Солнечные блики в твоих медовых глазах

Поиск ответов на мучающие меня вопросы после того эксперимента не закончился, хотя я вроде как убедился в собственной нормальности. Тогда рядом со мной не было ни одного разумного взрослого или хотя бы разумного сверстника, с которым я мог бы посоветоваться. Мабучи под категорию разумных людей, в целом, попадал, однако я сильно сомневался, сможет ли он правильно меня понять. Не найдя другого решения, я полез в интернет. Свои расследования старался проводить по ночам — тётя с дядей ко мне, конечно, не заходили, но меня не покидало стойкое чувство, что я делаю что-то грязное и запретное, хотя, кроме того раза, порносайты я больше не посещал. Вместо этого я много времени проводил на разных форумах, читал статьи и даже проходил онлайн-тесты на определение ориентации (все тесты выдавали разные результаты). Я читал всё, что мне попадалось, но запутывался всё больше и больше, и сама идея поиска ответов в интернете показалась мне глупой. На работе я заставлял себя присматриваться к девушкам, которые посещали магазин. До того момента внимания не обращал — парень зашёл или девушка. Если приходили девушки, я стал украдкой разглядывать их, изучать их внешность и подмечать, что мне в них нравится. Женская красота открылась мне с новой стороны: девушки разные, но каждая красивая по-своему. У одной изящные черты лица, у другой тёплый взгляд, у третьей — грациозные женственные движения. Таким образом, в тот период я встретил Хаякаву Аяно. Она была третьегодкой старшей школы — это я правда, как и её имя, узнал многим позже. Она часто заходила в магазин вместе со своей подругой, но присмотрелся я к ней не сразу. Первое, что я заметил — волосы Аяно. Длинные, до талии, чёрные, с ровно подстриженной по линии бровей чёлкой. Дальше — блестящие карие глаза, тонкие бледные губы и маленькая родинка на подбородке. Затем губы изогнулись в улыбке, продемонстрировав ряд мелких белых зубов, и произнесли: — Простите, но у меня наличные. А я едва не вздрогнул от неожиданности и убрал в сторону кассовый терминал, который слишком долго держал перед девушкой, поскольку застыл на рассматривании её лица. Извинившись за заминку, я принял купюры и начал отсчитывать сдачу, стараясь не взглянуть случайно на тихо хихикающую подружку Аяно и на саму Аяно, что так же тихо шикнула на неё, призывая к молчанию. Напоследок Аяно бросила на меня слегка виноватый взгляд, хотя мне самому хотелось извиниться: это ведь я бесцеремонно её рассматривал. Ночью, после той смены, я удовлетворял себя, представляя её. Не то, что бы я хотел разрядки, скорее, это был тоже своего рода эксперимент. В первый раз — неизвестная рыжая девушка из первого попавшегося видео, во второй — реальная, которую я видел и с которой даже разговаривал. И так же, как и в первый, во второй раз всё получилось. После этого эксперимента тоже нахлынули растерянность и пустота, в которых я не мог разобраться. В итоге я пришёл к ещё одному неутешительному выводу: по-хорошему, мне бы сходить к мозгоправу.

