Утопая в ненависти

***

Ожидание, темное, терпкое, словно ожог, медленно расползалось по его венам, оставляя после себя привкус пепла. Как только он вошёл в комнату, ощутив знакомый запах старой бумаги и легкой пыли, мир вокруг нее начал меняться, словно отражение в искаженном зеркале. Сначала это были стопки книг, аккуратно выстроенные вдоль стен, и отдельный, массивный письменный стол, заваленный пергаментами и чернильными пятнами – все как раньше,тогда он только попал в Выручай комнату. Но эта картина промелькнула лишь мгновение, уступив место чему-то совершенно другому. В следующее мгновение он оказался на арене, залитой ярким светом и гудящей от невидимой толпы. Песок под ногами был горячим, а в воздухе витал запах пота и адреналина. Он не помнил, как туда попал, но чувствовал на себе взгляды, оценивающие и ждущие. Затем, словно по щелчку пальцев, арена исчезла, сменившись величественным особняком, мрачным и неприступным, с высокими готическими окнами и резными дверями. Он узнал его – свой кабинет. Дальше – поляна, залитая лунным светом, окруженная темным, непроглядным лесом. Он видел вид гостиной, которую никогда не посещал, но отчетливо ощущал ее присутствие. Там, в полумраке, находились силуэты, расплывчатые и неясные, словно сотканные из тумана. Он не мог различить лиц, но чувствовал, что они смотрят на него, наблюдают за ним. Затем последовала спальня, роскошная и обставленная с безупречным вкусом, но в ней царила атмосфера запустения и тоски. И, наконец, разрушенный особняк, обрушившийся под тяжестью невидимой катастрофы, с покосившимися стенами, обвалившимися потолками и разбитыми окнами. Все закончилось ей, растворилась в пространстве пустоты, холодной и безграничной, словно черная дыра, готовая поглотить все вокруг. Когда он впервые почувствовал силу, бурлящую внутри него, словно лава, это наполнило его обрывочными воспоминаниями о прожитой жизни в Хогвартсе. Он вспомнил уроки трансфигурации, дуэли с одноклассниками, тайные встречи в гостиной Гриффиндора, запах магии, витающий в коридорах замка. Он имел все: знания, возможности, признание. И ничего. Ни единого момента настоящего счастья, ни искренней привязанности. Казалось, пустота поглощала его одним своим присутствием, высасывая из него остатки надежды и тепла. Он никого не ждал, не ждал, что кто-то придет или что-то появится. Он всегда был один, словно отчужденный от всего мира, и вся теплота, вся радость, вся любовь, казалось, никогда и не существовали в его жизни. Это была не просто холодность, это была абсолютная, всепоглощающая пустота, которая лишала его сил. Он машинально схватил свои мягкие, шелковистые локоны волос, взлохматил их, пытаясь хоть как-то ухватиться за реальность, и начал ходить по кругам, переворачивая в голове обрывки воспоминаний, пытаясь найти хоть какой-то смысл в происходящем. Ему было тяжело, трудно дышать, душно, словно он задыхался в густом тумане. Но не страшно. Странное отсутствие страха, словно он уже давно перестал бояться чего-либо. Он опустился на колени, опираясь на руки, тело не дрожало, но сердце билось так бешено, словно сейчас выскочит из груди, готовое разорвать его на части. Он боялся потерять сознание, боялся провалиться в эту бездонную пустоту, из которой уже, возможно, не было возврата. Боялся, что это – конец. *** – Кристофер, – с трудом произнёс Гарольд, голос сорвался, словно старая веревка, – замени меня на встрече с Дамблдором и ни за что не слушай из того, что он хочет тебе предложить… – каждое слово давалось с огромным усилием, словно его вырывали из горла. Он чувствовал, как силы покидают его, как тьма подкрадывается все ближе. – …ни за что не слушай… – последнее что произнёс он перед тем, как он рухнул без сознания, погружаясь в непроглядную темноту. Он очнулся на поляне, усыпанной росой, воздух был пропитан запахом хвои и влажной земли. Рядом с ним возвышался отвесный утес, словно каменный страж, за ним простирался густой, непроходимый лес, а вдали, серебряной лентой, извивалась река, отражая бледный свет луны. Он почувствовал энергию, бурлящую в его венах, словно дикий поток, и быстро встал, резко обернувшись, словно ожидая нападения. Внезапно, что-то толкнуло его сзади, с такой силой, что он потерял