DIAMOND

Кай скользит по нему влажным взглядом и отпивает виски. Глядя на Чону, Каю думается… Разное. Он не понял, в какой момент это произошло. То, где они сейчас. Шикарный номер в отеле, Чону, сидящий в джакузи с пеной и отпивающий просекко из флюте так, словно делает это всю жизнь. Розовый неон пришёлся кстати — атмосфера затягивает, всё выглядит так, словно у них лёгкий трип. Либо Кай не заметил, как увлёкся виски. Чону отпивает просекко из флюте и смотрит на него, и даже издали видно, какой манящий у него взгляд. Кай не разрывает зрительный контакт и думает, что вся эта роскошь Чону к лицу. Не так, будто дешёвый эскорт с низов разодели в шелка, а будто бы всё на своём месте. Будто бы пару месяцев назад ему, Каю, было суждено на рауте выцепить взглядом мальчика, совершенно не вписавшегося в толпу. О неопытности Чону кричал его внешний вид: там, где все были с иголочки и в брендах, Чону был в нелепом кроп-топе и обычных джинсах. Кай тогда прыснул, но подошёл — что-то зацепило. — А тебя не смущает, что цвет вечера — красный? — даже не здоровается, когда подходит поиздеваться. — Кто тебя вообще сюда пустил? — оглядывает Чону вблизи оценивающим взглядом и надменно цыкает, безмолвно выражая своё мнение о его внешнем виде. — У меня в глазах рябит от этого красного, — Чону делится так искренне, что Кай на секунду впадает в ступор. — Ты выглядишь… Сексуально, — Чону в ответ смерил его взглядом и сказал своё мнение, улыбаясь. Кай ожидал чего угодно: колкости, игнора, смятения, в конце концов, что его пошлют нахуй. Но не комплимента. Не от Чону и не в этой ситуации. — Да ты, видно, не в себе, — Кай улыбается неожиданно даже для себя, смотрит на Чону чуть менее надменно, и уже с интересом. Ещё бы, он не выглядел сексуально — Кай бриллиант на подобных вечерах. — Кого ты планируешь склеить, выглядя… Так? Почему не оделся нормально? — Меня всё устраивает. Что-то не нравится — сам и одевай меня, — всё бы ничего, прозвучи это иначе. Кай не слышит в голосе вызова или скрытого подтекста, чтобы нажиться. Чону просто сказал это и просто смотрит на него. Он честнее, чем вся жизнь Кая. — Точно не в себе, — Кай говорит это, но не уходит. Кай проводит с Чону весь вечер, во время которого они знакомятся и выясняется, что Чону просто не знает, как надо, а «вырядиться в красный балахон» показалось слишком простым. Кай покупает Чону красный костюм на следующий же день, показывая, что одеться можно не только в балахон. Они начинают дружить, если это можно так назвать. Кай таскает Чону на вечера, занимаясь его образом каждый раз сам. Не то, чтобы он мечтал быть папиком — Чону с ним даже не спит за это, — но он нашёл для себя увлекательным одевать Чону, будто куклу. Подбирать ему образы: деловой, тематический, блядский. На смазливом Чону, как и на нём самом, любой образ смотрится как влитой. — О чём думаешь? — мягкий голос вырывает из мыслей, и Кай смаргивает наваждение, смотря на Чону, который вышел из джакузи и стоит напротив него, уперевшись ягодицами в стол. — Да так… — отвечает неоднозначно, про себя делая пометку, что шёлковый фиолетовый халат тоже Чону к лицу. Из-за короткой длины открывается вид на худые красивые ноги. Сразу же вспоминается, как эти бёдра сжимают мужскую талию, когда Чону грубо берут на смятых простынях. Через пару вечеров Кай затащил его на первую в его, Чону, жизни групповушку. Без жести, всего лишь трое. И он сам большую часть времени наблюдал, а не принимал участие. Чону, к его удивлению, сразу же вписался в атмосферу разврата, без стеснения целуя сначала его, а потом их партнёра на ту ночь. Без стеснения взял в рот, смотря при этом в глаза Каю, который стоял рядом. Без стеснения стонал последней блядью, когда его драли почти всю ночь. — Мне жарко, — снова голос вырывает из мыслей. Кай отпивает ещё виски, возвращаясь в реальность, в которой Чону уже сидит на круглом столе, болтая ногами. В их номере работает кондиционер на прохладу, а также