Незамужняя сваха

      Дэвис не был бы собой, если бы не оставил Либби позади на несколько светофоров, после того как проехал их на своем арендованном черном седане Mercedes-Benz. Он, очевидно, заметил это, только когда подъехал к месту проведения концерта и не обнаружил ее прямо за собой. Смс, которое он прислал, было длиннее, чем любое из полученных ею за все то время, когда они были вместе.       Следуя его инструкциям, она доехала до парковки, на которой должен был находиться дежурный. Которого там, естественно, не было.       Либби: Я на месте. У ворот никого нет.       Дэвис: Он закрывает ворота, как только приезжают артисты и съемочная группа, но не волнуйся. Мне сказали, что ты можешь открыть их и заехать внутрь. Припаркуйся, где захочешь и оставь на приборной панели записку, что ты со мной. Мне нужно бежать. Телефон придется выключить. Как только доберешься до черного хода, скажи Гэри, что ты моя девушка. Он пропустит тебя.       Либби уставилась на ворота.       Плохая идея.       Ступив на мокрую гравийную дорожку, ведущую к сетчатому забору, Либби быстро поняла, что ей не удастся пройти так, чтобы не угодить в лужу.       - Черт, - выругалась она, когда присела, чтобы сдвинуть ворота с места, и вдавила свой высокий каблук в грязь. Задействовав мышцы, которые она никогда не использовала для поднятия тяжестей, Либби сдвинула массивные ворота на несколько дюймов прерывистыми, скрипучими рывками. Ей казалось, что прошла целая вечность, она вся вспотела, а тщательно уложенные локоны растрепались. По крайней мере, она открыла ворота ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, хотя закрывать их было еще более неприятно, чем открывать.       Пробираясь по немощеной стоянке, Либби нашла единственное свободное место и втиснулась между двумя чартерными автобусами. Найдя в сумочке чек на кофе, который она купила утром, она набросала записку, в которой объяснила, что она с группой Дэвиса. Немного нелепо, но она торопилась.       Сбросив блейзер, Либби пожалела, что не подумала заскочить домой и переодеться. Все произошло слишком быстро. У нее не было времени сообразить, что ее брюки с высокой талией и шелковая блузка не подходят для концерта.       Единственное, что она смогла сделать, это сменить мокрые туфли на балетки, которые нашла в багажнике, хотя из-за этого ее брюки теперь касались земли и испачкались. Либби застонала, решив, что боль в ногах предпочтительнее, испорченных брюк, и снова надела туфли на каблуках, предназначенные в основном для сидения, а не для посещения концертов, где все стоят.       Когда она добралась от задней части стоянки к черному ходу, ей попалась машина, взятая Дэвисом напрокат.       Это ведь не ты, да?, - спросила она себя, глядя на машину, припаркованную по диагонали на два парковочных места. Это зрелище напомнило ей о Риган и о той ночи, которую они провели вместе на приеме. От ее образа в том потрясающем костюме у нее сжалось сердце. Она прогнала это воспоминание, прежде чем оно успело полностью оформиться в ее голове. Прежде чем в ее памяти всплыл поцелуй.       Губы Либби задрожали, словно она совершила акт предательства. Слишком поздно. Ее сердце подпрыгнуло к горлу, когда она вспомнила запах кожи Риган. Ощущение того, как ее ногти царапают кожу головы. Мягкость ее губ и тепло языка. Самой убийственной была мысль о том, что Либби хотела большего. Как же ей хотелось наплевать на самоконтроль и отпустить себя.       Бросившись к задней двери, Либби попыталась скрыться за ней от своих мыслей. Она знала, что это невозможно, но все равно бежала. Вся накопившаяся в ней энергия проявилась в громком ударе в дверь.       Ей никто не ответил. Через несколько минут, постучав еще пару раз, Либби потянула за ручку, не ожидая, что дверь откроется. Когда это всё-таки произошло, она почувствовала неожиданный прилив адреналина и проскользнула внутрь. В шумном хаосе, царившем в коридоре, Либби все ждала, что кто-нибудь остановит ее и поинтересуется, кто она и зачем она здесь, но никто этого так и не сделал. Это была небольшая площадка, в основном для малоизвестных исполнителей, у которых, вероятно, не было поклонниц, от которых нужно было отбиваться.       Боже, я что, фанатка?       После того, как она пару раз свернула не туда, она заметила голову Дэвиса, выглядывающую из толпы женщин у сцены. На самом деле, это были скорее девчонки. Симпатичные молодые особы с пропусками за кулисы на шее.       Похоже, они нашли Гэри.       Вместо того чтобы помахать, дабы привлечь его внимание, Либби просто наблюдала за ним. Он улыбался и подмигивал чаще одной девушке, чем другим. Когда кто-то, одетый в черное и в наушниках, подошел к нему, Дэвис начал прощаться. Впечатленная тем, что он не набросился на фанатку прямо там, Либби направилась к нему, чтобы перехватить его до того, как его позовут на сцену.       Когда она приблизилась, Дэвис достал из кармана свой сотовый и придвинулся ближе к блондинке. Этот поступок заставил Либби замереть на месте, но не потому, что ее волновало, что он забивает номер девушки, хотя это и задело ее совсем чуть-чуть, а потому, что на мгновение ей показалось, что он изменился. Повзрослел. Но нет, он остался тем же эгоистом, который даже не удосужился позаботиться о том, чтобы подождать ее у ворот.       Дэвис наклонился вперед, чтобы прошептать что-то на ухо девушке, и встретился с ней взглядом.       - Эли! У тебя получилось! - воскликнул он, и его губы растянулись в широкой улыбке. - Давай, ты можешь постоять здесь, пока я буду на сцене. Лучшее место в зале. Эм, ладно, стоячее место, - пошутил он, подзывая ее поближе, пока в наушник его умоляли поторопиться.       