Cosplay

      Проход в фотостудию располагался между прачечной самообслуживания и аптекой, напротив небольшого продуктового магазина. Не будь у Сяо Чжаня адреса, он наверняка прошёл бы мимо. И даже несмотря на то, что в арке, куда он опасливо заглянул, красовалась стрелка-указатель, Сяо Чжань всё равно нахмурился. Чэн Сяо, что, не могла арендовать место поприличнее? Хотя, чего это он, откуда у студентов деньги?       Пожав плечами, он шагнул в проулок. Обходя лужи и пригибаясь под выставленными на улицу кондиционерами, прошёл в скромный двор. Разломанные поддоны и ржавые бочки занимали углы. Взгляд упёрся в сетчатый забор, перемахнуть через который можно было забравшись на железный ларь. Сяо Чжань усмехнулся и покачал головой. Он пришёл сюда добровольно, а уже выискивает пути к отступлению.       Стоило ступить на неопрятный двор, как включилась световая гирлянда, протянутая между крышами. В янтарном свете двор сразу перестал казаться убогим. Создалось впечатление, что Сяо Чжаня ведут, направляют, как в игре. Вот сейчас зажжётся стрелка, указывающая на нужную дверь, а над ней загорится вывеска.       Впрочем, вывеску он нашёл и сам. Пересёк двор и надавил на кнопку звонка. Спустя несколько мгновений дверь открылась. В холле Сяо Чжаня встретил улыбчивый администратор и проводил к студии, арендованной его друзьями.       Громкую музыку он услышал ещё на подступах и закусил улыбку. Как этих шалопаев ещё не выставили за порог, интересно?       Перед тем, как войти, Сяо Чжань сделал глубокий вдох. Сердце взволнованно билось о рёбра, предостерегая не участвовать в авантюре, на которую он беспечно подписался. Оно и понятно, кто хочет быть разбитым. А вероятность этого сегодня возрастала.       — Всем привет! — провозгласил Сяо Чжань, распахивая дверь.       Чэн Сяо смотрела в ноутбуке фотографии вместе с подругой, которая должна была оказаться обещанным фотографом. Юй Бинь разговаривал по телефону, стоя у окна. А незнакомый парень, вероятно, ассистент фотографа, возился с оборудованием, выставляя свет вокруг огромной кровати, застеленной тяжёлым вышитым покрывалом. Увидев кровать, Сяо Чжань невольно сглотнул и инстинктивно отступил, но Чэн Сяо его уже увидела.       — Чжань-Чжань! — воскликнула она и поспешила к нему. — Ты пришёл! Честно говоря, я боялась, что ты передумаешь в последний момент, а у нас ведь всё уже забронировано. А теперь всё получится! Чёрт побери, я так рада! И так волнуюсь! А ты волнуешься? Хотя с чего бы тебе, верно? — затараторила она, таща Сяо Чжаня вглубь студии. — Давай, я тебя познакомлю. Это Ван Ижэнь, моя подруга, о которой я говорила, — темноволосая девушка с ноутбуком на коленях приветливо склонила голову, а Чэн Сяо продолжила: — Помогать ей будет Вэй Сюань.       Ассистент, выставляющий световую схему, молча поднял руку. Сяо Чжань кивнул.       — Больше пока никого?       — Опаздывают, как обычно, — отмахнулась Чэн Сяо. — Когда эти лоботрясы вовремя приходили? Мы не будем их ждать, я пока нанесу тебе макияж.       — Привет, Сяо Чжань, — отозвался Юй Бинь, заканчивая разговор. — Пойду курьера встречу, а то он в этих переулках заблудился.       — Ты уже еды заказал? — усмехнулся Сяо Чжань, ни капли не удивляясь.       — А что такого? Как раз время ужина. Будешь возникать — тебе не достанется.       — Топай уже, вечно голодный, — прыснула Чэн Сяо. — Чжань-Чжань, садись за стол, я сейчас принесу свой бьюти-бокс.       Сяо Чжань послушно сел за гримировочный столик. Взглянул в зеркало, обрамлённое светодиодными лампочками, и приказал себе расслабиться. Это нужно было сделать, пока не пришли остальные. Никто не должен догадаться, в каком он сильном смятении.       Чтобы занять себя, пока Чэн Сяо нет, Сяо Чжань осмотрелся.       Несмотря на расположение в скромном районе, фотостудия оказалась приличной. Светлой и просторной, в европейском стиле. Богатая лепнина украшала потолок и стены. В зоне отдыха располагались журнальный стол, диван и кресла. А Сяо Чжань сейчас находился в довольно уютной гримировочной зоне. За поворотом должна была быть туалетная комната.       Пресловутая кровать, на которую Сяо Чжань обратил внимание, едва переступил порог, выступала главным действующим лицом. Взгляд то и дело сползал к ней, уже подсвеченной стараниями Вэй Сюаня: дорогое покрывало, вышитое золотой нитью, воздушные подушки, в наволочках из очень качественного хлопка.       В студии витал тяжёлый обволакивающий аромат чёрной амбры, к которому примешивалась лёгкая кислинка цветущей сливы. Чэн Сяо постаралась создать атмосферу. Пробираясь в ноздри, аромат отвлекал, настраивал на томный лад.       Но сердце снова забилось в предвкушении и тревоге. Зачем он, чёрт побери, согласился? Однако отказываться уже поздно, сейчас от него требовалось выполнить свою часть уговора на совесть и получить некоторую выгоду и для себя.       Из колонок музыкального центра лилась мрачная мелодичная музыка. К рычащим от перегруза гитарам примешивалось звонкое соло и пронзительные клавишные. Низкий мужской вокал, сплетаясь с высоким женским в потрясающем тандеме, вызывал яркие мурашки и восторг от красоты музыки. Чэн Сяо, само собой, поставила песни, в которых сама исполнила женские партии.       Этот альбом группа «Волчье логово» записала собственными силами, в небольшой звукозаписывающей студии и сейчас рассылала по рекорд-компаниям, в надежде отыскать ценителя искусства, готового вложиться в их талант материально. Для страны, в которой большей популярностью пользовались иные жанры и веяния, они звучали свежо и интересно. Харизматичные участники, сильная лирика, тяжёлое, но мелодичное звучание. Коллектив собрался буквально на глазах Сяо Чжаня, и жаждали они не столько славы, сколько возможности донести своё творчество до слушателей.       — У нас получится. Главное, не изменять своему выбору, — говорил вокалист и лидер команды, отчего у Сяо Чжаня не оставалось сомнений — он не отступит. Пробьётся наверх, прогрызёт путь туда себе и товарищам, достучится до наглухо закрытых сердец красотой своих мелодий и глубиной выстраданных слов.       С ним ведь получилось.       Он не был участником, но с гордостью звался другом и самым преданным поклонником банды. С Чэн Сяо он познакомился на выставке маньхуа, она же свела его с остальными членами коллектива. И Сяо Чжань до сих пор не понимал, проклинать или благотворить тот день.       — Ну что? Приступим? — Чэн Сяо появилась с огромной косметичкой и принялась выгружать её содержимое на стол.       — Приступим, — скорбно вздохнул Сяо Чжань.       Чэн Сяо улыбнулась на его реакцию и принялась за работу, тихо подпевая собственным песням.       — Надеюсь, танцевать ты не начнёшь, иначе я превращусь в панду, — хмыкнул Сяо Чжань.       — Чжань-Чжань, ты такой смешной! — засмеялась Чэн Сяо. — Кривые стрелки не испортят твоей привлекательности, а лишь добавят шарма, но я обещаю, что они будут ровными. На фото ты получишься идеально.       Сяо Чжань не ответил. Снова накатила небезосновательная тревога. Что если у него не получится выглядеть беспечно, что если все догадаются? Проклятье.       На улице по-осеннему быстро темнело. Из окна виднелась та самая световая гирлянда. Янтарные лампочки напоминали светлячков-переростков, небеса на контрасте приобретали насыщенный кобальтовый цвет.       Чэн Сяо хорошо владела техникой макияжа. Она нанесла тон и хитрыми техниками выделила и без того скульптурные виски, скулы и линию челюсти Сяо Чжаня. Нарисовала и растушевала стрелки, причесала брови и выделила родинки, а когда собралась перейти к губам, вернулся Юй Бинь с пакетами. От них так дразняще пахло, что желудок Сяо Чжаня мгновенно потребовал свою долю.       — Так, думаю, губы я пока не буду покрывать, ты всё равно сейчас всё съешь, — сказала Чэн Сяо, откладывая в сторону ежевичный бальзам. — А причёской Ван Ижэнь займётся.       — Спасибо, — улыбнулся Сяо Чжань, поднимаясь. — Но я, пожалуй, поем после всего.       И в тот же момент в коридоре раздался шум, топот, смех и громкие голоса.       — Явились, не запылились, — хмыкнул Юй Бинь, ставя снедь на низкий журнальный столик. — Не успел поесть в тишине.       Двери распахнулись, живописуя прибывшую троицу оставшихся членов коллектива.       Барабанщик Цао Юйчэнь отличался взрывным характером и невероятным чувством ритма. Казалось, он мог настучать мелодию на чём угодно. Любое совместное поглощение пищи превращалось в мини-концерт. Цао Юйчэнь брал в руки палочки для еды и дубасил ими по пустым и полным стаканчикам, по столу и упаковкам из-под еды, извлекая звуки разной тональности.       Гитарист Ван Хаосюань харизмой и не затыкающимся ртом соперничал с лидером коллектива. Довольно лёгкого нрава, несмотря на внешность серийного убийцы. Любил пошутить. Никто не мог переплюнуть его гитарные соло по виртуозности и скорости, удивительно, как он пальцы в песок не стирал, их исполняя.       Замыкал троицу вокалист, чей низкий глубокий голос, мог как звучать бархатно, так рычать и скримить на отменном расщеплении. Не оставляя никого равнодушным.       Одетый явно не по осенней промозглой погоде: в кожаную куртку на тонкую рубашку и рваные на коленях джинсы, будто все собаки из местной подворотни гнались за ним, чтобы высказать мнение о его музыке, Ван Ибо переступил порог и ухмыльнулся. В левом ухе болталась длинная серьга, вокруг шеи обвилась в два ряда широкая цепочка. Ещё одна, более крупная, служила поясом и свисала длинными концами спереди, словно привлекая внимание к низкой посадке джинсов. В пышных каштановых волосах синела яркая прядь, на которой покачивалось серебряное украшение.       — Припёрлись всей бандой, — не сдержался Сяо Чжань.       Ван Ибо повернулся к нему с ухмылкой, но стоило увидеть его, так сказать, при параде, как самодовольство застыло во взгляде, как голограмма, поставленная на паузу.       — Привет… — начал, было, он, когда Ван Хаосюань плечом отодвинул его с дороги.       — Конечно, припёрлись! Такое шоу нельзя пропустить. О, Юй Бинь как обычно уже здесь. И, конечно, с пакетом жрачки. Кажется, я открыл его большой секрет ловкой игры на бас-гитаре. Смазанные жиром пальцы лучше скользят, — загоготал он.       — Пошёл на фиг, — обиделся Юй Бинь.       Парни начали препираться, а Сяо Чжань дёрнул плечом — под взглядом Ван Ибо он чувствовал себя жареными цзяоцзы пред очами голодающего.       — Чего так пялишься? — буркнул он.       — Отпадно выглядишь, — признался Ван Ибо, отмирая. — Просто вау!       — Спасибо, — Чэн Сяо приняла заслуги и крутанула в пальцах кисть для румян. — Из тебя я тоже конфетку сделаю.       — Вряд ли я буду выглядеть красивее Сяо Чжаня, — мотнул головой Ван Ибо, подступая ближе. — Он же просто ходячий секс. Кажется, моя ориентация не пройдёт это испытание. Я уже готов засосать его прямо сейчас, без всяких камер.       Услышав это, парни засмеялись, а Ван Ибо вытянул губы уточкой и порывисто шагнул к Сяо Чжаню. Но тот вытянул руку и упёр её Ван Ибо в грудь.       — Попридержи лошадей. Ты зубы хоть чистил сегодня?       — Обижаешь, я подготовился! — украшение мелодично зазвенело, когда Ван Ибо дерзким движением отбросил с лица лезущую в глаза прядь. А потом ухмыльнулся так нагло, что Сяо Чжань понял: сейчас начнётся шоу. — По дороге выкурил пачку сигарет, после того, как приговорил острый цзяньбин с чесноком, а на обед мне достался просто нереально вкусный луковый пирог…       — Ты офигел совсем? — Сяо Чжань ещё не убрал руку, что позволило ему отпихнуть Ван Ибо. — Думаешь, после такого я тебя подпущу хоть на пушечный выстрел? Ты сейчас же пойдёшь чистить зубы, мелкий засранец!       — Эй! Да я угораю, ты чего так разошёлся? — немедленно пошёл на попятный Ван Ибо.       — Что это за шутки такие? — всё ещё дулся Сяо Чжань.       — Ибо не врёт, — заступился за товарища Цао Юйчэнь. — Он сегодня в универе вообще толком не хавал. И курить ни разу не ходил. Только жвачку жевал, как корова.       — Завали, — шикнул в его сторону Ван Ибо, а потом повернулся к Сяо Чжаню и поднял три пальца вверх. — Клянусь, не было чеснока. Извини за дерьмовую шутку.       Он переступил с ноги на ногу, а Сяо Чжань, глядя на его пылающие уши, испытал досаду. Вот и чего он сорвался на Ван Ибо, буквально на пустом месте? И дурак бы понял, что он прикалывается. А Сяо Чжань не сдержал эмоций. Просто ему показалось, что поведение Ван Ибо было красноречивым подтверждением того, что ему плевать на то, что произойдёт между ними сегодня. От мысли, что только Сяо Чжаню не всё равно, сразу стало как-то до смерти обидно.       — Вообще-то это ты извини, зря я напустился, — сказал но, неловко потирая шею.       — Считай, забыли. Я всё понимаю, — Ван Ибо расплылся в улыбке. — Нервничать перед таким — нормально. Я тоже волнуюсь.       Он кивнул, и Сяо Чжань с удивлением на него посмотрел. По Ван Ибо совершенно невозможно было сказать, что он переживает.       — Честно-честно, — его рука дёрнулась, вероятно, чтобы снова превратиться в три поднятых пальца, но Ван Ибо её удержал, смущённо кашлянул и отвёл взгляд. — Парни там купили бухло, чтобы мы расслабились, но, я думаю, это будет только мешать…       — Согласен, — поддержал Сяо Чжань, невероятно радуюсь такому ответственному подходу Ван Ибо. Всё-таки не такой уж он и шалопай. — Лучше после. Отметим успешное окончание…       — Окончание, — Ван Ибо заинтересовано склонил голову. — Думаешь, нам будет этого достаточно, чтобы кончить?       — Ты! — Сяо Чжань вспыхнул и снова пихнул Ван Ибо, когда тот заржал. — Мысли всегда только об этом.       — Ситуация располагает, Чжань-гэ, — криво усмехнулся Ван Ибо и повернулся к Чэн Сяо. — Ну так, что, детка? Сделаешь из меня красавчика?       — Садись уже. И держи рот закрытым, иначе испортишь весь эффект, — распорядилась Чэн Сяо.       — Есть, сэр! То есть, мэм, — выдал Ван Ибо, плюхаясь на стул перед ней. Прямо так, в кожанке и своих рваных джинсах.       Сяо Чжань же отдался в руки Ван Ижэнь, чтобы она наколдовала причёску, соответствующую образу, который он будет играть. И в очередной раз проклял то мгновение, когда поддался соблазну согласиться на этот беспредел.       Пока Чэн Сяо раздумывала, какие оттенки использовать, Ван Ибо изловчился и из-за её плеча подмигнул Сяо Чжаню.        Тот не отреагировал. Сердце и без того не находило себе места в грудной клетке. Ведь когда все приготовления закончатся, Сяо Чжань вместе с Ван Ибо переместятся на ту самую пресловутую кровать, чтобы поцеловаться на камеру.              * * *              Нет, Сяо Чжань не проиграл в карты, не проспорил желание, не вытянул фант. Ничего такого. Тогда как же вышло, что он добровольно согласился участвовать в подобном, да ещё с Ван Ибо в качестве партнёра?       Ван Ибо был лидером музыкального бэнда и заслуженно душой компании. Весёлым, классным парнем, с чувством юмора и харизмой. Как верный товарищ мог поддержать и словом, и делом. Учился средне, и всё свободное время отдавал музыке. Казалось, он настолько в неё влюблён, что конкурентов не может быть. Однако, как показал опыт, одно другому не мешало. Друзья знали его как мачо, самца-соблазнителя, любимчика девушек, и шутили, что родись Казанова в Китае, его назвали бы Ван Ибо.       Однако Сяо Чжаня ждала та же участь, что и кучу девчонок, угодивших в сети великосветского соблазнителя. Он тоже попался на крючок, хотя никто подцеплять его не собирался. Ведь от Ван Ибо фонило исключительно гетеросексуальной энергией. И хоть иногда Сяо Чжаню казалось, что с ним заигрывают, но режим соблазнителя у Ван Ибо, похоже, просто не выключался. Он флиртовал со всем одушевлённым вне зависимости от пола, чтобы не растерять хватку. Кто знает, когда чары действительно понадобятся, лучше быть во всеоружии.       