Ким Тэхён - детектив из Ада

Чонгук стоял в коридоре морга, скрестив руки на груди, и лениво переговаривался с девушкой-патологоанатомом. Их разговор, несмотря на мрачную тему, был на удивление лёгким — привычная болтовня о последних делах, деталях экспертиз и странностях некоторых смертей. Пахло формалином, а из соседней комнаты доносился мерный стук приборов. — Знаешь, иногда мне кажется, что жизнь пишет самые абсурдные детективные сюжеты. Нам остаётся только разгадывать, — девушка вздохнула, потирая виски. — Взять хотя бы того парня, который ел палочками, зажал одну в зубах, наклонился за упавшим кусочком еды и… в итоге проткнул себе череп. Чонгук усмехнулся: — Или тот парень, которого нашли застрявшим между лестничными перилами вниз головой. Сначала решили, что это убийство, а потом оказалось, что он просто слишком активно спорил с друзьями, пролезет ли туда голова. Оказалось, пролезла. Доён рассмеялась, но тут у Чонгука завибрировал телефон. Он бросил взгляд на экран и тяжело выдохнул, увидев имя начальника. — Чонгук, — раздался в трубке бодрый голос, — ну наконец-то и на твою голову упало дело попроще! Хватит тебе раскрывать загадки века, пора и о чём-то приземлённом подумать. — Вы это к чему? — подозрительно прищурился Чонгук. — Потерявшийся пёсик! — с напускным торжеством произнёс начальник. — Всё, детектив, берёшься за поиски хвостатого беглеца. Бегом в офис, подробности там. Чонгук закатил глаза, но на губах всё же появилась тень улыбки. — Ясно. Уже в пути. Чонгук убрал телефон в карман и повернулся к девушке. — Пёсик? — с приподнятой бровью спросила Доён. — Ага, — хмыкнул он. — Видимо, судьба решила, что я слишком много детективных дел раскрыл для этого мира. Она тихо рассмеялась. — Ну удачи тебе. Надеюсь, это дело окажется легче, чем твои обычные. — Спасибо, — кивнул Чонгук. — Увидимся! Прошло около трёх недель с того момента, как ему позвонили из больницы и сказали, что его старый друг очнулся от продолжительной комы. Прошло около трёх недель, как Чонгук совершенно не знал, где Ким Тэхён. После той ночи он исчез. Чонгук надеялся встретить его на каком-нибудь деле, в очередном запутанном расследовании, в тёмном переулке под светом фонарей или хотя бы мельком — в отражении витрин, в толпе незнакомцев. Но нет. Ни следа, ни тени, ни даже лёгкого ощущения присутствия, которое всегда оставалось после его визитов. Даже ложась спать, он машинально осматривал комнату, ловя себя на абсурдной надежде увидеть знакомую чеширскую улыбку где-то в полумраке. Но её не было. Было только ощущение пустоты. Чонгук не хотел признавать это, но Тэхён оставил в его жизни слишком глубокий след. Он слишком привык к его загадочным появлениям, к насмешливому взгляду, к голосу, который звучал так, будто тот знал ответы на все вопросы. Привык к этому странному, иррациональному присутствию, которое, как оказалось, отсутствовало не менее громко. Ему казалось, что если он дотронется до воздуха перед собой, то ощутит фантомную тень. Что если закроет глаза, то услышит низкий, ленивый голос у самого уха. Но тишина оставалась тишиной. Чонгук сжал пальцы, подавляя раздражённый выдох, и сел в машину. Ночи не приносили покоя — только беспокойство, только напряжение в плечах, только мысли, которые заполняли сознание, пока он не начинал ненавидеть собственную память. Чонгук не любил ждать. Он терпелив, да, но ожидание без срока, без обещания, без намёка — это совсем другое. И всё же он ждал. За это время он успел съездить на несколько дней к