Солнечные блики в твоих медовых глазах

Киритани Асами среди девчонок я заметил, как только переехал в Кайто. Но в этом нет ничего удивительного. Она была красоткой, каких поискать. С белоснежной кожей, большими выразительными глазами и шелковистыми каштановыми волосами. Нориаки, например, тоже красивая, но именно Киритани первой привлекала к себе внимание. Она почти что была женской версией Амано. Внешность не единственное, в чём они были похожи. Киритани, например, тоже происходила из обеспеченной семьи, и её родители, как я узнал позже, поддерживали связь с родителями Рина. Именно поэтому я испытал двойственные чувства, когда увидел их вместе. С одной стороны, я не удивился, ведь в их общении и взаимной симпатии не было ничего необычного, они друг друга стоили. А с другой — я чувствовал себя так, будто Киритани может вот-вот забрать его у меня. В общем, я не стал сообщать Рину то, что хотел. Мне собственные умозаключения показались глупыми. Тот факт, что все мои успехи случились благодаря ему, не означал, что он непременно должен об этом знать. На самом деле, я боялся реакции — боялся, что он ответит что-то дежурное и тут же об этом забудет. Я всё чаще и чаще стал видеть его в компании Киритани. Хоть она училась в параллельном классе, она так часто крутилась около него, что складывалось впечатление, будто они встречаются. На обеденном перерыве, например, она садилась за стол рядом с ним. Меня это настолько раздражало, что я терял аппетит, поэтому я стал пропускать обед. Вернее, вместо кафетерия шёл в своё убежище и ел там в одиночестве. В один из таких дней я шёл в старый корпус, заранее прихватив свой перекус, но как назло меня схватил Мабучи и потащил за собой в кафетерий. Вся компания Амано, включая также Киритани, уже была там в сборе, и, увидев нас, он помахал, приглашая. Делать было нечего, не отказываться ведь, будет совсем уж грубо. Тачибана громко что-то рассказывал, Курамору с Сакамото были красные от смеха. Не было только Имаи. — …Я сказал им повесить таблички, — говорил Тачибана. — Я не виноват, что женская часть онсэна выглядит так же, как мужская! Пришлось убегать. Хорошо хоть полотенце взял, иначе засветил бы все стратегически важные места. Киритани возмущённо цыкнула. Мабучи осадил Тачибану за то, что он рассказывает непристойные вещи при девушке. Я же украдкой наблюдал за Рином. Мне было интересно, как он сам реагирует на Киритани, как общается с ней, действительно ли между ними что-то есть. Однако за всё время, пока Киритани сидела за столом, я не заметил ничего особенного. Конечно, она сидела рядом с ним, они переговаривались, но Амано не выглядел увлечённым ей. Казалось, ему интереснее участвовать в общем разговоре, чем говорить именно с ней. Вскоре Киритани, закончив с обедом, ушла. К концу обеда подоспел запыхавшийся Имаи и рухнул на стул рядом с Тачибаной. Тот насмешливо фыркнул. — Явился? Успели хоть? — Чего? — Имаи недоуменно вскинул брови, доставая из сумки тетрадь. — Полобызаться успели, говорю? — Отвали, мне домашку надо сделать. — Имаи ухмыльнулся и бесцеремонно стащил с тарелки Тачибаны картошку фри. Специально, чтобы побесить. Остальные захихикали. Мы с Мабучи вперили в Тачибану непонимающий взгляд. — У Юки подружка появилась, — объяснил Тачибана и пихнул Имаи в плечо. — Таинственная незнакомка. Есть идеи, кто это может быть? — Может, это Цукаса, — предположил Сакамото и сделал страшные глаза. — Не думаю, — покачал головой Тачибана. — Он же всегда плохо отзывается о Наоми-чан. — В том-то и дело, — глубокомысленно изрёк Сакамото. — Нравится она ему, потому и цепляется. — Не понял, — растерянно произнёс Курамору. — Вырастешь — поймёшь. — Тачибана шутливо щёлкнул Курамору по носу. — Ну уж нет, точно не Цукаса. Она встречалась со мной, а значит, у неё есть вкус, так что…Юки, для Тсукасы ты в пролёте. Имаи лишь безразлично пожал плечами, не отрываясь от своей тетради. — Так ты скажешь, наконец, кто она? — потеряв терпение, проворчал Тачибана. — Я устал