За кулисами дружбы

      Мог ли он после этих грешных мыслей и желаний (пусть даже и тайных и невиданных чужими глазами) смотреть в глаза того, в ком так нуждается и кого так полюбил? Физически — да. Но совесть ему не позволяла.       Рощин проснулся с эрекцией после сна, в котором Якушев сидел на нём, горя от желания и потирая его грудь. Было стыдно, но желание прикоснуться к себе было сильнее. Спустя какое-то время Рома довёл себя до разрядки.       В школе парень старался вести себя как обычно — беззаботно и непринуждённо. Посмотрев множество фильмов и прочитав несколько манг, в которых главные герои, оказались в подобной этой ситуации, Рома понял, что главная их ошибка в том, что они после этого ведут себя скрытно и стараются не попадаться на глаза объекта обожания.       От занятия отказаться ему просто не позволила совесть. А сейчас они сидят в комнате Игоря, изучая сложносочинённые предложения. Рома всё это время старался не смотреть на Якушева и слушать лекцию о том, когда нужно ставить запятую в том или ином случае. Было ли ему стыдно после того, что сделал вчера? Да. Хотелось ли ему сейчас провалиться под землю или стать невидимым, чтобы скрыться от блондина? Несомненно.       — Ты меня вообще слушаешь? — возмутился репетитор, — Что с тобой? Ты какой-то рассеянный сегодня.       — А… Да, всё нормально, — безэмоционально ответил Рощин, хотя совершенно точно не был в порядке.       Теперь он понял тех главных героев из фильмов. Трудно скрывать эмоции, которые так и льются наружу. Состояние десятиклассника Якушев всё-таки заметил. Плохой из него актёр.       — Я просто приболел, — соврал брюнет.       Через миг он уже наслаждался теплом мягкой ладони Игоря. Тыльная её сторона ощупывала лоб на наличие жара, а после переместилась на лоб Якушева. Он сравнил температуру ученика с температурой своего тела, а потом переместил ладонь на боковую часть шеи. После переместил на свою. Рука убрана, а ощущение того, что тебя ей коснулись всё ещё на коже. Мурашки по спине и странная щекотка в груди, которая спустилась в живот.       — Температуры вроде нет, — заключил девятиклассник.       — Нет. А я всё равно горю, — честно сказал Рощин.       — Рома, если ты плохо себя чувствуешь, то лучше отдохнуть, — в его голосе звучала забота.       Парень уже хотел возразить в ответ, но тут до него дошло, от чего глаза расширились, а рот приоткрылся, говоря об удивлении.       — Ты чего?       — Ты, наконец-то, обратился ко мне по имени, — ответил Рощин.       Игорь сам не заметил, как так вышло. Он не замечал, что обращается к Роме по фамилии и никогда не называл того по имени при нём. Но для него это ничего не значило, чего не скажешь о десятикласснике, который сейчас светится от счастья.       — И что?       — Значит ли это, что мы стали немного ближе друг к другу? — задал прямой вопрос.       — Может быть, — Якушеву только на руку, что Рощин начинает считать его близким человеком, — Подожди, я сейчас, — внезапно бросил и вышел из комнаты.       Куда он вышел и зачем? Вопросом оставленный задавался недолго, поскольку уже через минуту девятиклассник протягивал ему фольгированную пластинку с жаропонижающим.       — Придёшь домой — выпьешь, — коротко объяснил.       — Но у нас ещё полчаса, — посмотрев на экране телефона время, стал возражать «больной».       Настроение его немного понизилось, так как Рощин начал думать, будто от него хотят поскорее избавиться. Но следующая фраза отбросила все сомнения и мысли.       — Тебе лучше себя беречь.       От осознания того, что Игорь беспокоится о нём, он всё же принял лекарства. Якушев не боялся, что заразится сам, не пытался его выгнать. Он волнуется о состоянии своего ученика. А может даже и друга. Эта мысль приятно грела душу.       — Я тебе деньги попозже переведу, — собирая свои учебники в рюкзак, сказал Рощин.       Игорю хотелось ответить, сказать «не нужно», но потом вспомнил об умении Ромы настаивать на своём. Задерживать больного дольше не хотелось, да и спорить тоже. Поэтому коротко кивнул. Проводил до двери. Попрощались обнявшись. Он ушёл и оставил после себя запах мужского одеколона. Девятиклассник внезапно решил, что ему тоже нужно начать им пользоваться.       «Он за меня беспокоится», — эта мысль крутилась у Ромы в голове. Он сидел на своей кровати, крутя в руках пластинку, в которой не хватало пары таблеток.       Даже если сейчас он болен, то понимание того, что ему на него не плевать, лечит лучше всего.