Юнсоку и вместе с ним забыться в воспоминаниях. Они сидели допоздна, разговаривая о прошлом, о делах, которые когда-то вели вместе, о смешных и нелепых моментах службы. Юнсок, как всегда, пытался отвлечь его от мыслей, но Чонгук знал, что тот всё понимает. Он познакомился со многими людьми, такими как, например, Чхве Доён — врачом, работающим в морге. Они быстро нашли общий язык, и детектив оценил её острый ум, профессионализм и чёрный юмор. Такие знакомства были полезны. Такая дружба могла выручить в нужный момент. Но в каждой свободной секунде он снова забывался в мыслях о Тэхёне. Чонгук машинально убрал пакет с термосом и контейнером с едой с переднего сиденья на заднее. Вдруг Тэхён решит резко появиться в его машине, а пакет ему помешает. Эта мысль была нелепой, но рука всё равно потянулась, чтобы убрать лишний предмет с пути. Он привык к этим внезапным появлениям. К тому, как Тэхён мог материализоваться рядом без предупреждения, принося с собой ощущение лёгкого холода, чуть затяжного взгляда и тени улыбки. Но сейчас машина была пуста. Чонгук вздохнул, завёл двигатель, но не спешил трогаться с места. Он смотрел в лобовое стекло, где отражался тусклый свет уличных фонарей, и чувствовал, как внутри разрастается раздражение. Раздражение от неизвестности, от этого навязчивого ощущения, что кто-то просто играет с ним в молчанку. Ему показалось, или он действительно ждал, что в отражении мелькнёт знакомый силуэт? Он усмехнулся, покачал головой и выжал сцепление. Машина мягко тронулась с места, унося его в ночь, где город тонул в огнях и тенях. А где-то там, среди мерцающих улиц, точно было место, где Ким Тэхён снова появится — так же внезапно, как и исчез.

***

Женщина вздохнула, приложила кружевной платок к глазам и всхлипнула: — Она была здесь, на заднем дворе, а потом… потом я зашла в дом буквально на минутку! А когда вернулась — Бэтти уже нигде не было! — она с мольбой посмотрела на детективов. — Вы должны найти её как можно скорее! Она не просто собака, это моя малышка, мой ребёнок! Чонгук кивнул, терпеливо выслушивая её сбивчивый рассказ. Рядом с ним стояли двое новеньких детективов — ещё зелёных, но явно полных энтузиазма. — Нам нужны её любимые игрушки, которые издают звук, — спокойно сказал Чонгук, — и лакомства которые она любит. — Ох, конечно! — женщина тут же кивнула и направилась вглубь дома. — У неё так много игрушек, целый сундук! И… и шкаф с лакомствами… Я принесу всё что нужно! Она скрылась за дверью, а Чонгук устало провёл рукой по лицу. — Ну, новички, — он повернулся к своим помощникам, — какие версии? Один из них, высокий и худощавый, задумчиво нахмурился: — Может, убежала через забор? — Или кто-то её украл? — с заметным рвением в голосе подхватил второй, пониже ростом. — Богатый дом, породистая собака… Чонгук кивнул. — Всё возможно. Разделяемся: один проверяет двор и ближайшие дома, второй идёт по левой дороге вниз, а я пойду по правой наверх. Оба новеньких синхронно кивнули, принимая указания. — Если что-то найдёте, сразу сообщайте, — добавил Чонгук. — Будьте внимательными и аккуратными. Искать чёрного шпица в кромешной тьме — та ещё задачка. Не пропустите её в тенях. «Потерянная собака, — с лёгким сарказмом подумал он. — Вот уж дело, о котором мечтает каждый детектив». Женщина вернулась через пару минут, всё ещё нервно сжимая платок в руке, и вручила детективам то, что они просили. Младший детектив взял из её дрожащих пальцев небольшую плюшевую игрушку, источавшую слабый запах собаки, и пакетик