Незамужняя сваха

      Риган буквально вибрировала, когда запрыгивала в свой пикап с намерением купить выпечку и кофе для своих учеников. Ей не следовало заводить любимчиков, но люди пенсионного возраста были на высоте. За годы, прошедшие с тех пор, как она познакомилась с ними, она многое узнала. Не только об историях, которые оживали в их рассказах, но и о многочисленных жизненных уроках, которые они извлекли из собственного горького опыта.       Она возвращалась из пекарни с коробкой, полной угощений, и крошечными пластиковыми стаканчиками для крепкого черного кофе, и тут ее губы скривились при виде блестящего черного седана. Машина была намеренно припаркована на ее месте. Запихивая в карман джинсов сахарозаменитель, предназначенный в основном для диабетиков, она сжала коробку и, припарковалась рядом с ним, чтобы дать понять, как она к этому относится.       - Мисс Сото, я даже удивился, когда не увидел здесь вашего корыта, - сказал Сильвио, с трудом поднимая свое короткое пухлое тело с водительского сиденья. - Вы знаете, я постоянно получаю жалобы по поводу ночной парковки. Я довольно лояльный, но условия Вашей аренды предельно ясны. - Он ткнул пальцем-сосиской в выцветшую табличку с надписью "Эвакуатор".       - Сил, здесь никого нет. Парковочных мест просто куча. Кто, черт возьми, будет жаловаться? – С вызовом спросила она, стиснув зубы, чтобы держать себя в руках. Больше всего на свете ей хотелось стереть с его лица эту вечную самодовольную ухмылку.       - Послушай, не я это придумал. - Он поднял руки, словно сдаваясь, и оперся о дверцу машины. - Законы о зонировании города таковы. Это коммерческая, производственная зона. Ты не можешь здесь жить.       Риган прикусила губу. Каждые несколько месяцев у них происходил один и тот же разговор. Это был самое нелепое противостояние в мире. Она знала, чего он хотел. Все, что ей нужно было сделать, это немного польстить ему. Попросить его, посмотреть на это с другой стороны. Дать ему почувствовать себя значимым и великодушным, и он бы отстал от нее на время, но она не могла заставить себя сделать это. Она любила свой дом и дорожила памятью, но не стала бы изображать отчаяние или благодарность. Они оба прекрасно понимали, что нет никакой очереди из желающих арендовать данное помещение. Никто, кроме нее, не заплатил бы за него ни пенни.       Пока она кипела от негодования внутри, Коротышка продолжал свою отрепетированную речь.       - Достаточно того, что я позволяю тебе водить сюда публику. Проводишь свои занятия в здании, набитом опасным оборудованием. Можешь себе представить, что было бы, если бы кто-то из твоих особенных детей пострадал? Судебный процесс разорил бы меня, но я несказанно добр к тебе.       Он сделал ударение на слове ‘несказанно’, и ей захотелось втащить ему.       - У меня есть страховка на этот случай, и ты это знаешь. Я тебе сто раз ее показывала. Мой страховой полис полностью покрывает все несчастные случаи. Ты ни за что не несешь ответственности, - отрезала она.       Сильвио рассмеялся. Она доставила ему удовольствие, будучи задетой за живое. Она никогда не понимала, в чем на самом деле заключалась проблема, но догадывалась, что он обожал добиваться власти везде, где только мог. Как бы ей хотелось, чтобы у нее были деньги, чтобы выкупить это место. Сказать по правде, он не зарабатывал на ней почти ничего. Этого не хватало даже на уплату налогов на недвижимость, но дом так долго пустовал, что ее деньги были лучше, чем ничего.       Краем глаза она заметила большой белый фургон, кативший по пустой улице.       - Я бы с удовольствием поболтала с тобой еще, Сил, но у меня уже начались занятия, - сказала она, захлопывая дверцу своего пикапа и направляясь к выходу.       - Я слышал, что гончарное дело оказывает терапевтическое воздействие, - крикнул он ей вслед, обходя свой автомобиль и направляясь к передней дверце. - Может быть, я возьму у тебя несколько частных уроков. Покопаюсь в грязи.       Она не удостоила его ответом. Вместо этого она приоткрыла дверь, чтобы ученики могли войти, после того как они медленно вышли из фургона. Когда она закончила готовить кофе, раскладывать эмпанаду и сладкую выпечку из слоеного теста, он ушел.       - Доброе утро, куколка! - Весело поздоровалась Пегги. Опираясь на ходунки вместо руки симпатичного медбрата, женщина неторопливо вошла в студию и направилась прямиком за кофе. - Знаешь, я люблю эту штуку, - сказала она, произнося это слово с сильным американским акцентом, - но для этого мне нужен настоящий сахар. - Пегги понизила голос и заговорщицки наклонилась к ней. - И где же вкусняшка?       - Вам нельзя…       - Да ладно тебе, - перебила старушка. - Ты откажешь бедной женщине в ее последнем предсмертном желании?       Риган рассмеялась и покачала головой.       - Но Вы же не умираете!       Пегги положила руку на бедро.       - Мне восемьдесят пять. Я могу умереть в любую минуту! Ты же знаешь, что это может быть последнее, что я попробую. Ты действительно хочешь отправить меня на встречу со Святым Петром с привкусом стевии на губах?       Сила воли Риган иссякла, и она вытащила пакетик настоящего сахара, который прихватила на всякий случай.       - Только не говори остальным, - прошептала она. - Ты же знаешь, каким может быть Гораций.       Тускло-голубые глаза Пегги заблестели. Она так любила проказничать, что Риган даже представить себе не могла, какой она была в свои двадцать с небольшим. Потягивая крепкий черный напиток, она закрыла глаза, наслаждаясь им.       - Как Вы думаете, сколько Ваших предсмертных желаний я уже исполнила? - Спросила Риган.       Пегги приоткрыла один глаз.       - Ты считаешь тот раз, когда ты водила меня и других девушек на смотр мужиков?       Риган рассмеялась. Перед ее мысленным взором промелькнул образ мускулистых мужчин в стрингах.       - Определенно.       Пожилая женщина пожала плечами.       - Умм, несколько. Все, больше никаких разговоров о том, что пора уходить. Расскажи мне лучше о той милой девушке, которая была здесь в эти выходные. Я видела, как вы строили друг другу глазки. Она твоя новая возлюбленная? Здесь никого не было с тех пор, как...       - Вообще-то, да. Наверное, она – особенная. - Это не было ложью.       - Я так и знала. - Пегги погрозила ей скрюченным пальцем и отставила в сторону свою крошечную кофейную чашечку, в то время как остальные медленно подходили к ней. – Когда я в последний раз так на кого-то смотрела, все закончилось свадьбой.       Напичканная сахаром и кофеином, Пегги оставила девушку наедине со своими мыслями. Возможно, их игра была лучше, чем они предполагали.       Когда все закончили есть и заняли свои места, Риган села за свой столик в первом ряду и попросила их взять по одному маленькому шарику глины, которые она уже приготовила для них. Следуя ее примеру, они скатали длинные тонкие кольца. В конце занятия у них должна была получиться чаша, форма которой зависела только от их воображения.       Пока Риган работала с материалом, ее мысли блуждали, как это обычно бывало, когда она мастерила что-то руками. Это не требовало такой концентрации, как работа с колесом.       Несколько мгновений спустя ее мысли вернулись к Либби и утренним сообщениям. Она поняла, насколько кокетливыми они были, только когда перечитала их. Она немного увлеклась, да, но не она начала это первой, верно?       Скрученные пластинки глины обвивались вокруг основания и поднимались вверх, образуя овальную чашу. В голове Риган промелькнули образы улыбки Либби, ее длинной шеи, обнаженной, когда она запрокидывала голову и смеялась. То, какой нежной была ее кожа на ощупь, и как легко ее рука помещалась в руке Риган.       Не делай этого с собой.       Либби четко и ясно, когда они впервые встретились. Она не была заинтересована в отношениях и не была готова к ним. Не по-настоящему. Как только эта мысль пришла ей в голову, Риган начала спорить сама с собой.       Ее действия говорят об обратном.       В глубине души Риган не была уверена, что Либби просто притворяется, что она ей нравится. Она заметила мурашки на ее руке и пятна на щеках. Она не могла быть настолько искусной притворщицей, чтобы сымитировать физиологическую реакцию на прикосновение.       Размышляя о том, была ли их последняя встреча настоящим свиданием, Риган напомнила себе горькую и неудобную правду. Она уже делала это раньше. Видеть истинную натуру человека за стенами, возведенными для самозащиты, было даром, но в то же время и проклятием. У нее не было возможности узнать, насколько высоки эти стены. Иногда она смотрела сквозь барьеры и багаж, который люди не были готовы сбросить.       Вопрос одной из учениц вывел ее из задумчивости. Стряхнув с себя беспокойство, Риган напомнила себе, что не стоит отрываться от реальности. Нет смысла слишком много думать об этом. Их совместное времяпрепровождение будет таким, каким будет, независимо от того, волнует ли ее это, или нет. Она давным-давно научилась ничего не ждать как от других, так и от себя.       Она была полностью готова отправиться в дом Либби навстречу тому, к чему мог бы привести их этот вечер. По крайней мере, так она говорила себе каждый раз, когда у нее сжималось сердце, а желудок трепетал.