часа дня приготовит завтрак для них обоих. Сынмин затащит их обоих в постель (все еще голые), они еще немного пообнимаются, может быть, Хенджин сделает минет Сынмину или наоборот, затем они оденутся и встретятся с Джисоном, Минхо и Чаном, чтобы поужинать и немного выпить. Сынмин отвезет их в трейлер на своей 86-й машине (если Чан ее вернет), потом покажет свою шикарную H2, подвезет к пляжу, и они будут трахаться с остальными тремя до глубокой ночи. Когда Сынмин проснется позже и Хенджин расскажет ему о планах на день (за завтраком в 3 часа дня, пока они еще голые), он скажет, что для него это звучит как идеальный день с идеальным парнем.