с угощениями, который был аккуратно завязан лентой. А Чонгук забрал пищалку в виде резиновой курицы — самую любимую игрушку Бэтти, если верить словам хозяйки. — Спасибо, мэм, — кивнул Чонгук, убирая лакомства в карман. — Мы сделаем всё возможное, чтобы её найти. Постарайтесь пока не волноваться. Женщина тяжело вздохнула, словно не веря в возможность успокоиться, но послушно кивнула и вернулась в дом, бросая на детективов полный надежды взгляд. Чонгук скомандовал разбежаться по территории, и каждый отправился в свою сторону. Район был неплохим — ухоженные дворы, ровные дороги, аккуратно постриженные кусты. К тому же он был хорошо освещён фонарями, но это не сильно облегчало задачу. Маленький чёрный шпиц, затерявшийся в кромешной тьме перекрёстков, — задачка не из лёгких. Чонгук знал, что долго кричать «Бэтти!» среди ночи — такая себе идея. Кому-то из соседей это явно не понравится, а если дело затянется, можно и полицию на себя накликать. Поэтому он старался не шуметь слишком громко, всё держать в среднем диапазоне: чуть приподнятый голос, лёгкие звуки игрушки, которую он лениво сжимал в руке. Он методично заглядывал во все возможные укромные места: в промежутки между заборами, за мусорные баки, под скамейки. Даже наклонялся и проверял под припаркованными машинами, не мелькнёт ли где-нибудь тёмная шерсть. — Бэтти… — позвал он в очередной раз, приседая перед чьим-то высоким кустом, — давай, выходи, малышка. Твоя мама очень волнуется. Он вздохнул, приподнялся и провёл рукой по лицу. Поиски затянулись, и хотя он ещё не терял надежды, в голове уже начинали прокручиваться худшие варианты. Если это действительно кража, то всё становится сложнее: придётся поднимать записи с камер, искать свидетелей, да и хозяйка явно окажется ещё более истеричной. Чонгук надеялся, что дело будет банальным — собака выбежала в открытые ворота, заблудилась и теперь просто ищет, как вернуться обратно домой. Спустя двадцать минут бесполезных поисков он закатил глаза и прикрыл лицо рукой. — Чёрт… — выдохнул он, — лучше бы я серийника ловил. В этот момент его телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Чонгук машинально вытащил его из кармана и бросил взгляд на экран. Голосовое. От Юнсока. Он не удивился. Они часто так общались — звонки были не всегда удобны, а голосовые позволяли передать эмоции и тон лучше, чем сухой текст. Чонгук включил запись, убавляя громкость, чтобы не отпугнуть собаку, и продолжил слабо сжимать курицу в руке, из-за чего она издавала приглушённые, за это время уже начавшие действовать на нервы звуки. — Я тут дома сижу, — раздался в динамике знакомый ленивый голос. — Азуки готовит мне пибимпап. Представляешь? Уже почти ночь, а я вдруг решил, что срочно хочу что-нибудь вкусное. Чонгук усмехнулся, продолжая заглядывать в переулки и тёмные углы. — Она, конечно, немного поворчала, что я разбаловался, но всё равно встала и пошла готовить, — голос Юнсока был тёплым, с едва заметными нотками благодарности. Азуки — это медсестра японского происхождения, которая работала в больнице, где лежал Юнсок. Они сначала просто общались, но со временем сблизились и теперь жили вместе. Чонгук был этому рад, хотя сначала сильно беспокоился, что Юнсок окажется слишком далеко. Даже подумывал перетащить его в Сеул и на какое-то время поселить у себя, и только тогда Юнсок признался, что у него есть Азуки. Парень немного расслабился, а старый друг долго смеялся над его заботой. В динамике послышался смешок: — В общем, если приедешь в