За кулисами дружбы

      Их отношения постепенно наладились. Больше крупных ссор и скандалов не было. А Соня могла спокойно вздохнуть.       Занятия пошли Рощину на пользу. Оценки стали лучше после того, как ему помогли подтянуть знания за девятый класс. Игорь, узнав подопечного получше, понял, что тот не настолько ужасный человек, каким может показаться на первый взгляд. Просто он выражает эмоции и оказывает знаки внимания по-своему. Якушеву удалось расслабиться. Также, как и понять, что Васильеву можно доверить Роме. Не то чтобы она была какой-то вещью, чтобы сказать «доверить».       Но не у всех дела обстояли хорошо, ибо у одной девушки не то выгорание, не то потеря сил. Мы же все дружно забыли про Мухамедьянову, которая сидит в своей комнате на данный момент и не может напечатать ни одного предложения. Ни слова.       Ну, а пока у нашего юного писателя творческий кризис, которому нет объяснения и причин (быть может есть, но их ещё не обнаружили), у Якушева появилась новая проблема в лице каких-то одинадцатиклассников, которым он перешёл дорогу, «охмурив, — как им показалось — их девчонок». Каких-либо крупных угроз не было, разве что мелкие шалости вроде подножки, когда блондин шёл по коридору, или слайма в рюкзаке (Игорь удивился тому, что эти «жидкие сопельки» сохранились спустя столько лет после популярности). Парню это всё порядком надоело, но жаловаться не хотелось, ибо его посчитают ябедой, после чего огребёт больше проблем. Рома знал, что что-то у его друга не так, но тот отмахивался, говоря, что просто устал. Чуйка говорила, что это всё враньё. И она, в отличие от Якушева, не врала.       — Сегодня занятий не будет, так что ты пока свободен, — предупредил девятиклассник налетевшего на него со спины Рощина, который обвил руку вокруг его шеи, как это обычно делают «братаны».       — Чё это? — Рома явно был недоволен таким раскладом событий.       После того, как Якушев стал его репетитором, занятия после обеда стали для него одной из самых желанных вещей. Блондин же просто настолько устал от всех этих подколов со стороны одиннадцатиклассников, что ему просто хочется отдохнуть и побыть в умиротворяющей тишине своей светлой комнаты.       — Просто нам обоим нужен отдых. Тебе от занятий, обилия информации и незнакомых букв, а мне — от тебя, — пошутил парень.       — Ха-ха, — саркастично изобразил смех, — обхохочешься, — закатил глаза.       Только сейчас Рощин понял, что слишком долго держит на плече друга левую руку и спокойно убрал её.       Уже через несколько дней такого затворничества Игоря Рома стал расспрашивать Соню, что это с её другом. Та ответила, что он, наверное, просто устал и хочет отдохнуть.       Ясно. Если Якушев скрывает это даже от Сони, значит «это» — что-то серьёзное. Ну, а тем временем издевательства над парнем стали хуже. К примеру, разрисованная чёрным маркером парта (видимо эти челики пересмотрели дорам). Ребята ужаснулись при виде такой картины. «Урод», «Дебил», «Предурок». Так, стоп. Соня достала из пенала маркер, исправила последнее слово, зачеркнув «е» и написав сверху «и», а после убрала обратно. Игорь в это время не без интереса наблюдал за действиями подруги. Как только та закончила, они оба снова ужаснулись, ну или сделали вид. Ну, а что? Если стоять в ступоре из-за оскорблений на парте, то пусть будут хотя бы грамотно написаны. К счастью, надписи удалось стереть до прихода учителя.       На следующий день после происшествия Якушев пришёл в школу с фонарём под глазом. Такое, конечно, украшает мужчину, но это случилось с тем, кто вообще такого не заслуживает. Если бы такое случилось с самим Рощиным, он бы не так злился. Но это сделали с его Игорем. Рома не собирается прощать того, кто подпортил милое личико его репетитора.       — Это откуда? — задал прямой вопрос десятиклассник, показывая указательным пальцем на синяк, едва не трогая его.       — Поскользнулся, упал, — коротко и лживо ответил.       — Поскользнулся… — саркастично выдохнул это слово, — Я тебя от школы до твоего дома провожал. С прошлой недели снег не шёл. Все дороги сухие и без снега. Ты кого наебать пытаешься, Якушев? — поднял правую бровь с явно недовольным выражением лица.       — Поскользнулся на банановой кожуре, упал, — «уточнил» пострадавший.       Если бы Якушеву прямо в лоб сказали, что это так себе оправдание, то он бы не стал с ним спорить, ведь сам это знает. Такие оправдания очень глупы даже для Рощина. Просто нужно была легенда, чтобы скрыть издевательства со стороны старшаков, вот терпящий издевательства и ляпнул, что первое в голову пришло.       — Игорёчек, ты «Том и Джерри» пересмотрел или что? Думаешь, я в это поверю? — кажется, с самого начала их диалога лицо Ромы практически не менялось.       Именно тогда комик точно убедился в том, что с другом что-то не то. И это «не то» — издевательства со стороны того, кто считает себя сильнее, со стороны того, кому девятиклассник «перешёл» дорогу. Сейчас важно узнать, правда ли это и кто посмел. Сам Игорь этого даже Васильевой не сказал. А ведь та тоже заметила странное поведение соседа по парте и забеспокоилась. Тогда Рома решил сделать то, что ни за что на свете не стал бы делать: следить за Якушевым. Да, это ненормально и похоже на сталкеринг, но по-другому выпытать правду никак не получится. Впрочем, долго следить не пришлось.       