гадать. Может, ты вообще её придумал? — Может, когда-нибудь, — сказал Имаи, даже не глядя на Тачи. — Встречался с Тсукасой? — удивлённо спросил Сакамото. — Когда это ты успел? Тачибана вспыхнул — явно сболтнул лишнего. — О, это было в далёкой начальной школе, — мечтательно улыбнувшись, принялся рассказывать Курамору. — Тачи так сильно нравилась Наоми-чан, что он всюду за ней ходил. В итоге, она согласилась встречаться с ним при условии, что он будет носить её вещи и делать всё, что она скажет. Его хватило недели на две вроде, да, Рин? Рин рассмеялся. — Полторы, — весело сказал он. Я не мог поверить своим ушам. Склонившись к Мабучи, я спросил тихо: — Амано…так давно знает Тачибану? — Ну да, — округлив глаза, ответил Мабучи. — Он же раньше тут жил. И начальную школу закончил тут. Потом уехал в Токио. А я тебе разве не говорил? — Нет, не говорил, — ответил я несколько разочарованно. Точно не говорил. Я мог пропускать мимо ушей болтовню Мабучи, но будь это что-то об Амано, я бы запомнил. Теперь, когда я узнал об этом, все встало на свои места — и то, что Тачибана с Курамору называют Рина по имени, и то, как они сразу сдружились, с того дня, как он перевёлся. Они не внезапно подружились, они и так были друзьями, причем с самого детства. Из раздумий об этом меня вырвал Мабучи. — Эй, смотри, кто тут, — сказал он, кивнув в сторону входа. Появилась Аяно. Войдя в столовую, она прошла мимо нашего стола и присоединилась к своим одноклассницам. Я с облегчением порадовался тому, что меня она не заметила, ну, или сделала вид, что не заметила. Всё ещё беспокоило то, что я никак не отреагировал на её желание погулять вместе. — Ты её так и не пригласил? — спросил Мабучи. Получилось громко. Настолько, что взгляды всех присутствующих обратились сначала на Аяно, а затем — на меня. — Мабучи, а ну затк… — А это кто? — влез Тачибана. — И почему мы все уставились на неё, как придурки? — Это третьегодка, которая на него запала, — ухмыльнулся Мабучи, кивнув в мою сторону. В тот момент тяжелее всего было борться с желанием взять поднос и треснуть Мабучи по голове. Однако это всё равно ничего не решило бы. Тачибана уже оживился, словно почуявший добычу зверь. — Да ну? — Глаза его сверкнули. — А она хорошенькая. Уже встречаетесь? — Нет, — просто ответил я, не желая обсуждать с Тачибаной подробности своей личной жизни. Тем более, в присутствии Рина. — А могли бы давно начать, пригласи ты её на свидание, — снова подал голос Мабучи, не заметив, что я не горю желанием это обсуждать. Он вообще был туговат в таких делах, не чувствовал, когда стоит заткнуться. — Она же явно не против. Думаешь, стала бы она просить твой номер, если бы ты ей не понравился? Терпение у меня лопнуло, и я процедил сквозь зубы: — Я думаю, что это не твоего ума дело. Мабучи открыл было рот, но не нашёлся, что ответить, а во взгляде промелькнула растерянность. Видимо, наконец понял. Мне даже не стало совестно за резкость, всё-таки он это заслужил. Мабучи старался не смотреть в мою сторону, пока доедал свой обед, а, закончив, попрощался со всеми и ушёл на урок. К моей ситуации с Аяно даже Тачибана утратил интерес. Разговор за столом возобновился, снова пытались отгадать таинственную пассию Имаи, безуспешно правда. А по пути в класс Тачибана разнылся. — Ну что за чёрт? Почему никто не предупредил, что в старшей школе все с ума начнут сходить? Нормально же всё было, нет, вам всем приспичило встречаться! — Я ни с кем не встречаюсь, — заметил Сакамото. — Разве что со своими книжками, — фыркнул Тачибана. — Юки и его загадочная баба, Рин и Киритани, даже у нашего Пикассо есть девчонка! Я шёл чуть позади не видел лица Рина, но видел, как подрагивали его плечи — он смеялся. — Мы с Киритани, — бросил он, не оборачиваясь. — Не вместе. — Пока что? — хохотнул Тачибана. На это Рин ничего не ответил, сказал только, чтобы мы торопились, иначе опоздаем. Меня не покидало ощущение, что Амано сказал это для меня, чтобы моя тревога утихла, и это подействовало, хоть и ненадолго.

