The Garden

      Всё, что когда-либо желал Сокджин, он непременно получал. Так было всегда.       Простая истина не имела за собой и грамма избалованности, лишь исключительную силу воли в совокупности с бесстрашием перед любыми преградами. Невзирая на руки, украшенные по локти горячей кровью, на протяжении всей жизни Сокджин упрямо шёл по головам к намеченной цели, решив и на сей раз придерживаться подобной тактики, намереваясь добраться до чужой души во что бы то ни стало.       Неизвестные чувства, растекающиеся по телу градусами вина из знойного Риоха, пугали, Босс признавал свою слабость, но не имел возможности изучить её как следует, погрязнув по самую вихрастую макушку в страхе, пробирающим до костей. Неимоверно сильно хотелось окунуться в чужую любовь, утонуть в ней, ощутить послевкусие на корне языка и сполна прочувствовать то, от чего так сильно сходил с ума Минни уже несколько лет. Но всё оборачивалось ужасом, горьким и болезненным.       Казалось, что единственная ночь, проведённая вместе на скрипучей кровати, смогла бы легко поставить реальность вновь на прежнее место, как и искоренить любое желание продолжения отношений. Во всяком случае…       Так было всегда.       Бездушный Босс синдиката никогда не умел любить, а наивная влюблённость являлась лишь следствием усиленной работы гипоталамуса, вырабатывающего окситоцин. Ничего, что нельзя было бы взять под контроль. Но… Крохотная шалость ранним утром в кабинете детектива-инспектора всё же имела приятное послевкусие, вынуждая весь оставшийся день мечтательно касаться истерзанных поцелуями губ, пока до странного притихший Цербер едва ли показывался в общем рабочем пространстве, один раз застав несчастного координатора врасплох скупой похвалой.       Приподнятое настроение не вписывалось в тоскливую рабочую атмосферу. Персиковый румянец выглядел излишне ярким, на какое-то время с гулко бьющимся сердцем Сокджин, оттягивая пальцем удушливый ворот рубашки, даже испугался за собственное здоровье, не понимая причину странной окрылённости под учащённый пульс.       Стоило заварить перед сном более крепкий травяной чай и лечь в постель раньше.       Может быть, в девять часов.       Следующий утром после инцидента Намджун ощутил необыкновенную пустоту, обволакивающую душу непроглядным туманом тоски, когда на рабочем столе у закрытого ноутбука его вновь ожидали ровной стопкой контейнеры, явно полные вкуснейшей еды. Только вот эпицентр хаоса с язвительной улыбкой на притягательных губах так и не появился в кабинете. Детектив не желал признаваться даже самому себе, но оставаться в тишине для него теперь было подобно муке, из-за чего он тоскливо время от времени поглядывал сквозь створки жалюзи, обводя хищным взглядом рабочее пространство в поисках одного единственного человека. Шершавые ладони детектива взмокли около полудня, когда притихший Чон нашёлся на рабочем месте, прячась за широким монитором и мельком поглядывая на окна кабинета Цербера поверх очков.       Теперь же новенький, сидящий по правую руку от детектива на каждом совещании, вёл себя крайне прилежно, не путался под ногами и даже был необыкновенно исполнительным, вынудив обеспокоенного координатора из команды однажды прижаться ладонью к его лбу для проверки температуры.       Сокджин стал чертовски хорошим мальчиком.       Запертый в клетке собственного кабинета Намджун, изо дня в день нервно измеряя помещение широкими шагами, впервые за всё время совместной работы возжелал поговорить с назойливым Чоном о чём угодно, лишь бы услышать его елейный голос, попробовать на вкус каждый произнесённый звук. Звонкий смех или же грубые ругательства, всё вызывало в детективе тошнотворный трепет, а высокие, сладостные постанывания вовсе поселились в мыслях Цербера, изводя его до ноющих ладоней каждую ночь перед сном. Намджун не мог вспомнить, когда он передёргивал настолько часто, за исключением бурной юности далёкого прошлого, это норовило стать настоящим безумием. Бесстыдная выходка на его крепких бёдрах обратилась катастрофой, ведь она даже не походила на полноценную разрядку, лишь на глупую возню с языками в мокрых ртах друг друга.       Какого грёбаного чёрта?       