увлажнитель воздуха, создающий приятный туман. Вкупе с мягким неоном ещё больше создается ощущение кумара. Или съёмочной площадки для порно. Чону болтает ногами, а его халатик задрался, почти полностью оголяя бёдра. Кай залипает, мажет взглядом по оголённому участку груди, красивой шее. Чону замечает его взгляд и слегка улыбается, медленно откидываясь на руках назад, так, чтобы халатик сполз с одного плеча, показывая Каю больше. — Настолько жарко? — лёгкая провокация, лишь ради самого факта. Кай веселится, наблюдая, что Чону предпримет дальше. Ему определённо нравятся эти представление и атмосфера. — А тебе нет? — Чону флиртует безосновательно и отчаянно. Голова наклонена к плечу, открывая вид на шею и ключицу. Будто бы случайно, Чону легонько ведёт плечом, чтобы шёлк сполз по самого предплечья. А Кай это блядство смакует. Ему ли не знать, что за невинным милым личиком Чону скрываются разврат и похоть. Жадность. Сам Кай его этому научил: умело обескуражить невинностью, чтобы забрать своё. Только сам Кай всегда жаден до денег и секса, когда Чону — до самого факта процесса. Его сводит с ума мысль, что он так может. — Ты пытаешься меня соблазнить? — заискивающе, стреляя глазами в бесстыдные глаза Чону, халатик которого сполз с одной части тела, не прикрывая грудь и торс. Который делает наигранно задумчивое выражение лица, прежде чем ответить. — Ты же сам учил: брать самую крупную рыбу, — Чону улыбается невинно, ловкими пальцами делает пояс на талии потуже, что на деле не улучшает ситуацию. У него всё ещё оголены бёдра, грудь и плечо. И он улыбается хитро, едва манить Кая пальцем не начинает. А Кая и не надо. Кай допивает виски одним глотком и неспешно подходит к Чону. Не может скрыть, что гордится им. Тот идеально отыгрывает роль маленькой шлюшки, которая знает, чего хочет. — И чего ты хочешь? — с усмешкой и ответным отыгрышем. Каю не трудно провести кончиками пальцев по бедру вверх, вызывая мурашки. Его и самого в моменте возбуждает, будто он Чону снял, а не они решили отдохнуть без блядства. — Тебя, — легко слетает с языка. Чону довольный собой сияет, пока гладит плечи Кая и тянется к губам, замирая в паре сантиметров и глядя в глаза. А у Кая сердце ухает, потому что он ведется без сопротивления. Ведется на свои же приёмы соблазна; умещает руку на талии и приближается, сокращая расстояние между ними. Ждёт, пока Чону сам продолжит. Мгновенно мнёт чужие пухлые губы своими, когда Чону сокращает расстояние. Чону Каю нравится до дрожи. Впервые они целовались на второй вечеринке, куда Кай его повёл: лизались в туалете почти час; Кай наебал сам себя, одев тогда Чону в парный с собой лук: джинсовка на голый торс. Кто же знал, что его самого это заведёт до одури? Кай мнёт чужие пухлые губы, за талию притягивает Чону вплотную к себе, устраиваясь между разведённых коленей. Ловит горячий выдох-стон губами и легонько кусается, увеличивает напор. Чону заводится моментально: трётся об крепкую грудь торсом, гнётся в талии, поддается под поцелуи вдоль линии челюсти. Податливый и сладкий, очень честный в своём желании; неприкрыто предлагает себя, не стесняется того, как хочет. А Кай ловит себя на мысли, что ему хочется Чону трахнуть. Он понимает каждого их партнёра на ночь, который мог часами не слезать с Чону: драть его в миссионерской, раком, навесу. До того горячая отдача, неприкрытое наслаждение, что даже, — в большинстве случаев, — пассиву Каю хочется его натянуть. Не просто подрочить друг другу или порастягивать пальцами, как они это делают обычно, а именно натянуть. Чону покрывается мурашками, когда опускается лопатками на прохладную шёлковую простынь. Его халатик остался на столе, с которого Кай его принёс, придерживая за голые ягодицы. Чону гнётся под целующие его губы и тихонько мычит, раздвигая ноги. Ему так много и мало одновременно, большие ладони Кая повсюду: на груди, на подкаченном животе, на дрожащих бёдрах. Чону несдержанно трётся о его тело, цепляясь