Вариант, что он гей, Сяо Чжань не рассматривал, но его согласие на участие в проекте Чэн Сяо породило волну вопросов. Мог ли Ван Ибо оказаться вдобавок ещё и по мальчикам? Появлялся ли у Сяо Чжаня призрачный шанс, и мог ли он использовать его на съёмке?       Или Ван Ибо просто замечательный друг и коллега, готовый поддержать любую, даже самую безумную идею? Ведь именно он и вызвался первым, когда Чэн Сяо заговорила об этом на одной из вечеринок.       Вся компания по обыкновению зависла у неё. Сяо Чжань уже клевал носом, туго соображая, что происходит. Выпивать в обществе Ван Ибо было опасно, потому что каждый раз Сяо Чжань увязал глубже. Когда смотрел, как этот чудак смачно хохотал, запрокинув голову. Как шало блестели его глаза, а взгляд по какой-то кривой траектории приклеивался к нему, как жвачка. А отдирался больно. Вследствие чего, Сяо Чжань крепче налегал на выпивку, замыкая круг. На утро он страдал от похмелья и от вздохов заржавевшей без надобности совести. Да, у Сяо Чжаня возникали глупые мысли подкатить и списать всё на пьяную голову. Но в том-то и прикол, его чувства были настолько серьёзны, что на пьяную голову ничего проворачивать не хотелось.       Помимо участия в музыкальной группе Чэн Сяо увлекалась маньхуа, анимэ и косплеем. Свои попытки и творения друзей она выкладывала на форуме таких же любителей подобной культуры и даже пользовалась скромным успехом. В их же небольшой компании её поддерживал только Сяо Чжань, и на пару они множество раз пытались привить и друзьям свой интерес. Однако те оставались безучастны. Вплоть до того вечера, когда Чэн Сяо вдруг начала рассказывать свои впечатления о новой истории:       — Эта даньмэй-маньхуа сейчас набирает бешеную популярность в Интернете. Не надо мне тут кукситься! Там берёт за живое только так! На историю уже сделали несколько косплеев, но на мой взгляд крайне скучных. Без огня, без химии, понимаете? — возмущению Чэн Сяо не было предела. — И никто, ни один не снял поцелуй. Как так можно? Ради чего это вообще затевать, если нет поцелуев? Эта история такая греховно-порочная, она буквально пронизана чувственностью и страстью, каждая сцена сжигает в пепел, а после возрождает, чтобы спалить по новой. Эх, как бы я хотела увидеть воплощение этого шедевра воочию!       Она вздохнула и потрясла томиком маньхуа, и Ван Хаосюань внезапно зацепился взглядом за обложку, живописующую главных героев:       — О, народ, смотрите-ка, на нашего Ван Ибо похож! Тоже в кожанке и с каштановыми волосами.       — И то правда, такой бунтарь! — поддержал Цао Юйчэнь. — Прямо-таки имеет взглядом.       — Где? Дайте посмотреть, — заинтересовавшись, «главный герой» забрал томик у друга, хмыкнул, покрутил, полистал страницы. — Ну, что-то есть…       — Тот самый случай, когда не нужно прилагать особых усилий для косплея, — хмыкнул Юй Бинь. — Нужны только усилия, чтобы уговорить Ибо.       — О, это дохлый номер, — махнула рукой Чэн Сяо. — Скорее лягушки начнут падать с небес, чем Ван Ибо…       — А что, — вдруг перебил её тот, всё ещё листая страницы. — Почему бы и нет. Я согласен.       — Что ты сказал? — Чэн Сяо ахнула. — Ребята, не выходите завтра без зонтов! Возможны неожиданные осадки. Ибо, ты серьёзно?       — Ага, слушай больше, — фыркнул Ван Хаосюань. — Это он сейчас такой смелый, а достанется ему изобразить, допустим… допустим… — он выдернул из рук Ван Ибо комикс и пролистал, явно ища сцену попикантнее, — вот такое? А? Что, энтузиазм уже сник?       И он продемонстрировал всем эпизод с пылким поцелуем главных героев на широкой двуспальной кровати, с явным заделом на продолжение постельного банкета.       — Нет, мой энтузиазм такой же бодрый и впечатляющий, как кое-что другое, — Ван Ибо игриво приподнял одну бровь. — Не пытайся взять меня на слабо, дружище. Этим, — он кивнул на эпизод, где главный герой засовывал другому в рот язык, — меня не испугаешь. И раз я согласился, то согласился на всё.       Чэн Сяо чуть не запищала.       — Боги, если мы правда это снимем, это будет лучший косплей, отвечаю! У меня есть знакомая подруга, она отличный фотограф, фото обрабатывает — просто сказка. Думаю, она и студию сможет посоветовать, нужно обязательно с такой кроватью! А визаж я сама сделаю, на этом сэкономим.       — Дело за малым, — ухмыльнулся Цао Юйчэнь. — Найти второго подопытного и заставить в этом участвовать.       — Считай, что вы в заднице! — засмеялся Ван Хаосюань. — Потому что похожего парня вам никогда не… — его взгляд вдруг поднялся от страниц, скользнул по собравшимся и остановился. Вернулся к запечатлённому эпизоду и окончательно вперился в Сяо Чжаня. — А ведь на нашего Чжань-Чжаня, офигеть как, смахивает.       — Не думай, что открыл Америку, — немедленно фыркнул Ван Ибо. — Я первый это заметил!       — Ага, заметил, он. Горазд болтать! — Юй Бинь пихнул его в плечо, да так хорошо, что как раз по направлению к Сяо Чжаню, который ещё переваривал информацию.       — Чжань-гэ, как тебе такое предложение? — Ван Ибо изогнулся и смотрел на него снизу вверх. Воздуха неожиданно перестало хватать, словно вокруг возвели вакуум.       — Никак. Такие предложения я не рассматриваю, — нахмурился Сяо Чжань.       Народ разочарованно выдохнул. Чэн Сяо взмолилась:       — Сяо Чжань, я в одном шаге от того, чтобы стать великой. Пожалуйста, давай снимем. Ибо не против, а вы же друзья, что в этом такого?       — Да, что такого, — пожал плечами Цао Юйчэнь, — геем тебя это не сделает.       Сяо Чжань фыркнул. Не сделает, верно. Гены уже всё, что нужно, сделали.       Сердце билось быстро, эмоции раздирали. Чувства шептали согласиться и получить то, что он хочет, хотя бы на время, а разум убеждал, что потом будет больно. В разы больнее, чем уже есть сейчас. Что сейчас ещё как-то можно перетерпеть, потом — будет уже не исцелиться.       Друзья уговаривали наперебой, их интересовало лишь шоу, а никак не душевные метания несчастного влюблённого. Но Сяо Чжань слышал только голос Ван Ибо.       — Соглашайся, давай же! Будет весело, обещаю!       Весело не будет. Будет больно и горько. Но Ван Ибо смотрел так пристально, так зачаровано, что внутри всё переворачивалось. Ради пары сомнительно-сладостных минут получить разбитое сердце? Ван Ибо облизал губы, и в Сяо Чжане отозвалась меланхоличная, жертвенная осень.       Где-то на задворках сознания забрезжила надежда, что этот шанс, подаренный самой судьбой, упускать нельзя. Однако, глядя на кривую улыбку, Сяо Чжань предпочитал не обнадёживаться. Ван Ибо нравился ему со всем очарованием своей проклятой натуральности, излишней хвастливостью и спокойной уверенностью.       Но он никогда ему не достанется.       — Хорошо, давай повеселимся, — ответил он.              * * *              Сейчас Сяо Чжань смотрел, как пушистая кисточка скользила по прикрытому веку Ван Ибо, растушёвывая тёмные тени. Чэн Сяо стояла так, что Сяо Чжаню была видна только правая часть лица, поэтому он чуть не вздрогнул, когда Ван Ибо резко открыл глаз. Тот самый, который из-за формы называли глазом волка. А смотреть прямо в душу Ван Ибо умел любым глазом.       — Я не понял, вы чего сразу за дело взялись? Жрать не будете, что ли? — спросил Ван Хаосюань, отпихивая от себя одну из уже опустевших коробок.       — Я не голодный, — ответил Ван Ибо, глядя на Сяо Чжаня.       — Я тоже, — кивнул тот.       — Потом не будет, — предостерёг Ван Хаосюань, но Юй Бинь подал голос:       — Не слушайте его, я вам отложил.       — О, вот спасибо! Ты настоящий друг, не то, что некоторые, — фыркнул Ван Ибо.       — Ты на кого там варежку разинул?       — Так, хватит! Вы мешаете, — прервала их Чэн Сяо и оглядела Ван Ибо. — Кажется, готово. Вроде неплохо получилось, что скажешь?       