Утопая в ненависти

***

Гарольд не ехал в поезде, он сразу воспользовался заклинанием Аппариции, мгновенно материализуясь в просторном холле особняка. Встретил его некто, явно эльф, с безупречной выглаженной ливрей и вежливым поклоном. "Позвольте предложить ужин, господин Певерелл," – произнес он ровным, слегка музыкальным голосом. Гарольд, не удостоив его внимания, сухо отказался. Сейчас его мысли были заняты лишь одним – Кристофером, который, как он знал, находился в кабинете, расположенном на втором этаже. Войдя в кабинет, обставленный в строгом, классическом стиле, он увидел Кристофера, стоящего у огромного окна, из которого открывался вид на заснеженный сад. Тот, казалось, погружен в свои мысли, неторопливо постукивал длинными, тонкими пальцами по полированному деревянному столу. Каждый стук отдавался тихим эхом в просторном помещении, подчеркивая напряженную атмосферу. Когда же Кристофер, наконец, обернулся к Гарольду, его взгляд был пронзительным и оценивающим. — Ты пришёл сюда, чтобы все исправить или начать заново? — спросил он, не отрывая взгляда от Гарольда, словно пытаясь прочесть его мысли. В его голосе не было ни тепла, ни злости, лишь холодная, бесстрастная констатация факта. Гарольд понимал, что Кристофер – это не просто мощный артефакт, не просто сосуд. Возможно, он и не хотел избавляться от выгодного сосуда – Кристофера, ведь тот обладал уникальными знаниями и способностями. Но выбора не оставалось, это читалось в глубоких, зеленых глазах, в его невысказанном, но ощутимом давлении. — Мне нужно подготовиться, — сказал Гарольд, медленно приближаясь к призрачной фигуре, — может, наконец, покажешь свой настоящий облик? Кристофер улыбнулся – загадочной, холодной улыбкой, которая не достигала его глаз. И в этот момент произошло нечто невероятное. Его ранее полупрозрачная половина тела начала постепенно обретать плотность, становиться яснее, осязаемее. Пара секунд – и перед Гарольдом стоял все тот же Кристофер, но теперь он не казался призраком, не мерцал, как мираж. Он стал вполне осязаемым, реальным. Гарольд поспешно покинул кабинет, чувствуя себя дезориентированным. Он понял, что в Кристофера была вложена не только мощь, сила и потенциальное использование, но и… душа. Картина в голове не складывалась, его все еще мучил вопрос о темном силуэте, который он видел, о прошлом, и все что связанос ним. Гарольд собрал определённые костюмы, одежду – преимущественно темных, строгих тонов – и составил полный список необходимых артефактов и ингредиентов. — Джинки, — холодно сказал он, обращаясь к своему верному помощнику. — Джинки уже здесь, сэр, — отозвался эльф, появившись почти мгновенно, словно из ниоткуда, с безупречной грацией и бесшумностью. Его лицо, обычно спокойное и бесстрастное, сейчас выражало легкое беспокойство. — Я отлучусь, — продолжил Гарольд, — на неограниченное время. Он ожидал вопросов или хотя бы прежней безэмоциональности от эльфа, но его немного заинтересовало то, как тот внезапно покрылся каплями пота, явно от волнения. — Сэр, могу ли я узнать, по какому поводу? — спросил Джинки, его голос звучал немного дрожащим. Он знал, как сам ходит по краю обрыва, балансируя на грани опасности, но, видимо, волнение все же заставило его нарушить привычную сдержанность. — Прошу прощения, я не сразу понял ваш приказ, я… — Джинки нервничал, даже слишком, это привело Гарольда немного в заблуждение о его прекрасной холодности к окружающим. Дальше он слушать не собирался и сказал. — Все хорошо, за меня побудет кое-кто другой и он тебе все объяснит, — отрезал Гарольд, не желая вдаваться в подробности. И перед тем, как уйти, кинул напоследок: — Если мой клон не справится или ему понадобится помощь, то сделай то, что он просит. Он не хотел оставлять место для вопросов или сомнений. Больше слов было не нужно. Эльф кивнул, его лицо выражало смесь беспокойства и повиновения, и скрылся точно так же, как и появился, бесшумно и быстро, растворившись в тени коридора. Гарольд занялся делами, множеством бумаг, которые громоздились на столе, словно он только