За кулисами дружбы

      Комната Якушева. Три девушки на кровати. Соня держит в руке телефон с той чёртовой фотографией на экране.       — Вот урод. Мало того, что проверку не прошёл, так ещё и соврал. Мне он обещал после Нового года с тобой порвать, — первая подала недовольный голос Саня, обратившись к Васильевой, — А про тебя я вообще не знала, — сказала уже синевласке, слегка наклонившись вперёд, дабы увидеть ту, что сидела справа от Сони.       — А я про тебя, — ответила та.       — А я про вас обеих не знала, — тихим, но строгим голосом прервала перепалку кудрявая, после чего девочки затихли, — Я выиграла, — добавила уже чуть тише. Тут же опомнилась, — Что за проверка? — повернулась к блондинке.       — Потом. Без лишних ушей, — ответила та, намекая, что «лишние уши» — это Милана.       Парней выгнали из комнаты под предлогом разговоров «о-своём-о-девичьем». Но в проёме двери показался брюнет, приглашая Милану.

***

      После разговоров — которые не были особо длительными, как описание трещинок на соборе в произведениях древнерусской литературы, но и короткими, вроде «Как дела?», «Нормально», тоже назвать нельзя — расставились почти все точки над «ё».       Тухлое помещение, которое пахло холодом и ещё чем-то мешающим дышать. Затхлость этого места. Если бы оно стало человеком, перед ребятами восстал бы пахнущий самогоном и едким сигаретным дымом седой дедуля, который кряхтит от каждого не то что движения, от каждого вздоха и от которого сыплется песок старости (или даже древности).       — Милан, у тебя сейчас наверняка куча вопросов по типу «Чё за хуйня?» и т.д., но давай всё по порядку, — излагал Роман, прислонившись спиной к стене слева от двери в квартиру, где бушевало торжество. Руки его покоились в карманах джинсовых брюк. А Милана стояла прямо напротив парня.       — Да, ты прав, у меня сейчас куча вопросов. Например, «Почему ты в качестве места для разъяснительного толкования и решения рамсов выбрал подъезд?», — девушка явно была не в восторге от инициативы беседовать в помещении, ремонт которого был тогда же, когда и его стройка.       — А ты хочешь, чтобы я объяснялся тебе в квартире на людях, которых сейчас там в количестве дохуллиард штук, и портил им праздник нашими беседами? — ответил вопросом на вопрос парень. Казалось он был непоколебим. Ни один мускул на лице не дрогнул.       Немного потупив, Милана поняла, что её первый вопрос действительно глуповат. Чего она ожидала? Что Рома специально забронировал столик в ресторане для таких тёрок?       — Окей. Вопрос номер два: Что вообще происходит? — перескочила на второй пункт в её списке «Вопросы, на которые я хочу получить ответ в ближайшие несколько минут», в который входит «Если я стою с закрытыми глазами, то я вижу внутреннюю сторону своих век или ничего?»       — Тебе с самого начала или кратко? — спокойно требует детали для продолжения диалога десятиклассник, поудобнее устраиваясь.       — Давай с начала, а то я нихера не понимаю, — возмущается Милана.       — Тогда давай так: жил-был принц, которого никто не знал, кроме его семьи и близких друзей. Однажды он осмелился выступить на сцене, дабы рассмешить народ да себя показать. У него это вышло. Да только хаханьки людские не бакулины его вызвали, а он сам, выставив себя шутом…       Девушка, что неизменно ходила с собранными в высокий хвост синими волосами, корни которых давно начали отрастать, внимательно слушала. Не прерывая. Она поняла, что принц этот — сам Рощин. Не потому что он о себе, как о принце говорить любит. Сцена, неудачное первое выступление — Милана поняла, что это про провальный стенд-ап. Не тупа. А ведь могла просто сказать: «Чё ты несёшь? Нормально объясни». Но она этого не делает. Пусть выскажет всё так. Как хочет. Прерывать человека, когда он в порыве рассказать всё, что на душе скопилось, не хочется. А Рома в это время вспоминал тот день, когда он впервые оказался под светом софитов на глазах у десятка зрителей. Они в свою очередь смеялись над самим парнем, а не над тем, что он подготовил уже написанным на листочках, находившихся в его руках. Он, можно сказать, был тогда маленьким человеком.       — … Ушёл он опозоренный, — продолжал «сказку» парень, — Тем не менее отчаиваться принц не стал. Сочинил ещё несколько показавшихся ему смешными шуток. Пришёл снова. Его узнали, начали смеяться над титулованным, не успел тот что-либо сделать. Каково же было удивление народа, когда ему смеяться захотелось. Магия? Нет. Обычная целеустремленность и «никогда не сдаваться». Каждое последующее выступление заставляло людей если не смеяться до лопающихся животов, то просто растягивать рот не то что до ушей, до затылка. Уже меньше чем через год принца знали, как лучшего из лучших в своём деле, а именно — юмор. С тех пор каждый раз, когда тот выходит на публику, люди перестают есть заказанную жратву — боятся выплюнуть или подавиться от смеха… — повествовал Рощин, уставившись на скол плитки на полу.       Милана могла себе представить, когда ты с большими надеждами выходишь на люди показать себя, а в итоге становишься посмешищем. Как же чувствовал себя Рома после первого шоу, провалившись? Но тот не опускал руки и продолжал двигаться вперёд, расталкивая тех, кто стоял на пути, тыкая в него пальцем, насмехаясь. Тем временем он продолжал изливать душу историей.       — … Вместе со славой у него появились воздыхательницы. Но ни одна не могла привлечь внимание его. Лишь один человек не из числа его поклонников нравился. Но так как чувства эти считал неправильными, принц принял решение всё-таки крутить шашни с обожателями. Первой из них стала прекрасная и неподражаемая с волосами цвета океана русалка, жаждущая свободы. Но потом в жизни парня случился форс-мажор, после которого он переключился на кудрявую принцессу, что лишилась матери. Теперь на её хрупкие плечи легла ответственность за отца и троих младших сестёр. Однако с детства принц дружил с наследницей трона соседнего королевства. Так уж вышло, что будущий король, по совместительству будущий муж принцессы, беспощадно бросил её. Решив, что это судьба, девица призналась другу в чувствах. Легко. И это насторожило принца больше, чем поцелуй. Тот ответил взаимностью, боясь расстроить. Только никто не знал, что принц ни одну из своих красавиц не любил вовсе… — остановил повествование Рощин практически на полуслове.       — А дальше? — требовала продолжения «русалка».       Неоднозначно хмыкнув, брюнет выпрямился, оторвав спину от несчастной стены.       — Что ты имеешь в виду под «дальше»? — подошёл, встав почти вплотную, улыбаясь уголками губ.       — Почему принц встречался с девицами, хотя не любил ни одну из них? И почему собрал всех в одном месте? И… что за браслет, о котором говорила… — сделала паузу, вспоминая имя «кудрявой принцессы», — … Соня?       — Принц ненавидел себя «таким» — вот в чём причина, — ответил Рома, вспоминая то, как не мог принять себя.       В четырнадцать лет (даже ещё раньше), когда человек уже в таком возрасте начинает взрослеть и интересоваться половой жизнью, десятиклассник впервые полез в сайт с роликами для взрослых. Казалось бы, симпатичная Кэнди Лав должна была зацепить его своими пышными формами в обоих местах и сладкими стонами, но смотрел брюнет на тело парня, который имел порноактрису. И так всегда, какое бы видео он не включил. А потом… в его жизни появился Якушев…       — … А это, — обвил рукой кисть, имитируя браслет, — подарок человеку, из-за которого принц чувствовал себя хуже и одновременно прекрасней всего. Это всё, что я могу тебе сказать.       «Русалка» ещё не успела начать переваривать полученную из «сказки» информацию, как Рома резко продолжил.       — Хотя нет, есть, — интерес в девушке тут же закипел, — Ты, Мил, заслуживаешь парня получше, а не меня… мужеложца, — честно признался парень.       Он одного только не учёл: Милана не знала значения этого слова, да и в принципе не слышала его доселе. До брюнета только сейчас это дошло, когда девушка напротив свела брови и слегка поджала губы, всем своим лицом показывая, что та нихуя не понимает.       — Когда узнаешь значение этого слова, тогда будет понятнее, — объяснил Рощин.       Милана кивнула в ответ. Этим действием она как будто завершила диалог. Рощин уже хотел было пойти в жилище, дверь которого находилась в паре метров. Вот он немного развернулся вправо как его обхватили девичьи руки, заключая в объятия.       — Спасибо за искренность, — поблагодарила Милана, после отстранилась, развернула бывшего к себе лицом и…       — Ай! — вскрикнул Рома, хватаясь за левую щеку, получившую удар.       — А это за разбитое сердце, — сменив улыбку на хмурость, объяснилась девушка и лишь после этого отпустила провинившегося.