равновесие. Инстинктивно, он трансформировался, его тело вспыхнуло темным светом, и он взмыл в воздух, приняв форму Феникса, стремительно взлетая над склоном утеса, подальше от опасности. Крылья резали воздух, неся его все выше и выше. – Значит настоящий, – прозвучал голос сзади, бархатный и одновременно зловещий, заставивший его кровь похолодеть. Голос был знаком, но он не мог вспомнить, откуда он его знает. Гарольд, все еще в форме Феникса, использовал атакующее заклинание, выстрелив сноп искр в сторону источника голоса, и отпрыгнул в сторону, стараясь уклониться от возможной контратаки. Он чувствовал, что противник силен, и недооценивать его было бы смертельно опасно. – Умеешь пользоваться беспалочковой магией? – и так зная ответ, с легкой насмешкой спросил силуэт, стоящий в тени деревьев. Его фигура была расплывчатой, окутанной дымкой, но Гарольд чувствовал на себе его пристальный взгляд. Прищурившись, когда дым полностью рассеялся, Гарольд увидел… себя. Точнее, похожего на себя, но с каким-то странным, неестественным блеском в глазах. Он был одет в длинный, черный плащ, скрывающий его фигуру, и его лицо выражало нечто, что Гарольд не мог понять – смесь насмешки и… сочувствия? – Ты… – начал было Гарольд, но слова застряли у него в горле. – Я, – с улыбкой перебил он, Гарольд не обратил на это внимания и продолжил, чувствуя, как внутри нарастает тревога. – Мое прошлое? – спросил он, надеясь, что его догадка верна. – Ха-ха-ха, – рассмеялся он, звук был холодным и безжизненным, словно эхо в пустом склепе, – точно не прошлое, поверь. Я намного больше прошлого. – Значит, я не терял память о прошлом, тогда выходит… – Гарольд пытался собрать обрывки информации воедино, но голова шла кругом. – Тебя надули, – опять перебил он, его голос стал серьезнее. – Но, все таки помочь и прояснить ситуацию, я тебе помогу, – с оскалом сказал второй, в его глазах мелькнуло что-то, напоминающее искру интереса. – Приходи сюда через пару месяцев, возможно тогда я дам подсказку. – Постой, почему я здесь, разве Кристофер не ключ, кто был тем силуэтом если не ты, и… кто ты вообще такой? – вопросы сыпались из его уст, словно камни из жерла вулкана. – Постой, постой, слишком много вопросов, я же сказал. Возвращайся через пару месяцев, тогда и поговорим, – сказал он обернувшись и собираясь уйти, его фигура растворялась в тени деревьев. – А если я не хочу? – с лёгким раздражением сказал Гарольд, чувствуя, как его терпение иссякает. Второй на половину обернулся, снова ухмыльнулся, обнажив ряд острых зубов, и ответил: – У тебя не получится сюда придти без моего позволения, – он окончательно отвернулся и зашагал в противоположную сторону, его шаги стихали, пока не исчезли в густой чаще леса. Гарольд очнулся на кровати, в своей Выручай комнате в Хогвартсе. Он все еще чувствовал слабость, но сердце перестало так сильно стучать, только головные боли не прекращались. Немного прихрамывая, он вышел из комнаты, стараясь не привлекать внимания, и как можно более незаметно вышел из школы, проскользнув мимо бдительных глаз, таких как Тома Реддла, Директора Диппета и Альбуса Дамблдора. А после, собрав всю свою волю в кулак, он аппарировал, оставив позади стены Хогвартса. В особняке его встретил тревожный взгляд Кристофера. Он сидел в темном, длинном коридоре и нервно постукивал пальцами по резной спинке кресла, его движения выдавали беспокойство. Заметив Гарольда, он резко вскочил, словно ошпаренный, и принялся осматривать его с ног до головы, пытаясь понять, что произошло. В его глазах читалась смесь облегчения и раздражения. – Что-то случилось? – спросил он, когда Кристофер, наконец, перестал оценивать его. – Это я у тебя должен спрашивать, пропал на восемь дней, а теперь спрашиваешь что не так! – возмущался он, его голос звучал резко и напряженно. Гарольд понимал причину его гнева. Каждый раз, когда он находил возможный отрывок, как он уже понял, не прошлого, то терял много дней, погружаясь в воспоминания, словно в глубокий сон. Но это и вправду была столь долгая задержка, и Кристофер не мог не беспокоиться. – Как прошла встреча с Малфоями? – поинтересовался Гарольд, поднимаясь по мраморной лестнице, ведущей к его кабинету. Он надеялся, что сможет успокоится, если получит хоть