гости, знай — тебя тоже накормят, даже если будешь говорить, что не голоден. Сообщение закончилось, а Чонгук уже собирался записать своё голосовое сообщение, как вдали заметил какое-то шевеление. Он нахмурился, убирая телефон обратно в карман, и сосредоточил взгляд на том месте, где в полумраке что-то двигалось. Единственным источником света были уличные фонари, их тёплые, приглушённые отблески слабо озаряли пространство, оставляя тёмные участки, где легко можно было затеряться. — Бэтти? — негромко позвал он, делая несколько шагов вперёд. Ответа не последовало, но движение повторилось — быстрое, едва уловимое, как будто кто-то осторожно прятался от света. Чонгук медленно сжал игрушечную курицу в руке, заставив её издать приглушённый писк. Возможно, если это и правда пропавший шпиц, звук привлечёт его внимание. Прошла секунда, затем другая — тишина. А потом в темноте что-то мелькнуло. Маленькая тень выскользнула из-за бака и метнулась вдоль домов. Чонгук рванул следом. Он выдохнул, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди. Давно не бегал, а сейчас казалось, будто преодолел не меньше километра, хотя на деле, возможно, всего тройку кварталов. Ноги ныли, дыхание сбилось, но он не останавливался, пока не оказался на небольшой детской площадке. Именно там, под горкой, в тени качелей, он наконец заметил свою цель — маленькую, грязную, но до безумия живую пушистую потеряшку. — Ага, попалась! — выдохнул, подныривая вперёд и аккуратно хватая уставшую собачонку. Бэтти тут же начала извиваться у него в руках, беспокойно дёргая лапами и забавно шмыгая носом. — Ты вообще в своём уме? — он прижал её к груди, усаживаясь на ближайшую скамейку. — Время почти ночь, а ты носишься как угорелая. Мама там вся в слезах! Шпиц явно не собирался раскаиваться. Бэтти упиралась в его руки, извивалась и даже попробовала укусить его за пальцы, словно возмущённая тем, что её так бесцеремонно поймали. — Ох, да ты ещё и характерная, — Чонгук закатил глаза, но крепче прижал её к себе, не давая сбежать. — Ну всё, хватит, ты идёшь домой, поняла? Собака немного поёрзала, а потом вдруг затихла, прижавшись к его верхней одежде. Чонгук выдохнул. Поймал. Теперь только отнести её обратно. Телефонный звонок раздался неожиданно, оглушив ночную тишину. Чонгук даже вздрогнул — из-за усталости и полного погружения в поиски собаки он не сразу сообразил, что это именно его телефон так резко прорезал вечерний воздух. Первой мыслью было: Юнсок. Может, увидел, что сообщение прочитано, и решил всё-таки позвонить, чтобы ещё что-то рассказать про свою Азуки и их ночной ужин. — Чёрт… — выдохнул он, пытаясь одной рукой вытащить телефон из кармана. Но это оказалось не так просто. Бэтти, испугавшись резкого звука, снова начала ёрзать, извиваться, царапать его пальто маленькими лапами и вырываться, будто он был похитителем, а не её спасителем. — Да сиди ты уже, — проворчал Чонгук, зажав собаку подмышкой и кое-как вытаскивая телефон. С трудом поднеся его к уху, он ответил, почти простонав от усталости: — Чт… Но договорить не успел. Из динамика буквально взорвался крик Доён: — ЧОНГУК!!! Он напрягся. — Что? — Только что привезли тело! Молодой парень, утопленник! Чонгук нахмурился, продолжая идти вперёд. Он устал, он ещё не до конца отошёл от бешеной погони за собакой, и его мозг явно не был готов моментально включиться в рабочий процесс. — Ну… и? — проговорил он медленно, не понимая, зачем она звонит ему в такой панике. — Три недели в воде, Чонгук! — завопила Доён, явно