пальцами за спину. — Перевернись, — шёпот в самое ухо. Кая ведёт от Чону и его подчинения. От того, как тот, не задавая вопросов, послушно переворачивается на живот и упирается на колени, поднимая задницу выше. На инстинкте, послушно. Кай не удерживается и несильно шлёпает по одной ягодице, улыбаясь на тихий стон снизу. В нём самом, в Кае, смешиваются эмоции. С одной стороны, хочется как обычно, нежно, но с толикой грубости, наслаждаться Чону всю ночь напролёт. С другой хочется взять, с чавканьем и смаком. Чону напрашивается так откровенно, словно читает его мысли. Чону подмахивает задницей так, словно чувствует, что никогда не трахавший его Кай сейчас на грани этого. Ладони поглаживают выгнутую спину, ягодицы. Кай не может иначе, Чону под его руками ощущается лавой, терпеливо ждёт его действий, лишь легонько дрожит. Они уже дрочили друг другу пару часов назад, поэтому смазка находится под подушкой. Кай кладёт её рядом, а руками возвращается к Чону. Как же ему чётко видятся картины, когда он со стороны смотрит, как Чону гнётся до боли в спине, чтобы получить член поглубже. Так банально, думается Каю, шлюшка за невинным личиком. Наивный и милый Чону дурит всех вокруг, но только не Кая, который сам его сделал и довёл до идеала. Кай жмёт большими пальцами на ямки на пояснице, вынуждая Чону снова низко простонать и вильнуть задом ближе к его собственным бёдрам. — Я знаю, о чём ты думаешь, — Чону неожиданно ровно говорит, выглядывая из-за плеча и стреляя взглядом Каю в глаза. Улыбка на его губах такая, что Кай давит порыв сжать собственный дрогнувший член. Чону столько ему обещает этой улыбкой, что кровь бежит быстрее, а ладони мнут выставленные ягодицы. — И о чём я думаю? — понимает, что горло пересохло. Жалеет, что оставил виски на столе. Хочется выпить и кончить. — О том, как трахнешь меня, — кажется, что только Чону может сводить с ума своей прямолинейностью. Такой простой в своих желаниях и мыслях, что смешно на первый взгляд, но у Кая каждый раз губы в улыбку тянутся, а желание оставить его, Чону, рядом, только возрастает. — Ты прав, — не спорит, потому что не надо. Не сейчас. Щёлкает колпачком от смазки и выдавливает её на пальцы, слышит снизу короткий выдох и знает, что Чону закрыл глаза и ждёт. Сам задерживает дыхание, когда надавливает пальцем и почти сразу погружает до костяшки. Чону тихо хныкает и расслабляется, покачивая соблазнительными бёдрами. Кай чистой рукой не может перестать трогать все части тела, до которых дотягивается. Чону стройный и подтянутый, у него узкая талия и в меру широкие плечи; делая пальцем внутри круговые, больше дразнящие движения, Кай опускается и целует в верхние позвонки, в шею, быстро перемещается на плечи. Чону жадно льнёт навстречу мягким губам, приподнимается и сам тянется почти в слепую, надеясь урвать поцелуй. На самом деле, Кай очень любит его целовать. И их секс. С той же долей разврата, которая последние пять лет так или иначе есть в его жизни, но с Чону будто иначе. Дело не столько в нежности, сколько в чувственности. Они сошлись как пазл, и сразу некоторые вещи заиграли по новому. Кай очень любит его целовать, и не отказывает и сейчас, когда ловит чужие губы своими и сразу давит языком, одновременно с этим растягивая Чону уже двумя пальцами. Как же Каю хочется Чону разрушить. Ловить взглядом пелену слёз, слышать рваное дыхание и стоны. Впервые хочется быть тем, кто трахает, настолько сильно. Чону отрывается, чтобы выгнуться сильнее и насадиться, встречая движение. Он упирается на локти и не останавливается, практически седлая пальцы Кая и кусая костяшку кисти из-за нетерпения, потому что мало. Очень мало. Стонет, потому что Кай хмыкает и добавляет ещё палец, с садистской улыбкой наблюдая, как Чону расслабляется, отдаётся, делает всё, чтобы принять. Кая тащит также, как и Чону под ним. Собственное тело тоже напряжено, от отсутствия прикосновений будто мелкие покалывания по коже. Кай и сам бы