***

Следующие несколько дней я ловил на себе виноватые взгляды Мабучи, но делал вид, что не замечаю их. В обед он перестал садиться с нами за один стол, предпочитая общество одноклассников, и ребята из компании Амано будто совсем этого не заметили. Это было понятно — они наслаждались общением друг с другом и не особо рвались приглашать кого-то ещё в свой круг. Почему-то я стал исключением. Я не был ни заводилой, ни душой компании. Интересным собеседником назвать себя я тоже не посмел бы. По большей части я только слушал и наблюдал, но вскоре перестал чувствовать себя лишним. С Курамору, самым дружелюбным из них, мне быстрее всех удалось найти общий язык. Сакамото и Имаи вели себя по отношению ко мне нейтрально. А Амано…я был с ними только ради него. Для счастья мне не хватало только внезапного исчезновения Тачибаны, но, к сожалению, он постоянно где-то рядом мельтешил, преимущественно рядом с Рином. Иногда я всё же оставался один. Устав от шума и разговоров, я уединялся в старом крыле на лестнице, и я совру, что не мечтал о том, чтобы хоть раз Амано последовал за мной. Так и случилось однажды, когда во время обеда я заметил, что за нашим столом снова сидят Киритани и Нориаки, и не захотел присоединяться. Устроившись на ступеньках, я надел наушники и приготовил альбом. Из-за включённой музыки я не слышал ничего и поднял взгляд только когда кто-то тихонько притронулся к плечу. Сначала вздрогнул — подумал, что это учитель. Но с облегчением выдохнул, когда увидел Рина. — Это твоё тайное место? — спросил он, усаживаясь рядом на ступеньки. — Типа того, — пробормотал я, снимая наушники. — А ты…почему не обедаешь? Амано прислонился спиной к стене, устраиваясь поудобнее. — Аппетита нет. — Он склонил голову, внимательно глядя на меня, и спросил: — Что рисуешь? Я встрепенулся, поскольку об альбоме напрочь забыл. Присутствие Рина и осознание того, что мы с ним наедине, выгнало из головы все мысли. — Да так, — ответил я, зачем-то протягивая ему альбом. Он вытянул шею, чтобы взглянуть. Ничего особенного в рисунке не было — просто городская зарисовка. И тут я вспомнил о клубе и вдруг решил сообщить об этом. — Кстати, я в клуб вступил. — В художественный? Это хорошо, поздравляю. — Амано радостно, как мне показалось, улыбнулся. Я кивнул, несколько смутившись. — Вообще я давно вступил, но там не хватало участников, но куратор решил запустить клуб и так. Пока занятий не было, даже не знаю, чего ожидать. — Я умолк, прикусив губу. Показалось, что говорю много и вот-вот утомлю Рина своей болтовнёй. — Амано, а ты…в каком клубе состоишь? — Ни в каком, — пожав плечами, ответил он. — Я вообще никогда не состоял в клубах. — Вот как. Я был удивлён, ведь думал, что Рин состоит сразу в нескольких клубах. В клубе актёрского мастерства, например, он бы смотрелся органично. Мне пришла в голову идея, и я решил озвучить её, толком не подумав: — Хочешь вступить в художественный? Я поговорю с куратором, у нас не хватает людей. Конечно, я просто цеплялся за любую возможность больше времени проводить с ним. В ответ он рассмеялся, а затем, не говоря ни слова, мягко забрал у меня альбом и карандаш. Я молча наблюдал, пока он что-то сосредоточенно рисует на чистом листе. — Приглашение в силе? — ухмыльнулся он и протянул мне альбом. Там, в уголке листа, красовалась какая-то странная закорючка. Сначала я не понял, что это, но, приглядевшись, узнал очертания ушей, маленьких глазок и маленького овального пятачка. Амано нарисовал поросёнка, только очень страшненького. Я не удержался от смеха. — Ну, художественный клуб на то и нужен, чтобы развивать навыки, — протянул я, не желая обидеть Рина. — А, учитывая то, что твой отец художник, наверняка у тебя есть задатки. Услышав это, Амано прыснул. И рассмеялся ещё пуще прежнего. Я тянул губы в улыбке, не совсем понимая, что не так сказал. Не сказал ли что-то очень глупое? Может, не стоило касаться в разговоре господина Рюсэя? — Прости, — проговорил Амано, когда смех сошёл на нет, и прокашлялся. — Просто мне часто такое говорят. Но, знаешь, я на него совсем не похож. Как бы ни старался, ничего не выходит. Последнее прозвучало несколько…печально. И, хоть сказано это было с улыбкой на лице, меня вдруг охватило такое чувство, что