задыхаясь от эмоций. — Ладно… — он снова не понял, в чём дело. И тогда она выдала то, от чего его мир на секунду перестал двигаться. — У него фиолетовая чёлка! Чонгук замер. Словно внутри что-то оборвалось. Фиолетовая чёлка. Грудь болезненно сжалась, дыхание перехватило, а в голове вспыхнули десятки воспоминаний разом. Это не могло быть совпадением. Не раздумывая ни секунды, он с силой прижал к себе извивающуюся собаку и рванул с места. Теперь уже не разбирая дороги, не думая о ночи, о темноте, о пресловутой осторожности. Только одно слово било в висках, как удары по барабану: «Нет…»

***

Двери морга с грохотом распахнулись, ударившись о стены. В спёртом воздухе помещения разнёсся звук тяжёлых шагов, сопровождаемых сбивчивым дыханием. Охранник, дремавший за стойкой, вздрогнул так резко, что едва не свалился со стула. Он попытался вскочить, но в панике запутался в собственных ногах. — А-а-а! Ч-что?! Кто?! — увидев Чонгука, он лишь раздражённо сплюнул в сторону и уселся обратно. Детектив даже не посмотрел в его сторону. Его глаза горели лихорадочным огнём, руки дрожали, а тело было напряжено до предела, словно туго натянутая струна. Всё внутри него кипело. Он даже не помнил, как передал Бэтти обратно хозяйке, не помнил, как сел за руль, как добрался сюда. Дорога была туманным пятном, перемешанным с мельканием уличных фонарей и скрипом шин. В голове звучало только одно слово: Тэхён. Он прямиком прошёл в глубь здания, туда, где уже ждала Доён. Она стояла возле накрытого белой простынёй тела. Лицо девушки было напряжённым, губы плотно сжаты, а пальцы судорожно теребили рукав халата. Она знала. Знала, что для Чонгука этот момент мог стать точкой невозврата. — Ты уверен?.. — её голос прозвучал тихо, почти жалобно, но Чонгук не ответил. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Воздух в помещении был холодным, но его бросило в жар. Рука поднялась, но замерла в воздухе. «А если это он?» К горлу подступил ком, во рту пересохло. «Если это Тэхён? Если три недели он лежал в воде, а Чонгук ничего не знал, жил дальше как ни в чём не бывало?» Голова закружилась. В висках стучало, в груди гулко билось сердце, каждая клеточка тела кричала: «Нет! Не надо!» Но он уже тянулся вперёд. Пальцы дрожали, когда он взялся за край простыни. Глубокий вдох. Раз-два-три. Резкое движение. Белая ткань соскользнула в сторону, и Чонгук увидел… Не Тэхёна. Он не осознавал, насколько сильно затаил дыхание, пока выдох не вырвался из его груди шумным, сотрясающим всё тело облегчением. Он едва не согнулся пополам, а ноги тут же подломились. Чонгук тяжело плюхнулся на стул, стоящий у компьютера. Спина мгновенно вспотела, ладони сжались в кулаки. Он чувствовал, как внутри разливалась слабость. Сердце всё ещё бешено колотилось, отбивая рваный, хаотичный ритм. Он не мог ни говорить, ни думать. Просто сидел и слушал, как кровь шумела в ушах. Доён аккуратно вернула простыню на место, вновь скрыв безжизненное лицо под белой тканью. Она нервно выдохнула, расслабляя напряжённые плечи, и перевела взгляд на Чонгука. Он сидел сгорбившись, локти упёрты в колени, а взгляд — отсутствующий, устремлённый куда-то в пол. Доён не торопила его, не пыталась заговорить первой. Она просто дала ему передышку, позволяя прийти в себя. А Чонгук тем временем утопал в мыслях. «Тэхён… Он не мог умереть». Чонгук почти усмехнулся, но это был какой-то дёрганый, нервный жест. Конечно, он не мог. Ким Тэхён — порождение Ада. Не человек. Не смертный. Он не мог просто взять и