Что-то определённо стало не так, как раньше. Нахождение же в плену липких загадок и беспросветных тайн определённо являлось далеко не самым любимым занятием детектива, который предпочитал держать жизнь под контролем.       После недельного затишья со стороны хитрого лиса, объятого кашемировым пуловером цвета бордо, одним пятничным вечером Намджун вернулся после работы в съёмное гнёздышко и, не утруждая себя снятием обуви, прошёл на кухню, высыпая на стол с цветастой клеенчатой скатертью принесенные покупки из ближайшего маркета, чтобы после сложить в опустевший бумажный пакет чистенькие контейнеры из шкафчика над раковиной. Скомканный жёлтый стикер, исписанный нужным адресом из личного дела занозы в заднице, преданно ожидал в кармане брюк, прожигая через грубую ткань. Всё больше ощущающий себя настоящим глупцом Намджун прекрасно понимал всю абсурдность идеи, как и то, что ненавистный любящим сердцем Чон мог проживать в любом другом месте сонного города, но ноги сами несли Цербера именно к указанной на стикере точке невозврата, пока за воротом чёрной куртки собирались крупные капли проливного дождя.       Намджун готов был поклясться, что увидел промелькнувшую ухмылку, стоило нужной двери распахнуться, а табличке с номером «13» повиснуть на одном паршивом саморезе.       — Вы промокли, — только и сказал хитрый лис в том же пуловере цвета бордо, в котором провёл целый день среди пыльного полицейского участка. Мужчина прислонился плечом к дверному косяку. Вся очаровательная небрежность после долгого дня невероятно шла детективу, на чьих мягких щеках расцвёл робкий румянец после глотка красного вина прямо из бутылки минутами ранее. — Проходите, детектив-инспектор, но оставайтесь в районе прихожей, пожалуйста, я только недавно закончил уборку.       — Уборка после работы? — тяжёлый ботинок опустился на порог.       — Я немного извращенец, — с легкомысленной улыбкой Босс взмахнул рукой в приглашающем жесте, позволяя нежданному гостю наконец-то пройти.       Отстранённость в поведении новенького раздражала, она становилась вишенкой на торте гнева и без того заведённого Цербера, который, сжимая челюсти до лёгкой боли, послушно замер посреди прихожей с бумажным пакетом. Наваждение, уже успевшее исчезнуть за поворотом на кухню, снова мелькнуло из-за угла в любопытстве.       — Если Вы, детектив, избавитесь от обуви, то можете пройти за мной, — с долей игривости сказал Босс, ликуя от того, как же легко можно было заставить самого Цербера упасть к своим ногам в беспрекословном подчинении. Наверняка суровый Намджун даже не допускал подобной мысли, не осознавая, что уже давно болтался на крючке. Никаких усилий, совершенно ничего, кроме испытывающего терпение молчания и дразнящего поцелуя. — Или мне следует предложить тебе сахарную косточку?       — Ты даже не поинтересуешься, зачем пятничным вечером твой Босс решил нагрянуть с визитом? — Намджун рывком расстегнул молнию шуршащей куртки. Все условности оказались оставлены где-то далеко позади.       — Наверное, он принёс мне очередную внеурочную работу, раз явился без презента. Мой Босс не похож на мужчину, который красиво ухаживает, значит, это точно связано с работой, — оставив после себя шлейф из мягкого аромата тонких цветочных перипетий, изо всех сил сдерживающий истинные эмоции Сокджин вновь исчез, чтобы теперь наполнить мерным шумом кухню и убрать винную бутылку в ближайший шкафчик. — Может, в его пакете таятся пустые контейнеры. Мои запасы закончились, и Босс остался бы в понедельник без нормальной еды. Думаю, он бы не обрадовался.       Крадучись направившись следом на крохотную кухню, явно не отличающуюся современным ремонтом, в любопытстве Намджун огляделся и опустился на один из стульев у квадратного столика с клетчатой скатертью, поставив бумажный пакет на колени. В одно мгновение его светлую голову посетила мысль, что в этом захудалом местечке наверняка и кровать, повидавшая уже не первое десятилетие, должна была нещадно поскрипывать пружинами от каждого вздоха. Чёртова полиция никогда не могла раскошелиться на нормальные апартаменты. Одинокая лампочка в пластмассовом старом плафоне тоскливо мигнула.       — Видимо, ты получил своё место не только благодаря связям. Ты прав, — уголок сухих губ детектива-инспектора дрогнули. — Я принёс твои контейнеры. Чистые.       — Чудесно, инспектор, но не забывайте про красивые глаза. Они у меня что надо, чтобы взлетать по карьерной лестнице.       — Никогда не целовался с комиссаром.       — И Вы явно его не имели, детектив-инспектор.       Увидеть назойливого Чона в комфортной для него обстановке без намёка на отстранённость должно было стать настоящим облегчением, но тяжесть вновь разливалась за рёбрами, и Намджун не знал, куда себя деть. Ладонь мужчины легла на короткий ёжик волос, пытаясь взлохматить волосы по старой привычке.       — Послушай, я…       — То, что произошло между нами вовсе не ошибка. Я хотел этого, — обжигающе горячая струя кипятка, срываясь с носика закипевшего чайника, ударилась о стенки кружки. — Мне казалось, ты тоже совсем не был против, поэтому давай просто позволим друг другу насладиться тем моментом, ладно? Мы взрослые люди, Намджун. Или я что-то испортил? У тебя не было кольц—       — Нет, — поспешно выпалил детектив и сразу смутился такого порыва, опустив взгляд с округлых ягодиц новенького на осточертевшие контейнеры в бумажном пакете. — В смысле… Всё в порядке. У меня уже бывали романы на службе.       — Это не то, что должен говорить джентльмен, детектив-инспектор.       — Я и им и не являюсь.       Прикусывая пухлую губу, едва не замычавший от распирающего возбуждения Сокджин с трудом удержал былой настрой, вновь возвращая себе нарочито холодный вид и оборачиваясь к гостю, чтобы поставить на стол пару чашек.       — Травяной чай, — пояснил Чон. — Для кофе уже слишком поздно. Надеюсь, ты не против.       Долгое молчание уже не ощущалось настолько тяжёлым, скорее более домашним, поэтому хитрый лис, сделав глубокий вдох, позволил себе расслабиться и опуститься на соседний стул, сразу же укладывая на язык сахарное печенье из открытой пачки, лежащей неподалёку. Следовало немного поиграться с щенком, получить своё и наконец-то спокойно выдохнуть. Удовольствие от приготовления еды для кого-то уже серьезно начинало пугать, и взволнованный переменами Босс хотел было уже как-то рассказать об этом своему дорогому Минни, но в последнюю минуту передумал, решая разобраться со всем как взрослый мальчик.       — Я хочу отлизать тебе, детектив Чон.       Несмотря на весь продуманный образ, эффект неожиданности сработал превосходно, и крошки от печенья превратились в настоящий фейерверк, пока сам зажмуренный Сокджин пытался прочистить горло, что ничуть не смутило серьёзного Цербера. Несколько раз ударив ладонью себя по груди, раскрасневшийся мужчина воззрился на гостя слезящимися оленьими глазами.       — Что? — хрипло произнёс он.       — Тебе следует немного попить, — услужливо подув на горячий чай, Намджун пододвинул свою кружку ближе, а после поднёс её к мягким губам с россыпью сахарных крошек, подождав, пока вещицу не обхватили подрагивающие пальцы сопящего детектива. — Осторожно, она горячая.       Несколько глотков по ощущением были горячее самой лавы.       — Отсосать, верно? — как можно более спокойно вновь поинтересовался Босс, но сказанное не отразилось на мужественном лице детектива-инспектора ни смущением, ни смятением.       — Отлизать.       — Ах, — после нервного смешка Босс икнул, сразу же прижав кончики пальцев к губам. — Отлизать.       — Ты против?       — Тогда мне нужно принять душ.       — Замечательно.       Ещё никогда Сокджин не видел детектива-инспектора улыбающимся, и это являлось поистине чем-то прекрасным, от одного только вида такого Цербера он сразу же рухнул в пушистые облака розовых грёз, воззрившись опьянённым взглядом на очаровательные ямочки счастья от улыбки. Хлопнув ладонью об ладонь, воодушевлённый Намджун пружинисто поднялся на ноги и подхватил бумажный пакет, принялся хозяйничать на кухне, пока сам владелец, словно бы пребывая среди сновидений, направился в ванную комнату, попутно собрав собой все углы. Казалось, колючий щеночек становился первым во многих аспектах жизни Босса, именно ему удалось заставить кончики ушей заалеть, а от его слов в сердце начинали расцветать первые весенние цветы.       