Прости, мне придётся убить тебя

Он старался делать вид, будто всё в порядке, но Вадим чувствовал, что ситуация изводит Алтана сильнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Его расстройство читалось в глазах, в жестах, во фразах невпопад, в том, как он украдкой вздыхал. Его грусть имела сотни оттенков: ярче всего она проявлялась ночью, когда он думал, что Вадим уже спит. В такие моменты Алтан обнимал его за голову, целовал макушку, тихо шептал: «Не уходи», словно Вадим как-то обозначал своё намерение его покинуть, и время от времени впивался в свою руку ногтями, будто боялся заснуть. Вадим прекрасно понимал, чем чреваты такие бессонные ночи. Нервная система Алтана и так напоминала оголённый провод, и чем дольше он изводил себя, тем меньше был шанс когда-нибудь излечиться. Время играло им не на руку, поэтому Вадим пошёл на риск и инициировал медицинское освидетельствование ещё раз. Удивительно, но всё прошло замечательно. Врач подписал документы, заочно их поздравил и посоветовал забежать в больницу на неделе, чтобы он смог дать рецепт на лёгкие успокоительные. Началась светлая полоса. Следующие несколько недель шли формальные процедуры: Алтану аннулировали его прежний статус, делали новые документы, оформляли гражданство. Это была приятная суета, сопряженная долгими, сладко-изматывающими ночами. Иногда Алтан позволял лентяйничать – просто изводил его ртом, пока удовольствие и боль не смешивались в один коктейль, растекающийся потом по его лицу и волосам. В тот день, когда юрист засвидетельствовал, что Алтан – свободный человек, чемодан со сбережениями явил Вадиму неприятную картину. Одинокая пачка денег его настолько обескуражила, что Вадим зачем-то несколько раз прощупал подкладку, будто что-то могло провалиться между обивкой и каркасом. Безумное предположение – он слишком рачительно обращался с деньгами, чтобы упустить из вида даже мелкую монетку. – Что ты всё время кружишь у этого чемодана? – поинтересовался Алтан. – В нём что-то появится, если ты продолжишь открывать и закрывать крышку? Если бы. – Золотко, здесь наши деньги. Мне нужно быть уверенным, что я всё посчитал правильно, – объяснил Вадим, задумчиво перебирая купюры. Ей-богу, ещё немного, и придётся пойти по миру с протянутой рукой. Подумать только, а ведь когда-то он думал, что покупка Алтана поможет ему сэкономить. Когда-то он считал, что Алтан – неплохая инвестиция, ведь его всегда можно продать. – Что-то немного у нас денег, – заметил Алтан, наклоняясь через его плечо, и приятно мазнул волосами по лицу. Вадим притянул к себе один локон и с удовольствием вздохнул. Что же привлекло его внимание в тот день? Эти пышные волосы или всё-таки увитые золотом ноги… Или плотно сжатые презрительные губы… Или равнодушный взгляд, видящий в нём пустое место… Или этот скрытый огонь, что всегда угадывался за ледяной оболочкой? – Да… на свадьбу не хватит, – заключил Вадим, два раза оборачивая резинку вокруг пачки денег, чтобы швырнуть её на дно чемодана. – Регистрация так дорого стоит? – спросил Алтан, медленно пробегая пальцами по его плечам. – Нет, если ужаться, то на регистрацию как раз хватит, – сказал Вадим, растирая шею ладонью, и будто случайно поймал руку Алтана. – А вот достойный праздник устроить не получится. Ладно, придумаем что-нибудь – подадим заявление на следующей неделе, я поищу халтурку, и к концу месяца… – К концу месяца? – переспросил Алтан и отстранился. – Похоже, для тебя это и в половину не так важно, как для меня. В первую секунду Вадим решил, что он это несерьёзно. Отнюдь – Алтан смотрел на него то ли недовольно, то ли подозрительно, словно Вадим не лез из кожи вон, чтобы скорее устроить всё так, как ему хотелось. Вадим до сих пор не понимал, когда это желания Алтана вдруг стали такими приоритетными. Мыслить здраво получалось только на расстоянии. Но чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее Вадим увязал в желании восполнять все его потребности. Быть