***

По просьбе Мабучи, церемонию по случаю начала нового триместра я не стал пропускать, хотя очень хотелось. Не очень мне улыбалась мысль стоять в толпе учеников в актовом зале и слушать приветственные речи, но что поделать… Мабучи вот обожал школу и всё, что с ней связано, даже подобные формальности. Я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, наблюдая за тем, как Мабучи гордо выпячивает грудь, пока звучит школьный гимн. — Ты не понимаешь, это такой момент! — густо краснея, горячо оправдывался он позже, когда мы шли к информационному стенду. — Мы же совсем скоро закончим старшую школу! — Ну и что с того? — фыркнул я, хотя на самом деле понимал, о чём говорит друг. Старшая школа — время напряжённое. Это время определения и принятия жизненно важных решений. Для большинства. Для меня же — время, отведённое на проработку моего плана побега. — Смотри! — Рука Мабучи вцепилась в плечо мёртвой хваткой. — Мы с Нориаки в одном классе! Как оказалось, в связи с переводом в нашу школу новых учеников, у нас вместо двух полных параллельных классов отныне было три. Произвели рокировку, и Мабучи перевели в этот самый новый класс. Возле информационного стенда собралась толпа, ученики желали узнать, в какой класс их определили. Пройдясь глазами по списку, я нашёл своё имя, а затем и имя Амано — мы снова попали в один класс. Я уже не знал, что чувствовать по этому поводу. Не встреться мы на каникулах, я бы расстроился, узнав, что мне предстоит ещё целых два года учиться с ним бок о бок. — Чёрт, — разочарованно вздохнул Мабучи. — Мы с тобой в разных классах… — Да ладно тебе, надо иногда друг от друга отдыхать, — ухмыльнулся я. Совесть кольнула, что я, в отличие от друга, не был расстроен ни капли. Мабучи метнул в меня злой взгляд, а я рассмеялся. Вдруг на плечо легла чья-то тяжёлая рука. — Не повезло вам, парни, — прозвучал над ухом знакомый насмешливый голос. — Вас всего двое, администрация могла бы уж оставить вас вместе. — Здорово, Тачи, — живо поздоровался Мабучи. Я невольно отшатнулся и, повернувшись, встретился глазами с подошедшим Тачибаной. Тот выглядел с иголочки — новенький пиджак, белоснежная рубашка, даже галстук. Свои каштановые волосы, которые обычно были небрежно взъерошены, Тачибана аккуратно причесал. В целом, он весь как-то повзрослел и выглядел, как и подобает старшекласснику. — О, мы в одном классе, — весело пропел Тачибана, уставившись на меня. — Да. — Я согласно кивнул, хотя само появление этого парня насторожило, он обычно не подходил ко мне вот так поболтать. Да и взгляд его был странный — слишком пристальный. Мабучи изменившуюся атмосферу не заметил, он вообще нейтрально относился к Тачибане. Ещё раз оглядев список, он протяжно взвыл. — Да как так?! Вы, пятеро, все вместе, опять! — Нам везёт. — Тачибана, посмеиваясь, развёл руки в стороны. Мабучи продолжил чертыхаться под шутливо-злорадный смех Тачибаны. — Что ж, рад встрече, — произнёс он. — Пойду к парням. Мой взгляд метнулся в ту сторону, в которую он махнул — вся компания, кроме Амано, была