что вновь вернулся в первый день, в прошлое. Он чувствовал себя перегруженным, словно его засыпали тоннами информации и задач. *** Дел было много, даже слишком. Проблемы навалились, как раз перед тем, как Гарольд начал подготавливаться к возвращению воспоминаний, это было катастрофически. Диппет звал снова в школу, на каникулах, ему нужно было обсудить его же, с Галатеей, как он справляется и хочет ли продолжать. Далее на очереди было письмо от Дамблдора, нехотя, но Гарольд его прочитал, там была просьба о встрече, касающаяся, судя по тону, какого-то деликатного вопроса, связанного с Орденом Феникса. Самым удивительным было приглашение от Малфоев на их ежегодный зимний праздник, который они собирались устроить в поместье Малфой-Мейнор. Это было ужасно, ведь праздник начинался всего за несколько дней до окончания каникул, и перспектива оказаться в компании Абраксаса и его отца, Септимуса Малфоя, не вызывала у Гарольда ничего, кроме неприятных предчувствий. Он подозревал, что за этим приглашением скрывается нечто большее, чем просто вежливость. — Кристофер, — позвал Гарольд, его голос звучал раздраженно. — Все готово? — спросил он, смотря на аккуратно сложенные вещи. Гарольд помотал головой. Заметив в его взгляде вопрос, он ответил: — Пришло три письма. От Директора Диппета, Септимуса Малфоя и… Альбуса Дамблдора, — последнее имя он произнес с заметным раздражением и пренебрежением, словно вкус горькой полы. — Ты все равно мог послать меня и… — начал Кристофер, но Гарольд перебил его. — Нет, — холодный и полный ярости тон заставил Кристофера вздрогнуть. — Я бы с радостью оставил все на тебя, но письмо Дамблдора меня тревожит, мне нужно узнать, что он замышляет. Он всегда играет в свои игры, и я не намерен становиться пешкой в его шахматной партии, — Гарольд начал раздумывать о возможных вариантах, анализируя каждое слово в письме Дамблдора, пытаясь разглядеть скрытый смысл. Когда Кристофер собирался уйти, чтобы подготовить все необходимое для поездки, Гарольд сказал: — Если тебе что-то известно, то говори сейчас… И я говорю не только о данной ситуации. Кристофер молча вышел из комнаты, его громкие шаги были слышны в длинных коридорах особняка. Гарольд тяжело вздохнул, ему не давал покоя не только письмо Дамблдора, но и сам Кристофер, его поведение менялось, как и самого Гарольда. Он замечал в его глазах какую-то скрытую тревогу, какую-то невысказанную обеспокоенность. Он знал, что ему что-то не договаривают, но не давил, хоть это и не очень похоже на него. Кристофер всегда был предельно откровенен, и эта внезапная скрытность вызывала у Гарольда подозрения. Кажется, путаницы было больше, чем ответов. Хоть Гарольд и знал, кто теперь ключ к его воспоминаниям, его все равно не оставляла тревога о том, что он ищет не там. Возможно, эта временная линия, к которой он стремился, хранила в себе больше тайн, чем он мог себе представить. Возможно, ответы на его вопросы скрыты не в прошлом, а в настоящем, в тех странных событиях, которые происходили вокруг него. *** — Гарольд, как проводишь свои каникулы? — с улыбкой на лице спросил Диппет, его глаза лучились добротой и искренним интересом. — Я занят исследованиями, о… — начал Гарольд, стараясь скрыть свою нервность. — Прекрасно, прекрасно, я помню, как ты рассказывал мне о них, когда уезжал во Францию, — перебил его с восторгом Директор. — Но, кхм-кхм, сейчас не об этом. Так что ты хотел сказать? — заметив окружающую ауру исходящую от Гарольда, спросил он. — Я занимаюсь исследованиями с кровью единорога, — сказал он. На самом деле Гарольд не солгал, в одном из столичных шкофчиков в его кабинете, лежали исследования, в которых упоминалась кровь единорога и ее потенциальное применение в зельях. Это была лишь уловка, чтобы отвлечь внимание Диппета от его истинных занятий. — ОУ, так ты все еще не бросил эту затею, — произнес Диппет немного тихим голосом, в его глазах мелькнула тень беспокойства. Он знал, что исследования крови единорога – опасное занятие, граничащее с темной магией. Гарольд сначала не понял, о какой