Незамужняя сваха

      На следующее утро Либби почувствовала жжение в горле еще до того, как открыла глаза. По тяжести в груди и боли в суставах она поняла, что дело плохо. Могла ли ее бабушка быть неправа все эти годы? И она действительно умудрилась простудиться, попав под дождь?       Боль пронзила ее чувствительную кожу, когда Либби перевернулась в постели и потянулась за телефоном, лежавшем на прикроватной тумбочке. Отправив сообщение Тейлор и предупредив ее, что сегодня никак не сможет появиться в офисе, Либби уставилась в потолок.       Это именно то, чего ты заслуживаешь. Вселенная стремится к гармонии, и теперь она пытается нейтрализовать тебя, прежде чем ты успеешь натворить еще больше бед.       Вынужденная перестать убегать от самой себя, Либби сделала как можно более глубокий вдох, прежде чем закашляться. Воспользовавшись приемом, который не использовала уже много лет, она закрыла глаза и представила, что сидит на стуле в углу комнаты. С помощью воображаемого расстояния Либби внимательно посмотрела на себя, представляя, что бы она сказала кому-то в точно такой же ситуации.       Почему ты такая несчастная?       Ответ был прост, но непреодолим в своей широте и весомости. Потому что я лгала. С того самого дня, когда много лет назад Дэвис сказал мне, что на самом деле не хочет жениться, я лгала. Все, что я делала с тех пор, было направлено на то, чтобы создать иллюзию того, кем я должна быть. Что я должна иметь.       Известно, что правда ранит. Жестокость сожаления и потерянного времени терзали и без того стесненную грудь Либби. Она не позволила себе заплакать. Еще не время. Это было освобождение, которое она должна была получить после того, как наберется смелости встретиться со всем этим дерьмом лицом к лицу.       Что бы она посоветовала сделать своей лучшей подруге? Если бы это была Зена, признававшаяся в своих грехах, чем бы она ей помогла?       Останови поток лжи. Она обладает только той силой, которую ты ей даешь. Признайся во всем и покайся. Чувство собственной никчемности усиливается лишь во тьме, но исчезает при свете дня.       Простой факт, но при мысли о признании Либби затошнило. Если бы она не была такой уставшей, она, возможно, подумала бы о том, чтобы доползти до ванной. Но она даже надеяться не могла на то, что сможет скрыться от себя за потоком воды.       С чего мне вообще начать?, - подумала она, и слезы защипали ее закрытые глаза. С самого начала.       Конечно.       Открыв приложение на своем телефоне, Либби начала диктовать свой следующий пост для блога. Если расплата должна была последовать, то она готова сделать это.       “Я - лгунья. Я никогда не ожидала, что стану такой. И, как и большинство вещей, которые определяют нас, ложь проникала в меня так медленно, что я едва замечал её, пока не осознала, что вся моя жизнь построена на иллюзиях. Как и все великие лжецы, я в большей степени обманывала лишь себя. По крайней мере, поначалу.”       Либби повернулась на бок и дала волю слезам, зная, что ее заметки не будут особо содержательными и связными, когда она позже будет редактировать текст, но это не имело значения. Это было настоящее очищение, и все это должно было выйти наружу. Даже если это грозило обернуться катастрофой.       Порывшись в своей памяти, Либби вспомнила, с чего все началось.       “Первой ложью, которой я себя накормила, было то, что он любил меня. Нет, не так. Первой ложью было то, что я любила его. Я не очень хорошо помню, и я не могу точно обозначить момент, но, должно быть, он все же был. Наверное, это был какой-то особенный момент, когда я решила убедить себя, что парень, который был в лучшем случае посредственностью, является тем человеком, с которым мне суждено провести всю свою жизнь. Человеком, которого я заслуживаю.”       Прижав ладонь к груди, Либби пожалела, что не может помассировать ее изнутри, чтобы унять боль. Когда она осознала, что такое просто невозможно, она позволила себе оплакать драгоценные годы, которые потратила впустую, и тот ущерб, который она нанесла себе.       “Когда я приняла эту самую большую ложь в своей жизни, дальше лгать становилось все легче и легче. Я убедила себя, что партнеры не должны зависеть друг от друга в отношениях, когда он не разделил моих интересов и не приложил ни малейших усилий, чтобы что-то сделать для меня. Когда я ходила одна в театр, на ужины, на мероприятия, я представляла нас как образец современных, зрелых отношений. Мы были уверены в своем союзе, и нам не нужно было быть вместе 24/7.”       Стыд попытался схватить ее за горло и заставить замолчать, но Либби уже не могла остановиться. Это было сродни яду в ее венах, и ей пришлось резать себя, чтобы он просочился наружу.       “Когда он бросил работу юриста, чтобы полностью сосредоточиться на своей группе, не посоветовавшись со мной, я похвалила его за смелость, за то, что он следовал за своей мечтой. Я писала о том, что партнеры должны поддерживать друг друга в достижении целей и подталкивать друг друга к этому. Тем временем я оплачивала все счета и умоляла его не пропадать на всю ночь, когда мне нужно было рано вставать. Ну и, само собой разумеется, что я лгала о том, что мне нравится его музыка.”       Сожаление скрутило Либби изнутри и вызвало у нее приступ кашля.       “А потом была ложь, которая сломала меня. Обручальное кольцо, которое я купила сама себе и выставила напоказ всему миру как знак нашей преданности друг другу. А потом еще долго притворялась, что я помолвлена, хотя после того, как он бросил меня, было не так больно, как в те ночи, когда я лежала рядом с ним, изо всех сил стараясь плакать молча.”       Правда обожгла ее, а унижение будто бы сильно хлестануло по щеке.       “Почти год я лгала каждый раз, когда надевала кольцо на палец, выходя из дома. Каждый день я притворялась идеальной. Образцом семейного счастья. Примером того, что я с таким трудом добивалась для своих клиентов, но никогда не имела сама. В некотором смысле, я думаю, из-за этого я так легко стала идти на обман в дальнейшем”.       При воспоминании о Риган у Либби защемило сердце.       “Проблема с ложью в том, что она никогда не заканчивается. Чтобы скрыть одну ложь, нужно соврать еще три раза. А потом еще девять. Думаю, вы уловили смысл. Когда мир узнал, что я одинока, я должна была признать это. Я должна была взобраться на трибуну и произнести правду во всеуслышание.”       Откашлявшись, Либби села, и сердце ее бешено заколотилось. Ее мышцы напряглись, по мере того, как она освобождалась от своих иллюзий.       “Нас всех воспитывали на обмане. В детстве нам рассказывали сказки о красавцах-мужчинах в блестящих доспехах, которые мчатся, чтобы спасти нас от всего дерьма, которое нам уготовано, каким бы оно ни было”.       Образ Ригана, смотрящей на неё из-под блестящего металлического шлема, заставила ее рассмеяться, хотя слезы градом катились по щекам.       “Но есть причина, по которой сказки заканчиваются только поцелуем истинной любви. Потому что любовь в большей степени напоминает бардак, а отношения – это всегда сложно и запутанно. И это еще до того, как мы добавим к ним свой жизненный опыт, травмы и искаженное мировоззрение. Не существует для вас никого идеального. Так или иначе, мы все чем-то не похожи друг на друга, и лучшее, что мы можем сделать, это найти кого-то, чьи душевные травмы совпадают с нашими. И даже в этом случае нужно постоянно поддерживать пламя, иначе оно угаснет. Нет таких сказок, которые научили бы нас распознавать, что мы отдаляемся друг от друга. Что прекрасный принц или принцесса, которые поразили нас в самое сердце, превращаются в никчемных нарциссов с дерьмовой репутацией, когда туман похоти рассеивается.”       Либби сделала как можно более глубокий вдох, чтобы успокоиться, и заставила себя вернуться к тому, с чего начала.       “Я отвлеклась. Мне еще много в чем нужно признаться. У меня была возможность рассказать о том, что помолвка расторгнута, но я опять солгала. Я хотела быть гордой одинокой женщиной, усердно работающей, чтобы сделать свой семейный бизнес процветающим. Нет, не бизнес. Образ жизни. Мое заветное наследие. Но я так боялась того, что подумают люди. Того, как они отвернутся от меня, раз мне не удалось найти свою любовь. О позоре, который я навлекла бы на имя Кассанова. О том, как я разочаровала бы свою бабушку. Своего кумира. Поэтому вместо того, чтобы признать, что отношения рухнули, несмотря на все мои усилия, я наняла человека, который притворился, что любит меня”.       