Жить безбожно, умереть красиво

Дэн вырос в захудалом маленьком городке, в обычной, правильной до скрежета зубов семье. В их маленьком, идеально чистом домике всегда царила неестественная тишина для места, где растут сразу четверо детей... Первое, что он мог вспомнить о детстве - это то, как всем своим мелким сердцем ненавидел воскресенья. Эти белые рубашки с жестким воротничком, волосы, зализанные так, что скальп начинал ныть, церковь, душный тесный класс воскресной школы - все это была лишь прелюдия к самому страшному... После этого парада благочестия мама-омега вызывала каждого брата в кладовку по одному. Его, как самого младшего и самого хулиганистого, всегда оставляли на десерт. Кажется, ему до конца жизни не суждено было забыть то, что он видел каждое воскресенье - маму, сидящую на стуле. Ее вечные однотонные блузки, застегнутые по самые ключицы, веревочка с крестиком на сухой и жилистой шее, натруженные бесконечной работой по дому руки, расправляющие передник на коленях... Она скурпулезно вела список проступков на каждого сына, и каждое воскресенье приходилось за эти проступки расплачиваться. Иногда дело ограничивалось простым выговором, но чаще... Чаще Дэну приходилось ложиться животом на ее колени и стискивать зубы, и две-три минуты тянулись, как целая вечность, пока звонкие удары прилетали по его заднице. Проще было Землю сдвинуть с орбиты, чем избежать еженедельной выволочки, и что он, тогда еще совсем маленький, сделать, кроме как проклинать воскресенье от всей души? Все их в доме подчинялось неизменному, сокрушающему порядку. Все должно было быть правильно, все как у соседей, таких же благочестивых зануд...       Когда они с братьями играли и бегали на улице, только Дэну прилетало за грязь на одежде и разбитые коленки - вроде делали все одно и то же, но братья были двумя альфами и бетой, и только он один омегой. А уж о том, как себя полагается вести приличному омеге, ему с самых малых лет все уши прожужжали! Быть тихим. Быть хозяйственным. Слушаться своего альфу, готовить ему, рожать столько детей, сколько сможешь физически, и вообще, "да убоится омега альфу своего"... Тьфу! К своему сожалению или счастью, Дэн всегда был наблюдательным малым. Он слишком рано начал замечать, что папа-альфа частенько задерживается после работы и иногда пахнет незнакомыми духами. А мама иногда плачет на кухне по ночам и скрывает синяки длинными рукавами... Все вокруг него, и родители в первую очередь, были лицемерами, и мириться с этим становилось все труднее. По мере взросления детские шалости Дэна сменились откровенным бунтом, а мамина ладошка по воскресеньям - на кожаный папин ремень. К старшим классам он уже только и жил мыслями о том, как бы свалить куда подальше! Благо, хоть природа мозгами не обделила - учебу он всегда схватывал на лету, хоть и с прилежностью испытывал некоторые проблемы. Он сдал экзамены достаточно хорошо, чтобы поступить в колледж на бюджет, и не куда-нибудь, а на сраный физмат, в очередной раз шокировав предков - специальность, по их мнению, была совсем не для омеги! Но Дэну уже давно было похуй, что эти двое скажут, и он радостно отчалил в новую жизнь... Хватило его, увы, только на первый курс. Учиться, конечно, было прикольно, но куда больше его захватила доселе невиданная свобода, студенческие тусы с разливными реками бухла, травой и беспорядочной еблей. Его быстро прозвали первой давалкой на кампусе, но на правду, как известно, не обижаются! Вкусив секс, наркотики и рок-н-ролл, он, еще пытаясь поддерживать успеваемость в первом полугодии, во втором уже положил на гранит науки большой и толстый. Не закрыл последнюю сессию и сам забрал документы, посчитав, что образование не так уж важно - ты точно не пропадешь в этой жизни, имея смазливое личико и охуенную задницу. С тех пор прошло уже лет пять, он успел пожить в нескольких разных городах, освоить ремесло стриптизера и послать ко всем хуям любые нормы, мораль и приличия... Единственный его принцип был - вести жизнь настолько безбожную, насколько это в его силах. Никаких обязательств. Никакой стабильности. Никакого, провались он пропадом, порядка - только треш, угар и содомия, и даже доживать до старости он не собирался. Пожалуй, будет даже неплохо помереть, пока еще молодой и красивый! Таким был его выбор, и разгульная жизнь Дэна более чем устраивала. Он будет веселиться, сколько сможет, и уж точно никогда не выйдет замуж за какого-нибудь придурка, и не будет вытирать носы сопливым спиногрызам... Если бы он только знал, какую подлянку приготовила ему судьба!

***

- Куда же ты от меня ушел?.. Сердце пропустило пару ударов. Задержав дыхание, Дэн заставил себя обернуться... А красив ведь, чертяка, оказался вблизи. Ненавязчивый запах дорогого одеколона, золотые запонки. И глаза серые, как осеннее небо... Но он не позволил себе расслабиться, сухо спросив: - Как звать-то? - Аллен, - голос альфы слегка дрогнул. - Аллен Аллегьери... А тебя? Аллегьери? Под этой фамилией аптек по всему городу было понатыкано - пруд пруди! - Ну, Дэн я, - он протянул руку, но совсем не ожидал, что новоявленный Истинный ее не пожмет, а поцелует, как, блядь, в девятнадцатом веке... Это что тут началось-то?! Вздрогнув, он отдернул руку, и Аллен с тревогой спросил: - Что-то не так? - Ничего, просто... - стараясь не показывать, настолько его смутил этот жест, омега бросил недокуренную сигарету на асфальт. - Мне пора! - Куда? Мы же даже не!.. - Пупсик, я тут на работе, если ты не заметил, - приметив краем глаза какого-то подвыпившего альфу, он широко улыбнулся и отошел от Аллена, рекламно виляя бедрами. - Э-хей, красавчик, повеселиться не хочешь?! - Конечно, хочу! - окинув его тело заинтересованным взглядом, клиент приобнял Дэна за талию и шлепнул по заднице. - Член глубоко заглатываешь? Сколько за час берешь?.. Аллен смотрел им вслед с совершенно не соответствующей его пижонскому виду отвисшей челюстью. Хихикнув, омега послал ему воздушный поцелуй: - Пока-пока! - и, помахав ручкой, скрылся в обнимку с клиентом внутри клуба...