***

      — Так что за проверка? — оставшись наедине с девушкой, спросила Соня.       Они сидели друг напротив друга на кровати одного из жильцов квартиры. Было тихо в комнате, но атмосфера не была давящей, скорее умиротворяющей. За дверью шумели подростки (среди которых были уже порядком выпившие) и музыка. По моему, Ламбада.       — Понимаешь… — начала блондинка, подбирая правильные и нужные слова, прожигая взглядом стену напротив, — … я действительно до того как познакомиться с тобой хотела увести Рому у тебя. И в тот день, когда ты напросилась к нам, я и представить не могла, что найду человека, который так меня… — остановилась, посмотрев куда-то в одеяло на постели, подбирая глагол, который лучше всего описал бы действия Сони в день расставания блондинки, — … оживит. Я думала, что ты какая-нибудь стерва с завышенной самооценкой. Почему-то я представляла тебя из рассказов Ромы именно такой. К тому же, что ты очень ревнивая, раз захотела пойти с нами «поддержать», — показала пальцами кавычки, — меня. Но… я ошиблась. Ты оказалась очень милой и понимающей. Я ведь выросла в роскоши, и друзей у меня было много, но таких, как ты… ни одного, — от внезапно попавшей не в то горло собственной слюны Саня кашлянула, а потом продолжила откровенничать, — Мы буквально за день подружились, а я поддержки получила столько сколько не получила от всех своих друзей за всю жизнь.       — А Рома? — внезапно задала вопрос слушательница.       — А что «Рома»? Он парень. А мне нужна была подруга, которой я могу рассказать самые сокровенные девичьи секреты, а она в ответ — свои; с которой можно было бы приятно провести время, болтая ни о чём или молча́ обо всём; с которой можно быть собой; для которой не нужно притворяться кем-то и разговаривать с ней о том, что тебя не интересует, — призналась девушка, смотря в пол, а потом подняла взгляд на уже подругу, улыбнувшись, — И я её нашла.       Сердце Сони встрепенулось от столь приятного откровения. Этим они с Саней были похожи. Ей тоже хотелось человека рядом. Своего. Собственного, как говорила тётя Галя. Но противоположного пола. Васильева подумала на Рощина. Сама не понимая, что она в нём нашла, захотела с ним встречаться. Быть может душевное одиночество повлияло на неё в тот момент? Всё-таки от них ушла мама. Просто в один момент взяла и ушла, оставив после себя свои вещи, письмо с извинениями, обручальное кольцо и ощущение опустошённости и предательства. А ведь оказывается человек необязательно должен был быть противоположного пола. Вот же она — сидит рядышком, раскаиваясь и источая запах сладких духов. Тем временем девушка продолжает.       — Зная Рощина и его распутство, зная, что он побежит за любой, кто даст хоть какие-то знаки внимания, я подумала, что он однажды тебе изменит, а потому решила проверить. Если не ответит на поцелуй, значит, достоин тебя, ответит — урод, которого ты должна бросить. Я ведь понимаю, что значит, когда парень делает больно, — закрыла глаза, опустив голову, будто та отяжелела, вспоминая Артура.       Неожиданно Соня набросилась на Сашу с объятиями, прошептав одно единственное слово. «Спасибо». Она не злилась на девушку из-за её желания увести Рощина, ведь эти двое — Васильева и Саня — нашли утешение, опору, взаимопонимание друг в друге.       Не ожидавшая столь внезапного проявления тактильности от кудрявой блондинка замерла, ощущая тепло от самой Сони и её дыхания мимо уха. Спустя секунды четыре она всё-таки положила свои руки на чужую спину, принимая не только объятие, но и нового человека в своей жизни, а после закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении чужого тела, которое крепко-крепко прижалось к её собственному, держа кольцо рук вокруг шеи.