Откинувшись на кровать, Либби открыла глаза.       “Я выбрала женщину не ради пиара. Я выбрала женщину, потому что думала, что так смогу защитить себя от возможности нового влечения. И угадайте, что? Когда люди притворяются достаточно долго, становится невозможно отличить притворство от реальности. В чем же ирония? Я все равно влюбилась в нее.”       Либби дрожащими пальцами остановила запись. По крайней мере, теперь на одну ложь стало меньше, и она попыталась сосредоточиться на позитиве, когда перестала чувствовать дикое отвращение к себе. Страх неудачи заставил ее выстроить новый дом на шатком фундаменте. Не было другого способа спасти его, кроме как снести и построить с нуля. Все, на что она могла надеяться, так это что у нее останется достаточно ресурсов, чтобы начать все заново после того, как все закончится.       Прежде чем ужасающая неизвестность смогла вызвать новый приступ тошноты, Либби решила действовать последовательно, шаг за шагом. Пока она обдумывала варианты, стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Поскольку попасть внутрь без карты-ключа или разрешения консьержа, было невозможно, она предположила, что это была ее бабушка. Единственный человек, который мог беспрепятственно пройти мимо него.       Предположив, что Тейлор была вынуждена сказать ей, что Либби заболела, она выбралась из постели, накинула пушистый розовый халат и медленно спустилась по лестнице.       - Кто? - спросила она, приблизившись к двери.       - Риган.              Держа в руках коричневый бумажный пакет, Риган переминалась с ноги на ногу, пока Либби наконец не открыла дверь. С опухшими красными глазами, опухшим носом и необычно бледным лицом Либби выглядела хуже, чем она ожидала.       - Эй, - просипела Либби хриплым, слабым голосом. - Что ты здесь делаешь?- Ее глаза были круглыми от удивления.       Риган подняла пакет, который держала в руках.       - Мне позвонила твоя бабушка. По-видимому, она на каком-то дамском обеде в Тампе и вернется не раньше вечера. Она думала, что я знаю о твоей болезни и ухаживаю за тобой, так что она дала несколько... наставлений. - Девушка улыбнулась. – Ты действительно простудилась? - Она покачала головой. - Не стоит искушать судьбу, выходя ночью на улицу раздетой.       Либби на несколько секунд закрыла глаза, и ее щеки залил румянец.       - Как неловко. Мне действительно жаль. Я не знаю, как она... — она прервала себя. - Должно быть, Тейлор сообщила ей.       - Думаю, от неё же она узнала и мой номер, - сказала Риган с кривой улыбкой.       - Очень мило с твоей стороны, что ты пришла, и мне так жаль, что тебе пришлось торчать в пробках. Я не хочу, чтобы ты заболела. Тебе правда не обязательно оставаться. Я доложу Миме, что ты была великолепной медсестрой, - пообещала она, теребя свои растрепанные волосы, которые даже не попыталась привести в порядок.       Чем больше Либби бормотала что-то глубоким, хриплым голосом, тем больше Риган хотелось быть рядом с ней и успокоить ее.       - Я не могу так нагло врать твоей бабушке, - пошутила она. - К тому же, я уже перенесла свои занятия.       Поморщившись, Либби застонала.       - Прости. Я обязательно компенсирую тебе все, что ты потеряла за сегодняшний день.       Упоминание о деньгах было как удар под дых. Либби никак не могла принять то, что они все еще действуют согласно договору. Даже после поцелуя? Даже после того, как они признались, что нравятся друг другу?       - Не беспокойся об этом. Это за счет пожертвований. Я ничего не потеряла, - сухо ответила она. - Можно мне войти?       - О Боже, да. Извини. - Либби отскочила назад, распахивая дверь. – Вот же дырявая голова.       - Тогда, наверное, хорошо, что я здесь, - сказала Риган, следуя за Либби в комнату после того, как закрыла дверь. - Почему бы тебе не прилечь. А я пока приготовлю тебе что-нибудь.       На лице Либби появилось подозрительное выражение, когда она скользнула к дивану, но села боком, чтобы поддерживать зрительный контакт, пока Риган разгружала пакет.       Риган достала пакетик с лаймами.       - Указания сеньоры Кассанова были очень четкие.       - Не могу поверить, что она позвонила тебе. - Либби выглядела так, словно хотела спрятать лицо под подушку. — Честное слово, ты не обязана...       - Прекрати, - перебила Риган. - Я здесь, потому что так хочу, ладно? Так что просто смирись, или я позвоню твоей бабушке. И, по-видимому, она настолько ужасна, что твой швейцар не раздумывая впустил меня после ее звонка.       - Ты бы и правда настучала на меня? - взвизгнула Либби. - Как ты можешь?       - Я пойду и не на такое, чтобы влить в тебя это зелье. Никаких поблажек, - ответила Риган, небрежно пожав плечами. - Как ты думаешь, ей нужны видимые доказательства? Может, мне послать ей фото?       Либби хихикнула и тут же закашлялась.       - Она терпеть не может переписываться. Сообщения — это враг истинной коммуникации. Я не могу гарантировать, что она не позвонит тебе позже, чтобы ты отчиталась перед ней, но я попытаюсь ее опередить.       Риган нашла кастрюлю и начала греть воду.       - Я не против, - решила она. – Её голос звучал обеспокоенно, и это довольно мило.       Склонив голову набок, Либби приподняла брови.       - Никто никогда не называл мою бабушку милой. В смысле... вообще ни разу.       - Возможно, мне удалось заглянуть за границы ее устрашающей внешности и увидеть любящую бабушку, переживающую за свою любимую внучку, - предположила она, начиная нарезать лаймы и выжимать сок в кружку.       Риган наблюдала за Либби краем глаза. Она не могла сказать, что заставило ее сдаться и отступить. С ней что-то происходило, она почувствовала это с того момента, как Либби развернулась и убежала после их поцелуя. Она хотела спросить, хотела узнать, почему та вчера избегала ее и где была прошлым вечером. Заляпанные грязью туфли на высоком каблуке у двери говорили о том, что она не ограничилась поездкой от гаража своего офиса до гаража кондоминиума. Вместо того чтобы о чем-то спрашивать, она просто терпеливо помалкивала, хотя это было нелегко, и готовила напиток.       - Все еще не могу поверить, что она позвонила тебе и попросила приготовить мне это, - сказала Либби, прижимая горячую кружку к груди и вдыхая пар.       - Только не говори ей, что я добавила немного имбиря. Это небольшой вклад моей бабушки, - улыбнулась Риган, поджав под себя ногу и усаживаясь на диван напротив нее.       Когда Либби нерешительно сделала глоток, она закрыла глаза, словно наслаждаясь вкусом.       - Вкус изумительный, - сказала Либби, глядя на нее из-под полуприкрытых век. - Здесь, должно быть что-то еще, кроме имбиря.       Риган улыбнулась.       - Местный мед с фермы моего друга. Лаймы я купила у парня на обочине дороги по пути сюда. А имбирь - прямо от “Трейдер Джоуз”.       - О-о-о... импортный. Шикарно, - ответила она, становясь немного похожей на саму себя, пока поглощала содержимое кружки. - Знаешь, я этого не заслуживаю, - сказала Либби, ставя пустую кружку на подставку на кофейном столике.       - Не заслуживаешь чего? - Волоски на затылке Риган встали дыбом. Ей не понравилось, как настроение Либби резко изменилось, и как она отвела глаза и уставилась в пол.       Либби опустила плечи и шмыгнула носом.       - Ты так добра ко мне, даже после того, как я вела себя с тобой как последняя сволочь.       Риган не согласилась.       - Большинство женщин не целуют меня, а потом полностью игнорируют, это правда. - Она старалась говорить так, как будто шутила, но в ее тоне чувствовалась обида. - Я могла бы признать, что это было не очень приятно, но я уверена, что у тебя были на то причины.       Поморщившись, Либби покачала головой.       - Я всегда держу себя в руках, - объяснила она, сделав паузу, словно собираясь с силами. - Я никогда не теряю самообладания.       - Значит, так ты себя чувствуешь сейчас? Той, кто не может себя контролировать?       Либби сглотнула, и на мгновение Риган показалось, что она сейчас заплачет. Ей потребовалось все ее самообладание, чтобы не протянуть руку и не утешить ее.       - А как еще можно назвать поход на концерт моего бывшего, штраф за парковку в неположенном месте и, как следствие, необходимость идти пешком до метро под дождем, - ответила она, зорко наблюдая за реакцией Риган.       Пустой желудок Риган скрутило в тугой узел.       