Она отступила, являя результат своей работы на суд, и Сяо Чжань чуть не задохнулся. У Ван Ибо и без того была гладкая кожа, а сейчас, посредством косметических средств, приобрела мягкое внутреннее сияние. Стрелки подчёркивали форму глаз и их запредельную глубину. Подправленные по ходу роста вверх, брови придавали лицу строгое, немного хмурое выражение, а губы, тронутые бальзамом, казались завораживающе мягкими.       — Очень… неплохо, — выдавил из себя Сяо Чжань, и по тому, как странно покосилась на него Чэн Сяо, запоздало понял, что спрашивала она вовсе не его, а Ван Ижэнь.       На лицо Ван Ибо немедленно выплыла самодовольная ухмылка, а Сяо Чжань напустил на себя равнодушный вид.       — О! Ну, если даже Чжань-Чжань оценил, значит, действительно хорошо, — улыбнулась Чэн Сяо. — Ижэнь, забирай Ван Ибо в твои заботливые руки. А ты снимай шкурку, отдам её Сяо Чжаню, — она потянула за лямку на кожанке, но Ван Ибо вдруг дёрнулся:       — Нет! Я сам!       Все удивлённо воззрились на него, и Ван Ибо добавил уже спокойнее:       — Я сам ему отдам.       — Господи, Ван Ибо! — воскликнула Чэн Сяо. — Не удивлюсь, если ты в этой куртке спишь! Какая завидная преданность!       — Детка, я ещё много чего в ней делаю. Рассказать? — ухмыльнулся Ван Ибо.       — Избавь от подробностей! — закатила глаза Чэн Сяо. — Сам, так, сам. Пойду, узнаю, всё ли готово у Вэй Сюаня.       Ван Ибо поднялся, неловко стащил куртку с плеч, а после шагнул к Сяо Чжаню, галантно предлагая тому надеть расправленную кожанку.       Сяо Чжань уставился на винный подкладочный шёлк, думая, что дурацкие желания имели обыкновение сбываться. Некогда ему очень хотелось примерить эту куртку. Не потому, что хотел такую же себе, а с другим умыслом: таскать шмотки своего парня.       — Чего завис? — Ван Ибо встряхнул кожанкой. — Она не воняет, если ты беспокоишься об этом. Честно.       Сяо Чжань хмыкнул. На этот счёт он не переживал. Потому что уже знал, как она пахнет.       На одной из вечеринок он как-то неловко вывалился из ванной в коридор, прямо на вешалки с куртками. Само провидение подсунуло ему под ладони кожанку Ван Ибо. Сяо Чжань сфокусировал взгляд на гладких клёпках и на шипе на плече — для любителей прислоняться в общественном транспорте. Просто удивительно, как Сяо Чжань не насадился глазом.       Оглядевшись, будто собирался сделать что-то преступное, например, нарушить законы природы, Сяо Чжань приблизился, скользнул пальцами внутрь, на шёлк подкладки, сглотнул, чувствуя прилив странной дрожи. Снова обернувшись, потому что вряд ли кто-то поверил бы, что Сяо Чжань не собирался стырить кошелёк, а всего лишь удовлетворял жажду фетишиста, он ткнулся носом в воротник. Куртка пахла соответствующе, качественной кожаной тканью. К аромату примешивалась тёплая ваниль, пряный имбирь, а ещё тонкая цветочная отдушка, кажется, фиалки или сирени.       Сейчас от воспоминаний в животе, как в тягуче-сладком сиропе, заворочался призрак возбуждения. Сяо Чжань почувствовал, как краснеет, под стать блюду сычуаньской кухни. Он должен выдержать это испытание с честью. То ли ещё будет.       — Давай, лучше я… Что ты как с девушкой… — кашлянул он, но Ван Ибо решительно мотнул головой.       — Я помогу. — А потом добавил: — Пожалуйста.       Но сказал это так тихо, что Сяо Чжань уловил лишь шевеление губ — Ван Хаосюань в этот момент как раз громко засмеялся чьей-то шутке, и Сяо Чжань не мог быть уверенным до конца, что ему не померещилось.       Поддавшись смятению, он послушно повернулся и просунул руки в объёмные рукава. Тяжёлая ткань придавила плечи, а следом на них опустились ладони Ван Ибо.       Кожанка обволокла теплом и знакомым успокаивающим ароматом. Оттенки играли, усиливаясь по очереди, словно блики на солнце. Вот ярче послышалась цветочная отдушка медовой пыльцы, следом прозвучала приятная терпкость пряного имбиря, а в конце раскрылись будоражащие роскошью кожаные нотки. В груди тоже неосознанно потеплело.       А потом стало жарко. Потому что Ван Ибо не торопился убирать руки. Поправлять так долго съехавшие плечи становилось уже неприличным. В лицо прянул стыдный жар, потому что Сяо Чжаню было приятно чувствовать его руки на себе.       Он расслабился настолько, что поддался, когда его развернули. И лицо ожгло уже конкретно, потому что Ван Ибо смотрел так, словно подпал под колдовские чары. Слово его поразил вид тонкой фигуры Сяо Чжаня в его огромной сразу потерявшей форму кожаной куртке.       — Тебе офигенно идёт, — проговорил Ван Ибо ломким голосом.       — Издеваешься? Я в ней утонул, — резюмировал Сяо Чжань, демонстрируя торчащие из рукавов кончики пальцев. Полы смыкались сильно внахлёст, сюда поместилось бы два таких, как он.       — Ну тебе же не по улице в ней ходить. Сам виноват, что такой щуплый, — Ван Ибо наконец отмер и, пощупав напоследок его плечи, отпустил.       — Я не щуплый, а нормальный, — проворчал Сяо Чжань, — это ты переросток.       — Насчёт этого ты прав, я хорошо везде вырос, — с похабной улыбкой на распев проговорил Ван Ибо, а Сяо Чжань закатил глаза и потопал к остальным.       — Я как белка-летяга, честное слово! — он взмахнул широкими рукавами, чувствуя, как ткань на спине раскрывается, будто летательная перепонка.       — Смотри, не залети! — хихикнул Цао Юйчэнь.       — А мы разве омегаверс снимаем? — моргнул Ван Хаосюань, явно нащупывая новую тему для шуток.       — Блин, как классно! — похоже, одна Чэн Сяо восприняла всё с восторгом. Она подбежала к Сяо Чжаню и завертелась вокруг. — То, что нужно! Я переживала, как будет смотреться, но подходит отлично! Чжань-Чжань, ты выглядишь таким беззащитным и хрупким! Особенно с такой чёлкой! Кожанка будто создана для тебя! Ибо, не думаешь подарить её Сяо Чжаню насовсем?       — Всё будет зависеть от исхода сегодняшней съёмки, — ухмыльнулся за спиной этот засранец, и Сяо Чжань подумал, что зря не позвал Ван Чжочэна — у того закатывать глаза получалось мастерски.       — Давайте уже начинать, — недовольно буркнул он, поворачиваясь к освещённой кровати.       Несмотря на деланное равнодушие, сердце в груди сбивалось с ритма. Выпусти его сейчас на свободу, оно побило бы мировой рекорд по стометровке. Сяо Чжань опустил колено на кровать, но тут же засомневался.       — Может снимем покрывало? Вдруг испачкаем уличной одеждой.       — Ты же в грязи не валялся. Пусть остаётся. Когда страсть застигает врасплох, не до приличий, — снова подал голос Ван Ибо.       — Я смотрю, ты много знаешь о страсти, — ревность заставила добавить в голос недовольство. Сяо Чжань обернулся, когда Ван Ибо вытаскивал из шлёвок цепочку.       — Достаточно. И тебя научу, — ухмыльнулся он.       — То же мне, учитель нашёлся, — буркнул Сяо Чжань и забрался в центр кровати.       Свет от софтбокса показался слишком ярким, когда ударил в лицо. Густые тени моментально окутали диван, где сидели друзья. Все прочие зоны будто смазались, оставляя только замкнутое пространство под прицелом фотоглаза. Сяо Чжань представил, что он в стеклянном шаре на каминной полке, в празднично украшенной гостиной.       — Сяо Чжань, останься так ненадолго, — попросила Ван Ижэнь. — Хорошо смотришься.       Щелчки затвора напоминали хлопки. Сяо Чжань имел неосторожность посмотреть в сторону софтбокса, и теперь перед глазами плавали разноцветные пятна. Спустя несколько кадров фотограф «запустила» Ван Ибо:       — Приблизься к нему вплотную, но не дотрагивайся.       — Будет сделано, босс, — извечной бравадой отозвался Ван Ибо.       Сяо Чжань с мрачным видом наблюдал, как тот, перебирая по постели кулаками, пробирается к нему, точно большой дикий кот. Его взгляд, тяжёлый, насыщенный эмоциями, скользнул по коже. От Ван Ибо можно было ожидать чего угодно: что он набросится в следующее мгновение. Или бухнется на спину, подставляя живот под ласку. Сяо Чжань любил кошек.       