не только хозяином, владельцем прекрасной вазы, но божеством этого упрямого разума. Забавно, но пока Алтан был питомцем, у Вадима так и не получилось завладеть им по-настоящему. Чем яростнее Вадим пытался присвоить себе его тело, тем дальше оказывались мысли Алтана – это приводило в бешенство. Он смотрел в глаза, а видел лишь пустоту. Он пропускал Алтана через мясорубку боли и унижений, демонстрируя власть – в ответ получал лишь презрение. Алтан всё равно был выше. Алтан всё равно не принадлежал ему. – Золотко, ну, что с тобой? – спросил Вадим, захлопнув чемодан. – Да важно, конечно. Но так ведь не делается. – Плохо ты знаешь законы, – надменно заметил Алтан. – Мы с тобой уже фактически ведем вместе хозяйство, так что документы могут оформить по нашему желанию, в любой день. – Это ты где такое узнал? – Спросил у женщины, которая делала мне документы, – пояснил Алтан равнодушно. Тут, конечно, и выдал себя, потому что будь ему всё равно – не стал бы выяснять такие вещи. – Ты в этот момент фиалку обрывал. Вадим невольно улыбнулся. – Я обрывал её для тебя. – Я знаю, что ты передумал, – сказал Алтан, садясь на диван, и, сложив руки на спинку, устроил подбородок сверху. Ни дать, ни взять – мраморный барельеф. – Ничего ты не понимаешь и никогда не поймешь. У тебя одно веселье на уме. Пришлось сесть напротив – Алтан назло отвернулся. Он уже не мог так легко спрятаться внутри себя – мешали чувства. Но это не значит, что он не пытался держать Вадима на расстоянии вытянутой руки. – Как бы я мог передумать, Золотко? – осторожно уточнил Вадим. – Ты тянешь время, – холодно возразил Алтан и недовольно завозился. – Хочу сегодня, сейчас. – Сейчас, – промурлыкал Вадим, подбираясь ближе, и обвил его за талию одной рукой. Вновь невольно удивился, что Алтан не вырвался и не зашипел. Не окаменел, как это бывало раньше, напротив – непроизвольно облокотился на его руку. – Сейчас мы можем заняться чем-то более интересным. Алтан недовольно вывернулся. – Ты разлюбил меня, да? – пробормотал он, упираясь подбородком в собственное плечо. – Золотко, – Вадим обхватил Алтана крепче, жадно пробежался губами по открывшейся шее. Алтан глубоко выдохнул, выдавая желание. – Как же дорого ты мне обходишься... Завтра. Обещаю, завтра мы подадим заявление. Но я хотел устроить тебе праздник. Ты же говорил, что традиции очень важны… Ему не удалось закончить – на губы тяжело опустился прохладный палец. Алтан смотрел на него серьёзно, выискивая на лице фальшь. – Ничего не хочу, только чтобы ты был моим, – проговорил он, приближая к Вадиму своё лицо. Его поцелуй всегда был страстью напополам с безумием. После подачи заявления Алтан был в прекрасном расположении духа. Вадиму нравилось идти с ним по улице, ощущать, как его крепко держат цепкие пальцы. Алтан ловил восхищённые взгляды, красовался, изредка снисходительно улыбался, зная, какие эмоции вызывает у окружающих, но зато так тесно прижимался к Вадиму, что даже не было желания вырвать прохожим глаза. Хорошо, что Алтан настоял на подаче заявления – так у Вадима будет даже больше рычагов давления. – Здесь бы прибраться, – ворчливо заметил Алтан, когда они вернулись домой, и недовольно отодвинул ногой пляжные сандалии. – Из-за этой возни с документами мы вообще ничего не делали по дому. В прежней квартире Вадима всегда царил армейский порядок, и на дом, где они теперь жили, распространялось то же правило. Даже в «плохие» дни им удавалось поддерживать чистоту. Однако последняя неделя действительно выдалась насыщенной, и не нашлось свободного часа всё расставить по своим местам. Всё-таки у них был определённый режим, повязанный на здоровье Алтана, и Вадим считал утренние прогулки приоритетнее. – Да ладно тебе… Даже пыли нет – только небольшой бардак, – фыркнул Вадим, устало потягиваясь. – И, кстати, в холодильнике у нас пусто, – вспомнил Алтан, продолжая придирчиво осматриваться. – Мы даже никуда не зашли по пути. Выбирай, чем