Либби словно приросла к месту. В этот момент она почувствовала боль в своих промокших ногах. Урчание в почти пустом желудке. И, самое главное, желание делать что угодно, только не стоять на одном месте и притворяться, что ей нравится дерьмовая музыка Дэвиса. Этого ей уже хватило на две жизни.       - Увидимся после концерта! - крикнул он, уже удаляясь со своими коллегами по группе. - Помни, третья - для тебя, детка!       Когда он ушел, Либби развернулась на каблуках и зашагала прочь от самой большой ошибки, которую чуть не совершила. За все годы, что они были вместе, она повсюду следовала за Дэвисом. Это было изнурительно. Он всегда старался оставаться интересным и обольстительным и ставил свои потребности и хотелки выше нее, так что, когда она, наконец, настояла на своем и сказала, что должна сосредоточиться на семейном бизнесе, он просто ушел. Он никогда не хотел девушку. Он хотел того, кто бы делал за него всю работу и восхищался им больше всех в мире. Она слишком долго делала и то, и другое.       - Простите, мисс, вы еще вернетесь? - спросила какая-то женщина, как только музыканты заиграли, и толпа разразилась аплодисментами.       Либби улыбнулась.       - Ни в коем случае, - ответила она с полной уверенностью, прежде чем направиться к выходу.       Как бы приятно ни было закрывать не самую лучшую главу своей жизни, обнаружить, что снова начался проливной дождь, было гораздо менее захватывающим. Она оглянулась на площадку, прежде чем снова посмотреть на дождь. Она подумала о том, что всегда говорила ее бабушка, когда она жаловалась на то, что промокла. Ее бабушка была права. Она была не сахарной. Она не растает. Попасть под ливень было лучше, чем слушать какую-то банальную песню, которую Дэвис точно написал не для нее.       Холодный дождь колол лицо Либби, словно тысяча ледяных иголок. Сначала она попыталась бежать и прикрыть лицо руками, но когда кожа онемела и стало почти ничего не видно, она решила, что не стоит ломать ноги. С каждым шагом Либби чувствовала себя все свободнее. Казалось, небеса разверзлись, чтобы освободить ее от всех прежних оков, сковывавших ее.       К тому времени, когда она, промокшая до нитки, добралась до своей машины, у нее уже было достаточно сил, чтобы рассмеяться. Если бы только на переднем колесе ее внедорожника не было гигантского оранжевого ботинка.       - Серьезно? - Она закричала на эту штуку, как будто та могла что-то сказать в свое оправдание.       Вытащив завернутый в пластик билет из-под дворника, Либби, хлюпая носом, забралась в свою машину, чтобы укрыться от дождя. Когда она разорвала оранжевый конверт, то закрыла глаза.       - Да, примерно так, - решила она вслух, прочитав, что ее оштрафовали за неправильную парковку. На мгновение почувствовав жалость к себе, Либби впилась взглядом в написанную от руки записку, валявшуюся на самом видном месте на приборной панели. Та самая, которая должна была дать ей зеленый свет. Ей следовало бы помнить, что слова Дэвиса всегда и везде были лишь пустым звуком.       Признав, что ее глупость вполне заслуженно обошлась ей в ту сумму, которую компания-эвакуатор собиралась запросить за снятие ботинка, Либби потянулась за телефоном и набрала номер, указанный в квитанции. После тревожно неприятного разговора с человеком, не заинтересованным в том, чтобы обеспечить ей достойное обслуживание, Либби узнала, что из-за погоды пройдет несколько часов, прежде чем кто-нибудь сможет приехать и снять эту дурацкую штуку. Довод Либби о том, что отсутствовала она не более пятнадцати минут, так что человек, который цеплял ботинок, не мог уехать далеко, схлопотал очень грубый ответ, и, вероятно, прибавил к ее ожиданию еще один час.       Дрожа от пронизывающего до костей холода, Либби раздумывала, не позвать ли кого-нибудь на помощь. Ехать на машине было невозможно, ее семья жила слишком далеко от центра города, и единственной подругой, которую она могла попросить о подобном одолжении, была Зена. Хотя Либби предполагала, что она вполне себе может добраться до нее из Хьюстона раньше сотрудника службы эвакуации.       Либби открыла последнее сообщение от Риган. Помчится ли она спасать ее в такой дождь? От этой мысли у нее внутри все затрепетало. Она хотела, чтобы ответ был утвердительным, но спросить не осмелилась. После того, как она набросилась на Риган с поцелуями, а затем целый день избегала ее, она не могла воспользоваться ее добротой. Она определенно этого не заслуживала.       После двадцати минут ожидания и сомнений Либби решила прогуляться под дождем до наземной станции метро. Она была чуть дальше того места, где она смогла бы взять такси, и ей не придется портить чью-то машину своей насквозь промокшей одеждой.       Легкость от того, что она видела в Дэвисе неудачника, коим он и являлся, и осознавала, что больше ничего к нему не испытывает, исчезла. На смену ей пришло сокрушительное сожаление о том, во что она втянула Риган из-за собственного глупого страха.       Направляясь к станции под непрекращающимся моросящим дождем, Либби чувствовала себя еще более одинокой, чем когда-либо. Она была потеряна и сбита с толку. К тому времени, как она добралась до места и села в вагон метро, она была больше озабочена тем, как заглушить голос в своей голове, чем тем, что кондиционер еще больше холодит ее промокшую одежду. Она обхватила себя руками, чтобы унять дрожь.       За несколько минут ходьбы голос превратился из вопрошающего шепота в требовательный крик. Это была правда, которой она избегала месяцами. И это вымораживало.