в сборе. На самой церемонии Рина я тоже не видел, выходит, он не пришёл? — Кого-то ищешь? И тогда я понял, что Тачибана не ушёл. Более того, проследил за направлением моего взгляда и, улыбаясь, ждал ответ. Улыбался он вовсе не доброжелательно, скорее так, словно прекрасно понимал, какие мысли роятся в моей голове. Напустив на себя безразличный вид, я ответил: — Нет, с чего ты взял? Уголки губ Тачибаны поползли вниз, но лишь на секунду, затем снова оформились в гаденькую улыбочку. Ничего не ответив, он ретировался. В день церемонии не было занятий, я хотел уйти домой, но Мабучи попросил меня пойти с ним на ярмарку школьных клубов, которая проводилась на улице перед школой. Ученики ходили вдоль двух длинных рядов со стендами с табличками клубов, брали брошюрки и консультировались. Мабучи направился прямиком к клубу робототехники, хотя сам уже много лет состоял в компьютерном. Я никуда вступать не планировал, поэтому бесцельно прогуливался от стенда к стенду, просто чтобы убить время. Большим спросом в нашей школе пользовался театральный клуб, около него собралась целая толпа, наименьшим — книжный. Около книжного я увидел Сакамото и остановился. Он внимательно изучал брошюру клуба и меня не заметил. Спросить у него об Амано? Это казалось хорошей идеей, ведь Сакамото не такой, как Тачибана — возможно, вопрос его удивит, но он уж точно не знает лезть куда не следует. Когда я наконец решился подойти, Сакамото поднял на меня взгляд: — О, привет. Думаешь вступить? — Привет, эм…нет, — ответил я. — Не фанат книжек. Сакамото понимающе кивнул, хотя на лице у него отобразилось разочарование. — А, — протянул он вдруг. — Ты, наверное, художественный клуб ищешь? Он вот там. И он указал рукой направление. Поблагодарив его, я действительно направился в сторону художественного клуба, так и не осмелившись поговорить о Рине. Сакамото снова стал читать брошюру, обо мне тут же позабыв. В самом конце ряда стоял стенд с табличкой «Художественный клуб». И тогда я понял, что наименьшей популярностью пользовался вовсе не книжный клуб — там хотя бы Сакамото был. В художественный вступать никто не рвался, за самим стендом никто не стоял, не было никаких брошюр, только одинокий лист бумаги, придавленный камнем. Подойдя ближе, я пробежался по нему глазами. «Художественный клуб. Куратор: Хайтани Юджи. Впишите своё имя: Мурано Юи … …» Поэтому я и обходил стороной клубы. Если направление непопулярное, то записываться никто не станет. А чем прикажете заниматься в клубе, где, помимо куратора, числится один человек? Я пошёл искать Мабучи. Однако, несколько минут спустя, вернулся. Вспомнил о портретах Амано, о своих ночных сеансах рисования, о Токийском университете. Может, стоит попробовать? Может, сама судьба велела — с помощью Сакамото, правда — прийти сюда? Я внёс своё имя в список. Клуб начнёт деятельность, только если количество участников достигнет трёх. Всё равно ничего не потеряю. Мабучи очень скоро вернулся, довольный и с кучей брошюр клуба робототехники. И мы с ним отправились перекусить.