Он опустил взгляд в вырез рубашки Ван Ибо. Цепочка размеренно покачивалась, дотрагиваясь до обнажённого верха груди. Сяо Чжань представил, насколько, наверное, сейчас разогрет металл. Как тепло скользнет в ладонь, если обхватить цепочку и дёрнуть Ван Ибо к себе. Из-за расстёгнутых верхних пуговиц и наклона тела, ему открывался завораживающий вид на гладкую кожу груди. Большего рассмотреть не удалось, но у Сяо Чжаня была хорошо развита фантазия. Представив, как соски могли бы медленно уплотняться под его пальцами, Сяо Чжань отвернулся.       — Вот так! Хорошо! — обрадовалась чему-то Ван Ижэнь, и снова послышались хлопки.       Ван Ибо подобрался достаточно близко. Так близко, что можно было в подробностях рассмотреть работу Чэн Сяо. Разделённые ресницы казались невероятно длинными, выделенные макияжем глаза — глубокими и выразительными. Синяя прядь в волосах и металлическое украшение подчёркивали его щемящую привлекательность.       — Теперь можете взаимодействовать, — фотограф вынырнула на мгновение из-за камеры и снова скрылась за объективом.       — Что ж, давай повзаимодействуем.       Ван Ибо сложил пальцы в замок, смачно хрустнул и неловко положил одну руку Сяо Чжаню на плечо, второй вцепился в полу куртки и надвинулся так стремительно, что Сяо Чжань моргнул и невольно отшатнулся. Ему показалось, что Ван Ибо хочет боднуть его лбом, но никак не поцеловать.       — Ну нет, так не пойдёт! — воскликнула Чэн Сяо, вскакивая с места. — Во-первых, поза не та. Ижэнь, посмотри, как они напряжены, это же никуда не годится! Они должны быть расслаблены, обнимать друг друга свободно, а их будто судорога скрутила. Парни, ну, что это такое?       — Исправимся, извините, — проговорил Ван Ибо, смущённо почесав в затылке, а после снова принялся разминать пальцы, будто в них было дело.       Сяо Чжань вздохнул. Ему уже начало казаться, что ничего не получится. Затея изначально была тухлая, ничего не выгорит. Натурал Ван Ибо не сможет поцеловать парня. Накатило странное сожаление. Но сильнее было жаль затраченных трудов и времени. Все эти люди пришли из-за них, будет стрёмно обесценить их старания. Он попытается. Кто-то должен сломать лёд напряжения между ними. Почему бы это не сделать ему?       — Может, нам лучше лечь? — предложил он. — Это быстрее расслабит. Тем более, всё равно придётся. Почему бы не начать с этого?       — А это между прочим хорошая идея, — поддержала Чэн Сяо. — В позе полусидя можно будет доснять потом, когда они… ну… — они покрутила пальцем в воздухе и покраснела. — Немного привыкнут друг к другу.       — Ладно, — согласилась Ван Ижэнь.       Пока она настраивала камеру, парни переглянулись и, как ко команде, переместились на постели выше, к подушкам. Они действительно оказались гладкими по ощупь, и Сяо Чжань первым с готовностью на них улёгся. Ван Ибо покосился на него, а потом невольно поправил загнувшийся край покрывала, случайно дотрагиваясь пальцами до затылка Сяо Чжаня.       — Тебе удобно? — спросил он.       — Угу, — кивнул тот и похлопал по покрывалу рядом с собой. — Не стесняйся. Кто-то хотел преподать мне урок.       — Какой нетерпеливый, — Ван Ибо сглотнул и придвинулся.       Сяо Чжань ощутил тепло его тела, аромат кожи, и напряжение снова сковало. Нет, так не пойдёт, он сделал глубокий вдох и попытался расслабиться. После поёрзал по подушке и задел Ван Ибо. Тот подавил инстинкт отшатнуться, лишь нервно дёрнул уголком губ. Мда, так они далеко не уедут. Может, следовало выпить немного, чтобы снять этот сковывающий спазм?       — Начинайте медленно, — раздался справа голос Ван Ижэнь.       Ван Ибо кивнул. Неловко придвинулся ближе, задел Сяо Чжаня бёдрами. Устроил руку у него над головой и выдохнул, отчего дыхание прокатилось по груди, вызывая мурашки.       — Может, мне глаза закрыть? — спросил Сяо Чжань. — Тебе будет легче?       — Нет, — мотнул головой Ван Ибо. — Останься так…       Он медленно поднял другую руку, но опустил её не на плечо, как в прошлый раз, а легко коснулся напомаженной чёлки. Поправил сбившиеся пряди. Ван Ижэнь защёлкала затвором. Что ж, они начали. Сяо Чжань снова выдохнул, пытаясь расслабиться. Хотя это было сложно сделать. При взгляде на Ван Ибо сердце колотилось, как безумное. Интересно, как билось сердце Ван Ибо?       Сяо Чжань перевёл взгляд на покачивающуюся цепочку. Грудная клетка поднималась быстро и порывисто, но его дыхание на себе он чувствовал и так. Поэтому сделал длинный вдох и медленный выдох. Томный аромат чёрной амбры, витающей в студии, дурманил. Оседал на коже, обволакивал, тёк густым мёдом.       А потом теплая ладонь коснулась щеки. Кончики пальцев провели под подбородком, потеребили, как котёнка. Захотелось прыснуть, несмотря на то, что всё это дико смущало — неловкая ласка от Ван Ибо, его близость и тяжёлый взгляд, замерший на губах. В животе защекотало. Бережно придерживая его за подбородок, Ван Ибо наклонился ниже, нервно облизнулся.       — Я буду нежен, Чжань-гэ, обещаю. Доверься мне, — сказал он, вероятно, пытаясь тем самым разрядить атмосферу.       — Ага, конечно, — фыркнул Сяо Чжань. — Довериться тебе — всё равно, что впустить волка в дом.       Ван Ибо растеряно моргнул, переваривая сказанное, а потом загоготал, как неисправный андроид, чуть не оглушив Сяо Чжаня. Звуки напоминали скрежет металла о металл, и Сяо Чжань, не удержавшись, тоненько захихикал следом. Наверное, он кретин, если его умилял в Ван Ибо даже этот безумный смех.       — Когда эти два придурка ржут вместе, могут вызвать Сатану, отвечаю, — донёсся до них голос Юй Биня, чем лишь пуще развеселил.       — Они реально придурки, если даже в такой ситуации, нашли над чем поржать, — удивился Ван Хаосюань. — Эй, водички принести? А то сейчас икать начнёте.       — Блин, они начнут уже сосаться или нет? — возмутился Цао Юйчэнь.       — Отстаньте, — отмахнулся Ван Ибо и поднял руку, забывшись, но Сяо Чжань вовремя схватил его за запястье.       — Стой! Не три глаза, тени размажешь. Давай, я…       Ван Ибо снова моргнул, но послушно расслабился в хватке Сяо Чжаня. А тот почувствовал, как его паруса надуваются ветром. Сильным, свободным. Он бережно стёр выступившую от смеха слезу с внешней стороны глаза, растёр её на пальцах.       — Вот и всё, — сказал он тихо.       Смех выпустил из своих беспощадных тисков, но внутри всё равно что-то искрилось. Словно там загорался огонь. И когда Ван Ибо смотрел так благодарно и предано, внутри ровно и правильно поднималось стеной неукротимое пламя.       — Скажите, когда будете готовы продолжать, — прерывал их бесстрастный женский голос. Время не ждало.       — Да, Ижэнь, мы готовы, — кивнул Ван Ибо, отмирая.       Он кашлянул, встряхнул головой и снова придвинулся к Сяо Чжаню. А тот больше не чувствовал такого страшного напряжения — совместный смех помог его сбросить. Сейчас он был более расслаблен и смотрел на Ван Ибо, ища ту же готовность перешагнуть барьер.       — Ладно, поехали, — выдохнул тот и надвинулся.       На этот раз медленно, уверенно. Почти естественно. Только застыл, как каменное изваяние, едва коснувшись губ Сяо Чжаня. Вспышки замелькали, как сумасшедшие. Хлопки разрывали слух. Сяо Чжань сгрёб пальцами покрывало.       — Вот, другое дело! — поддакнул кто-то, и Сяо Чжань не понял кто — в ушах шумело.       — Да какое другое, пока дойдут до нормальных поцелуев, уже утро наступит, — возразил другой голос, кажется, Цао Юйчэня.       — Им и не надо доходить до нормальных поцелуев, — передразнил первый, сейчас Сяо Чжаня понял, что это был Юй Бинь. — Им лишь изобразить надо, идиотина.       — Так, заткнулись там, мешаете! — Ван Ибо приподнял голову, чтобы оборвать болтунов, чем дал Сяо Чжаню короткую передышку, а потом снова обрушился на его губы.       