затее идет речь, и посмотрел в глаза Диппету, намереваясь прочесть его мысли, используя свои навыки лега-магии. Он чувствовал, что Диппет знает больше, чем говорит. — Я о той затее с продливанием жизни, — почти шепотом ответил Диппет, его голос был полон предостережения. Дальше они разговаривали лишь о множестве распространенных новостей, о возможных итогах войны, о новых поступлениях в библиотеку. Диппет также словно невзначай вклинивал в разговор имя лучшего ученика факультета Слизерина, Реддла, подчеркивая его успехи и талант. Он не забыл на прощание быть осторожнее, предупредив Гарольда о необходимости соблюдать осторожность, ведь тот хотел как-нибудь заглянуть в маггловский мир, а война с его прадедом, темным магом Гриндевальдом, еще не закончилась, и его влияние все еще ощущалось в магическом мире. Гарольд также подумывал о том, чтобы самостоятельно пойти к нему, никто не знал об их родстве, а вот сам Гриндевальд такое понять сможет. У Гарольда были все доказательства, но словно сама Хель мешала ему в каждом действии. Идя по коридорам Хогвартса, где он когда-то учился, его мысли были заняты совсем другим, казалось не в этом мире. Он не заметил как его позвали, голова была забита другими мыслями. — Профессор Гарольд! — прозвучал голос по всему коридору, эхом отражаясь от каменных стен. Его звал Реддл. Голос был молод, уверен, с едва уловимой ноткой вызова. Певерелл остановился, услышав свое имя, словно его ударили током. Он резко повернулся и увидел позади Реддла, который шел спешно, почти бежал, и держал в руках старинную, переплетенную в кожу книгу, явно взятую из библиотеки. Книга была толстой и тяжелой, с позолоченными буквами на обложке, которые, казалось, мерцали в полумраке коридора. — Вы что-то хотели, мистер Реддл? — спросил он, вновь оборачиваясь и продолжая путь, стараясь не показывать своего раздражения. Он не любил, когда его отвлекали от важных дел, особенно когда он был так близок к разгадке одной из своих тайн. Он также заметил злобный огонек в глазах Реддла, словно в глубине его темных глаз горел маленький, тлеющий уголек. Это был не просто взгляд, это было выражение скрытой силы, скрытой амбиции. Но Гарольд промолчал, решив не реагировать на это, не давая Реддлу повода для дальнейших провокаций. — Сэр, я бы хотел попросить вас кое о чем, — начал Реддл, его голос звучал почти шепотом, но в нем чувствовалась стальная решимость. Гарольд чувствовал на себе пожирающий взгляд, словно Реддл пытался прочесть его мысли, проникнуть в самые потаенные уголки его сознания. Он не был удивлен, такое случалось с ним не раз, но от этого взгляда Гарольду хотелось убить, столь откровенно желающий(не в романтическом смысле)взгляд заставлял жажду крови становиться мрачнее. Он хотел принять облик змеи, укусить Реддла отравив его ядом и уползти словно ничего не случилось. Но Гарольд сдерживался, и такому терпению позавидовал бы каждый волшебник, даже самый опытный. Он знал, что импульсивные действия могут привести к непредсказуемым последствиям, и что в этой игре, в которой он оказался, нужно действовать осторожно и расчетливо. — Нам нужно больше опыта, ведь сейчас идет война. Не так ли, сэр? — говорил Том, его голос звучал убедительно, словно он говорил не только от себя, но и от имени всего факультета Слизерина. Певерелл чувствовал наживку, чувствовал, что его заманивают в ловушку, что ждут, пока он попадется на их уловку, но охотник не знал, что наживка давно была не столь незаметна. — К чему вы клоните? — решил продолжить косить по глупому, Певерелл, стараясь не выдать своего подозрения. — Я думаю, нам лучше создать отдельный клуб для факультета, клуб для особенных, — предложил Реддл, его глаза блестели от предвкушения. — Клуб, где мы могли бы обмениваться знаниями, практиковаться, готовить к возможно предстоящей атаке. Как вы считаете? — Почему бы вам не обсудить это со своим деканом? — ответил Гарольд, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Он понимал, что это лишь приманка, что за этим предложением скрывается нечто большее, нечто, что