Марионетка: твоя душа

===

      В полумраке просторного кабинета тихо потрескивал камин, источая тепло и слабый запах горящих сосновых поленьев. Отблески пламени плясали по стенам, затянутым темно-бордовыми обоями с витиеватым узором, создавая причудливые тени, которые, казалось, двигались в такт с едва слышными всхлипываниями. Старинные напольные часы в углу комнаты мерно отсчитывали секунды, их маятник поблескивал в отсветах огня.       Чарли сидела, сжавшись в комок в большом кожаном кресле, плотно завернувшись в мягкое шерстяное одеяло цвета топленого молока. Её светлые волосы растрепались, спадая спутанными прядями на плечи, а бледное лицо покраснело от слез. Её плечи мелко подрагивали, а по щекам катились слёзы, которые она даже не пыталась вытирать. Рукава некогда опрятного красного пиджака были измяты от того, как она то и дело комкала их дрожащими пальцами.       Тихие шаги, едва различимые за треском поленьев и шумом дождя, возвестили о появлении незваного гостя. Половицы едва слышно поскрипывали под его начищенными до блеска туфлями. Аластор бесшумно приблизился к креслу, его вечная острозубая улыбка слегка померкла при виде столь жалкого зрелища. Его темно-красные волосы с небольшими рожками казались почти черными в полумраке комнаты, а монокль поблескивал, отражая пламя камина.       — О, моя дорогая! Какое душераздирающее представление! — произнёс он с привычными радио-помехами в голосе, театрально всплеснув затянутыми в перчатки руками. Его тень на стене неестественно дернулась, принимая причудливые очертания.       Чарли вздрогнула всем телом, но не подняла головы. Она лишь сильнее сжалась, пытаясь стать ещё меньше, словно надеясь исчезнуть совсем. Одеяло плотнее обернулось вокруг её хрупкой фигуры.       — Уходи... — её голос был хриплым от слёз, едва громче шепота. В нем слышалась мольба, смешанная со страхом.       — Ха-ха! И оставить принцессу в столь плачевном состоянии? Какой же я буду джентльмен? — Аластор наклонился, его тень зловеще выросла на стене. Одним плавным движением он подхватил Чарли вместе с одеялом, от его прикосновений по её коже пробежали мурашки.       — Отпусти меня! — попыталась возмутиться она, слабо упираясь ладонями в его грудь, но её протест прозвучал слабо и неубедительно. Её пальцы невольно сжали ткань его бордового пиджака.       — Шшш, дорогая. Давай не будем усложнять, — промурлыкал он с легким потрескиванием радиопомех, опускаясь в кресло и устраивая её у себя на коленях. Кожа кресла слабо скрипнула под их весом. Его руки, затянутые в мягкие перчатки, крепко обхватили дрожащий кокон из одеяла, источая неестественное тепло.       — Ты... ты чудовище, — прошептала Чарли, утыкаясь лицом в его плечо, чувствуя легкий запах корицы и дыма, исходящий от его одежды. — Ты обманул меня... использовал... забрал мою душу...       — О-хо-хо! Какие громкие обвинения! — Аластор картинно приложил руку к груди, его глаза за моноклем опасно сверкнули красным. — Я лишь предложил сделку, а ты согласилась. Разве не так, моя наивная принцесса?       Тени в углах комнаты словно сгустились, а пламя в камине на мгновение окрасилось зеленоватым оттенком. Чарли попыталась отстраниться, но его хватка стала крепче, почти болезненной. Одна рука скользнула выше, зарываясь в её светлые волосы в почти нежной ласке, от которой по спине пробежал холодок.       — Я верила тебе... — её голос дрожал, как осенний лист на ветру. Новая слеза скатилась по щеке, оставляя влажный след. — Думала, ты правда хочешь помочь...       — И я помогаю! Разве отель не процветает под моим руководством? — он слегка покачивал её, словно маленького ребёнка, его голос источал притворную заботу. Радиопомехи в его речи усилились, создавая жуткую какофонию звуков. — Просто теперь наши отношения стали... более личными.       За окном сверкнула молния, на мгновение осветив комнату призрачным светом, а следом раскатился гром, от которого задрожали стекла. Чарли всхлипнула: — Ты называешь это отношениями? Ты превратил меня в марионетку!       — Ха-ха! Какое точное сравнение! — его пальцы легко массировали её затылок, когти слегка царапали кожу сквозь перчатки. Тень Аластора на стене приняла форму кукловода с нитями. — Но разве плохо быть марионеткой в умелых руках? Подумай, сколько пользы я могу принести твоему драгоценному отелю...       Каминное пламя затрещало громче, отбрасывая на стены искаженные тени, похожие на извивающихся демонов. Часы в углу пробили полночь, каждый удар отдавался в груди Чарли болезненным эхом.       — Прекрати... — простонала она, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Хватит притворяться, что тебе не всё равно...       — О, но мне действительно не всё равно, дорогая, — его голос стал ниже, приобретая опасные нотки, от которых воздух в комнате, казалось, завибрировал. Радиопомехи почти исчезли, делая его голос неестественно четким. — Ты – моё самое ценное приобретение. Моя особенная игрушка.       Его слова заставили её вздрогнуть, по телу пробежала дрожь отвращения и страха. Чарли попыталась вырваться, но Аластор только крепче прижал её к себе, его пальцы впились в её плечи через одеяло.       — Тише, тише. Зачем так нервничать? — промурлыкал он, наклоняясь ближе. Его дыхание пахло корицей и чем-то металлическим. — Разве я когда-нибудь причинял тебе боль?       — Ты разрушил всё, во что я верила... — прошептала она, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам.       — Напротив! Я дал тебе новую цель, — Аластор приподнял её подбородок затянутыми в перчатки пальцами, заставляя посмотреть в его горящие красным глаза. Его улыбка стала шире, обнажая острые зубы. — Теперь ты можешь спасать души, зная истинную цену искупления.       Чарли попыталась отвернуться, но его пальцы держали крепко, словно стальные тиски: — Какой в этом смысл, если моя собственная душа потеряна?       — О, дорогая... — он покачал головой, его рожки качнулись в такт движению. Тени в комнате словно придвинулись ближе. — Твоя душа не потеряна. Она просто... в надёжных руках.       Его улыбка стала шире, практически разрезая лицо пополам, когда он заметил, как дрогнули её бледные губы. Пламя в камине вспыхнуло ярче, отбрасывая на стены причудливые тени, похожие на извивающихся демонов.       — Давай, Чарли. Ты знаешь, что нужно делать, — прошептал он, его голос был подобен шелесту сухих листьев. — Улыбнись для меня.       Слёзы снова покатились по её щекам, оставляя влажные дорожки на бледной коже, но она послушно подняла уголки губ в жалком подобии улыбки. Её глаза, полные боли и отчаяния, казались почти черными в полумраке комнаты.       — Вот так! Разве не лучше? — Аластор погладил её по щеке, стирая слезы большим пальцем. Его прикосновение было обжигающе горячим. — Улыбка – твой щит, помнишь? Она защитит тебя от всех... кроме меня, конечно.       — Я ненавижу тебя... — прошептала Чарли сквозь вымученную улыбку, её голос дрожал, как осенний лист на ветру.       — Ха-ха! Какая страсть! — он театрально схватился за сердце, радиопомехи в его голосе усилились. — Но мы оба знаем, что это неправда. Ты не можешь ненавидеть того, кому принадлежишь.       Его слова были подобны яду, медленно просачивающемуся в её сознание, отравляя каждую мысль. Чарли закрыла глаза, пытаясь сдержать новый поток слёз, её ресницы слиплись от влаги.       — Зачем ты пришёл? — спросила она наконец, её голос был едва слышен за треском камина. — Просто чтобы помучить меня?       — О нет, моя дорогая! Я пришёл утешить тебя, — его голос стал почти нежным, но за этой нежностью скрывалась сталь. Тени в углах комнаты словно придвинулись ближе, жадно наблюдая за происходящим. — Видишь ли, твои страдания доставляют мне огромное удовольствие, но я предпочитаю видеть их... в более контролируемой форме.       