сейчас с удовольствием принял в себя три пальца или большой член, он возбуждён не меньше Чону. Не удержавшись, Кай обхватывает собственный член, сжимает под головкой и коротко стонет на выдохе, жмурясь от удовольствия. Чону отзывается на его стон собственным, уже менее прикрытым. Чону отзывается и сжимается на пальцах, от недостатка стимуляции хныкает, виляет бёдрами. Относится так спокойно к тому, что Кай собирается его трахнуть. Хочет сказать, чтобы Кай не тратил время, а сделал уже хоть что-то, но подушечки давят на простату так точно, что его хватает лишь на вскрик. Пальцы сжимают простынь, ткань уже мокрая, потому что Чону уронил голову и пускает слюну между стонами. Кай трахает его пальцами так точно, что ему едва ли надо много, чтобы кончить. Ему едва ли надо много, чтобы выглядеть таким- — Испачканный, — у Кая в голосе хрипота, когда он резко вынимает пальцы и вытирает их об ягодицы Чону небрежным движением. Смазка в неоновом свечении поблескивает, а Кай лижет свои сухие губы, потому что Чону в любом виде чёртова блядская дива. Чону блядская дива даже с замашками нуждающейся шлюшки, и Кай не собирается этому противиться. — Если ты собираешься тянуть и дальше, то я трахну себя дилдо, — Кай смеется с попыток Чону быть опасно грубым, размазывая смазку по члену. Чону точно может, они не раз так развлекались, трахая дилдо либо друг друга, либо устраивали приватное шоу. Кай смеётся и кусает губу, чтобы не начать шуточную перепалку. Не до того. То, что они с Чону регулярно проверяются на заболевания и спят с кем либо только в презервативе сейчас развязывает руки, чтобы подтянуть бёдра Чону выше и перестать болтать. Даже сам Чону замолкает и, кажется, не дышит, замерший в ожидании. — Я действительно собираюсь трахнуть тебя, — негромко, больше для себя. Прежде, чем Чону начнёт возмущаться, Кай входит в него почти сразу наполовину. — Ох, блять- Чону глубоко вдыхает и зажмуривается. Прикусывает подушку и глубоко дышит носом, расслабляясь постепенно. У Кая пульс стучит в висках, как же давно он этого не делал. Чону коротко кивает, давая разрешение, и Кай входит до конца. Ему странно и хорошо одновременно. Привыкший сам чаще принимать, Кай ловит диссонанс от ощущения, как туго внутри кого-то. Чону точно не больно, он почти сразу на пробу крутит бёдрами, ахая от ощущений. Хочется посмотреть подольше. Кай подвисает на виде собственных рук, мнущих мягкие ягодицы, и выгнутой пояснице. Чону ложится более удобно: прогибается сильнее, полностью ложась на грудь и давая Каю полный контроль над ситуацией. Мягкий и податливый, как пластилин. Не просит голосом, заводит руку назад, находит бедро Кая и тянет на себя. Хочется посмотреть подольше, но едва ли Кай может ему противиться сейчас. Он поудобнее смыкает руки на талии и держит Чону, на пробу двигая бёдрами назад, затем резко вперед. Протяжное «да-а» как зелёный свет, чтобы ухватить покрепче и задать сначала небольшой темп, затем постепенно ускориться. И понять, что это точно было не зря. У Чону нежный голос, когда он негромко постанывает в такт толчкам, и звук стонов нарастает вместе с темпом. И это не наиграно, словно Чону пытался бы продать себя. Кай чувствует, как Чону дрожит под ним, в его руках; чувствует, как напрягаются подкаченные бёдра, стоит войти резче и глубже. Не борется с собой, когда, не переставая двигаться, нагибается, чтобы оставить на задней части шеи и на верхних позвонках поцелуи. Руками гладит талию и всю спину, везде, где получается. Чону вздрагивает от удовольствия, льнёт назад, к Каю ближе, прижимается спиной к крепкой груди и находит одну из его рук, переплетает пальцы, держась за Кая в прямом смысле. А сам Кай как прикованный, не может оторваться. Тянет Чону на себя, заставляя встать на колени и буквально сажая на свои бёдра, переставая фрикции и вжимаясь носом в призывно выгнутую шею. — Устал? — с лёгкой издёвкой и целью подразнить. Чону положил голову на плечо и теперь вжимается