***

      Сане друг её объяснил всё тем, что он не хотел её расстраивать. Потом получил пощёчину от подруги. А Соня… А что «Соня»? Так прямо и сказал, мол так и так, начал встречаться с ней из корыстных целей и видел в ней лишь друга.       — Что за цель хоть корыстная? — поинтересовалась кудрявая, интонация которой говорила либо о том, что та злится на человека напротив, что стоял, держа руки в карманах, либо о том, что ей уже всё равно.       — Мы оба дружим с одним человеком, — практически неоднозначно ответил брюнет, — И эта личность была целью и причиной наших отношений, которые я предложил. Я хотел через тебя с ним сблизиться. А потом ты и вовсе сделала лучше, дав нам повод сблизиться.       Парень решил не скрывать от Васильевой правду. Да, он любит её не как девушку, но точно может сказать, что она одна из самых прекрасных, с которыми тот когда-либо встречался. Тем временем Соня с секунду размышляя, поняла, о ком идёт речь. Она непроизвольно округлила глаза, оторвала их от кроссовок Рощина и показала на парня пальцем.       — Так… — от шока слова исчезали в ротовой полости, но «принц» кивнул, давая понять, что девушка думает в нужном направлении, — Ты… в него? — кивок в ответ, — И браслет дл… — снова кивок, — Охуеть, — только и смогла выдавить из себя.       — Сонь, ты… это… Если захочешь мне пощёчину дать, то давай в правую, чтоб равномерно боль распределить. У тебя удар сильнее, — оповестил Васильеву. Она в свою очередь только сейчас заметила раскрасневшуюся левую щеку.       — Не волнуйся, — стала успокаивать та, натянуто улыбаясь, — Я левша, — сделала злое лицо и ударила парня напротив с такой силой, что звук шлепка отразился от стен подъезда эхом.       У Ромы даже немного в ушах зазвенело и потемнело в глазах на секунду. Тот чуть не упал, отскочив по инерции в сторону, а потом схватился за больное место. Нет, не за сердце. И даже не за голову. Да, один Сонин удар сильнее двух — Миланы и Сани. Отойдя от шока, Рощин заметил открывающую в квартиру дверь Васильеву.       — Сонь, постой, — остановилась, услышав своё имя, — Мы можем остаться хотя бы друзьями?       Как уже выяснилось, Васильева не была той самой, которой брюнет мог отдать своё сердце, но это вовсе не значит, что он может вот так просто взять и оборвать все связи с девушкой, которая спасла его сердце от одиночества (которое обычно преследует знаменитостей), скрасила его жизнь не только собой, но и своим другом. От такого комфортного человека просто не хочется избавляться. Соня тем временем зашла в квартиру, закрыв дверь. И этим жестом она как будто отрезала из своей жизни их с Ромой общение. Будь это всё дорамой, этот момент показали бы с разных ракурсов в замедленной съёмке, а когда Рощин с тем самым лицом преданника — когда губы совсем немного приоткрыты, а глаза сияют грустью — остался один в подъезде, играла бы какая-нибудь лиричная, нежная и трагичная песня, написанная специально для сериала. Комик тупо смотрел на перила лестницы, только сейчас понимая, что он натворил. А ведь если бы он не был идиотом и трусом и подошёл к Якушеву сам, то у них с Соней могло бы всё сложиться иначе: познакомился бы с Васильевой после того, как начнёт встречаться с Якушевым (если бы тот согласился), дружили бы, звали её с собой на свидания, не делая «третьей лишней». Секунд через пятнадцать на телефон пришло уведомление, которое вырвало Рому из нирваны грёз и мыслей. Соня Можем. Только без секретов и «корыстных целей» 23:01

***

      — А со мной тебе зачем? Я вроде не твоя девушка, — выкинул колкость Якушев, когда Рома вытащил его из «вечеринки-в-самом-разгаре» в его комнату.       — Не девушка, — прыснув от неловкости перед парнем и его шуточки, отозвался Рощин, — но мне есть, о чём с тобой поговорить, — посерьёзнел тот.       Смущённо переминаясь с ноги на ногу, брюнет стоял в центре апартаментов девятиклассника а-ля личной комнаты Якушева, лицо которого сейчас застыло в усталом «можем-мы-побыстрее-почапалахаться-и-я-пойду?» выражении. Девчонок ребята выгнали. Те, конечно, повозмущались, но через секунду вспомнили, что их вообще-то ждёт на остальной жилплощади туса.       — Про это, — неловко опустил глаза на клетчатую рубашку человека перед ним, — … — слов Рощин так и не нашёл, — Думаю, ты поймёшь, — сказал, отвернулся к свалке вещей на кровати перед своим, знакомым Якушеву портфелем, вскрыл и выудил оттуда чёрный бархатный кейс, встав прямо, — С Новым годом, — поздравил и протянул Игорю то, что явно являлось подарком.       Якушев, который слышал то, как в ушах отдавался голос сердца не то от волнения, не то от гнева, не то от чего-то непонятного ему (ещё!), проследил за движениями Ромы пару секунд назад, взглянул на вещицу в его руках, которые оказались у своего лица, а потом на лицо брюнета, которое излучало тепло. А улыбка была такой… нежной. Без той усмешки и надменности, которая обычно была на губах.       Заметив растерянность, а не понимание, и то, что девятиклассник не спешит принять подарок Рома решил было заговорить, но…       — Флешка? Оригинально ты её упаковал, — не выдержал и вновь прикольнулся Игорь. Он не понимал, что ему делать в этой ситуации: ему фактически дарит что-то кто-то настолько прекрасный парень, как Рома, и поэтому пытался с трудом отыскать объяснения и логичность в действиях брюнета.       — Открой, — моргнув и чуть сильнее подняв уголки губ, парень не то попросил, не то приказал. Но тон и мягкость в голосе не поменялись.       Взяв чуть более настойчиво предложенную вещь (интерес управлял телом блондина), Якушев поднял крышку, покрытую приятной тканью. Очень медленно, боясь, что оттуда выпрыгнет игрушечный паучок на пружинке или ещё что-то страшно смешное. Но вместо всего надуманного парень узрел серебряный браслет-цепочку, что аккуратно и неподвижно лежит в кейсе. На нём была подвеска с выгравированным именем Якушева. Чуть поодаль прицеплен замочек. Шокировано взглянув на парня напротив, блондин шокировался ещё больше: брюнет на уровне глаз Игоря сжимал пальцами свисающую точно такую же цепочку, но уже с ключиком и явно со своим именем.       — Ты мне нравишься.       Хруст. Непонятно, что именно хрустнуло: может пальцы рук, а может внутри что-то сломалось. Но Якушев явно понял, что это всё неправильно. Воздух будто разом вышел из лёгких, а по спине прошлось тепло, сменившийся холодным дрожащим покалыванием.       Рощин опустился на колени, но уже перед блондином. Взял за свободную правую руку, подцепив своими пальцами свою часть украшения. Вечер не перестаёт удивлять всякими неожиданными событиями.       — Я знаю, я не парень мечты, но… — Рома сглотнул, словно собирая каждое слово, каждую буковку, а затем смело продолжил, — … я покажу себя другого. Того, кто не даст тебя в обиду, того, кто не заставит тебя плакать, а если и заставит, то только от счастья, — исповедовал тот, становясь всё тише и тише, будто силы громко говорить покидали его, хотя в этот момент сердце брюнета говорило громче всего, — если, конечно, позволишь мне любить тебя, — глаза, смотрящие куда-то в душу отражали цветной свет гирлянд, что висели у окон, от чего зеркало души сверкало звёздами, — Знай: ты лучшее, что случилось со мной в этом году.       Тело Якушева бросило в дрожь, что не осталось незамеченным для Рощина. Он встал (чтобы ещё больше не смущать Игоря) и стал поглаживать большими пальцами тыльную сторону ладони блондина, дабы успокоить. «Да как он смеет после того, что сделал, признаваться мне?», — возмущался девятиклассник мысленно. А ведь верно: встречался с тремя, обманывал, говоря о несуществующих к ним чувствах, хотя любил даже не девушку. Его. Гнев, которого не было до сих, стал зарождаться где-то в области груди и расти в геометрической прогрессии, постепенно обволакивая всё тело, добираясь до мозга. Пальцы Игоря дрожали до этого времени не от смущения, а от страха не сдержать свой гнев. Сейчас же он…       — Пошли отсюда. Здесь шумно, — прошептал куда-то Рощину за спину блондин, крепко прижимаясь грудью к десятикласснику, кладя голову на его надплечье и держа ладони на крепкой спине.       Их обладатель ответил на жест, закрыв глаза и наслаждаясь моментом, о котором мог только мечтать. Он даже не подозревал, что для реальности всё идёт даже как-то слишком хорошо.