***

— Неплохо, поновее будет, чем твой дряхлый комп, — усмехнулся Мабучи, увидев новенькую раскладушку Sony у меня в руке. К концу каникул я уволился, Хаяси выплатил причитающееся мне жалованье, и на часть денег я купил себе самый дешёвый телефон и в придачу к ним наушники. С Мабучи мы стали видеться редко, поскольку теперь учились в разных классах, но, благодаря появлению у меня телефона, стали поддерживать связь через смс-сообщения. Прошла неделя, Амано так и не появился в школе. Меня посетила пугающая догадка — что, если Рин уехал обратно в Токио? Но классный руководитель — Кусакабэ-сэнсэй — ответил, что отсутствует Рин по состоянию здоровья, правда не стал раскрывать подробности. Было ещё кое-что странное. По какой-то причине Тачибана стал вести себя так, будто мы с ним старые друзья. Утром он целенаправленно подходил ко мне, чтобы поприветствовать и спросить, как мои дела, нередко я ловил на себе его пристальный взгляд, а стоило мне подловить его на этом, он тянул широченную улыбку. Учитывая, что только в прошлом семестре Тачибана меня вообще не замечал, это его внезапное наигранное дружелюбие не сулило ничего хорошего. Поэтому — из-за Тачибаны и из-за отсутствия Рина — я находился в крайне скверном настроении, когда в пятницу вечером мы с Мабучи рубились в Street Fighter в игровом центре, и я почти что с остервенением нажимал на кнопки, неотрывно глядя, как Акума в пятый раз вышибает дерьмо из Хибики. — Зараза, — выругался Мабучи и в сердцах пнул коленом автомат, едва на экране высветилось пиксельное game over. — Ты меня достал. — Старайся лучше. — Я зло ухмыльнулся и потянулся к своей коле. — Ты чего такой злой? — Мабучи бросил на меня быстрый взгляд. — Что-то случилось? Я хотел было отмахнуться, соврать что-нибудь, как обычно. Но почему-то мне захотелось поделиться с Мабучи хотя бы частью своих переживаний, поэтому я решил пойти немного другим путём. Ему же необязательно знать всё? — Слушай, а ты… — начал я, думая, как лучше подступиться к этому разговору. Мабучи мигом навострил уши — я редко ему что-то рассказывал. — Как…Как ты понял, что тебе нравится Нориаки? Мы уставились друг на друга — я выжидающе, Мабучи удивлённо. — Чего-о-о-о? — Друг часто-часто заморгал, будто совсем не ожидал такого поворота, затем, когда до него дошло, хитро улыбнулся. — Понял. Тебе девчонка понравилась, да? Я не стал отрицать, но невольно скрестил руки на груди, словно так мог защититься от подколов и шуток. Мабучи, приняв мою реакцию за смущение, расхохотался. — Ладно, забудь, — пробубнил я, пока он чуть ли не по полу катался от смеха. — Зря спросил. Мабучи поспешно похлопал меня по плечу. Лицо у него раскраснелось от смеха, а в глазах горели весёлые огоньки. — Эй, ну не дуйся. Я просто от тебя такого не ожидал. Ну, кто она? — Сначала ты ответь. — Хм, ладно. — В задумчивости он почесал затылок, затем достал из кармана монету и стал крутить её в руке. — Ну, она всегда хорошо ко мне относилась. Она никогда не смеялась надо мной. Она добрая, милая, умная. Очень красивая. Даже не знаю, что ещё сказать…Я её просто люблю, и всё. Уши Мабучи стали пунцовыми, ещё чуть-чуть, и от него начал бы исходить пар. Но мне было недостаточно сказанного. — И как это ощущается? — спросил я самым непринуждённым тоном, будто интересуюсь, как у него дела. Мабучи вспыхнул с новой силой, однако было очевидно, что говорить о Нориаки ему самому приятно. — Ну и вопросы у тебя, — промямлил он. — Ну, всё время хочется на неё смотреть. Волнуюсь. Сердце бьётся, ммм…ну, быстро. — Понятно. Я повернулся к автомату, планируя сыграть ещё раз. На самом деле, не хотел смотреть на краснеющего, как рак, Мабучи и смущать его ещё больше. Тот, однако, тему завершать не планировал, поскольку ещё не узнал ответ на свой вопрос. — Так ты скажешь, кто она? — нетерпеливо спросил он после недолгой паузы. Это я не продумал, хотя стоило. — Киритани, — выпалил я, называя первое пришедшее на ум имя, просто потому что надо было как-то выкручиваться. — Киритани?! — Глаза Мабучи округлились, а рот раскрылся в изумлении. — Серьёзно? — Ага. Ты играть будешь? Монетка звонко провалилась в прорезь на автомате. Мабучи растерянно взглянул в экран. — Надоело продувать. — Так выбери кого-нибудь другого, а не Хибики. — Так интереснее. Что ты имеешь против Хибики? — Мабучи нажал кнопку и, оставаясь верным себе, снова выбрал самого слабого персонажа. — И как давно она тебе нравится? Киритани мне никогда, на самом деле, по-настоящему не нравилось. И мне даже стало совестно, что я приплёл в эту историю именно её, но что сделано, то сделано. Ложь во благо. — С каникул. — ответил я. — Она к нам заходила в магазин. Ложь, но разве Мабучи это проверит? — Так, и что? Вы с ней разговаривали хоть? — Да не особо. На самом деле, я ни разу даже словом не обмолвился с Киритани. Мабучи помолчал. Игра началась. Я нанёс удар, зелёный индикатор над Хибики резко сократился, став жёлтым, но я притормозил — решил поддаться Мабучи. Пусть бедолага разок победит, потом сможет хвастаться, что с помощью Хибики разнёс Акуму в щепки. — И что планируешь делать? — спросил Мабучи, активно нажимая на кнопки. — Признаешься? — Нет, конечно. Она ни за что не ответит взаимностью. — И то верно. Раненый Акума согнулся пополам. Очередной удар — и победа за Хибики. Мабучи весело присвистнул и подпрыгнул на месте. — Знаешь, — протянул он задумчиво, когда мы уже покинули торговый центр и собирались разойтись в разные стороны. — Было бы здорово, будь ты с Киритани, а я с Нориаки. Сходили бы на двойное свидание. На фестиваль, например. — А ты романтик, — сказал я, демонстративно скривившись. Потом я долго смотрел Мабучи вслед, размышляя о том, правильно ли я вообще сделал, солгав ему о Киритани.

