Прости, мне придётся убить тебя

Чайки кричали – это был неистовый, гортанный звук, от которого мурашки бежали по коже. Они казались грациозными, изящными, гордыми птицами… но только издалека. Максим видел, ещё в городе, как они набрасываются на голубей и мощными ударами клюва ломают им шеи. Настолько же прекрасные, насколько и опасные. В этом, наверное, и заключался главный секрет жизни. Не сразу Максим заметил, что Алтан наблюдает за чайками. Его взгляд, раньше сфокусированный в одной точке, теперь рассеянно скользил от одной серебристо-серой фигуры к другой. Когда одна из чаек приближалась к поверхности воды, чтобы выхватить оттуда рыбу, Алтан еле заметно прищуривался. Потом птица взмывала в высь и исчезала со своей добычей – Алтан переключался на другую. – Это ведь хорошо, да? – неуверенно поинтересовался Максим, быстро взглянув на Василия. Он стоял рядом, словно верный страж. Солнечно было или пасмурно, его темная фигура источала уверенность. Он не казался таким безрассудно-непоколебимым, как Дракон, но в его осторожности таилась огромная сила, словно Василий умел просчитывать всё наперед. Словно его в принципе нельзя было застать врасплох. Возможно, таким Василия делала вера. В какой бы точке своей жизни он ни находился, Василий всегда был уверен, что всё в конечном итоге сложится по божественному замыслу. И знать, что это именно за замысел, вовсе не обязательно: он был выше гордыни, выше жадности, выше всего, что сбивало других людей. Василий всегда осознавал, что он меньше, чем божественная длань – это отрезвляло. Позволяло двигаться дальше, не размениваясь на мелочи. В последнее время Максим всё чаще думал, что ему не достаёт подобной уверенности. Уверенности, проистекающей из веры – не в бога, но хоть во что-то более совершенное, чем человек, порочный по своей природе. – Не знаю, я не доктор, – спокойно ответил Василий, изучающе рассматривая серебристую поверхность воды – сегодня солнце пряталось за тучами, ветер овевал прохладой, а крест всё так же неподвижно лежал на его груди и будто светился изнутри. Ему всегда хватало смелости признать, что он чего-то не понимает. – Лучше бы показать его специалисту, но услуги врача сейчас дорого стоят, – добавил он, повернувшись к Максиму. – Знаешь, я много думал о твоих словах. Твоя зависть беспочвенна: ты намного красивее. Максим вспыхнул – ощутил что-то непростительное. Как он мог, когда Дракон так много для него сделал? То, что он чувствовал сейчас, подтверждало слова отца. Максим всегда кусал руку, которая его кормит. Всегда платил чёрной неблагодарностью за покровительство. Максим не мог извлечь урок, даже когда от этого зависела его жизнь, его будущее. Иначе не трепетал бы сейчас, когда непроницаемые, бездонные глаза прожигали его насквозь. Это был первый раз, когда смотрели прямо на него. В прежней жизни он представлял собой лишь неудачное продолжение родителей. В нынешней – был веткой гипсофилы, которую пихнули в букет, чтобы оттенять по-настоящему прекрасные цветы. Но Василий не знал его родителей – а если и знал, они не представляли для него интерес – и красоту Алтана будто не замечал. – Я тебя поцелую? – тихо спросил Василий, поймав его ладонь. Его прикосновение щекотно кольнуло, пробежалось по руке до гортани – перехватило дыхание. – Всего раз и потом уйду навсегда, обещаю. – Нет, – ответил Максим, внезапно сжав его пальцы, и поднял голову, усиленно всматриваясь в засасывающую пустоту. – Не уходи. Впервые за долгое время Вадима умудрились застать врасплох. Про Василия Лахтионова он слышал от общих знакомых, но никогда не работал с ним вместе и даже мельком не видел на нейтральной территории. Он знал, что рано или поздно их дороги всё-таки пересекутся, раз уж они «работали» в одной сфере – Вадима могли нанять, чтобы убить кого-то из представителей его организации, или внезапно у них могла оказаться общая дорогостоящая цель, ради которой следовало объединить усилия. Правда, ни при каких обстоятельствах Вадим не мог себе представить, что этот наглец вдруг появится у него на пороге и предложит деньги. В первую секунду Вадим рассчитывал свернуть ему шею и сразу же разобраться с Максимом, который всё это время плёл интриги у него за спиной, в следующую – его рациональный мозг уже подсчитывал прибыль. Убийство Василия ничего ему не принесёт, кроме сиюминутного удовлетворения, не говоря уже о том, что его товарищи обязательно захотят отомстить, да и от мёртвого Максима пользы совершенно никакой. Он отлично помогал ему по дому, однако при наличии денег его присутствие уже не было необходимостью: Алтан постепенно становился самостоятельным. Да и заработать такую сумму Вадим сейчас был не в состоянии. Для этого требовался крупный заказ – тщательное планирование, долгая поездка, оба его питомца без присмотра... Не было никакой гарантии, что Василий не похитит желанное, пока его нет дома. Похитит – значит, заберёт бесплатно. Личных вещей у Максима почти не оказалось – разве что немного одежды, и взял он, конечно, самое тёплое. Очевидно, скоро Василий возвращался назад, в Питер, где сейчас происходили очередные бандитские разборки, и брал нового питомца с собой. Вадим даже немного позавидовал – в Питере всегда водились деньги, Питер всегда кто-то делил. Впрочем, он выбрал спокойствие и мягкий климат ради Алтана, потому и не о чем было жалеть. На прощание