***

      Соня со скучающим видом, выражавшим её пустоту души и безэмоциональность, сидела за кухонным столом. На нём покоился бокал какого-то алкогольного напитка. Какого — Васильева не знает — не разбирается. Просто она приняла его чисто из вежливости, а пить не планировала — не хочет, ведь знает, что это вредно. Сосуд, если бы был человек, ушёл бы под напором Сониного скучающего взгляда — до того она сверлила содержимое (лучше любой дрели) и рассматривала пузырьки на стеклянных стенках бокала. Девушка до этого вообще не пила и пить не собирается. За дверью в гостиную была шумиха. У людей по ту сторону — казалось, мира — явно жизнь была беззаботна. А ведь там были старшеклассники, и тогда Васильева подумала: «Нет, чтобы спокойно дома отпраздновать в тихом, уютном, спокойном и при этом весёлом кругу семьи, они здесь устраивают шум (ладно соседи во всероссийский праздник перехода из одного года в другой тоже не спят, как все нормальные люди), орут какую-то песню про члены, нажираются в дрова, снимают тикитоки, трахаются», — прямо на глазах других, не стесняясь, чему Соня не находила рациональных объяснений: может не стесняются, может срать им хотелось, может похвастаться. Расставание с Рощиным полностью её опустошило. Или это осознание того, что её всё это время водили за нос?       Во внезапном порыве девушка повернула голову влево и увидела интересное зрелище: на площадке у качелей стоят Рома и Якушев. Второй мило улыбался, держа что-то в руках и опираясь плечом на качели.       Тут в голову Васильевой пришло осознание: она сама сейчас сидит в чужой квартире, а не рядом с сёстрами и отцом. Девочки там едят оливье, сидя у наряженной пушистой и колючей ёлки, дожидаясь боя курантов. А ещё Соня поняла, что готова сейчас сделать всё, лишь бы оказаться там, где родня, где вечно ссорящиеся, но любящие друг друга Диана с Лизой, которые заботливо будут накладывать папе, Арине и друг дружке бутерброды; где Арина наверняка уже распаковывает подарок от «Деда Мороза» или крадёт крабовую палочку для салата или конфеты из узорчатой пиалы. Как автор, скажу по секрету: Диана, пусть и не хочет этого признавать, научилась готовить оливье без колбасы, чтобы её двойняшка могла насладиться хотя бы небольшой порцией недосалата, не боясь угробить бедную хрюшку-свинюшку. Блондинка же в свою очередь говорила Елизавете, что готовил веганское блюдо их благородный кучерявый отец.       Только собралась вышеуказанная встать, оставив бокал с горьковатым напитком одиноким, побежать за курткой и шмыгнуть домой, как дверь скрипнула и в проёме девушка увидела свою одноклассницу, Мухамедьянову. А ведь из-за последних событий и от выработанного в организме дофамина от зимнего праздника Соня совершенно забыла про неё.       — Привет, с наступающим! — в своей весёлой манере поздравила пришедшая Соню, шагая к столу весело и немного болтаясь, но не как пьяная, а как разморенная весельем, — Решила закосплеить рыбу из «Дикси»? — пошутила.       — А? — естественно всё ещё сидящая за столом не поняла, что Илюза имела ввиду.       — Чё тухнешь тут? — опёрлась руками о четвероногий предмет и села на стул напротив Сони, а затем продолжила, — В канун Нового года все должны веселиться, юху-у-у, — на междометии Мухамедьянова сжала руки в кулаки и покачала ими и туловищем с головой, изображая веселье, — Это из-за того, что Дед Мороз тебе вместо телефона подарил плюс 5 кэ-гэ на весах? — вновь пошутила кудрявая (у Люси, как оказалось, натуральная форма волос — волны), замечая, что Соня никак не среагировала.       — Не совсем: Дед Мороз, должен был подарить мне великое чувство, ну, как я думала, и кое-что ещё, а подарил мне плюс пять дней отходняка.       — Подожди, то есть, Рома тебя бросил, и ты после этого будешь страдать как минимум пять дней? — догадалась девушка.       — Да, — не стала утаивать Васильева, не раскрывая всех карт.       — Охереть, — многословно высказалась собеседница, откинувшись на стуле, — А из-за чего? — вопрос, от которого нужно умело отвертеться.       Звенящая слишком громкая тишина резала слух. Пауза задержалась слишком долго. Не зная, что придумать, Соня выпалила:       — Я не могу сказать,. если он сам того не сделает, — ответила кудрявая.       Секунда.       — Но могу сказать тебе одно: ты можешь радоваться, — встала со стула, от чего обивка на нём стала медленно надуваться обратно, и аккуратно, словно хрусталя, коснулась своими тонкими пальчиками плечевого сустава Мухамедьяновой, — одно из твоих желаний исполнилось прямо тридцать первого декабря, — хлопнула по месту, как бы говоря «поздравляю» или ставя печать в документе, подтверждающем своим содержанием сбывшуюся мечту.       Васильева резко двинулась к двери, говоря, что ей пора и что её ждут. Ей стало не нравиться это место, пропитанное чужеродными существами и запахами электронок, дешёвого алкоголя и пота.