утонуть, не мог так нелепо исчезнуть. Но если это правда… тогда что? Что, если Тэхён не умер, потому что его никогда не существовало? Эта мысль больно ударила по сознанию, вспыхнув подобно ледяному всплеску в голове. «Кто-нибудь вообще помнит Ким Тэхёна?» Чонгук лихорадочно прокрутил в голове все ситуации, в которых тот появлялся. В машине, в парке, на делах. Но кто-то ещё с ним общался? Кто-то когда-либо говорил о нём, кроме него самого? Чья память, кроме его собственной, хранила Тэхёна? Никто. Чонгук почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. «Если Тэхёна не существует, если он — лишь плод моего воображения, тогда получается… все дела я раскрывал в одиночку?» Он судорожно вдохнул, но воздуха будто не хватало. Голова начала идти кругом. Всё, что раньше казалось реальностью, начало рассыпаться. Каждый разговор, каждая встреча с Тэхёном теперь выглядели зыбким, неустойчивым воспоминанием, которое не выдерживало даже малейшего анализа. «А если я схожу с ума? Если всё, что происходило, — это просто моя галлюцинация?» Тэхён всегда появлялся тогда, когда был нужен. Он всегда говорил ровно то, что Чонгуку нужно было услышать. Он знал вещи, которые никто другой не мог знать. Сердце бешено заколотилось в груди. Чонгук сжал пальцы до побелевших костяшек. Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Чонгук даже не заметил, как Доён отошла и вернулась. Его мысли были погружены в хаос, мир вокруг будто рассыпался, оставляя лишь обрывки воспоминаний, которым он не мог дать точного объяснения. — На, выпей, — её голос звучал мягко, но настойчиво. Он моргнул и перевёл взгляд на стакан с водой, который она протягивала ему. — Чонгук, ты весь белый, как привидение, — продолжила девушка, аккуратно вкладывая стакан ему в ладонь. — Успокойся, выпей и поезжай домой. Чонгук машинально сделал глоток, холодная вода разлилась по горлу, возвращая в реальность. — А если я правда схожу с ума? Доён тяжело вздохнула. — Ты не сходишь с ума. Ты устал, ты измотан. И тебе нужен отдых. Она говорила спокойно, но её голос не скрывал беспокойства. Она видела Чонгука — напряжённые плечи, сведённые в одну линию брови, пальцы, так крепко сжимающие стакан, будто он был последней точкой опоры в рушащейся реальности. — Тэхён реален, — вдруг сказала Доён, мягко, но уверенно. Чонгук поднял на неё взгляд. — Я его не видела. Но разве это что-то значит? — Она склонила голову, внимательно наблюдая за его реакцией. — Ты с ним говорил. Ты его чувствовал. Ты помнишь его. А если ты помнишь — значит он был. Чонгук напрягся, стиснув зубы. — Это не доказательство. — А что тогда доказательство? Документы? Видеозаписи? Свидетели? — она пожала плечами. — Может, я просто не успела его увидеть. Может, он не хотел, чтобы его видели другие. Но если он был важен для тебя, если ты помнишь каждую деталь… Разве это не делает его реальным? Её голос был тихим, но твёрдым. Она не давила, не спорила, не пыталась его убедить. Она просто говорила то, что считала правдой. Чонгук судорожно вдохнул. — Мне нужно его найти, — пробормотал он, сжимая стакан. — Тогда найди. Но сначала — иди домой. Выспись. Приведи мысли в порядок. Он закрыл глаза и медленно выдохнул. Голова всё ещё была тяжёлой, мысли путались, но… её слова зацепились где-то внутри. Он устал. Но он не сдался. Чонгук допил воду, поднялся и кивнул. — Спасибо, Доён. Она улыбнулась и легонько хлопнула его по плечу. — Только не вздумай с утра снова нестись в морг, а то у охранника в этот раз точно случится инфаркт.