мягкими губами за ухом. Горячее дыхание оседает на коже, посылая мурашки. — Хочу распробовать, — Кай не спеша целует острую линию челюсти, а свободной рукой, — той, которую не сжимает Чону, — гладит плоский живот. Кай и правда хочет распробовать. У него немного кружится голова, а под кожей бегают разряды тока. Всё ещё непривычно вести и держать всё, буквально всё, в своих руках; всё ещё непривычна и тугость вокруг него. Чону хоть и растянутый, но всё равно сжимает его так, что от малейшего движения нутро поджимается, а внизу живота скручиваются спазмы. — Какой же ты узкий, — почти не слышно шепчет Кай, уткнувшись носом в шею. Чону отвечает всхлипом, машинально сжимаясь. Чону отвечает всхлипом, а Кай отмирает, с тихим стоном сжимает бёдра в ладонях и возобновляет толчки, теперь быстрее. — Быстрее, — вторит Чону, закидывает руки за голову, удерживая равновесие. Держится за шею и волосы Кая, отзывается стоном на малейшее движение. Вообще-то, Кай ненавидит, когда трогают его волосы. Но Чону сейчас можно. Он секунду думает об этом, затем возвращается в сознание. Поворачивает голову и встречается взглядом с Чону, который не моргая смотрит на него. У Кая перехватывает дыхание, он не разрывает зрительный контакт, когда держит Чону крепче и ускоряется, наблюдая, как закатываются глаза напротив, а звуки стонов становятся громче. Кай прямо сейчас понимает каждого, кто когда-либо трахал Чону. Он чувствует это. Ему не хочется отрываться, он растворяется в том, как Чону отдаётся. Льнёт, стоит сжать покрепче; расслабляется, принимая каждый толчок и вздрагивая, когда удаётся задеть простату. Кай опускает руку, скользя крепким кулаком по члену Чону и удерживая его, дёрнувшегося, стоит сжать головку. — Да, Кай, чёрт, блять- Голос срывается на громкий стон, потому что Кай ускоряется, не переставая двигать рукой по члену. Рука Чону соскальзывает с его волос и он слепо ищет, за что ухватиться. Голова откинута на плечо Кая, глаза зажмурены, а с покусанных губ стон срывается на каждом толчке. Чону расслаблен, руки Кая полностью удерживают его, не давая упасть. Резко вскрикивает из-за укуса над ключицей — Кай не удерживается, сжимая зубы и забивая хуй на то, что они никогда не оставляют следов. У Чону солоноватая на вкус из-за пота кожа, но пахнет он потрясающе — всеми пенами и маслами, в которых лежал в ванной. — Я хочу лечь, — жалобно, между стонами и сжимая предплечье Кая короткими ногтями, чтобы точно услышал. Спина и ноги затекли от неудобного положения, поэтому Чону тихо всхлипывает, когда Кай выходит из него с чавком из-за смазки, а потом быстро кладёт на лопатки. Вопреки ожиданиям не набрасывается, а снова тянет. Вопреки ожиданиям Чону не набрасывается на него, а лишь удобно умещает его бёдра на своей талии, а сам осматривает жадным взглядом. Гладит рукой вздымающуюся грудь, кончиками пальцев огибает ключицу, шею, острую линию скулы и доходит до мягких губ, давит на нижнюю большим пальцем, отчего и так вытраханный вид Чону становится ещё более- — Выглядишь по-блядски, — Кай улыбается, когда Чону в ответ на реплику лижет его подушечку пальца, неотрывно смотря в глаза. — Я всё ещё хочу кончить, — немного канючно и капризно, и вкупе с миловидным лицом Чону впору было бы умилиться, но не когда после фразы он ведёт своей ладонью по торсу Кая ниже и ниже. Не когда доходит до члена, тут же проводя пару раз рукой с прокручивающим движением, отчего Кай шипит и дёргается, но не останавливает, лишь неотрывно смотрит, как Чону ему дрочит своей небольшой ладонью. — Если ты продолжишь в том же духе… Я кончу тебе в ладонь, — и Кай близок к тому, чтобы дойти до разрядки так, как они привыкли. Кончить от руки или рта Чону, а самому его вылизать, чтобы сжимал ему голову дрожащими бёдрами. Чону ему в ответ улыбается широко и неопределённо дёргает плечом, предлагая решать самому. — Но я не хочу. Хватает за тонкое запястье и прижимает руку Чону за его головой, второй рукой направляет