***

      — С цветами щас туго, поэтому, вот, — протянул парень в синей куртке и оранжевой шапке связку сосулек, непонятно откуда взятых, — зимний букет.       Якушев, что улыбался также нежно и влюблённо, как и Рощин, принял «букет» из ледышек. Он стоял опираясь плечом на столб качелей. Неизвестно, сколько минут простояли эти двое. Всё это время улыбки не исчезали с их лиц.       — У меня для тебя есть подарок, — внезапно начал Игорь томно и нежно.       Рощин, который просто пропитался чувствами к человеку перед ним, в предвкушении облизнув пухлые губы, что уже начали трескаться на морозе. Влюбленные глаза сверкали, говоря громче любых слов.       — Закрой глаза, — продолжил блондин.       Десятиклассник повиновался.       — Поцелуй меня, — чувственно попросил.       Парень, которому были адресованы эти слова, стал медленно приближаться (сердце затрепетало как в тот день, когда Рому примотали к стене скотчем, а Игорь благородным рыцарем спас его). Будто говоря, чтобы тот был побыстрее, на шею легла рука Игоря и стала тянуть к своему обладателю, а точнее — к его лицу. Расстояние сокращалось миллиметр за миллиметром, каждый из которых заставлял мурашки пройтись по телу от предвкушения. Рома, ожидавший ощутить своими губами тепло и мягкость чужих, присосался (причём буквально) к чему-то твёрдому и холодному. Он открыл глаза, скосил их на красный столб качелей, попытался отстраниться, но лишь почувствовал то, как оттянулись губы от дёсен и зубов. А сейчас вернул взгляд на Игоря.       — Ты чё творишь-то? — растерянно спросил Рощин.       — Подкидываю тебе новый материал для стенд-апа, — нарочито саркастично объяснил Якушев, — «Поаплодируйте, у кого такое было, — с иронией стал изображать речь комика, используя в качестве импровизированного микрофона «букет», — хотел поцеловаться на морозе, а примёрз к качелям», — выразительно показал на Рощина рукой, — Это за то, что разбил девочкам сердца, — вмиг стал серьёзным, сменив улыбку на сдвинутые к переносице брови.       — Я же извинился перед ними. Они на меня не злятся, — сквозь еле открытый рот стал парировать брюнет.       Он всё время, что дарил свой поцелуй столбу (ему повезло больше, чем автору), с ужасом во взгляде то смотрел на Якушева, то возвращал взор на красную железку.       — Именно поэтому от их имени я познакомил тебя с новой девушкой, — улыбнулся, постучал раскрытой ладонью по качелям, намекая на то, что именно «девушка», — Она тебя так просто не отпустит, — сказал так мрачно и с таким лицом, будто из уст судебных приставов.       Крутанувшись на пятках, уже собрался уходить, но тут же остановился. Не успел обрадоваться Рома, что Якушев сжалился над ним, как почувствовал, что в его руку приземлилось что-то прохладное и железное. Он разобрал очертания цепочки.       — И подарок свой забери.       Лишь сейчас Якушев стал уходить, довольный своей местью. Спустя шагов 7 он услышал вскрик боли. Всё-таки оторвался Рощин от любви всей своей жизни.       — Вот мудак, и эту бросил, — пробубнил Игорь и выкинул за спину букет из зимних цветов.       Те разлетелись по сторонам и с хрустом упали в снег, разбившись вдребезги, как и прошлое девятиклассника и общение с брюнетом. Он понял, что влюблён в Рощина, но явно не настолько сильно, раз так легко его оставил. Просто запутался.       Внезапно он увидел выбегающую из подъезда Васильеву с наспех накинутой на себя фиолетовой курткой. Наверняка шапка в одном из рукавов, в который девушка даже не удосужилась засунуть руку. Соня на вопрос Игоря, который умудрился пошутить про скидки на iPhone, за которыми наверняка бежала кудрявая, сказала, что задержалась у чужих. Хочется домой. И быстро рванула, совершенно забыв расспросить про их дела с Ромой и рассказать про то, что попросила её передать Мухамедьянова.