Оказалось, что рычащий детектив никогда не был женат, он не имел постоянного партнёра и предпочитал короткие связи, с чем Босс непременно поспорил бы, всецело наслаждаясь хорошеньким стволом глубоко в своём изнеженном теле несколько раз в неделю. О, этот мерзавец являлся настоящей влажной мечтой, даже несмотря на чертовски грязный рот и полное отсутствие романтики. Ни один из мужчин не мог сказать точно, когда именно их отношения стали чем-то большим, но тот крепкий поцелуй после долгих и отборных ругательств ощущался глотком свежего воздуха, а влюблённый Сокджин и вовсе был не против получить тогда по своему милому личику за такую дерзкую выходку.       Так, пятничные вечера, как дневные встречи по средам и воскресеньям, стали приятной традицией по сбросу напряжения. Если же Намджун влюбился первый, то Сокджин полюбил сильнее, но никто из них так и не спешил признаться друг другу в своих чувствах, довольствуясь лишь отменным сексом, на котором, как известно, строить любые отношения являлось совершенно дерьмовой идеей.       Подобная простая истина исчезла из головы Босса, словно список покупок, и он, сам того не осознавая, изменился, став тем, кто пристально следил за новенькой кофейной кружкой, чтобы та не пострадала от гнева своего хозяина.       Собственные чувства удручали, они ощущались ещё более неправильным, чем торговля запрещённым товаром. Впервые в жизни Куколка действительно ощутил себя настоящим преступником. Как бы хорошо ни было в сильных руках детектива, такая связь не имела будущего, он самолично обрекал Намджуна на душевную боль от разбитого сердца. Холодный и чёрствый детектив-инспектор на деле являлся ранимым мальчишкой с чистой душой, он не заслуживал всего этого дерьма.       Но Куколка никогда не умел сдаваться.       Довольно уютная съёмная квартирка детектива Кима по-прежнему отдавала отголосками холостяцкой жизни, сколько бы раз его возлюбленный не хозяйничал в этом гнёздышке. На полках гудящего холодильника, как и на всей кухне, сиротливо лежали только пачка просроченного молока и нескольких несъедобных банок пива, что мало походило на полноценные ужины, которыми заботливый Сокджин кормил своего возлюбленного у себя. Первая в жизни влюблённость ловко оборачивала бытовые минусы в особую романтику, делая холодного Намджуна тем самым настоящим мужчиной, незнающего ласки и нежности, из грязного бульварного романа.       Иногда Босс ловил себя на мысли, что за все года его вкус ничуть не изменился, и те, кого стоило обязательно обходить стороной для собственного благополучия, вызывали в глубине души необыкновенный трепет желания. Несмотря на всю власть и высокое положение, даже с острыми зубами Сокджин всё же любил становиться покорным в сильных руках, ведомым и чертовски послушной куколкой, такой красивой для своего Дома на короткое время.       Шершавые большие ладони ощущались просто великолепно на ухоженной коже, вызывая табуны колючих мурашек вдоль позвонков в сопровождении плаксивого хныканья. Грубость сильных рук, увитых набухшими венами напряжения, могла увести за неизвестную грань удовольствия, стоило только коснуться крепкой, но одновременно мягкой груди, сжимая её так, словно бы пытаясь хорошенько выдоить, пока там, глубоко в горячем теле становилось ярче особое чувство эйфории, заставляющее отдавать всего себя с ещё большим отчаянием. Почему-то именно с этим человеком опьянённый любовью Сокджин чувствовал себя по-настоящему особенным, даже если Намджун не подарил ни одного несчастного букета с грёбаной заправки, ни самого крошечного подарка. На крепких бёдрах детектива Босс нашёл для себя довольно удобное местечко, с большим удовольствием объезжая своего возлюбленного холодными вечерами, довольно любуясь его абсолютно измотанным видом сверху вниз. Подобный взгляд должен был отзываться властным превосходством, но этого не происходило, затягивая узел наслаждения только туже.       — Что между нами? — неожиданный вопрос, заданный серьёзным тоном между хриплыми постанываниями, вынудил плавные движения сойти на нет, из-за чего душную спальню с тошнотворными жёлтыми обоями наполнило собой капризное мычание. Босс явно находился не в том положении, чтобы выдвигать свои условия, поэтому он разом проглотил едкие недовольства, сделав ещё одно короткое движение на хорошеньком стволе перед тем, как жадно сжать его в себе, не позволяя отстраниться. Этим днём возлюбленные нарушили много правил, но это стоило того, и Сокджин наконец-то нашёл применение как блестящим наручникам, так и чёрному пистолету с настоящим серийным номером. — Детка.       