***

Компашку я увидел из окна — на большой перемене ребята устроились на школьном дворе. Имаи с Тачибаной, растянувшись на газоне, о чём-то жарко спорили, на минуту даже показалось, что они вот-вот подерутся, но по смеху Курамору и спокойствию Сакамото стало понятно, что ситуация из-под контроля не выходит. Как я понял, стычки и перебранки между этими двумя были нормальным явлением. Наконец решившись, я спустился во двор, пересёк разделявшее нас расстояние и подошёл к ним. Пытаясь скрыть, что нервничаю, улыбнулся и поздоровался. Спор тут же прекратился, но повисло неловкое молчание. Даже Тачибана выглядел удивлённым, хотя вроде как сам шёл со мной на контакт последние дни — я никогда не подходил к ним первым, да и других одноклассников сторонился. — Вы на историю пойдёте? — сказал я первое, что на ум пришло. Брови Тачибаны поползли вверх. Имаи как-то коротко хохотнул. Сакамото оставался серьёзным и, коротко взглянув на меня, снова уткнулся в книгу, которую читал до моего прихода. Ситуацию спас Курамору. — Ага, — добродушно ответил он и поспешно подвинул в сторону рюкзак, освобождая место. — Ты не стой, садись. Я не планировал засиживаться, но ничего другого не оставалось, да и неудобно разговаривать, глядя сверху вниз. Я уселся на газон, рядом с Курамору и напротив Тачибаны. Наши лица оказались на одном уровне, и в глазах Тачибаны, как мне показалось, зашевелились зачатки озарения. Курамору был единственным, кто не выдерживал напряжённое молчание. — Круто, что мы все снова в одном классе, правда? — с нажимом произнёс он. Что-то в его тоне меня напрягло — звучало так, будто ему не терпелось скорее избавиться от меня. Постепенно меня настигала моя паранойя — внутренний голос шептал, что они все знают, зачем я на самом деле подошёл. Пойдёте ли вы на историю? А тупее вопроса не придумал? — Да, здорово, — подал голос Тачибана, не сводя с меня испытующий взгляд. Снова повисло молчание. Густое и тягучее. Молчать дальше было нельзя. — Я хотел спросить, — медленно проговорил я, избегая прямого зрительного контакта с Тачибаной, вместо этого посмотрел на Курамору — он-то не сверлил меня глазами, будто видел насквозь. Мозг в последний момент подкинул идею: ну, конечно, история! — Вы уже поделились по парам для проекта? Вопрос был почти такой же идиотский, как первый — конечно, все давно уже поделились по парам, ведь учитель велел сделать это сразу после урока истории в прошлый четверг. Но это куда лучше, чем молчание. Тачибана расплылся в улыбке. — О, я понял! — рассмеялся он, от чего меня пробрало до мурашек. — Ты себе напарника ищешь? — Ну, — начал я, хотя на самом деле уже работал в паре с одноклассником Кимурой, но Тачибана мне и слова вставить не дал. — Или хочешь поменяться? — спросил он. — Я в паре с Рином, с удовольствием его тебе отдам. Смешок в его голосе невозможно было не услышать. Я заставил себя никак не реагировать на прозвучавшее из уст Тачибаны имя. — Меняться нельзя, — покачал головой Курамору, поправляя очки. — Это ещё почему? — спросил Тачибана. — Таковы правила. — Курамору и сам звучал совсем как учитель, разрушая моё представление о нём, как о человеке, во всём соглашающимся с Тачибаной. — Меняться можно ровно до того момента, пока не распределены темы. — Очень жаль, — фыркнул Тачибана. — Сложно, знаешь ли, работать над проектом с таким бездельником, как Рин. — С чего вдруг Рин бездельник? — нахмурился Курамору. — Неужели ты всё делаешь один, Тачи? — ухмыльнулся Имаи. — В жизни в это не поверю. Кончай прибедняться. Сакамото, не отрываясь от книги, подал голос: — Рин что, ничего не сделал? Сакамото и Курамору, как и Тачибана, называли Амано по имени. Наверняка и Имаи тоже. Неужели за год настолько сблизились? — Ну не то чтобы, — проворчал Тачибана, стушевавшись. — Сделать-то сделал, но, если он не придёт в школу, мне придётся защищать проект в одиночку. Защищать, вообще-то, не так-то просто. Раз речь зашла о Рине, то наступил идеальный момент. Недолго думая, я вклинился в разговор и спросил: — А что с ним, кстати? — Сломал руку, — ответил Курамору расстроенно. Тачибана закатил глаза. — Всего-то. Я мельком оглядел каждого. С облегчением отметил, что, как мне показалось, никто