Он начал напевать какую-то старую джазовую мелодию, слегка покачиваясь в такт. Его рука продолжала поглаживать её волосы, словно успокаивая испуганное животное. Кожаное кресло поскрипывало в такт их движениям, а тени на стенах, казалось, танцевали под неслышную музыку.       — Ты же знаешь, что я всегда сдерживаю свои обещания, — продолжил он, его голос смешивался с шумом дождя за окном. — Отель будет процветать. Твои друзья будут в безопасности. — Его пальцы слегка сжались в её волосах. — Всё, что тебе нужно – это продолжать улыбаться и позволить мне... направлять тебя.       Чарли вздрогнула от этих слов, её тело напряглось, как струна, но не стала сопротивляться, когда он прижал её ближе к своей груди. Жар камина и неестественное тепло его тела постепенно проникали сквозь мягкую ткань одеяла, создавая обманчивое чувство уюта. Запах корицы и дыма окутывал её, словно невидимый кокон.       — Вот видишь? Разве не приятнее, когда ты не сопротивляешься? — промурлыкал Аластор, его голос, искаженный радиопомехами, звучал почти нежно. Тени в углах комнаты, казалось, придвинулись ближе, жадно наблюдая за происходящим. — Мы могли бы создать настоящее представление, ты и я. Подумай только – принцесса ада и радио-демон, работающие вместе ради общей цели!       Его рука скользнула по её спине в почти успокаивающем жесте, но когти слегка царапали даже сквозь одеяло, напоминая о его истинной природе.       — Твоя цель – только развлечься... — пробормотала Чарли, её голос был приглушен тканью его пиджака. Слезы почти высохли на её щеках, оставляя солоноватые следы.       — Ха-ха! Не будь такой циничной, дорогая. Развлечение – лишь приятный бонус, — он наклонился ближе к её уху, его дыхание обожгло кожу. Радиопомехи в его голосе усилились, создавая жуткую какофонию звуков. — Моя истинная цель – сделать тебя совершенной. Моей совершенной марионеткой.       Тени на стенах дернулись, принимая форму кукловода с нитями, а пламя в камине на мгновение окрасилось зеленоватым светом. Чарли вздрогнула от его слов, по телу пробежала волна холода, но не отстранилась. Она чувствовала себя слишком измождённой, чтобы продолжать бессмысленную борьбу.       — Что ты хочешь от меня? — спросила она тихо, её голос был похож на шелест осенних листьев. Старинные часы в углу пробили очередной час, их звон эхом разнесся по комнате.       — О, совсем немного, — его улыбка стала почти нежной, но глаза за моноклем опасно сверкнули красным. — Просто будь собой, моя дорогая. Продолжай свою благородную миссию. Верь в искупление душ. — Его голос стал ниже, приобретая металлические нотки. — Просто помни, что теперь у каждого твоего решения есть... надзиратель.       Его затянутые в перчатки пальцы легко коснулись её шеи, вызывая мурашки, напоминая о невидимом ошейнике контракта. Чарли невольно сглотнула, чувствуя фантомное давление.       — И не забывай улыбаться, конечно, — добавил он, поглаживая большим пальцем линию её подбородка. — Твоя улыбка – самое прекрасное, что у тебя осталось.       Чарли молча кивнула, чувствуя, как последние силы покидают её измученное тело. Она обмякла в его объятиях, словно сломанная кукла, позволяя себе на момент притвориться, что это всё – просто страшный сон, от которого она вот-вот проснется.       За окном продолжал барабанить дождь, а ветер завывал в каминной трубе, создавая жуткую мелодию. Аластор продолжал тихо напевать старый джазовый мотив, его пальцы рассеянно перебирали её светлые волосы, временами слегка задевая кожу острыми когтями. В камине потрескивали поленья, отбрасывая красноватые отблески на их странную пару – торжествующего демона и его сломленную принцессу.       — Всё будет хорошо, моя дорогая, — прошептал он, его голос смешивался с шумом дождя и треском огня. — Пока ты помнишь своё место... всё будет просто замечательно.       И в тишине кабинета его тихий смех, искаженный радиопомехами, смешивался с едва слышными всхлипываниями, создавая жуткую колыбельную для погибшей души. Тени в углах комнаты, казалось, пульсировали в такт этой зловещей мелодии.

...