В лицо будто плеснули горячим. Сяо Чжаня затрясло, когда Ван Ибо вжался в него смелее, настойчивее. Его губы были мягкими, приятно пахли ежевикой. Ван Ибо не делал больше ничего, а Сяо Чжаня уже погребло под лавиной эмоций. Что же будет, когда они пойдут дальше? Но Ван Ибо не торопился. Может, тоже пережидал, пока сердце перестанет бухать в груди? Потому что его собственное выходило на запредельные обороты.       В следующее мгновение Ван Ибо чуть приподнялся и приоткрыв рот, захватил в плен его нижнюю губу. Под подбородком защекотало. Сяо Чжань пошевелился, чувствуя, как всё тело пронзает электрическая щекотка, как одежда становится колючей, а тело пронзает жаром.       От того, что он сдвинулся, Ван Ибо, просел в его губы, целуя глубже. Сяо Чжань раскрыл рот, отвечая. Голова закружилась, но он ещё не пережил этот фейерверк на нервных окончаниях, как Ван Ижэнь сказала:       — Очень хорошо, Ибо. Теперь давай под другим углом, больше на камеру, а то ты головой заслоняешь Сяо Чжаня.       — Будет сделано, — кивнул Ван Ибо и, поменяв угол, поцеловал без предупреждения.       Сяо Чжаню словно дали пощёчину: хлёсткую и сильную. На камеру. Всё это на камеру, люди здесь работали. Чувствам здесь не было места. И даже Ван Ибо просто делал то, что просили. Искал ракурсы, вертел головой, целуя не на самом деле, а понарошку, для образа. Для роли. Он не целовал его с языком не от смущения, а потому что пока не получил команду.       Жар ушёл из тела, моментально его остудив. Из Сяо Чжаня словно вынули душу. Он вяло отвечал на поцелуи, послушно раскрывал рот, посасывал губы или просто замирал в глупой позе, чтобы получился чувственный кадр. Красивый, но бездушный.       Время потянулось как резина. Каждая секунда казалась мучительной. Вспышки резали глаза, в уголках собрались злые слёзы. От хлопков затвора уже болели уши, а от пустых поцелуев — душа. Поделом тебе, Сяо Чжань, ты знал, что так будет, но предпочёл заблуждаться.       А Ван Ибо отыгрывал всё так же самозабвенно, делал вид, что целует жадно, даже сжимал в объятьях, но не получал отклика партнёра. И поэтому быстро почувствовал, что что-то не так.       — Эй, Сяо Чжань, — тихо позвал он. — Всё в порядке?       Его губы раскраснелись и влажно блестели. Синяя прядь легла в глаза, в которых сверкала молниями далёкая гроза. От тела шёл умопомрачительный жар, и сам он был такой сногсшибательно красивый, что в груди Сяо Чжаня что-то с хрустом сломалось.       — А что? — зло сощурился он.       — Не знаю, — Ван Ибо смущённо отвёл взгляд. — Я просто… будто куклу целую.       — Ну в этом у тебя богатый опыт, — ядовито проговорил Сяо Чжань.       — Что ты сказал?       Сяо Чжань вздохнул и покачал головой. Идиот, его обида — это только его проблема. Он не должен мешать людям работать.       — Ничего, извини. Просто… Мы можем сделать перерыв? — попросил он. — Во рту пересохло. И глаза уже болят от света.       — Да, конечно, — кивнула Ижэнь. — Десяти минут хватит?       Сяо Чжань кивнул.       — Что? Перерыв? Наконец-то сходим покурить, — парни подорвались, поманили Ван Ибо.       — В смысле — наконец-то? Вас кто-то цепями к дивану приковал? Можете дымить сколько влезет, — сказал Ван Ибо, поднимаясь с постели.       — Одним неинтересно.       — Я сегодня не курю, забыли?       — Ну и ладно, просто постой с нами, подыши свежим воздухом.       Чэн Сяо немедленно подлетела к Ван Ижэнь, посмотреть, что они отсняли. Вэй Сюань молча отошёл и сел в освободившееся кресло. Сяо Чжань свесил ноги с другой стороны, похрустел шеей, расслабленно повесил голову, прикрыл глаза. Гомон парней и тяжёлые шаги стихли, хлопнула дверь. Тишину теперь нарушало только тихое щёлканье переключаемых фотографий, да восторженные возгласы Чэн Сяо:       — Какая красота! Боже, это выше всех похвал! Ижэнь, я тебе обожаю, какая же ты умница! Чжань-Чжань, ты тоже молодец!       Молодец, конечно. Лежать как манекен — отличная заслуга. От самого себя тошнило. Сяо Чжань хмыкнул что-то неразборчивое и поднялся на деревянные ноги.       — Схожу в ванную.       Захватив по пути бутылку воды, он быстро её ополовинил. Чэн Сяо кивнула в его сторону и снова принялась причитать над фотографиями.       Свет в ванной комнате оказался включенным, дверь приоткрыта. Но внутри никого не оказалось. Наверное, забыли выключить, никакой экономии.       Сяо Чжань прошёл мимо умывальников к кабинкам. Распахнул первую и… застыл. Потому что там, вжав кулак в стену, стоял Ван Ибо и… торопливо дрочил.       Сяо Чжань глазам своим не поверил. Наверное, именно поэтому он беспардонно уставился на спущенные до колен джинсы и ладонь, быстро скользящую по внушительному стволу.       — Чжань-гэ, твою мать!       Ван Ибо увидел его и попытался отвернуться. Но в этот момент он как раз подходил к пику. Из члена брызнула сперма, и Сяо Чжань, явно неготовый к таким откровенным видениям, немедленно захлопнул дверь, за которой раздался неопределённый стон, смешавший в себе удовольствие и досаду.       — Прости! Пожалуйста, прости, я не хотел! — поспешно извинился Сяо Чжань.       Он бросился в соседнюю кабинку, понял, что это глупо, выскочил к умывальникам. В таком сильном смятении он не мог выйти к девушкам, поэтому решил играть непринуждённо и повернул кран с холодной водой. Подставил ладони.       Кровь бросилась в лицо и не только. Проклятый Ван Ибо! Даже дверь не удосужился запереть, настолько ничего не боится? И вообще, почему он здесь? Разве он не ушёл на улицу курить? Вернее, не курить, а дышать сигаретным дымом. Он ведь сегодня ради него, Сяо Чжаня, испытывал никотиновый голод. Какое благородство!       Но Сяо Чжань ведь действительно не видел, чтобы Ван Ибо уходил, он как раз прикрыл глаза, чтобы дать им отдых. Всё равно от тёмных кругов он ничего не видел. Но они так вовремя прошли, когда он припёрся в туалет. И вот как теперь развидеть точёный пресс Ван Ибо, лобок с редкими волосами и крепкий, оплетённый венами член с крупной головкой, извергающей густой ароматный поток?       Сяо Чжань сглотнул, в животе потеплело, собственный член приободрился. Щеки запылали, захотелось умыться, но тогда все старания Чэн Сяо пошли бы прахом. Так, надо попить воды. Где он там оставил эту проклятую бутылку?       Он обернулся, и в этот момент из кабинки показался Ван Ибо, с красными пятнами на хмуром лице. Сяо Чжань немедленно отвернулся к зеркалу, задыхаясь от стыда. Сбегать было поздно.       — Ещё раз прости, ладно? Я не думал, что ты… Что там кто-то есть. Ты ведь не закрылся, и я… Я всё равно ничего не видел.       — Врёшь, — хмыкнул Ван Ибо. — Ты видел.       — Ладно, я видел, — вздохнул Сяо Чжань. — Но могу притвориться, что в тот момент что-то попало в глаз. И я не скажу Ижэнь, обещаю.       — Что не скажешь? — нахмурился Ван Ибо.       — Ну, что ты возбудился, пялясь на её сиськи.       Лёгкая полуулыбка стекла с лица Ван Ибо. Взгляд стал убийственно холодным, как острозаточенный клинок. Сяо Чжань мысленно побился головой о стену. Какой кретин!       — То есть ты думаешь, меня это завело?       — А что ещё? Не поцелуи же со мной? — нервно хохотнул Сяо Чжань. — Я ведь парень, и мы здесь притворяемся. Чтобы всё получилось, ты, наверное, думал о чём-нибудь приятном, да? О девушках и их мягких формах?       «Боже, что за хрень я несу?» — подумал Сяо Чжань. В голосе плескалась обида. Едкая, злая. Ван Ибо ещё сильнее склонил голову, впиваясь в него взглядом, как булавкой.       — Вовсе нет. Но если тебе нравится заблуждаться, то ладно. Пойдём, перерыв почти закончился, — Ван Ибо подошёл к умывальнику, вымыл руки и первым покинул ванную комнату.       