себя, чтобы резко и со шлепком войти, ловит сорванное «ах» ртом и целует глубоко, не давая Чону сделать и вдох. Кай чувствует себя будто на американской горке: и сейчас он летит вверх, горло сжалось от адреналина, а живот скучивают спазмы от эмоций. Чону держится за его спину, оставляет неглубокие полосы, тоже забивая на следы. Пытается удержаться, но получается только на автомате двигать губами в ответ, подставляться под движения бёдер Кая, шире раздвигать ноги и гнуться, чтобы головка попадала по простате каждый раз. — Хорошо, Кай, хорошо, — мурлычет куда-то Каю в щеку, пытаясь не забывать хватать ртом воздух. Хорошо так, что даже сводит челюсть, и Чону сжимает зубы, откидываясь на мокрую от пота подушку и поскуливая на особенно глубоких толчках. Кай на секунду останавливается, чтобы закинуть одну ногу себе на плечо, а затем снова резко толкается, и Чону вздрагивает от неожиданности, смотрит на Кая распахнутыми глазами. — Хорошо? — не переставая толкаться так, чтобы давить на простату, Кай спрашивает низким голосом. А в глазах у него такие черти пляшут, что у Чону из горла писк рвётся вместо слов. Простынь влажная, и у Чону скользят пальцы, когда он пытается ухватиться за неё. Кай не щадит его, у Кая сорвало тормоза, он держит ровный быстрый темп, выбивая из горла Чону стон за стоном. Прежде, чем Чону хочет сказать, что надо было давно это сделать, Кай снова возвращает свою руку на его член, дроча в такт с толчками. Худой живот поджимается, а Чону часто дышит, глаза зажмурены, руки до дрожи сжимают ткань. И Кай сам низко, протяжно стонет, когда Чону начинает кончать, сжимая его внутри ещё туже. — Чёрт, детка, — Кай сжимает лодыжку, лежащую на его плече, отчего тонкий золотой браслет на ней наверняка неприятно впивается в кожу и оставит следы, но едва ли Чону, стонущий в голос и сокращающийся на члене это чувствует. Кровь стучит в висках, когда Кай видит подтёки спермы на животе и немного груди Чону. Ему надо совсем немного, чтобы кончить следом. Кай готов уже давно, но сделать так, чтобы Чону первый кончил и на его члене неожиданно стало идеей фикс. Идеей фикс стало не смотреть со стороны, как Чону плачет на чьём-то члене, или довести его до оргазма глубоким фингерингом. Захотелось самому, чтобы в этот момент чувствовать сокращения внутри и держать в руках красивое дрожащее тело. Хватает взгляда на разбитое выражение лица Чону и его руки на собственном боку, чтобы резко выйти и кончить через пару движений по члену. Чтобы кончить так, что собственная сперма мешается со спермой Чону, покрывая его живот вторым слоем. Кай не сразу понимает, что во время оргазма не проронил ни звука. Опускается на пятки, упирается рукой около бедра Чону и глубоко дышит, восстанавливая дыхание и перебарывая головокружение. — Что за порно замашки? — в голосе Чону слышна улыбка, он лениво собирает их сперму со своего живота кончиком пальца и ведёт им вверх по груди. У него над ключицей наливается синяк от укуса, на щеках румянец, а на губах блаженная улыбка. Нога соскальзывает с плеча Кая, и Чону медленно ведёт стопой по вздымающейся груди, ниже, по видным кубикам пресса. Кай опускает глаза и видит, что на лодыжке также остался след от браслета. — Тебе хочется потом вымывать её изнутри? — лениво парирует, но не удерживается и сам размазывает их сперму по впалому животу Чону. Всё равно идти мыться. — Ты специально это сделал, — уставший, но всё ещё флиртующий Чону. Развалился на подушках, выебанный и уставший донельзя, но всё ещё дико сексуальный. Кай ему не отвечает, лишь улыбается в ответ, и поддаётся грязному желанию ещё больше испачкать, когда вымазанной рукой проходится по груди и ключицам. Чону в ответ смотрит так, что Кай мысленно принимает вызов на ещё один раунд, но хочется в более привычной позиции. Хочется тоже грязно, а лучше до слёз, поэтому он принимает решение позвонить, но это позже. Сначала поцеловать Чону, вжимаясь своими пухлыми губами в чужие.