***

      Первое, что обнаружил Якушев проснувшись на диване — что тот абсолютно без одежды, даже его чёрные трусы на нём отсутствовали. В голове мгновенно промелькнули события прошлого вечера, а если быть точнее — ночи.       Праздник закончился. На часах 01:14. Вокруг обёртки от разных сладостей, грязная посуда, помятые одноразовые стаканчики и 3 вскрытых упаковки презервативов. Думая, как же долго придётся убираться, Игорь открыл окно, чтобы выгнать запахи людского духа, алкоголя, сигарет. В ванной комнате парень нашёл в мусорке использованные резинки, связанные в узлы. А сейчас он стоял в своей комнате, перебирая забытые вещи.       — Привет.       Чужой голос заставил блондина вздрогнуть от неожиданности и обернуться. В проходе восстал Рощин, с содранной на губе кожей, которая уже начала понемногу затягиваться.       Вот какой шрам действительно украшает мужчину. По крайней мере, можно так подумать, не зная, что случилось до этого и думая, якобы Рома подрался.       Тишина продлилась дольше, чем нужно, чтобы было не неловко. Игорь не знал, что ответить. Даже простое ответное приветствие удалось выдавить из себя, но с большим трудом.       — Привет, ты чего пришёл? — смотря сначала на брюнета, а затем на оставленные гостями вещи в руках, усердно создавая иллюзию возни с ними, грубовато задал вопрос блондин, хотя хотел сделать это совершенно спокойным и даже уставшим голосом.       — Я вещи забыл, — тихо и хрипло ответил парень, — Родители в гости до утра уехали, так что мне нужны ключи от хаты.       — А чё только сейчас пришёл, ты вроде недалеко живёшь? — сменил речь на более подходящий тон.       Мычание «эм… я…» Якушев так и не понял.       — Помочь тебе с уборкой? Всё-таки я эту тусу затеял, — с хрипотцой промямлил десятиклассник.       Не выдержав, Игорь обернулся. «Да как он так может?». То есть он поджидал момент, когда все пришедшие уйдут, чтобы провести с жильцом квартиры ещё немного времени? То чувство, которое Якушев испытывал первое время, общаясь с Рощиным, по сравнению с тем, что он ощущает сейчас — лёгкая неприязнь. Уже собираясь кинуть в «гостя» пару ласковых, блондин, только обернувшись снова, заметил одну вещь — взгляд Ромы. Он по прежнему нежный и ласковый как тогда во дворе. Осознание было шокирующим — несмотря на поступок парня, брюнет любил его также. Не злился.       — Не нужно, я сам, — опомнившись начал защищать свои позиции и отстаивать границы.       — Да ладно, мне не сложно. Давай хотя бы мусор вынесу, — стал делать то же самое парень.       Активно споря, они добрались до гостиной. Не сдаваясь, Якушев продолжал активно выгонять Рому за порог. А тот, не заметив какой-то скользкий мусор на полу, поскользнулся (и этот человек шутил про мультсериал «Том и Джерри»), стал падать вперёд. При падении всё же додумался выставить руки. А сейчас парни в очень интересном, но практически неудобном положении: Игорь сидит на диване, тем временем как Рощин держит руки по бокам от его головы на спинке вышеуказанного предмета мебели. Левая нога согнута в колене на диване, правая — держит человека, стоя на полу. Лицо Якушева прямо перед брюнетом, в нескольких сантиметрах от его. Парни тяжело дышали (от неожиданности от падения или от интимности момента — непонятно). Понятно одно — поза им обоим очень нравилась, иначе бы либо Рощин встал, либо Игорь его столкнул. А может это шок?       В один момент их дыхание стало чаще — причём настолько, что головы ребят стали совсем чуть-чуть покачиваться вверх-вниз. Взгляд Ромы метался с одного глаза Якушева на другой, пока его взор делал то же самое, а после упал на пухлые губы. Не выдержав, как по команде они одновременно бросились друг на друга, захватывая в плен губы. Сладкие, как самые спелые ягоды, губы друг друга. Блондин целоваться особо не умел, но десятиклассника это не волновало. Он стал мягко мять уста парня под собой.       Они наслаждались этим моментом. Якушев соврал бы, если бы сказал, что ему это не нравится. Он стал отвечать как умел, вспоминая фильмы и дорамы, которые смотрел вместе с мамой. Дорамы, пожалуй, плохой пример, ведь в них главные герои просто стоят в такой момент, не шевеля губами, когда Рощин явно требует чего-то погорячее. Игорь обнял брюнета за шею и стал двигаться в ответ так, как сам считает правильным, и, похоже, Роме это нравится. В голове мигом всплыли американские сериалы, в которых подростки (которых играют актёры как минимум 20 лет) могут переспать в первой же серии. На таких моментах, в отличие от других взрослых, Якушева никогда не закрывала глаза сына с тех пор, как тот стал сидеть с ней перед телевизором за просмотром. А это с 11 лет. Говорила, что в этом нет ничего такого и о таких вещах нужно знать.       Мигом вспомнив про маму, парень стал паниковать, но отвечать на поцелуй не прекращал — не хотелось. Что если она зайдёт? Не останется же она на ночь у Васильевых. Или останется? Боясь быть быть застуканным, блондин стал медленно вставать и, утянув за собой Рощина, повёл того в свои апартаменты, не прекращая целоваться.       Дверь захлопнулась. Кровать под весом двоих парней прогнулась. Рома от жары стянул с себя куртку, которую не снял с тех пор как пришёл с улицы обратно к Якушевым. Сын этой семьи, поняв действие по своему, потянулся к салатовой джинсовке брюнета, намереваясь снять её, но десятиклассник перехватил чужие руки и прижал к кровати. Анальный секс — это очень сложно, а Игорь к такому не готов, поэтому стал одаривать того одними лишь поцелуями. Но вот уже в штанах давно тесно (причём у обоих). Кто сказал, что нельзя ублажать друг друга руками? Это как раз и хотел бы сделать Якушев, но его руки в наручниках из рук Ромы, не желающего, чтобы это всё зашло дальше. Он просто хотел подарить нежные чувства парню, которого любит ещё с девятого класса. Который очень мило картавит. Который, несмотря на ненависть к нему из-за Сони, выполнил её просьбу обучить никудышного парня по имени Рома. Который однажды посмотрел на него так, что дух захватило. Всему этому парню хотелось подарить лишь ласку, а не порочное чувство. Знал бы брюнет то, что Якушев был сейчас не против.       Он начал стонать, как бы прося большего, но его не послушали, всё ещё прижимая руки блондина и целуя. Не выдержав, Игорь стал тереться прямо через одежду своей твёрдостью о пах Рощина. Наверное, ему тоже надоело это терпеть, и он стал отвечать тем же действием. Так продолжалось до тех пор, пока оба парня не кончили прямо в нижнее бельё.       Разморенный, разнеженный Якушев уснул прямо в одежде, тем временем как Рощин сидел, не веря в произошедшее. Он аккуратно, чтобы не разбудить, раздел догола блондина, взял свои вещи, напоследок поцеловав щеку парня, отнёс одежду в корзину для белья, приблизительно помня, где та стоит, и вышел из квартиры.       Всё. Их пути больше не сойдутся. Они поставили точку в общении. Рощин и вправду просто хотел забрать вещи, но ему стало стыдно за оставленный беспорядок в квартире Якушева после вечеринки, которую сам же устроил, и вызвался помочь. Он не планировал оставаться надолго, ведь девятиклассник ясно дал знать, что не заинтересован в отношениях. Откуда ему было знать, что всё так обернётся?