Сяо Чжань выдохнул, стекая спиной по гладкой стене. Что за хрень он тут наговорил? Ту, что Ван Ибо заслуживал! Что этот говнюк тут устроил? Совершенно не стесняясь и, похоже, не испытывая угрызений совести. Интересно, что его так завело? А вдруг действительно поцелуи с ним? Тогда он только что всё безобразно испортил.       В студию Сяо Чжань вернулся несколько пришибленный. Ван Ибо беспечно болтал с Ван Ижэнь и Чэн Сяо, парни тоже вернулись с улицы. Ждали только его.       — Первые кадры очень хорошие, — сказала Чэн Сяо. — Но если вы расслабитесь и покажете больше страсти, фото получатся ещё круче. Сможете?       Ван Ибо обернулся на Сяо Чжаня. В его глазах горел вызов.       — Почему, нет? Да, Сяо Чжань? У нас ведь получится?       Сяо Чжань буркнул что-то неопределённо-удовлетворительно, подошёл к кровати. Он уже не был ни в чём уверен.       Ван Ибо забрался следом, но на этот раз лёг не рядом, а надвинулся сильнее, чуть ли не ложась сверху. Руку он перекинул через Сяо Чжаня, упирая в подушку возле его головы, и притёрся буквально вплотную.       — Значит, мы тут притворяемся? — сказал он так тихо, чтобы услышал только Сяо Чжань.       А тот смущённо дёрнул уголком губ. Ван Ибо давил его своей харизмой, взглядом, густым пряным ароматом парфюма и дерзостью только что пережитого удовольствия.       — Я не… — начал, было, он, но Ван Ибо наклонился и поцеловал сразу раскрытым ртом.       Сяо Чжань не ожидал такого напора с первых мгновений. От жара, бросившегося в лицо, оплавился и сгорел весь стыд. Ван Ибо целовал так, словно хотел доказать, что поцелуи с парнем могут завести. Что его завел именно поцелуй с Сяо Чжанем.       Ван Ибо напирал, как нож, собирающийся вскрыть раковину устрицы и добраться до её нежного тела и скрытого в глубине сокровища. Он собирался забрать жемчужину его сердца себе. Но Сяо Чжань и без того ей уже не владел.       Ван Ибо целовал страстно, терзал его губы, вынуждая откликнуться, и Сяо Чжань сам не понял, как начал отвечать. Через тело прошла горячая колкая дрожь, и он распахнул губы, принимая ласку. И чуть не задохнулся, когда почувствовал влажное вторжение. Язык Ван Ибо быстро нырнул ему в рот, но остановился, и они оба открыли глаза и уставились друг на друга, взглядами разнося в щепки последние жалкие преграды между собой.       — Вот, так было хорошо. Давайте ещё, но подольше, — реплики фотографа сильно мешали отвлечься и насладиться происходящим. Они же служили напоминанием, что парни тут не развлечения ради, а для работы.       Правда, то, как Ван Ибо впился в его губы в следующий момент, сильно заставило Сяо Чжань засомневаться, что это всё — притворство, что всё это — на камеру, не больше. Влажный горячий язык заполнил его рот, вторгаясь глубоко и жадно. Ван Ибо скользнул рукой Сяо Чжаню на затылок, но переместил на грудь, а после положил на горло, словно не знал, куда деть руки. Словно расположить их хотелось везде.       — Продолжайте, не обращайте на меня внимание, — попросила Ван Ижэнь. — У вас всё супер получается. А я найду, что поснимать.       Сяо Чжань мысленно отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. Ван Ибо придвинул его ближе, навалился, и Сяо Чжань распахнул глаза, почувствовав под бедром что-то твёрдое, в природе чего не пристало сомневаться. Впрочем, в этом он от Ван Ибо не отставал. Ему всего лишь на мгновение стало неловко, что кто-то увидит его стояк, а потом Ван Ибо пощекотал его язык своим, призывая расслабиться. И все мысли вышибло вон.       Сяо Чжань шумно вдохнул, а Ван Ибо приподнялся, делая вид, что укладывается поудобнее. По позвоночнику, как по магистральному кабелю, пустили ток, потому что этот поганец потёрся своим членом о его. Возбуждение распустилось внутри хищным цветком, выпустило ядовитую пыльцу, и стало всё равно, кто смотрит, и что думает.       Они молчат? Шепчутся? Фотографируют? Какая, к чёрту, разница?       Ван Ибо целовал напористо и собственнически, и сомнений больше не осталось — причиной и следствием был он, Сяо Чжань. Ван Ибо завели поцелуи с ним, таким холодным и отстранённым. Ему хватило этих искр, чтобы сильно возбудиться и забыть о двери, чтобы спешно и самозабвенно удовлетворить себя. А Сяо Чжань дурак, что не понял этого раньше.       Поэтому он ответил. Пылко сплетаясь языками, вылизывая и раскрываясь. Обхватил Ван Ибо за шею, надвигая на себя, но стараясь не заслоняться от камеры. Чёрт побери, это был практически публичный секс. Потому что Ван Ибо снова это сделал, снова приподнялся, втирая свой член в бедро.       Сяо Чжаня затрясло. Хватило искры, чтобы она превратила пламя внутри в неуправляемый лесной пожар. Он зацепился пальцами за цепочку и чуть не ахнул, какая она оказалась раскалённая. Ван Ибо воспользовался этим, чтобы поцеловать его так глубоко, что уши заложило. Сяо Чжань не был уверен, что удержал стон. И он зазвенел в студии, где уже не звучала музыка.       — Стоп! Мне кажется, этого достаточно! — услышали они со стороны смущённый возглас Ван Ижэнь. — Ребята хорошо постарались.       — Да, действительно, отбой, а то даже мне жарко стало!       — Эй, остановите их кто-нибудь, пока они прямо здесь не потрахались!       — Зачем останавливать, если людям хорошо!       — Заткнитесь, придурки! — крикнул за спину Ван Ибо, и парни засмеялись.       — Мы, пожалуй, сходим покурить, — признался Ван Хаосюань. — Чёрт, у меня будто у самого секс случился.       — А мне срочно нужен лимонад, — заявила Чэн Сяо, силком утаскивая Ван Ижэнь.       Студия стремительно опустела. Остался только Вэй Сюань, убирающий оборудование. Сяо Чжань зажмурился, когда свет наконец погас.       Ван Ибо тяжело дышал и, похоже, не собирался с него слезать. Сяо Чжань сглотнул и посмотрел в его затуманенные желанием глаза. Член Ван Ибо всё еще настойчиво таранил его бедро через одежду, собственное возбуждение жаждало продолжения. Но сначала им надо было поговорить. Ему ведь не показалось? Это не часть игры? Не часть работы?       — Я ни мгновения не притворялся, — сказал Ван Ибо, словно в ответ на его сомнения. Звучал он немного хрипло. — Даже как-то обидно, что ты мог подумать, будто мне есть дело до сисек Ван Ижэнь. Мне вообще-то ты нравишься. Так, для сведения.       — Нравлюсь больше, чем друг? Но ты же не гей.       Ван Ибо посмотрел на него как на дебила. А потом указал глазами вниз, где у него всё ещё крепко стояло.       — Это не у меня спрашивай. Вон, товарищ жаждет выступить. Видишь, как руку тянет, — Ван Ибо напряг член, толкая бедро.       Сяо Чжань прыснул.       — У кого-то кризис ориентации, я смотрю.       — Слушай, я не знаю, гей я или нет, — Ван Ибо почесал в затылке. — Да и разве так важно это как-то назвать? Я на косплей этот ради тебя подписался, знаешь ли. Хотел проверить, почувствую ли что-нибудь, когда тебя поцелую.       — И что почувствовал? — Сяо Чжань словно держал в руках сверкающие нити, которые медленно, но верно срастались в единое полотно.       — Что волки создают пару один раз и на всю жизнь, — с гордостью заявил Ван Ибо.       Сяо Чжань оторопело на него уставился, а потом засмеялся так громко, что повалился на бок. Чёрт побери, какие они дураки! Он больше не чувствовал скованности, показывая истинные эмоции перед Ван Ибо. А тот смотрел на него заворожено. Склонив голову и приподняв уголок губ. Так, как смотрел всегда. И почему Сяо Чжань не замечал в нём скрытого интереса к себе? Вероятно, был слишком занят собственными чувствами.       — Мы теряем время. Ты понял, нет? Ты мне нравишься. Я тебе тоже, как я понимаю?       Сяо Чжань едва выдавил между приступами смеха: «ага».       — Чудесно. Поэтому, давай встречаться? Сяо Чжань, хватит ржать! О серьёзных вещах говорим.       — Я перестал! Всё, больше не смеюсь! — Сяо Чжань сел и поджал губы. Кажется, из него по ускоренной программе вышел весь стресс. — Я согласен, да.       