Амано коснулся больной для себя темы. И я вспомнил его дом — с картинками Рюсэя на стенах, но без Рюсэя самого. Вспомнил я вдруг и своего отца. — А я, — сказал я, сам не понимая, зачем это говорю. — Слишком похож на своего. И тогда мы с Рином посмотрели друг на друга и рассмеялись. И это был такой приятный момент. Хоть мы и не посвящали друг друга в подробности, появилось ощущение, что и без слов всё ясно. Амано понимал меня, а я понимал его. Это трудно объяснить. Такого со мной раньше не случалось. Я чувствовал, что между нами пролегает невидимый мост — территория, на которую можем ступать только мы вдвоём. Рин сел поближе и взял второй наушник. Какое-то время мы молчали, слушая музыку. Я рисовал. Мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Амано достал телефон и записал себе в заметках название песни. — Найду пластинку, если повезёт, — объяснил он. — Тачи говорит, что я красуюсь, но это не так. Просто на виниле музыка звучит так, будто ты на концерте. — Помолчав, он добавил: — Заходи ко мне как-нибудь. Послушаем. — Правда? — переспросил я, чувствуя, как волнение разливается по телу. Амано улыбнулся, поднимаясь с места. — Конечно. Я последовал за ним — обеденное время подходило к концу. Пока мы шли в класс, я осмысливал приглашение Амано. Конечно, он сказал в прошлый раз, что я могу приходить к нему, но…на тот момент мы, конечно, почти не общались, и те его слова могли быть обычной вежливостью. Но стал бы Рин приглашать меня ещё раз, просто чтобы проявить хорошие манеры? В этом я сильно сомневался. Поравнявшись с ним, я осмелился спросить: — Амано, слушай, а может…можно я сегодня зайду? — Прости, — ответил он, взглянув на меня виновато. — Сегодня никак не смогу. Иду в кино с Киритани. На этом разговор закончился. На уроке я пытался сосредоточиться на том, что говорил учитель, но каждый раз ловил себя на мысли, что думаю о Рине. А именно о его встрече с Киритани. Или, вернее будет, свидании. Иначе то, что они идут вместе в кино, как-то по другому не назвать. Когда уроки закончились, все стали расходиться. Не желая идти домой, я направился в библиотеку, чтобы позаниматься там. Из окна была видна часть школьного двора. Через какое-то время появились ученики из параллельного класса. Через листву, заслонявшую окно, я разглядел макушку Мабучи, какого-то долговязого парня рядом с ним, а затем девчонок — Киритани с Нориаки и остальных. В тот же миг я совсем забыл, где нахожусь, встал из-за стола и прильнул ближе к окну, чтобы лучше видеть. Вот ребята расходятся, вот девчонки стоят и разговаривают. Сам не знаю, зачем, но я долгое время стоял и смотрел. В итоге мне это надоело — очень уж девочки любили поболтать. Я хотел было вернуться к своему столу, но тут Киритани отделилась от толпы и, видимо, со всеми распрощавшись, направилась к выходу со школьного двора. Пока она совсем не исчезла из виду, я быстро собрался и пулей вылетел из библиотеки, не обратив внимания на то, как злобно зыркнула на меня библиотекарша. Вскоре я выбежал во двор и последовал за Киритани. Она шла в сторону автобусной остановки. В принципе, мне нужно было туда же. Чуть сбавив шаг, я поплелся за ней. Киритани меня не заметила. А, если бы и заметила, скорее всего просто кивнула бы в знак приветствия, мы с ней за все годы и словом не обмолвились. Я встал с другой стороны остановки, время от времени лишь украдкой я поглядывал в сторону девушки. Со стороны — ничего особенного, просто школьник ждёт свой автобус. Вот только мне, чтобы добраться до дома, вообще-то нужно было ехать в другом направлении. Не отдавая себе отчёт в действиях, я планировал проследить за Киритани и Амано. От одной только мысли меня практически трясло — от страха и стыда. Я мысленно успокаивал себя, придумывал себе оправдания. Ведь я ничего плохого не замышляю, просто посмотрю, что они делают, вот и всё. Когда приехал автобус, Киритани скрылась в салоне. Набрав побольше людей, автобус тронулся и уехал. А я остался, потому что не осмелился. Мои ноги словно приросли к земле, а в ушах шумела кровь. Всё от бесконечных грызущих меня вопросов — что, если она заметит? что, если скажет ему? что, если они не так поймут? Но самым главным из них был следующий: если прослежу за ними, что я увижу?