Ничья

Шен последний раз выдохнул дым и поспешил в дом. Стылый воздух клубами влетел в помещение. Растерев замерзшие руки, он прижал ладони к шее в попытках согреть, а после заглянул на кухню. Пусто. Он прислушался, пошел на неясный шум в ванной. Открыв дверь он внезапно столкнулся с не успевшим коснуться дверной ручки старшим братом. Стоя с протянутой рукой мокрый, в одном полотенце, Шиан по первой дернулся, а после язвительно уточнил: — С чего вдруг ты решил вот так ворваться ко мне? Шен тут же нашелся с ответом: — А чего ты дверь не закрываешь? — вообще, Шен его просто потерял, и в силу своей врожденной тревожности воспринял звуки из ванной как что то чужеродное — мало ли, кто и зачем пробраться мог. Но погружать брата в дебри своих додумок не хотел — раскрываться перед ним еще лишний раз. Шиан помолчал, а после тихо и убедительно уточнил: — Не хочу и не закрываю. Зеленые глаза сощурились едва-едва, и Шен отпустил дверь — та раскрылась, но сам он еще преграждал проход. Прохладный воздух скользнул по распаренной мокрой коже — капли съехали вниз по телу, оставляя блестящие мокрые дорожки. — А если… — Шен едва улыбнулся, смотря в глаза, — …зайдет кто то? Он пересек порог — Шиан отодвинулся назад, отошел было в сторону, но брат потянулся за ним, и от того пришлось усесться на край ванной. Он был спокоен, словно это маленькое отступление ничего не значило, словно он так и задумывал. Шиан сощурился подозревающе, глядя на этого игривого наглеца, а после лишь едва склонил голову набок, все высматривая что то в лице напротив. Шен усмехнулся, пододвигаясь чуть ближе. Брат мягко, почти смущенно моргнул — издевался будто над невозможностью Шена из него эту избитую искренность вытянуть. Не выбить, не выпросить — вытянуть. И Шен вдыхает медленно душный от воды теплый воздух ванной комнаты, чувствуя, что он весь пропитался чужим запахом. Приземленным шлейфом где то под мылом и водой. Такой знакомый, разбавленный глухим и вязким духаном от курева, что он принес сюда вместе с собой, на своих холодных волосах и одежде. Капли с мокрых волос бегут вниз, скользят и торопятся по плавным изгибам торса, а после падают на пол мелким дождем, все никак не заканчиваясь. Кожа мягкая, напитая влагой и… теплая, ужасно тянула прикоснуться. Шен не стал себе запрещать. Он уперся рукой в край ванной, а второй бессовестно хватанул чужую грудь. К рукам легла, как родная — Шиан проследил за ним взглядом, а после отозвался на прежний вопрос: — Да кто ко мне зайти может? — его взгляд улыбнулся насмешливо, и Шен оголил зубы в улыбке, но ничего не ответил. Только его ладонь схватила настойчивее, не больно, но Шиан будто поддавался — прикрыл глаза так, что тонкие ресницы затрепетали, а после выдохнул кратко, но мягко, со вполне однозначной трактовкой. Шен ему ни на мгновение не поверил, но продолжил. Ладонь огладила ребра, сползла вниз и замедлилась у пупка — Шен повернул ладонь и кончики пальцев медленно, ужасно медленно залезли под край полотенца. Он поднял серый, тяжелый, как свинец, взгляд на лицо брата, будто спрашивая: «А как тебе такое?» Шиан не отреагировал сразу, и в этой легкой заминке Шен уловил, что может заставить его волноваться. Брат молчал, но терялся, и вытащить из него, показательно спокойного и невозмутимого его настоящие, живые чувства хотелось даже больше, чем просто залезть ему в штаны. Под полотенце. То уже сползало подозрительно, и Шен улыбнулся мягко-мягко, копируя чужую манеру. Пальцы подлезли глубже, и Шиан дернулся, вцепился в чугунный край ванной, но все же позволил тряпке съехать. Шен даже не взглянул — он смотрел только за реакцией старшего, словно пытался этим напугать. Он будто бы желал препарировать чужую душу здесь и сейчас, со всеми его мелкими реакциями, страхами, желаниями и сокрытыми переживаниями. И Шиан действительно разорвал контакт, на мгновение оглянувшись куда то в сторону, нащупал взглядом еще запотевшее от пара мутное зеркало и вернулся к брату. Он зажато дышал, и это говорило больше, чем мог бы увидеть Шен, просто скользнув взглядом ниже. Но он не смотрел. Ладонь обвила горячую плоть медленно, слишком медленно — Шиан вздрогнул, моргнул, опустив ресницы и тут же посмотрел вновь, но уже острее. Грубее, как если бы он решил защищаться. Шен просто двинул на пробу и взял до мучительного медленный темп — Шиан выдохнул разочарованно, а после что то вытянуло его тело против воли, и воздух застревал в груди на каждом вдохе, сбивая дыхание. Шен едко улыбнулся, просто требуя: — Дыши. Старший оскалился недовольно, но все же вдохнул глубже, подавился вдохом, когда Шен двинул рукой быстрее. Издевался. И Шиан нахмурился, сжал край ванны крепче — плечи напряглись выразительно, перекатывая под мягкой кожей уплотнения мышц, и он все же вздохнул честнее и развязнее, но все еще молча, лишь перед самым финалом случайно подав голос и откинув голову назад, чтобы зажмурить глаза и кончить. Позорно быстрее, чем следовало бы, но Шиан старается об этом не думать — лишь ощущает один ленивый поцелуй на своем кадыке и признает, что его Шен чертовски хорош. Дьявольски хорош, со всей своей природной хитростью и умением принимать негласные правила. И тот отстраняется, а старший наконец принимает нормальное положение, чтобы привести в норму дыхание — серый взгляд Шена заглядывает в самую душу насмешливо, с гордостью и колючей издевкой. Шиан запоздало корчит брезгливую рожу, но то слишком поздно — Шен отстраняется, усмехается и всполаскивает руку, на последок едко оглашая счет: — Один один. Смешок. — Я еще отыграюсь. Шиан все скалит зубы, но довольной колкой улыбки не скрывает. Он не считал себя проигравшим. Ни в коем разе.