У всего есть последствия.

      Крик девушки разносится по комнате, а вместе с ним эхом это разносится по кораблю. Моментально все прибежали, ибо эта девушка всегда тихая, даже при ярких эмоциях её голос с трудом слышен бывает. Но больше всех напуган Дайсукэ, который осознаёт, что именно сейчас они узнают правду. Правду, за которую он себя ненавидит, ибо он посмел подумать даже, что имеет право отобрать чужую жизнь.       Та ночь была ужасной, особенно, когда он ложился. Уснуть было невозможно, даже несмотря на алкогольное опьянение, он как будто протрезвел. В его голове был взгляд Кёрли. Этот глаз, в котором потухала жизнь, грудная клетка, которая с лихорадочных вздохов и выдохов переходило в спокойствие. Он не мог оторвать взгляд, но и не мог позволить уйти, будто, он наказывал себя. Он помог, но правильно ли это? Кёрли что-то промычал, но слушать это было безумно больно, но казалось, что мычание было... В благодарность? Или Дайсукэ уже видит ложные воспоминания, желая оправдать свой аморальный поступок?       Но что есть аморальность? Когда ты думаешь, что имеешь право отобрать чужую жизнь, или заставлять человека так страдать месяцами? Дайсукэ уже не мог слушать и смотреть на это. Теперь будет тише, но эта тишина была убийственной ночью. Слава Богу, Джимми храпит...       — Кто. Это. Сделал? — но вот сейчас он стоял после сна, и смотрел на свой экипаж. В его глазах была ярость, а руки задрожали. В голове появился тот самый день, когда Кёрли рассказал им всю правду. Было страшно, сердце билось, а Джимми был... Ядовит. — Кто блять?!       И вот, тот самый страх, но вместе с тем понимание, что назад пути нет. Вот он, бездыханный, в собственной рвоте и слюнях. Вот он, уже точно мертвый.       — Я. — голос вышел не таким уверенным, как хотелось бы. На него уставились, будто он был чужим человеком для них. Как будто и не знали вовсе о каком-то там Дайсукэ. Сейчас был чужой человек, который совершил такое. Мужчина смотрел с минуту, а после подошёл, а Свонси был будто готов защитить.       — Ты?       — Я. Я спас его от мук и страданий, я сделал правильную вещь! Мы все думали об этом, и... — резкая пощечина.       Что ж... Это было ожидаемо. И было ожидаемо, что от следующих ударов его спас Свонси, что удерживал. Джим был спокойным в действиях, и это пугало сильнее, чем если бы он был эмоциональнее. В глазах читалось ненависть, и если бы никого не было, он бы был прижат к стене, а его шею сжимали до хруста. Произнести что-то? Вот только Дайсукэ уже всё сказал, но ощущение было, что он сделал ошибку. В глазах Ани и Свонси...       Разочарование?       Он сглатывает слюну.       — Я хотел...       — Закрой рот, малолетний придурок. С первого дня знал, что ты будешь неприятностью. — Джимми отталкивает Свонси, уходя прочь. Взрослый мужчина качает головой, и уходит прочь за Джимми, а девушка сидела уже рядом с трупом, смотря на него.       — Я...       — Уходи... — шепчет девушка.       — Но ты ведь согласна со мной...       — Я не знаю, что тебе ответить. Просто... — она кусает губу. — Просто оставь...       Тогда было тихо. Тогда было напряжение, а Дайсукэ чувствовал себя отдалённым от всех, будто бы он не часть команды, а его выкинут за палубу. Лишь бы не видеть монстра, убийцу, который позволил себе такое. Что же будет с ним, когда он вернётся? Его посадят. Он точно будет разочарованием для мамы... Лучше бы он подавил все чувства, да?       Привет, я Дайсукэ, и я АБСОЛЮТНО НЕ УМЕЮ КОНТРОЛИРОВАТЬ ЭМОЦИИ! Это, кстати, мешает в жизни! Господи, как же стыдно, он сделал всё это на пьяную голову, так ещё и... Так! Хотелось выблевать органы, хотелось исчезнуть и больше не появляться на глазах. Что будет, когда их спасут? Что будет в таком случае?       — Ну? — а из мыслей вытаскивают насильно. Джимми смотрел сверху вниз, и он почему-то вспомнил их знакомство...

***

      Когда Pony Express приняли его, то это было счастье для семьи. Сынок куда-то годен! Чем не гордиться-то? Они всегда радовались, когда его принимали и давали работу, но в глазах их Дайсукэ видел мысль: "он даже не старается делать больше".       Только он старался, всегда чёрт возьми, но что было его? Кто он по своей сути? Кем ему нужно быть? Художник? Линии слишком неровные и рваные, что он бросил спустя неделю. Писательство? Слова выходят некрасиво и нескладно, что он не смог слишком долго. Шитье? Черт, он себе лишь колол пальцы. Даже хобби не выходили. Он не видел перспективы в себе, но нельзя так подвести семью. Они пытались, вкладывали деньги в него, а он не может?       Может.       — Чо, тот самый пиздюк? — слышит он за спиной, и видит мужчину с щетиной, хриплым голосом и сигаретой в зубах. — Как тебя...       — Дайсукэ, привет! Я очень рад Вас встретить, я буду с Вами работать? Я очень надеюсь, что...       — Тише. — говорит он, с улыбкой доброй, приложив руку к чужому рту. — Не ори, а то тебя уволят нахуй. Поспокойнее.       — Да-да, простите! Я так волнуюсь!       — Не стоит. Тут не так тяжело, плюс, ты приставлен к Свонси, а он тебя научит всему.       — А Вы кто?       — Джимми. Помощник капитана.       — Вы круты! Это наверное очень прикольно быть левой рукой капитана!       — Ты имел ввиду правой? — они слабо смеются, а в глазах Джимми он увидел... Грусть? Какое-то будто сожаление на секунду. — Да. наверное, да.       — А курить разве не запрещено? Мне говорили, что не принимают людей с зависимостями... Ну, будет же тяжело.       — Им не похуй, как ты думаешь? — он бровь приподнимает, потушив сигарету. — Скажу так, все тут или пьют или курят, лишь малая часть прям отказалась. Ну, я умею контролировать это и терпеть, понимаешь? Да и это никто не контролирует. Ты поймёшь это. Поверь.

***

      И он понял. Дайсукэ не видит того Джимми, которого он встретил в первые минуты, а видит замученного, злого уставшего мужчину, который... который что? хочет убить, избить, заставить мучиться от совести? Тяжело понять...       — Я... я все сказал, Джимми.       — Да. — они стоят так близко, становится тошно. — Ты сказал.       И кажется, этот диалог будет... Худшим в его жизни.