***

Чонгук ехал домой в тишине. Сначала его мысли были хаотичными, спутанными, но постепенно выстраивались в упорядоченные ряды. Он глубоко дышал, слушал гул мотора, следил за дорогой. Сердце билось всё ещё быстро, но уже не так лихорадочно. Весь день был пропитан напряжением, но сейчас, хотя бы на короткое мгновение, он мог позволить себе замедлиться. Когда Чонгук наконец подъехал к дому и поднялся в квартиру, он двигался спокойно. Обычные действия: снять обувь, повесить пальто, зайти на кухню, открыть холодильник, чтобы взять холодной воды. Всё было привычным, рутинным. Но что-то в атмосфере было не так. Чонгук почувствовал это прежде, чем увидел. Тонкий укол дежавю пробежал по позвоночнику, заставив мурашки прокатиться по коже. Он перевёл взгляд на комнату — и сердце тут же сделало болезненный кульбит. В тусклом свете уличных фонарей, пробивающемся через шторы, у окна стояла тёмная фигура. На секунду у Чонгука мелькнула мысль о грабителе. Тело само напряглось, готовясь к броску, но потом раздался голос: — В Аду столько дел. Без меня как бесы без хвостов. Фигура у окна повернулась, и Чонгук замер. Глаза. Губы, растянутые в привычной ухмылке. Освещение делало его черты мягче, но Чонгук знал эту улыбку — тянущуюся, лисью, насмешливую. Тэхён. Холодильник за его спиной истошно пищал, напоминая, что открыт слишком долго, но Чонгук не обращал внимания. Он уже делал шаг. Потом ещё один. Он не думал. Просто двигался. Ноги сами несли его вперёд, через всю комнату, пока не осталось никакого расстояния между ними. Тэхён не успел ничего сказать. Чонгук схватил его, с силой притягивая к себе, и крепко, до побелевших пальцев, сжал в объятиях. Он врезался в него, утыкаясь лицом в плечо, чувствуя, как запах серы пропитывает лёгкие. Его тело было тёплым. Реальным. — Тэхён, — выдохнул он, голос хриплый, дрожащий. Тот тихо засмеялся, но не отстранился, а лишь так же обнял его за талию в ответ. Чонгук ещё сильнее прижался, словно опасаясь, что если хоть на секунду ослабит хватку, Тэхён исчезнет, оставив после себя лишь тёплый призрачный след. — Ты вообще знаешь, сколько тебя не было? Тэхён задумался на секунду. — Хм… Часов восемь? Чонгук резко отстранился и посмотрел на него так, словно Тэхён только что предложил ему записаться в цирк жонглёром. — Три недели, Тэхён. Три грёбаных недели! Тэхён на секунду приподнял брови, а потом хмыкнул. — Ну если считать по-твоему. Чонгук отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ты серьёзно? — Абсолютно. В Аду, знаешь ли, нет понятия «времени». — Тэхён! — Ну что? — его губы дрогнули в знакомой ухмылке. — Ты правда думал, что я так просто сдохну? Чонгук даже не удивился. Конечно, Тэхён знал, что он думал. Этот чёртов демон, казалось, всегда знал, что творилось у него в голове, даже когда он сам в этом не признавался. — Я не знал, что думать. Я не знал, что мне делать! Тэхён на мгновение застыл, будто обдумывая что-то, а затем уголки его губ поползли вверх в ещё более лукавой ухмылке. — Кстати, чем ты тут занимался, пока я был в отъезде? Грустил, может, и страдал, но явно не скучал. Наверное, очень весело проводил время в морге, заботливо укладывая мёртвых в удобные позы, чтобы они хоть немного почувствовали себя живыми, — он явно намекал на Доён. Чонгук медленно отступил назад, повернувшись к Тэхёну боком. Руки скрестил на груди, словно он пытался создать между ними хоть какое-то расстояние, но его взгляд выдавал больше, чем он хотел — смесь облегчения, раздражения