ничего подозрительного не заметил. Тачибану осадил Сакамото. — Это серьёзно, Тачи, — сказал он, глядя на друга с укором. — Перелом это тебе не шутки. Тачибана всё не успокаивался. Мне показалось, что ему даже нравится спорить, в принципе, неважно с кем и по какому поводу. — Ну он же не ноги себе переломал. В школу ходить может. Перелом руки, хах! Такая фигня! — Сломаешь, и я на тебя посмотрю, — с ядовитой улыбочкой подколол его Сакамото. — Могу организовать, — вставил Имаи, хрустя костяшками пальцев. Имаи с Сакамото громко расхохотались, а Тачибана вскипел. — Да я Рина, как облупленного, знаю! Нормально с ним всё, просто он лентяй и до обеда спать обожает. А перелом использует как оправдание для того, чтобы дольше дома поваляться. Между тем, я размышлял о том, как бы мне теперь, когда я узнал то, что мне нужно, незаметно слинять. И, пока Тачибана бушевал, я сделал вид, что мне звонят, и поднялся. Вдогонку донёсся голос Курамору: — Так что ты хотел спросить? Незаметно не вышло. — Ну, я… — произнёс я, чувствуя себя под взглядом четырёх пар любопытствующих глаз, как под лучами прожектора. Пришлось сочинять на ходу. — Я хотел поменяться. Но раз нельзя, то ладно. — Рину что-нибудь передать? — вдруг спросил Тачибана с самым доброжелательным выражением лица. — Ты, кажется, беспокоишься. — Нет, ничего не нужно, — ответил я, молясь, чтобы мои щёки не стали некстати краснеть. Отвернуться и уйти было бы невежливо, учитывая то, что Тачибана всё это время не прекращал прожигать меня взглядом. — Может, хочешь его навестить? — спросил он, приподняв брови. Сердце у меня пропустило ритм от такого неожиданного предложения. — Мы с Рином соседи, живём в Такэру, я к нему часто забегаю. Как раз сегодня собираюсь зайти к нему, пошли вместе? — Не могу, у меня клуб после уроков. Я пойду, урок начинается, — моментально отозвался я и быстрым шагом направился в здание. Не хватало ещё, чтобы он ещё что-нибудь бросил вслед. Что-то якобы безобидное. Стоит ли говорить, что никакого клуба после уроков у меня не планировалось, так как тот самый Хайтани Юджи, куратор, так и не прислал расписание. Конечно, я просто придумал повод скорее смотаться. После уроков я отправился в своё убежище — тот самый закуток на лестнице — так как не хотел ещё раз столкнуться с компанией Амано. А ещё, потому что меня раздирали противоречивые чувства. Вспоминая разговор с Тачибаной, я не мог отделаться от ощущения, что меня обманывают, но я не понимаю, как именно. Тачибана зачем-то сам завёл разговор об Рине, может, понял, что как раз о нём я и хотел спросить? Или ему хотелось увидеть мою реакцию на упоминание о нём? А, быть может, думал я, я себя накрутил и увидел то, чего нет? Может, поведение Тачибаны — своеобразная попытка сдружиться, а не вывести меня на чистую воду? А предложение навестить Амано вместе было сделано из вежливости и дружелюбия, а не провокации ради? Предельно понятна мне была лишь одна вещь — Амано в порядке. Относительном, конечно. Но он не болел чем-то серьёзным. И, к счастью, не переехал. Перелом руки — штука неприятная, но терпимая. Скоро он сможет ходить в школу. Мысль об этом радовала, но одновременно с этим отзывалась отголоском тоски. Потому что возвращение Амано в школу означало возвращение всего на круги своя: он и я — просто одноклассники, он с Тачибаной и остальными, а я один. Та встреча в магазине, что бы я себе ни придумал, могла ровным счётом ничего не значить для него. Я не хотел больше наблюдать со стороны. Мне хотелось сделать что-то, что изменило бы положение вещей, перевалило чашу весов в мою сторону и хоть на шаг приблизило бы меня к Рину. Поэтому, не позволяя сомнениям остановить меня, я отправился в Такэру. По дороге, в автобусе, всё же возникло жгучее желание вернуться, пока не поздно, ведь это безрассудно с моей стороны — Амано меня не приглашал, мы ведь по сути друг другу никто, и с чего я взял, что могу вот так взять и прийти? Но я уже не мог отступить, само это решение далось с большим трудом. Отступи я, и осталось бы только разочарование в самом себе. Поэтому мне оставалось только готовиться к грядущей встрече и надеяться на то, что увидев Рина снова, я точно скажу что-то путное.