займешься, – потребовал он. – Давай ты вычистишь кухню, а я схожу в магазин. Его мелкие хитрости всегда плавали на поверхности. Выбрать себе самое лёгкое и вернуться ровно к тому моменту, как уборка будет закончена. Помогать-то он помогал, но Вадим видел, что домашними делами Алтан занимается не с такой уж большой охотой. Работа в саду – другое дело. А вот всё остальное… Алтан явно считал, что его руки были не для этого созданы. – О-о-о, нет, – протянул Вадим, решительно сняв кепку с крючка, и попятился к двери. – Давай ты вычистишь кухню, а я пойду в магазин. Тебе что купить? – Если ты хочешь, чтобы я готовил ужин, нужны свежие овощи, – произнёс Алтан с таким видом, словно был готов в него чем-то запустить. – А так… на твое усмотрение. – Свежие овощи, понял. Быстро его окрутили. Но в этом определённо была своя прелесть. То, о чем говорил Алтан, Вадим прочувствовал: показывать его людям. Даже простым прохожим. Иметь возможность не держать его на поводке – наслаждаться тем, что он сам держит его под руку. Искусство приручения. Когда Вадим вернулся, Алтан выглядел сногсшибательно: он надел черную водолазку и – удивительное дело – украсил косы золотыми бусинками. Вадим давно их не видел – пока Алтан страдал от помутнения рассудка, делать ему сложные причёски было почти невозможно. Даже Макс не справлялся с этой задачей – его ведь следовало заплетать и расплетать каждый день. А потом он будто забыл, что у него есть дорогое украшение. В уборке Алтан не преуспел – разве что поместил на стол горшок со своим любимым цветком и зелёную леечку. Видимо, потратил всё свободное время на украшение себя и возню с гладиолусом. Что ж, Вадим ожидал, что Алтан попытается спихнуть на него неприятную обязанность. Нет, уборкой они всё-таки займутся вместе, но позже. Слишком уж соблазнительно выглядел тёмный силуэт. – Я сделал всё так, как ты хотел, и, похоже, не зря, – поговорил Вадим, оставив пакет на пороге, и прошёл в комнату, чтобы притянуть Алтана к себе за талию. – Не трогай, – бросил Алтан, отстраняя его рукой. Пронзил ледяным взглядом, напоминающим иглы – мурашки по телу пошли. От него тело всегда наполнялось тяжестью, словно мышцы наливались ядом. – Что такое? – мягко поинтересовался Вадим, упираясь ладонью в стол, и чуть наклонился вперёд. – Мне кажется, я заслужил награду. – Да, и ты её получишь, – пообещал Алтан, поправив волосы рукой. Красиво. Изящно. С этой восхитительной грацией, которую он, казалось, потерял. – Знаешь, я давно мечтал об этом дне. – Я знаю, – кивнул Вадим. Об этом они говорили практически каждый день с тех пор, как прошло медицинское освидетельствование. Вадим увлёкся происходящим так сильно, что и сам едва мог дождаться. – Представить себе не можешь, – сказал Алтан, пристально рассматривая его лицо. – А теперь я ухожу. – Куда? – Тебе это знать не обязательно, – сухо заметил Алтан, окинув его взглядом с ног до головы, удивительно точно воскрешая момент первой встречи, когда его глаза казались непроницаемыми. – Я больше не обязан перед тобой отчитываться. Я теперь свободный человек. – Что-то я тебя не понимаю, – протянул Вадим, но это была не правда. На самом деле он понял – может, даже в тот миг, когда только вошёл в комнату и увидел его во всём великолепии. Это был обыкновенный когнитивный диссонанс. Ему слишком не хотелось верить, что он сам себя одурачил. Ведь только дураки верят в слащавые сказки. Дураки, у которых нет рационального мышления – а уж у него оно всегда было. Иначе Вадим не добился бы успеха на своём поприще. – Тогда включи голову и подумай, – сказал Алтан, размашистым движением забирая со стола горшок с цветком и лейку. – Надеюсь, больше никогда тебя не увижу. Рука Вадима размашисто сцапала Алтана за локоть. Разум ещё сопротивлялся, но всё было слишком очевидно. – Никуда ты не пойдешь, – тяжело выдохнул он. – Силой меня удержишь? – насмешливо поинтересовался Алтан. – Попробуй. Я буду драться. Тебе придётся убить меня, – проговорил