и чего-то ещё, слишком тёплого, чтобы признать вслух. — Я в морге чуть не поседел, когда увидел труп с фиолетовой чёлкой! Тэхён поморщился. — Фиолетовой? Ужас. Кто в здравом уме так красится? — Да пошёл ты! — Уже вернулся. Чонгук закатил глаза и с шумом выдохнул, пытаясь успокоиться. — Я реально подумал, что ты мёртв. Тэхён наклонил голову, пристально глядя на него. — Ну теперь ты знаешь, что меня так просто не убьёшь. — Это не делает ситуацию лучше. — Но делает её интереснее, согласись. Тэхён хмыкнул, будто задумался, а потом внезапно наклонился ближе и мягко поцеловал Чонгука в лоб. — Вот, теперь ты официально можешь перестать ныть. Чонгук удивлённо замер, ощущая, как тепло от поцелуя растекалось по лбу, а потом беззвучно хмыкнул, слегка отстраняясь. — Ты с ума сошёл? — пробормотал он, но не смог скрыть лёгкую улыбку, которая пробивалась через его нахмуренное лицо. — Ты вообще понимаешь, через что мне пришлось пройти? — Ага. Через три стадии истерики, одну поездку в морг и, похоже, несколько экзистенциальных кризисов. Чонгук только раздражённо вздёрнул нос. — Вообще, мне казалось, что тебя сложнее напугать. Надо будет проверить это в следующий раз. — Какой, к чёрту, следующий раз?! Тэхён только звонко рассмеялся. Парень прикрыл холодильник, который до сих пор пищал, и наконец позволил себе расслабиться. Он устало опустился на стул, провёл рукой по лицу и посмотрел на Тэхёна. Тот, стоящий чуть в стороне, выглядел так, как всегда — спокойный, уверенный, но с какой-то непостижимой глубиной в глазах, как если бы он всегда знал, что и как произойдёт, даже когда другие были в смятении. Чонгук улыбнулся про себя. Тэхён был живым доказательством того, что иногда нужно просто отпустить всё и довериться. А ему, Чонгуку, давно пора было научиться этому. Чонгук закрыл глаза, чувствуя, как напряжение отступает. Он больше не хотел думать о странностях Тэхёна, о том, что их мир кажется порой настолько нелепым и несовершенным. Всё это было неважно, когда рядом был тот, кто мог разрушить все его сомнения одним взглядом. Он вдруг почувствовал, как рука Тэхёна нежно ложится ему на плечо, будто этот простой жест сам по себе выражал всё. Чонгук поднял глаза и встретился с его взглядом. В нем не было лишних слов, не было ответов на все вопросы, но было нечто большее — уверенность и тёплая, спокойная сила. В этот момент Чонгук понял: несмотря на все трудности, несмотря на темные уголки их мира, он всегда будет находить место рядом с Тэхёном. И в этом было нечто, что ни время, ни обстоятельства не могли изменить. — Ты не уходишь, да? — тихо спросил Чонгук, его голос был едва слышен. Тэхён слегка улыбнулся, его рука теперь плавно скользила вниз, успокаивая и принося ощущение уверенности. — Нет, — ответил он, а его голос был мягким и уверенным, как всегда, когда он был рядом, — я здесь. Навсегда. Чонгук почувствовал, как всё в его теле, до последней мышцы, отпускало напряжение. Как будто скидывало невидимый груз, который он носил слишком долго. Он нежно положил свою руку на ладонь Тэхёна, ощущая его тепло — оно было мягким, как утренний свет, и одновременно глубоким, словно обещание, которое не нужно было произносить вслух. Всё остальное исчезло в этом мгновении. Вся боль, все сомнения, все тревоги растворились, как туман под первыми лучами солнца. Он знал, что утром откроет глаза и почувствует рядом его присутствие, словно мир вернулся на своё место. И это было всё, что ему сейчас нужно. Всё, что имело значение.