У всего есть последствия.

      — Привет, Кёрли. — Как давно мужчина не слышал этот голос? Парень редко заходил, и уж тем более не говорил с ним. Он смотрел своим глазом, лишь немного шевеля им. Как же больно. — Я... Ты прости, что не заходил... — опускает взгляд, и только сейчас осознает, что парень-то пьяный. Про то, что все здесь начали пить он узнал от Ани, которая постоянно про это говорила. Было неприятно, но винить их он не может. Кроме одного человека, естественно. — Знаешь, — он продолжает, сев на пол. — мне тяжело даже с животными было общаться. Я не понимал, ибо они же не могут ответить, так смысл? И я может эгоист и плохой человек... Но с тобой так же. — он говорит подозрительно тихо, но здесь так бесшумно, что даже напрягаться не приходится. — Я порой хочу уговорить Джимми... Убить тебя. — была слышна боль в голосе, как будто он выговаривает их, а по внутренностям проводят ножом. Но Кёрли не злится, он всё понимает. На него тратят зазря силы, а он больше никогда не станет человек. Его держат не только из-за какого-то бывшего уважения, а из-за страх брать ответственность за убийство.

Иронично, не правда ли?

      — Порой, когда я прохожу мимо и вижу тебя... Ощущения такие... Я не смогу описать. Я не вижу в тебе того самого Кёрли, и мне стыдно за это. Мне стыдно, что я не испытываю к тебе что-то. Я плохой человек... — Ты просто понимаешь, что как раньше уже не будет. И он никогда не обвинит его. Ни за что в жизни. — Но порой, я представляю, как мы возвращаемся... Ты бы понравился моему отцу. Да и Свонси тоже. Он добрый и заботливый, но при этом строгий и справедливый. Аню бы полюбила моя мама! Она так любит таких девушек, а Джимми... — становится тихо. Кёрли слышит всхлип. — Зачем ты это сделал, Кёрли? — и в глаза Дайсукэ видна та боль, и неосознанно он винит себя. Если бы он поступил иначе. Если бы он не доверился Джимми. Если бы... Если бы Если бы Если бы Если бы...       — Но ты всё ещё не заслужил такой боли. — наступает пауза. Было ощущение, что должно произойти что-то важное и кульминационное. Обычно в такие моменты обычные люди говорят: "Ладно, неважно", но Дайсукэ не обычный человек. В этом его смысл. — Я слышал твою боль, когда тебе не давали таблетку. — и ощущение, что на него обрушился град. Град из чужой вины. — Я не мог сдвинуться. Это было как будто мяуканье кота, когда он застрял в глубокой яме и не может выбраться... И после, я хотел встать и дать эти таблетки. — он завис, прикрыв рот рукой. Он выдохнул тяжело. — Я слышал слова Джимми, и то, как он дал тебе таблетки. Я плакал. Мне стыдно, но я был настолько испугался в тот момент и я чувствовал эту боль, ты понимаешь? Я не мог уже терпеть твои страдания. Я не хочу, чтобы тебе причиняли боль, но я осознаю, что рано или поздно обезболивающее кончится... И тебя нет смысл мучить... Если уж я не вижу в тебе Кёрли, но ты по прежнему живой человек...       — И... Может это... Пьяный бред, но... — он берет таблетки. — Извини... Другого исхода нет. Прости, я разочарование, но может сейчас я делаю нечто правильное?       Таблетки засыпаются в рот и попадаются внутрь одна за другой. Раз за разом. Раз за разом. Становится больно, но скоро станет легче.

Спасибо, Солнце, что спасло от мучений.