***

      Одетый в чистое, Якушев стоял перед корзиной с грязным бельём не веря своим глазам: в его руках были его трусы с подсохшей спермой. Они не занимались в эту ночь самоудовлетворением, они занимались любовью. Ласкали, целовали друг друга.       Выйдя из ванной, Игорь только сейчас заметил, что везде чисто. Нигде не валялся мусор, хотя несколько часов назад его хоть экскаваторами разгребай. «Рощин, что ли, убрал?» — подумал, парень как на его телефон, оставленный в гостиной, пришло уведомление. Роман Рощин Я тебя больше не потревожу Прощай 08:19

Пользователь вас заблокировал

      — Да иди ты в жопу!!! — будто Рощин его услышит, крикнул в телефон Игорь на грани того, чтобы пустить скупую слезу.       Он точно дебил: сначала любит тайком, мучая себя, потом признаётся в любви, надеясь на взаимность после того, как крутил шашни сразу с несколькими девушками, пришёл после отказа, заставил блондина кончить, а теперь бросает?       Гневу и отчаянию Игоря не было предела. Ему было противно собственное тело, было грязно после случившегося. Было ощущение, что его просто использовали. Тошно. Слёзы потекли из глаз. До парня дошло, что он вовсе не запутался. Он действительно любил, просто обида за Соню и других девочек перекрыла на мгновение это чувство. Люся Ты не занят? 08:29       Сообщение от подруги заставило его выйти из омута грёз.

Нет, а что?

08:29

      Ответ не заставил себя долго ждать. Ты можешь выйти? Нам надо поговорить 08:30       Парень вышел во двор в своей куртке и шапке, а через минуту из соседнего дома вышла Илюза. Она была красиво накрашена в свой привычный тёмный макияж, одета в чёрные джинсы, такие же ботинки и шапку. Кудрявые волосы её были в снегу, из-за чего было ощущение, будто она подготовилась к зимней фотосессии. Как всегда выглядела и была одета просто, но со вкусом.       — Привет.              — Привет, — тихо ответила Мухамедьянова, боясь спугнуть момент.       Её волнение было заметным.       — О чём ты хотела поговорить? — шустро поинтересовался парень.       Несколько секунд помолчав в нерешительности, девушка выдохнула и начала.       — Помнишь, как я два года назад перевелась к вам?       Конечно он помнит, поэтому кивнул. Она в тот день выглядела так счастливо и солнечно от предвкушения от новых знакомств. Её волосы средней длины были до идеального выпрямлены, а сама была накрашена не так ярко и смело, как сейчас. На ней идеально сидела форма на корейский лад: белоснежная блуза, серый пиджак, такого же цвета юбка, до колен немного не доходящая, только в клетку. Невинный образ завершали чёрные туфли и белые гольфы.       — В общем… — сжала руки в кулак, словно набирая туда смелости, —… я переезжаю.       Ещё одна шокирующая и режущая больнее любого ножа новость

***

      — Сонь, подожди, — схватила Илюза Васильеву за предплечье, пока та не убежала, — Мне нужно тебе кое-что сказать, — очень серьёзно сказала девушка.       Интонация и выражение лица Мухамедьяновой заставили Соню остановиться и выслушать, хоть внутренняя спешка никуда не исчезла.       — Я уезжаю завтра. Прошу не надо лишних слов…       Остановилась она оттого, что на неё кинулись с объятиями.       — Можешь это передать Якушеву, пожалуйста? — попросила Люся.       Тихое дыхание сопроводилось ощутимым кивком.       — Всё иди. Ты спешила, — мягко оттолкнула Васильеву.       Та кивнув убежала, оставив дверь открытой. Мухамедьянова тем временем повернулась к столу, где одиноко стоял бокал с золотистой пузырящейся жидкостью. Отчаяние мигом вернулось к кудрявой. Ей не хочется покидать это место. Москва — город, в котором ей понравилось больше всего. И не из-за того, что здесь много возможностей или из-за того, что это столица, нет. Здесь другая атмосфера, другие люди. Школа номер 69 подарила ей самых близких друзей. Старые знакомые могли максимум пойти с ней гулять куда-нибудь недалеко и то всего один раз. Люди из этого места могли явиться домой к Мухамедьяновой, если ту не выпускали из дома, требуя её хотя бы на часок. Здесь Васильева, которая, несмотря на занятость, могла найти времечко для Илюзы. Якушев, который ласково называл её Люсей, после чего это подхватили остальные. Здесь есть Васнецов, который всегда может проводить до дома, игнорируя сообщения обеспокоенной мамы. Таисия Кирилловна, которая всегда хвалит Мухамедьянову за победу на олимпиаде по литературе или математике, причём не просто «для галочки», а с искренней улыбкой гордости. Этот город пропитан чем-то особенным, что отличает его от остальных посещённых девушкой городов. Москва — место, где есть все люди, которые ей стали по-настоящему дороги.       На сердце тоска, которая и заставила Мухамедьянову в неизбежном порыве схватить бокал за свою тонкую ножку и влить в себя горькое содержимое. Это было шампанское. Оно как будто переполнило девушку и физически и морально, от чего из серых глаз потекли слёзы. Их вызвала не жгучая горечь в горле, а безысходность, отчаяние и пустота.