Ван Ибо широко улыбнулся и тоже сел на кровати. А после скривился. Он попытался просунуть руку под пояс джинсов. А когда не получилось, как-то обречённо обернулся в сторону ванной комнаты.       — Слушай, это само не пройдёт. Пока народ не вернулся, может… — он приподнял бровь, предлагая, но не настаивая.       — …воспользуемся шансом, — кивнул Сяо Чжань.       Они подорвались и, толкаясь, поспешили в ванную, когда заметили, что Вэй Сюань всё это время сидел в кресле. Но даже головы в их сторону не повернул.       — Он был в наушниках или нет? — спросил Сяо Чжань.       — Понятия не имею. Мне, если честно, кажется, что он андроид. Причем без функции речевого синтезатора, — хохотнул Ван Ибо. — Он же ни слова за весь вечер не сказал.       — Забей уже на него!       Пока Ван Ибо запирал дверь, Сяо Чжань проверил кабинки, чтобы снова не попасть в неловкую ситуацию. А потом быстрым шагом добрался до Ван Ибо и обхватил ладонью пушистый затылок, не боясь испортить причёску. Ощутив трепет на кончиках пальцев, он наклонился и поцеловал пухлые губы. Мокро, глубоко, несдержанно. Больше не было камер, не было чужих глаз, лишь они одни. Сяо Чжань простонал, отпуская себя, и ощутил руки Ван Ибо на своей ширинке.       — Быстрее, — шепнул он, принимаясь за то же самое.       — Давай хоть от двери отойдём.       Сяо Чжань недовольно поджал нос, но позволил оттащить себя и вжать в стену возле сушилки. Взгляд скользнул по их двойникам напротив, таким же жаждущим и голодным.       — Мы не случайно оказались напротив зеркала, да? — хмыкнул он.       — Стесняешься? Мы сосались перед камерами и нашими друзьями. Наши фото разместят на каком-то форуме, и уйма народа на нас передёрнет.       — Резонно, — согласился Сяо Чжань и запустил руку в расстёгнутую ширинку Ван Ибо.       Пальцы обхватили шёлковый ствол. Крепкий, толстый, чуть влажный на кончике. В ушах зашумело. Сяо Чжань нетерпеливо повёл бёдрами, потому что собственный член изнывал без ласки.       — Чёрт, поверить не могу, что мы это делаем, — воскликнул Ван Ибо, быстрыми движениями расстёгивая замок на его джинсах и отгибая бельё.       Стоило его ладони обернуться вокруг влажного твёрдого члена, как Сяо Чжань испытал облегчение сродни оргазму. А когда ощутил размеренный ритм по стволу, перед глазами рассыпалась сверкающая пыль.       — Ты такой горячий, — выдохнул он в губы Ван Ибо.       — Нет, это ты… В моей кожанке. Это был контрольный в голову, отвечаю. Теперь носить её будешь ты!       Сяо Чжань не возражал. Он ухмыльнулся и свободной рукой притянул Ибо к себе. Они прихватывали губы друг друга, целуясь жадно и ненасытно, пока ловили общий ритм. Получилось не сразу, рук казалось больше, чем нужно, куртка так и норовила протянуть пояс помощи. Но наконец-то у них получилось. Заработав, как единый механизм, они уверенными движениями принялись приближать друг друга к краю.       Возбуждение охватило всецело, не оставив и проблеска сознания. Сяо Чжань работал кулаком, заводясь от ощущения наполовину влажного, наполовину сухого скольжения. Надавливал пальцами на выпуклую спинку на стволе, сжимал под головкой, проворачивая запястье. В ладони Ван Ибо и вовсе было мокро.       Сяо Чжань чувствовал, как арктическая прохлада сменяется пустынным жаром, как чешется затылок, как электризуются волоски на теле в предчувствии оргазма.       Ван Ибо дышал часто, немного хрипло, и эти почти животные звуки кружили голову. Наконец он вжался в Сяо Чжаня, обдавая шею обжигающим дыханием. Сяо Чжань накрыл головку его члена, ощущая биение оргазма. Ибо излился в несколько сильных толчков. Не разжимая липких пальцев, Сяо Чжань кончил следом.       Ноги тряслись и разъезжались. Он расслаблено привалился к стене, тяжело дыша. А потом посмотрел на их руки в белых потёках и засмеялся.       — За такое фото Чэн Сяо продала бы душу дьяволу, — хмыкнул он.       — Жарче только в аду, — согласился Ван Ибо.       — Кстати, про Чэн Сяо. Сколько времени мы уже тут? — Сяо Чжань походкой краба, из-за спущенных штанов, поспешил к раковине.       — Ну, в дверь ещё не ломятся, значит, не потеряли, — пожал плечами Ван Ибо и последовал примеру Сяо Чжаня.       Вымыв руки, они натянули штаны и пригладили волосы. После Ван Ибо стрельнул в Сяо Чжаня глазами в зеркале.       — Ну, что? Когда пойдём на свидание?       — Мы не опоздали? Секс обычно бывает после свидания, а не до.       — Хм, и то верно. Тогда мне придётся взять тебя замуж, — с сияющим видом заявил Ван Ибо. — Прямо сейчас перед всеми сделаю предложение.       — Болтун, — фыркнул Сяо Чжань, но Ван Ибо вдруг задумался.       — Слушай, а ведь правда. Нам надо как-то по-особенному выйти, чтобы все поняли, что мы вместе? Есть предложения, как?       — Допустим, ногами. Но ты можешь на руках, если собираешься устроить цирковое шоу.       — Но мы же теперь встречаемся, — упрямо заявил Ибо. — Надо как-то это показать.       — Давай за руки возьмёмся, — фыркнул Сяо Чжань. — Это была шутка, если что. Все же от смеха описаются, если мы так выйдем.       — Я ещё могу вынести тебя на руках, — с энтузиазмом отозвался Ван Ибо. — Кажется, в маньхуа была такая сцена…       — Ван Ибо, давай просто выйдем, хорошо? И будем вести себя естественно. Мы с тобой здесь уже так долго, что невозможно трактовать наши действия как-то иначе. Все уже всё поняли. Ну, может, кроме Юй Биня, он иногда тот ещё валенок. А вот Ван Хаосюань, наверняка, уже ставки сделал, что мы тут потрахались. Открывай уже эту чертову дверь.       Ван Ибо расплылся в широкой улыбке, щелкнул замком и вывалился наружу, не сводя взгляда с Сяо Чжаня. Тот всерьёз забеспокоился, как бы тот не грохнулся, точно ленивая панда с бамбука, и Ван Ибо на самом деле поскользнулся на паркете.       — Балбес! Под ноги смотри, — зашипел Сяо Чжань, хватая его под руку и притягивая к себе.       Ван Ибо засмеялся, изо всех сил стараясь быть тихим. Получилось, мягко говоря, отстойно. И его горячий шёпот, наверняка, услышали в студии:       — Не хочу. Зачем ты такой красивый?       Когда они вошли в основной зал, все сидели в молчании. Пять пар глаз уставились на них со смесью разных эмоций. Но одно угадывалось в каждом взгляде: игривая уверенность.       — Итак, — начал Ван Хаосюань.       — А где Вэй Сюань? — беззаботно спросил Сяо Чжань, оглядывая присутствующих.       — Он уже ушёл, — ответила Ван Ижэнь.       — Значит, не андроид, а призрак, — прыснул Ван Ибо. — Растворился в тонких материях.       — Обрёл покой, — поддакнул Сяо Чжань, и парни заржали.       А когда отсмеялись, то улыбки быстро сошли с лиц — их смех не поддержали.       — Похоже, мы тут на своей волне, да? — Сяо Чжань облизнул губы.       — Очень сильно на своей, к сожалению, — закивала Чэн Сяо. — Вы, засранцы, стоили мне пятидесяти юаней.       — И нам, — синхронно вздохнули Юй Бинь и Цао Юйчэнь, доставая из кошелька хрустящие бумажки, которые под удивлёнными взглядами парней перекочевали в загребущие ладони Ван Хаосюаня.       — Чего? — возмутился Ван Ибо. — Вы действительно на нас поспорили, что ли?       — Ага, — кивнул довольный Ван Хаосюнь. — Но никто мне не верил. Думали, что за стенкой. Ребята, в ванной комнате, если что, отличная акустика. Концертный зал обзавидуется. Так что спасибо, что обогатили, — он взмахнул собранными купюрами, прежде чем убрать их в карман. — На второй заход не хотите? Мы подождём.       — Поздравляю, кстати! — кивнул Цао Юйчэнь. — За это надо выпить, присоединяйтесь.       — В следующий раз снимаем омегаверс, — резюмировал Юй Бинь.       — О, боги! — Сяо Чжань закрыл лицо руками, а Ван Ибо расплылся в сытой улыбке и толкнул его локтем в бок:       — Видишь, всё получилось даже лучше, чем я предполагал.       — Этот косплей просто обречён на успех, — расплылась в сытой улыбке Чэн Сяо.       И все с ней согласились.