может изменить ход войны. Он знал, что Реддл пытается создать тайную организацию, которая будет действовать в интересах Темного Лорда. — Я думал обсудить это с ним, но передумал, думая что вы поймёте меня лучше, — Гарольд бы взглянул в это Слизеринское лицо, но этикет, тщательно выстроенный им за годы преподавания в Хогвартсе, не позволял даже взглянуть в глаза. Изящные брови слегка приподнялись, но взгляд, казалось, пронзил его насквозь, однако ни единого признака волнения, ни малейшего отражения эмоций не проскользнуло по его тщательно контролируемому лицу. Он чувствовал этот пристальный, оценивающий взгляд, словно невидимые иглы, но оставался непроницаемым. — Боюсь с этим, я помочь не смогу, — ответил Гарольд после нескольких секунд тягостной тишины. Звук их каблуков, отдававшийся по гладкому мраморному полу коридора, казался оглушительным в этой напряженной обстановке, но Певерелл замер, почувствовав едва уловимое изменение в атмосфере, предвещавшее приближение кого-то ещё. Реддл, как и он, замер, его темные глаза, обычно скрытые за маской вежливой учтивости, теперь с любопытством устремились в том же направлении, куда были направлены глаза профессора. На секунду на лице Гарольда проскользнуло едва заметное выражение отвращения, настолько быстрое, что он едва успел осознать его, не говоря уже о том, чтобы показать. Дамблдор, высокий и статный, в своем неизменном синем халате, шел в сторону нижних этажей, где сейчас находились Реддл и Гарольд. В его походке не было ничего особенного, но Гарольд чувствовал, как воздух вокруг них сгущается, наполняясь невысказанным напряжением. — Какая встреча, — начал разговор Альбус, его голос был мягким, но в нем чувствовалась стальная нотка, заметив присутствующих. Его взгляд, обычно добрый и проницательный, потемнел, словно накрылся тенью, как только он увидел Тома. Гарольд, обычно не склонный к догадкам, отчетливо это заметил и, вопреки своим принципам, невольно обратил свой взгляд на студента. Том смотрел на Альбуса, его лицо на несколько секунд застыло в маске непроницаемости, а глаза, обычно скрытые за слоем вежливости, вспыхнули почти незаметной злостью, словно тлеющий уголек под пеплом. Но затем, с поразительной скоростью, он снова надел свою привычную, безупречную улыбку и произнес: — Добрый день, профессор, — сказал Слизеринец, его голос был ровным и вежливым. Гарольд, несмотря на все свои усилия, не мог не читать Реддла, не мог не видеть сквозь эту идеально отточенную маску. На мгновение ему показалось, что в глубине этих темных глаз он увидел что-то знакомое, что-то, что могло бы связать их, но эта мысль была слишком дерзкой, слишком невозможной. Он тут же отбросил ее, как нечто нереальное. — Здравствуйте, — все же подал он свой голос, и посмотрел в сторону Альбуса, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — Прошу прощения, что не ответил на ваше письмо ранее, как видите, я был сильно занят, и если вы не спешите, я был бы рад провести встречу сегодня, — он приложил немного больше усилий, чем обычно, чтобы произнести последнюю фразу, но даже это усилие прозвучало неестественно, приторно, словно натянутая струна. — С радостью, буду ждать вас в своем кабинете, когда завершите все дела, — договорил Альбус, его голос был спокойным и уверенным. Гарольд отчетливо уловил напряжение, висевшее в воздухе между Реддлом и Альбусом, ведь тот даже не ответил на его приветствие, не проявил ни малейшего признака вежливости, хотя бы перед посторонним. Это было не просто пропущено, это было демонстрацией, тонким намеком на неприязнь. После того, как Альбус скрылся за углом коридора, Гарольд, убедившись, что он полностью исчез из виду, произнес: — Мистер Реддл, боюсь вам все же придется поговорить о клубе со своим деканом, я не соглашусь с любой идеей студента, пока его не подтвердит сам декан факультета, без исключений. Если вам не трудно, передайте это всем ученикам. А теперь мне пора, боюсь, во времени исключений тоже нет, — с этими словами Гарольд направился на верхние этажи, в комнату, где все началось.