***

      Соня написала, что забыла исполнить просьбу. Поначалу Илюза расстроилась, но, когда узнала, что родители перепутали время выезда, просияла, поняв, что может попрощаться с другом лично.       — Мы из-за отцовской работы каждые два года переезжаем, — объяснялась девушка на грани того, чтобы расплакаться, — Я привыкла к долгим дорогам, к тому, что я оставляю своих друзей, тому, что они мне после этого не пишут, но я не готова к тому, что всё это произойдёт и с Москвой, — первая слезинка покатилась по щеке, упала со скулы и затерялась в снегу, — Я официально подтвердила звание «Камчатки», любовалась статуей Салавата Юлаева в Уфе, терпела холода Якутска, жила в Красноярске, слушала настоящие куранты не в Новый год, а теперь буду изучать картины Эрмитажа.       Лишаться подруги не хотелось, хоть это и было неизбежно. Мухамедьянова в следующую секунду почувствовала то, как Якушев прижался к ней, на что она ответила. Через несколько секунд они отстранились.       — И, Игорь, ещё кое-что, — красные глаза опустились вниз, на грязный снег, — Я удалила фанфик, и не только с ноутбука, а ещё и со всех сайтов, куда выложила, — как будто призналась в убийстве, выложила девушка.       Она вот так взяла и уничтожила свои труды? Это заставило парня, который пару месяцев назад обнаружил на ноуте одноклассницы фанатскую историю про него и Рому, обида на которого ещё живёт в груди, расширить глаза. И эта девушка перед ним в тот день прижимала к себе свой гаджет, словно он был последней пищей на планете Земля, и просила не заставлять её удалять фанфик? Якушев не верит в это.       — Люсь… — начал тот, как его перебили.       — Не надо меня так звать — от этого больнее, — всхлипнула Илюза, — Ты был прав, я не должна была писать про тебя историю без твоего прямого согласия, — признала свою ошибку, — Понимаешь, я в последнее время не могла настрочить ни одного предложения. Думала, выгорание, пропало вдохновение или ещё что-то. Но потом я поняла заметила одно: ваши с Ромой взаимодействия меня нисколько не вдохновляли на новую главу, а в один момент я и вовсе начала приписывать… — девушка запнулась, поняв, насколько глупо она сейчас может сказать эту вещь, а потому решила выложить истину прямо, — Ты мне нравишься.       Опять шок. Третий раз за утро.       — Я сначала не понимала, почему то, что настолько легко у меня получалось, выходило позже с трудом. А потом, когда поняла в чём причина, обнаружив, что вместо Ромы, хочу видеть себя, осознала, что больше я этот фанфик писать не смогу. Ты хоть знаешь, что значит для яойщицы влюбиться в того, кого она с кем-то шипперит? — посмотрела прямо в бездну глаз Якушева.       Конечно он не понимал этого, но точно понимал, насколько это было шокирующе для Илюзы, осознать свои чувства. Особенно будучи подростком.       — Я знаю, что наши чувства не взаимны и никогда иными не будут, но молчать я больше не могу, — стала не то вытирать, не то размазывать по лицу соль глаз. Закончив, девушка тяжело вздохнула, — Можем ли мы после этого остаться друзьями?       Что за глупый вопрос? Конечно можем. Именно это блондин хотел было ответить, но подумал, что возмущённый тон здесь не подходит. Он и так понял, как Люсе сейчас тяжело, но и жалостливый тон явно неуместен.       — Конечно, — улыбнулся. Чувства одного не должны мешать дружбе.       Это слово, одно единственное слово, заставило слёзы девушки потечь с новой силой, но уже от счастья. Она так боялась, что блондин ответит отрицательно, что стресс, который она боялась выпустить и держала в себе, вылез наружу, словно прорвалась дамба. Боязно Якушев вновь обнял трясущуюся от слёз брюнетку. Тихий плач перешёл на громкое хныканье. Так ребята простояли несколько минут, пока Илюза не отстранилась первой, вспомнив о том, что у неё скоро отъезд. Оба попрощались и оба — не хотя, пообещав друг другу писать и звонить. С каждой секундой фигура девушки отдалялась, а затем скрылась там, откуда пришла.       И вот Игорь снова один — и душевно и физически. Подруга уезжает, с Ромой всё закончилось, не успев начаться, Соня наверняка отсыпается после праздника, как и остальные члены семьи Васильевых. Васильевы, гости, мама. Точно — мама! Стоило Якушеву о ней вспомнить, как она вышла из подъезда и направилась в сторону своего дома. Она заметно удивилась, обнаружив сына на улице. Лишь сейчас девятиклассник заметил, что на улице шёл снег. Крупные хлопья, падавшие с неба, выглядели, как нечто сказочное. Они украшали и маму. От природного белого конфетти она была похожа на фею, на героиню, на спасительницу, на чудо. Она остановилась.       — Ты чего с утра пораньше на морозе стоишь? — с серьёзностью спросила женщина. Включился её так называемый «материнский инстинкт», — За мной шёл? Беспокоился? — улыбаясь, пошутила Якушева.       Ему сейчас нужен был родной человек. И это сейчас тот человек, который однажды почувствовал то же, что и Игорь совсем-совсем недавно — предательство. Всплывшие в голове события: осознание чувств; проведённая с ним ночь; то, как бросили, оставили, выкинули; уход подруги — всё это заставило почувствовать парня себя паршиво. Именно сейчас он понимал маму как никогда раньше. Она тоже пережила это. И это тяжело. Ноги сами понесли Якушева к женщине. Её стиснули в объятиях, как только настигли. Тихое всхлипывание «мама, мамочка». Ничего не понимающая Ира схватила своего сына, успокаивающе гладя по светлым волосам. Тишина и мама были лекарствами сейчас.

***

      — Пиши нам! — крикнул Васнецов, как и остальные пришедшие практически в последний момент, бегущий за чёрным такси. Свою машину Мухамедьяновы продали, как обычно делают перед переездом — не хотят возиться с перевозкой.       Как только девушка услышала приглушённый оклик, она положила руку на боковое стекло, посмотрев в него, и увидела одноклассников и ещё несколько знакомых ей людей.       — Я буду писать! — крикнула в ответ девушка, опустив стекло Лады Приоры и высунув голову, отчего встречный поток воздуха стал развевать её каштановые выпрямленные волосы.       Родители никогда не видели дочку настолько разбитой в день переезда. Казалось бы, она должна была привыкнуть к такому, и так оно и есть, но не в этом случае.       Проводящие Саша, Рома, Котова, Саня, Жеребцова, Федотов, Людмила Михайловна (удивительно, но объяснилась тем, что она пришла передать прощание от Таисии Кирилловны) и другие, кто смог прийти, махали вслед несколько секунд до тех пор, пока Илюза не перестала их видеть. Слёзы вновь норовили потечь, но девушка пыталась их сдержать. Только не расплакаться, только не перед родителями и сорокалетним таксистом, который, как бы странно это не звучало, видел такую драму за всю свою деятельность в первый раз. Илюза села прямо, подняв стекло и вспоминая с теплом все те моменты, которые она провела в столице: первый день в новой школе, знакомства с людьми, которые не поленились придти, чтобы попрощаться, прогулки с прекрасными подругами с Игорем, Красная площадь, первая книга, которую пустили в печать, первые поклонники и многое другое. Но самое главное и самое больное — последний Новый год здесь. Мама, что сидела слева аккуратно накрыла руку дочери, как бы говоря, что всё хорошо, что она рядом. Улыбка мигом расцвела

***

      Пусть эта история не для всех с хорошим концом, но зато из неё можно усвоить ценные уроки. Какие — каждый поймёт сам, по-своему. Мы не знаем, что будет с героями дальше, но точно знаем, что на этих нотах история явно не закончится.