Максим крепко обнял наблюдающего за цветком Алтана. Он показал ему блокнот на кольцах, – в прежние времена Алтан часто записывал туда какую-то ерунду про фиалки и фикусы – спросил что-то так тихо, что Вадим не расслышал. Алтан равнодушно повёл плечами, и Максим вновь обнял его, благодарно улыбаясь. Кажется, ему позволили забрать блокнот с собой. Наконец, Максим остановился перед Вадимом, неуверенно поднял запястье. С тех пор, как Вадим подарил ему браслет, Максим так ни разу его и не снял. Он тоже загорел на солнце, при том довольно сильно – Вадим впервые обратил на это внимание. Возвращаясь домой, Вадим замечал лишь, что у Алтана застряли в волосах песчинки, что он пахнет морской солью, что его бледные ноги резко контрастируют с загоревшими кистями рук. – Вернуть? – спросил Максим. Его голос не дрогнул, но Вадим отчётливо понял, что Максим его боится. Что ж, не зря. Это даже льстило – Вадиму нравилось ощущать себя самым сильным и важным человеком в этой комнате. Ценнее была лишь его прекрасная, дорогая, уникальная ваза, но Вадим никому не позволил бы наслаждаться этой красотой. Василию повезло, что он даже не думал вертеть головой по сторонам. – Оставь себе, – великодушно произнёс Вадим и покровительственно махнул рукой, ощущая приступ странного веселья. – Никогда не знаешь, в какой момент понадобится заложить что-то в ломбард. Долю секунды Максим, похоже, пытался понять, шутка это или нет. – Прощай, – проговорил он, кажется, впервые осмелившись вот так прямо посмотреть Вадиму в глаза. На его лице Вадим прочитал что-то похожее на сочувствие. – Спасибо, что купил меня. – Тебе спасибо, – Вадим ухмыльнулся и перевел взгляд на Василия, стоявшего неподвижно, как предмет мебели. – Желаю хорошо провести время. Василий криво улыбнулся. Вадим ожидал, что ему съездят по роже, но ничего такого не произошло. Либо Василий очень хорошо держал себя в руках и прекрасно знал, что такой противник ему не зубам, либо подобные остроты не слишком-то его и задевали. Чемодан с деньгами Вадим спрятал в антресоль. В старой квартире у него был сейф, но перевезти его не представлялось возможным, так что пришлось оставить его новому владельцу. Сентиментальным Вадим не был, но кое-какие вещи ему всё-таки хотелось взять с собой. Впрочем, теперь у них были средства, чтобы встать на ноги и потихоньку начать по-настоящему обживаться на чужбине. Закончив с делами, Вадим вдруг осознал, что впервые за долгое время остался с Алтаном наедине. Даже если Максим был в другой комнате, его присутствие всё равно так или иначе ощущалось в доме – Вадим знал, что может уйти в любое время, и за Алтаном присмотрят, что Максим не даст ему помереть с голоду и проследит за тем, чтобы у него было всё необходимое. – Теперь мы остались только вдвоем. Алтан поднял взгляд – он начал делать так совсем недавно, после того как Вадим окончательно избавился от таблеток. Прежде его внимание привлечь было невозможно, и реагировал он, в основном, на прикосновения. – Хорошо, – тихо заметил Алтан, обнимая своё колено. – Твоя измена причинила мне боль, но теперь, когда ты его отдал, мне стало легче. Теперь Вадим по-настоящему опешил. Сегодня он узнал, что за его спиной буквально крутили интрижку, но это не вызвало никаких потрясений. Наоборот, он остался в выигрыше из-за того, что Василий положил глаз на его питомца – а мог бы сходить в какой-нибудь блядюшник и выбрать себе кого подешевле. Похоже, он был из тех дураков, что могли потратить какие угодно деньги ради своей любви. Да уж, было бы в кого! …И тут вдруг Алтан заявил подобное. Не вкладывая в свое заявление никаких эмоций. – Какая измена, Золотко? – настороженно поинтересовался Вадим. – С тем мальчиком, – ничего не выражающим тоном объяснил Алтан. – Я видел, как ты уходишь к нему иногда. Это было, – на секунду он замолчал, словно пытался найти в памяти нужное слово. – Неприятно. Картинка не собиралась в голове – будто кто-то перепутал пазлы из разных наборов и закинул их в одну коробку. Вадим испытывал подобное впервые – обычно он довольно быстро соображал. – Почему молчал? – Боялся, что потеряю тебя. Алтан снова отвернулся – уставился на свой гладиолус, словно видел какие-то невидимые изменения, происходящие с цветком каждую секунду. – Посмотри на меня, – сказал Вадим, подходя ближе, но не рискнул положить руку на его плечо. Всё ещё помнил, чем внезапные прикосновения могут быть чреваты. Однако сейчас он ощущал странное, волнующее напряжение, будто находился не с Алтаном в одной комнате, а на задании, где каждое его действие сопровождалось риском для жизни и огромным выбросом адреналина. – Хочу видеть твои глаза. Когда Алтан вновь поднял на него взгляд, его глаза казались нечитаемыми, будто он занавешивался изнутри плотными шторами. Обычно этого безэмоционального выражения хватало, чтобы вывести Вадима из себя. Сейчас оно казалось слишком знакомым и родным. Вадим скучал по нему – осознанному, невынужденному молчанию каждого жеста. – Ты меня любишь? Ему не понравилось, как глупо и наивно прозвучал собственный вопрос. – Да, – ответил Алтан. – Люблю. Вадим опустился на корточки. Теперь они были на одном уровне – он мог видеть всё, тень каждой эмоции. – Давно? – с нажимом уточнил он. Алтан поднял голову – задумчиво моргнул, словно, чтобы понять вопрос, ему требовалось время. – С тех пор, как ты впервые пришел к нам в дом.