Наш поцелуй заставил ее броситься к бывшему, который ее бросил.       Этого она не ожидала. Пока Риган колебалась, промолчать ей или задать следующий вопрос, Либби продолжила.       - Ничего не было, клянусь. На самом деле, когда я увидела его снова после стольких лет, я неожиданно все поняла. С тех пор как мы расстались, я часто задавалась вопросом, что со мной не так. Почему я не стою того, чтобы быть с ним, и сейчас я понимаю, что дело-то вовсе не во мне. Мы просто кусочки двух разных головоломок. Как бы я ни старалась, мы никогда не подходили друг другу.       Пытаясь сохранять безразличие, в то время как маленькая искорка ревности жгла ее изнутри, Риган скрестила руки на груди.       - Это здорово. Я действительно рада, что ты пришла к этому.       - Я должна была сказать тебе, - тихо сказала Либби, наклонившись вперед и положив свою руку поверх руки Риган. – Прости.       - Я тебе не сторож. Я ненастоящая девушка, помнишь? - Резкость слов Риган задела их обеих, и Либби отшатнулась.       Ее глаза расширились, а лицо побледнело.       - Да. Я знаю. Я просто…       - Прости, - сказала Риган, подавшись вперед. - Это было нечестно. Тот факт, что ты закрылась от меня после того вечера, а потом сбежала к своему бывшему, даже если ничего не было, заставил меня почувствовать себя немного неуверенно. Ладно, меня это злит, но это происходит из-за необоснованной ревности.       Либби покачала головой.       - Как тебе это удается? Как ты можешь разбираться в своих эмоциях и так легко давать им название?       Риган сухо усмехнулась.       - И вовсе это нелегко, - призналась она. - Это требует изнурительной практики и самоконтроля.       - Когда ты сказала о ненастоящей девушке... — Начала Либби, но Риган не дала ей закончить.       - Я хотела тебя задеть. Прости…       - Нет, пожалуйста, - Либби подалась вперед, пока их колени не соприкоснулись. - Это я пытаюсь извиниться.       Риган опустила взгляд на их руки. Вид и ощущение того, как пальцы Либби переплелись с ее собственными, как ее большой палец скользил по ладони, заставили ее желудок болезненно затрепетать.       Темно-зеленые глаза Либби были столь же яркими, сколь и раздраженными, и Риган не могла не смотреть в них с той же тихой тоской, которую они излучали.       - Это не должно быть так сложно, - прошептала Риган, наклоняясь вперед, когда ее внимание переключилось с глаз на губы.       - Это и несложно. Но, боюсь, что я все усложнила, - сказала она, проводя кончиками пальцев по внутренней стороне запястья Риган и заставляя ее пульс участиться. - Я должна была быть честной. Это относится к последним двум годам моей жизни. - Ее улыбка была грустной и неуверенной. – Хотя нет, на самом деле, еще раньше.       Риган ждала дальнейших подробностей и сосредоточилась на тепле, распространяющемся по ее руке от прикосновения Либби. Впервые Риган была встревожена, в то время как Либби излучала пугающее спокойствие.       - Ты мне нравишься, - заявила Либби так, словно претендовала на Луну в качестве родины. - Очень реальным и пугающим образом. - Она рухнула на диван. - Ты права. Это не так-то просто.       Риган усмехнулась, поднимаясь на ноги.       - Не бери на себя слишком много. Не пойми меня неправильно, но ты выглядишь ужасно. Я сбегаю и принесу тебе что-нибудь покрепче горячего лимонада. Только бабушке не говори.       Когда Либби закрыла глаза, вместо того чтобы протестовать, Риган поняла, насколько ей, должно быть, плохо. Положив ключи на стеклянный столик у входа, Риган убедилась, что дверь открыта. Либби не нужно было подниматься с дивана.       На другой стороне улицы Риган нашла магазинчик с дорогими лекарствами от простуды и мазью для наружного применения с ментолом, о которой мечтали все кубинские бабушки. Ожидая на углу возможности пробежаться по городской улице, она не могла перестать думать о том, что сказала Либби. Она не была в восторге от того, что до вчерашнего вечера та не могла до конца распрощаться с бывшим, но она сосредоточилась на позитиве.       У Риган защемило в груди, а губы растянулись в неудержимой улыбке. Ни одна из них больше не притворялась. И Риган не была уверена, что она вообще когда-либо делала это.