Сколько бы Намджун ни требовал, его милейший возлюбленный, красуясь бантиком сочных губ, не знал ответа на такой простой вопрос.       — Ты не похож на того, кому нужны серьёзные отношения, — честно сказал дрогнувший Сокджин и упёрся в крепкие плечи сцепленными наручниками рукам, он навис над распалённым мужчиной румяной тенью, с силой пришпорив его бока коленями. Если смотреть сверху на утопающего в перьевых подушках Намджуна, то он словно бы казался ещё красивее и мужественнее, если такое вообще могло быть возможно. Не сдержавшись, Босс коснулся кончиком пальца хмурой морщинки между густых бровей, разглаживая её. — И на того, кто говорит о чувствах, щеночек. Что на тебя вдруг нашло? Ты сам говорил, что имел много романов.       — Не разочаровывай меня, детка.       Склонившийся к возлюбленному ближе Чон оставил на кончике носа детектива лёгкий поцелуй, а после выпрямился, расцветая обворожительной улыбкой, несмотря на тягостные чувства глубоко в душе.       — Я лишь помогаю тебе в работе, мой дорогой, — любовно, словно бы настоящая сладкоголосая сирена, защебетал Босс. — Меня перевели сюда именно для этого. Разве тебе не нравится то, что сейчас происходит между нами?       — Коллеги с привилегиями? — Секс без обязательств, что может быть лучше для таких, как ты? — в любой другой ситуации Намджун полностью бы согласился с подобным заявлением, но сейчас он ощущал что-то совершенно странное, из-за чего его член, несмотря на всю горячую стимуляцию, вдруг стал мягче. Детектив не желал привилегий, а лишь одного дерзкого паршивца, который не подпускал к себе ближе сочащегося ствола в своей милой заднице. Хитрый лис даже не оставался на ночь в квартире детектива-инспектора, всякий раз исправно покидаю ту, несмотря на время. Бывали моменты, когда Церберу казалось, спроси он о загадочном новеньком где-нибудь в другом отделе, то никто не дал бы ему хоть какого-то чёткого ответа. Сокджин походил на призрака.       — Верно, — отстранённо пробормотал Намджун и хотел было приподняться на локтях, как его вновь толкнули на белоснежные подушки, а после прямо перед его лицом появилось холодное дуло, вынудив забавно скосить глаза.       — Я не закончил, детектив-инспектор Ким, и Вы, полагаю, тоже.       — Будь моим.       — Ещё никто и никогда не смог заполучить меня. Никто, слышишь? — что-то вдруг стало иначе в образе Босса, неуловимое изменение, которое сделало его совершенно другим. Смотря на причину бешеного пульса прямо перед собой, напряженный Намджун воззрился на происходящее широко распахнутыми глазами, он терялся, напоминая себе заблудшего оленя в свете фар. Некогда поглощённый любовью и негой Чон теперь казался совсем чужим, как и его голос, ставший холоднее, ниже. — Почему ты должен стать исключением, Джунни? Не бери на себя слишком много.       — Потому что я твой, — легко ответил тот. — Давно ты имел в своём распоряжении не только ствол, но и чужое сердце?       Новая волна возбуждения от опасной стороны возлюбленного не заставила себя ждать, пока неприятное болезненное чувство скручивалось в районе солнечного сплетения. Непоколебимый Цербер никогда не позволял кому-то иметь над собой хотя бы толику власти, но сейчас… Сейчас он встал бы на колени. Спешный поцелуй отозвался похотью, греховно грязной, но чертовски соблазнительной, совсем как оружие, крепко зажатое в длинных и узловатых пальцах.       Оружие.       Для формирования сильной привычки могло потребоваться не так много лет, чтобы та стала неосознанным рефлексом. Намджун прекрасно знал по себе, что даже не в лучшем состоянии он взял бы чёртову пушку именно так, как от него требовали на службе — двумя руками, держа ровно без единого колебания. Но сейчас опасную вещицу обхватывали лишь одной рукой, слишком пафосно направив оружие боком, как никогда бы в жизни не сделал коп.       — Не беспокойся, щеночек, я возьму всё, что ты мне предложишь, — легкомысленно протянул Сокджин, заметив явную хмурость на красивом лице. Собственное беспокойство оказалось погребено под нахлынувшим возбуждением, когда шершавые ладони вновь легли на мягкие бёдра, а внутри так сладко потянуло желанием с очередным сильным толчком. — Куколка.