какую-то информацию. – Также мне нужно, чтобы ты детально рассказал или показал ваш разговор с Дамблдором. – Довольно скудно, если говорить честно, – сказал свое мнение Кристофер, наблюдая за реакцией Певерелла. Он знал, что Гарольд не любит пустых разговоров и ожидал от него более конкретного ответа. – Абраксас был настроен скептически, а его мать, как всегда, демонстрировала презрение. Они не особо заинтересовались моим предложением о сотрудничестве, хотя и выслушали меня с вежливым, но холодным вниманием. Тот ничего не сказал и на лице ничего не было, только кивнул, словно подтверждая услышанное, и закрыл за собой тяжелую дубовую дверь кабинета. Он чувствовал, что Кристофер все еще ждет объяснений, но сейчас ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. – Там не было Реддла, а Абраксас захотел уйти после начала, – сказал в дверь он, не поворачиваясь. Это была важная деталь, которую Гарольд, как ему казалось, должен был знать. Отсутствие Реддла означало, что Малфои не знали о его планах, а желание Абраксаса уйти – признак его недоверия и, возможно, страха. – Начал бы с этого, – сказал Певерелл, выходя из спальни в совершенно другой одежде – темном, идеально скроенном костюме, который подчеркивал его поджарое тело. Кожаные перчатки на руках, из тончайшей черной кожи, стали длиннее, закрывая проход к любым прикосновениям, словно он дистанцировался от мира. Он не любил физический контакт, особенно с теми, кто, по его мнению, мог представлять угрозу. – Так, что там с Дамблдором? – ему было гораздо более интересен разговор со стариком, и что тот предлагал, нежели встреча с великой семьёй, которая, как он подозревал, хотела использовать его в своих целях. Он не доверял Малфоям, их показная лояльность всегда казалась ему фальшивой. – Все довольно запутанно, особенно с ним, – Кристофер на секунду замолчал, наблюдая за реакцией собеседника. Гарольд немного приподнял бровь, тонкий жест, говорящий о том, что ждет продолжения. – Разговор начинался с формального этикета и простых пожеланий, как полагается при встрече с такими влиятельными семьями, но потом, словно кошка, крадущаяся к добыче, он начал цепляться к каждому моему слову, касающемуся факультета Слизерина, – Кристофер приостановил свой рассказ, как только заметил тень, промелькнувшую в глазах Певерелла. Это была не просто злость, а что-то более глубокое, более опасное. Он знал, что Дамблдор всегда был заинтересован в Слизерине, но тон, в котором он говорил, был непривычно резким. – Продолжай, – прохрипел он, эмоций в голосе не было, но зелёные, потемневшие глаза отчётливо показывали весь гнев, который он так тщательно скрывал. В воздухе ощутимо запахло озоном, легкий признак подавленной магии. Он сжал кулаки, стараясь удержать себя в руках. Дамблдор всегда умел выводить его из себя, играя на его страхах и сомнениях. – Он специально начал из далека, как бы говоря, что Слизерин слишком много на себя берет, если говорить в грубой форме, – Кристофер снова замолк, но в этот раз из-за магии, которую испускал из себя Гарольд. Воздух вокруг него заискрился, и на мгновение показалось, что комната наполнилась ледяным холодом. – Я понял, можешь идти, только оставь воспоминания о том разговоре, – сказал Гарольд, его лицо было наполовину прикрыто темной челкой, поэтому разглядеть эмоции Кристоферу не удалось. Он чувствовал на себе пристальный взгляд, словно его изучали, взвешивали, оценивали. Гарольд дождался лёгкого кивка, и вышел из особняка, оставив Кристофера наедине с его мыслями. До завершения каникул оставался один день, не считая сегодняшнего вечера. Завтра будет рождественский праздник в Хогвартсе, а потом обратно в школу, к рутине уроков и тренировок. Он надеялся, что праздник поможет ему отвлечься от гнетущих мыслей, но он знал, что Дамблдор не отпустит его так просто. Тяжело вздохнув Гарольд направился к окну, глядя на заснеженный пейзаж. Снежинки медленно кружились в воздухе, напоминая о хрупкости мира, в котором он жил. Он должен был разобраться в планах Дамблдора и понять, что от него хотят. Гарольд словно путал сам себя, начал сомневаться в своих действиях, контроль над собственной магией начал пропадать. Ему начало казаться, что все то, что он делал до этого было ничем.