The Garden

      Синий свет уходящего дня дребезжал между жёлтых пятен редких фонарей. Это был промозглый четверг надвигающегося лета в одиноком мотеле, потерянном среди высоких пальм и далёкого шума бессонного города. В грязных стенах с жёлтыми и пузырящимся обоями у самого потолка расцветала тошнотворная тишина, и только далёкий ритмичный стук чей-то кровати пробирался в черепную коробку мерной дробью. Чонгука вполне устраивало подобное положение дел, как затхлый номер мотеля на одного и одеяло, пропитанное смолами выкуренных сигарет.       Сам Чон никогда не притрагивался к табаку, он заменял оральную фиксацию сладкими леденцами, палочки от которых потом всегда остервенело терзал очаровательными кроличьими зубами, следом складывая трофеи в карман. Но сейчас пальцы не находили ни сладости, ни палочек, лишь пустоту. Очередной клиент запомнился мальчишке добротным синяком под слоем макияжа у левого припухшего глаза, скрытым за солнцезащитными очками даже во мраке номера. Ссадина надоедливо болела, раздражала и просто давила на нервы, вынудив уйти на больничный, ведь мистер Мин не мог торговать плохим товаром, а это означало лишь одно — следовало восстановиться как можно быстрее. Безусловно, мистер имел полное право отстранить Чонгука от работы по понятным причинам, но оставлять его в номере без права на прогулку…       О, свободолюбивый Солнышко находился в бешенстве.       Когда за спиной мягко закрылась дверь, а в руке звякнул ключ от номера с нелепым брелоком, мерцающим, словно ночная бабочка, мальчишка облокотился о холодные перила второго этажа мотеля, печально осматривая пустующую парковку. Который день окрашенную голову занимала мысль о хорошем шоппинге, который точно смог бы поднять настроение. Но использовать собственную карточку Чон никогда не спешил, всегда прибегая к помощи богатеньких клиентов, готовых порадовать своего малыша всем и вся, лишь бы оленьи глаза продолжали сиять так же ярко, как при взгляде на пухлую пачку купюр. Короткие ногти застучали о холодную поверхность, пока задумчивый Чонгук, дуя бантиком розовые губы, переминался с ноги на ногу, шурша массивными сапожками.       Скука — главная причина множества проблем, но сам Чонгук состоял из них по самую цветастую макушку, поэтому он без задней мысли направился прочь, уловив среди тумана мелькнувший силуэт подъезжающего к мотелю автомобиля. В такое позднее время новенький постоялец мог оказаться только одним из двух…       Либо чьим-то заблудшим супругом, сбежавшим из семейного гнёздышка, либо…       Накрапывал дождь, когда высокие платформы коснулись влажного асфальта. Неоновая вывеска названия мотеля, мигающая через одну букву, оставляла на лужах неоновые разводы, превращающиеся в брызги под спешным шагом. Домашний арест раздражал больше яркого синяка, подначивая взбудораженного Чонгука без стеснения ударить костяшками по тонированному окну подъехавшего автомобиля и расплыться в наигранно соблазнительной улыбке. Он славился не только своим горлом, но и удивительным умением находить приключения на свою чудесную задницу в любом месте этого мира. Опустившееся стекло издало неприятный визг, а щиколотка впервые за долгое время подвела Чонгука, который едва не рухнул, вовремя вцепившись во влажную ручку водительской двери для равновесия.       Возможно, всему виной был именно водитель, а не блестящие сапожки на высокой платформе, но мальчишка даже не подумал об этом, впиваясь подведёнными глазами в красивое лицо напротив и с силой прикусывая нежную щёку изнутри от одного только вида нескольких глубоких шрамов, росчерками тянущимися через левый глаз поистине красивого мужчины перед ним.       Это был грёбаный джекпот.       — Потерялся, солнышко? — насмешливый тон, больше походящий на издёвку, ничуть не задел Чонгука, чья вязкая слюна собиралась под прилипнувшем к нёбу языком. Мальчишка встрепенулся и склонился, облокотившись локтями о край пассажирской двери, чтобы заглянуть в салон. Синяк оказался благополучно позабыт, а очки спущены на кончик крупного носа.       — Немного, — обольстительно улыбнулся Чонгук. Казалось, в тёмном салоне не было больше никого, кроме хорошенького мистера и его мятой пачки мальборо. Длинные, явно накладные ресницы затрагивали в душе Сокджина тёплое умиление, он подался ближе, чтобы получше рассмотреть хорошенькую куколку среди неоновых огней дождливого вечера забытого всеми места. — Не поможете мне отыскать мой номер? Эти места совсем не знакомы для меня, боюсь, я легко смогу заблудиться.       — Ты здесь впервые? — увесистый браслет часов цвета розового золота смотрелся на узком запястье невероятно хорошо.       — Да, мистер. А Вы уже бывали здесь раньше?       — О, детка, — протянул Сокджин, заглушая двигатель. — Где же твои вещи?