Столовая. Шум. Дети с подносами с едой. Всё как обычно в этом помещении. Рощин сидит за столом, что находится практически в углу помещения. Он старается не выдавать себя и наблюдает за блондином, что так аппетитно ел суп. Синяк был очень ярок. Весьма пугающая картина. Для десятиклассника. Они с Соней о чём-то мило беседовали. Идиллия, которую нарушил Федотов. Да-да, Рома его знал. Тот «случайно» опрокинул на Якушева тарелку с подостывшим супом. Жирный бульон потёк с кончиков светлых волос тонкими струйками, попадая на лицо. Вермишель, морковка и лук легли на макушку, а также надплечья, плечи и спину, что были скрыты под пиджаком школьной формы. М-да, хорошо хоть, что пиджак тёмный, и масляных пятен не будет видно, если не отстираются. Секундой позже парень почувствовал, как бульон потёк по шее под рубашку. «А вот это будет сложнее отстирать», — подумал Игорь, совершенно наплевав на то, что на него глазеют те, кто сидит в столовой, хихикая или охая от шока. Как только он почувствовал, как что-то тёплое и жидкое начинает стекать по его голове, рефлекторно зажмурился. Соню от шока будто парализовало.       — Что такое, Якушев? Вкусный суп? — издевался Федотов, — Должно быть вкусный, раз ты в нём искупался, — ухмыльнулся.       После этого Рощин понял: вот оно — над Игорем издеваются. И это точно. Причём делают это одиннадцатиклассники. Вот от чего он ходил сам не свой. Почему тот не говорил ни о чём никому — разбираться будет позже. Сейчас нужно идти помогать бедолаге.       Соня после слов Федотова вышла из ступора и встала, чтобы нанести удар куда-то в область челюсти. В этот момент подошёл её парень.       Схватив стакан со сладким чаем, десятиклассник двинулся в сторону инцидента. Лёгким движением руки сухие штаны одиннадцатиклассника превращаются в элегантную мокрую половую тряпку.       — Чё, Федотов, ЕГЭ испугался? Должно быть сильно, раз у тебя лужа на штанах, — ехидно улыбнулся.       От шока пострадавший раскрыл рот, посмотрев сначала на область мокрого паха, а затем — на лицо Рощина, на котором читается усмешка. Такая же, как и на его лице буквально пару секунд назад.       Уже в туалете у раковины парни обсуждали недавние события.       — Чё ж ты не сказал?       — Не хотел ябедничать, — чуть помолчав, ответил парень, вымывая из волос сваренные овощи струёй из крана и вытираясь салфетками, предложенными Соней.       — Если бы ты сказал нам, мы бы помогли. Для этого и нужны друзья. Чтобы делить не только радости, но и трудности, — искренне ответил Рощин, смотря на парня как-то по-особенному нежно.       Якушев, склонившийся под сушилкой для рук, чтобы высушить волосы, медленно выпрямился и посмотрел на того, кто адресовал ему эти слова. Такого взгляда от Ромы он ещё не видел: беспокойство за товарища, искренность, нежность, наивность — всё это дало Игорю понять кое-что, до чего он очень долго шёл. Понять то, что десятикласснику можно доверять. А ведь он мог почувствовать это ещё на слове «Игорёчек…», которым тот особо трепетно назвал блондина. От этого в груди появилось приятное тепло, которое Якушев списал на сильную признательность.       — Вот именно. Если бы ты сказал раньше, жертв было бы меньше, — отозвалась Васильева, стоящая за дверью мужского туалета.       — Ну, слушайте, даже если бы я и сказал, как бы вы мне помогли? — вновь склонился под прибором Якушев.       Пару секунд ребята молчали, а после лицо Сони выдало что-то вроде улыбки, значащая, что голову девушки посетила гениальная идея.       — Ну, вот, — выдал Игорь.       — Подожди, я кое-что придумала, — внезапно для парней ответила девушка.       У Дианы появился новый друг, когда та раздавала клички ребятам в их школе, о чём вспомнила Васильева-старшая. Причём прозвища получали все, будь то мальчик, который теперь «Дятел», или Татьяна Владимировна, которая теперь «Вермишель», так как вешает лапшу на уши.       «Ну, а я кто?» — это то, что страшно услышать от парня, который в два раза больше тебя, притом, что вы практически одного возраста. Блондинка не придумала ничего лучше, чем «Малыш». Но это Малышу очень даже зашло, после чего Диана и здоровяк сдружились. Малыш даже помог Арине избавиться от клейма скунса.       На следующий день в кабинет, где сидел девятый класс, готовясь к первому уроку, зашёл Рощин с Васильевой.       — Ну, всё. Они больше не будут тебя доставать, — легко сказала Соня и также легко плюхнулась на стул рядом.       — Можешь нас не благодарить. Просто называть нас своими спасителями, — гордо задрав голову, выдал Рома.       — И дать списать мне алгебру, — прямо попросила девушка, повесив на крючок рюкзак.       — Что ж вы сделали? — спросил Игорь.       Собственно, конкретного ответа тот не получил. Рощин и Соня умолчали о том, что обидчикам Якушева они угрожали Малышом. Те, конечно, посмеялись, поугарали, но после того, как тот, кем угрожали, взял за ноги парня, который сказал «И чё этот пузан нам сделает?», и потряс его, ребятам стало не до шуток.       Впрочем, те парни отставили в сторону затею прилепить Игоря скотчем к стене.