он – его глаза холодно блеснули. – Тебя осудят, потому что ты убил свободного человека. Когда там назначена регистрация? Завтра, да? Как ты объяснишь моё исчезновение? Вадим криво ухмыльнулся. Сжал пальцы так сильно, что костяшки пальцев напряглись и отозвались болью. Алтан не поморщился – смотрел на него всё так же упрямо. С презрением на дне тёмных глаз. – И давно к тебе вернулась память? – Дольше, чем ты думаешь, – ответил Алтан, не скрывая ехидства, и решительно дёрнулся. – Убери руки. Пальцы послушно разжались. – И куда ты пойдёшь? – поинтересовался Вадим насмешливо. – У тебя нет семьи, нет денег. У тебя ничего больше нет. – Есть восхитительное чувство того, что я оставил тебя без гроша, – с удовольствием проговорил Алтан. Его глаза злобно сузились, словно он хотел уничтожить Вадима одним взглядом. – Что ты будешь возвращаться в дом, который купил для меня, и жить здесь один. Что ты будешь мучиться, зная, что всё, что я тебе говорил, было ложью. Вадим невольно похлопал. – Ну ты и тварь, – восхищённо выдохнул он, покачивая головой. – У меня был хороший учитель, – презрительно откликнулся Алтан. Он поставил горшок с гладиолусом и лейку обратно на стол – подошел близко, восхитительно нарушая границы. Его губы настойчиво вторглись, он накрыл щеки Вадима своими ледяными руками, не давая отстраниться. Поцелуй – настоящий. Жаркий. Вадим потянулся навстречу, скользнул ладонями по гибкому телу. Алтан тут же притёрся, высвобождая желание, прижался грудью – вёрткий. Возбуждающий. Тело сразу покрылось потом от такого тесного контакта. Сбилось дыхание. – Хочу, чтобы ты запомнил этот момент, – жарко прошептал он, на миг отрываясь от губ Вадима. Вадим несдержанно застонал, ощущая, как торопливое трение накручивает его до состояния помешанности. – Запомни его. Запомни моё тело, запомни мой голос. Запомни меня всего. Он провёл рукой Вадима по своему телу, позволяя изучить каждый сантиметр. Прижимал его ладонь так тесно, словно хотел пропустить её под кожу. Вадим ощущал силу этих мышц – чувствовал ледяной жар, опьяняющий сознание. – Я хочу, чтобы ты думал обо мне каждую минуту твоей жизни, – рука Алтана скользнула по его груди, он вновь приник к губам Вадима, целуя с восхитительной жадностью. Его запах – сладость тела и морская соль – ошеломительно обжигал во рту. – Чтобы ты посвятил мне каждое мгновение своего существования. Хочу, чтобы ты помнил меня. Не забывай. – Золотко, я... Алтан отстранился, размашисто вытирая влажные губы. – Прощай. Он схватил со стола свой цветок и зеленую лейку — вышел из дома быстрым шагом, не оборачиваясь назад. Вадим съехал на пол, тяжело дыша, рвано касаясь своих губ. Сердце стучало удивительно сильно – так быстро, словно он был на грани приступа. Перед глазами стояло лицо – глаза, задымленные желанием. Жаркое и гибкое тело. «Хочу, чтобы ты помнил меня». Он стоял перед ним, как живой. Его шёпот звучал в ушах отчётливо, словно он бормотал на ухо. Когда Вадим опомнился и выбежал на улицу, снаружи никого не было. Пляж казался совсем пустым, волны шумно набегали на песок. Он чувствовал, что земля уходит из под ног – движется под ним, а сам он не поспевает. «Хочу, чтобы ты помнил». Вадим побежал дальше, быстрее и быстрее, чтобы обогнать стремительное вращение земли – оказался вдруг на песке, пальцы провалились внутрь. Он посмотрел взад-вперед, пытаясь найти взглядом тёмный силуэт – в отдалении стояли люди, какая-то компания. Они что-то весело кричали, на расстоянии было не понятно что. Чайки с визгом летали над морем, перекрикивались друг с другом. Слишком шумно. Слишком светло. Слишком много посторонних запахов. На песке что-то блеснуло. Вадим подобрался ближе, стараясь не потерять мелочь из вида. Это была она – золотая бусина. Вадим взял её в руку, поднёс ближе к лицу, осторожно дунул, чтобы слетели песчинки. «Хочу, чтобы ты помнил». Несколько секунд он просто смотрел на неё, а потом «Хочу, чтобы ты помнил». положил в карман.