      — Знаешь, моя дорогая, — Аластор внезапно нарушил уютную тишину, его голос с радиопомехами эхом отразился от стен кабинета. Его рука замерла в её волосах. — Я должен признать нечто... занимательное.       Чарли слегка повернула голову, все еще прижатую к его груди, чувствуя, как ткань его пиджака слегка колется. Её глаза, покрасневшие от слез, были полузакрыты от усталости.       — Ха-ха! Должен сказать, что ты каким-то образом умудрилась меня охмурить, — он произнес это с явным весельем в голосе, крепче прижимая её к себе. Его тень на стене дернулась, словно в приступе смеха. — Поразительно, не правда ли?       — Что? — Чарли попыталась отстраниться, чтобы посмотреть ему в лицо, но его хватка стала только крепче. Её сердце пропустило удар от этих слов.       — О, не делай такое удивленное лицо, дорогая! Это почти оскорбительно, — его пальцы нежно скользнули по её щеке, стирая дорожки слёз. Прикосновение обожгло кожу. — Знаешь, за все эти годы в Аду я никогда не встречал никого подобного тебе.       В его голосе появились новые нотки, которые Чарли не могла распознать. Молния за окном осветила комнату, на мгновение превратив его улыбку в жуткую гримасу.       — Ты... ты издеваешься надо мной, — её голос дрожал от смеси гнева и замешательства. Пальцы невольно сжали ткань его пиджака.       — Ха-ха! Ничуть! — Аластор картинно приложил руку к груди, его монокль поблескивал в отсветах камина. — Я абсолютно серьёзен. Твоя... как бы это сказать... неугасимая вера в добро в людях. Твой нелепый оптимизм. — Его голос стал мягче, почти мечтательным. — Твоя готовность видеть лучшее даже в таком демоне, как я...       Его затянутые в перчатки пальцы продолжали мягко вытирать её слёзы, но в этом жесте чувствовалось что-то собственническое, почти хищное. Тени в углах комнаты, казалось, придвинулись ближе, заинтересованно наблюдая.       — Это было... интригующе. Восхитительно! Совершенно неожиданно! — он покачал головой, его рожки качнулись в такт движению. — И вот результат – я здесь, утешаю рыдающую принцессу. Кто бы мог подумать?       Пламя в камине вспыхнуло ярче, словно реагируя на его слова. Чарли чувствовала, как его неестественное тепло просачивается сквозь одеяло, заставляя её тело расслабляться против воли.       — Ты не утешаешь, — прошептала она, её голос был едва слышен за треском поленьев. — Ты наслаждаешься моими страданиями.       — О, дорогая, почему одно должно исключать другое? — его улыбка стала шире, обнажая ряд острых зубов. Радиопомехи в его голосе усилились, создавая жуткий фоновый шум. — Разве не прекрасно, что я могу получать удовольствие, одновременно оказывая тебе... поддержку?       Его рука скользнула в её волосы, слегка массируя затылок. Прикосновение было одновременно успокаивающим и пугающим: — И не пойми меня неправильно – я всё ещё считаю твою затею с отелем абсурдной. Но теперь... — его голос стал ниже, почти интимным. — Теперь это наш общий абсурд.       — Наш? — Чарли горько усмехнулась, чувствуя, как новые слезы подступают к глазам. — Ты просто украл мою душу, а теперь притворяешься, будто это какое-то... партнёрство?       — Ха-ха! Какие громкие слова – 'украл'! — Аластор театрально закатил глаза, его монокль поймал отблеск пламени. — Я предложил сделку, ты согласилась. Всё честно! — Его пальцы слегка сжались в её волосах. — А что касается партнёрства... — он наклонился ближе к её уху, его дыхание было горячим, как пламя. — Разве не этого ты хотела с самого начала? Моей помощи? Моей поддержки?       Тени на стенах изогнулись, принимая форму танцующих силуэтов, а часы в углу продолжали отмерять секунды их странного разговора.       — Я хотела, чтобы ты помог отелю, — прошептала Чарли, чувствуя, как её голос срывается. — Не... не этого.       — О, но разве я не помогаю? — его голос стал мягче, почти гипнотическим, радиопомехи почти исчезли. — Отель процветает под моим руководством. Твои постояльцы в безопасности. — Его улыбка стала шире. — Даже твой отец начал относиться к проекту серьёзнее. Разве это не успех?       Его пальцы продолжали нежно гладить её волосы, и Чарли ненавидела себя за то, что это прикосновение действительно успокаивало.       — Успех, построенный на лжи... — пробормотала она, её голос был едва слышен за шумом дождя за окном. Пальцы судорожно сжали ткань одеяла.       — Ха! Какая разница, на чём он построен, если результат превосходит ожидания? — Аластор слегка отстранился, удерживая её за плечи, чтобы посмотреть ей в глаза. Его монокль поймал отблеск угасающего пламени. — Знаешь, что я думаю? Ты не столько расстроена потерей души, сколько тем, что позволила себе довериться мне.       Чарли вздрогнула от этих слов, по телу пробежала дрожь, и его улыбка стала ещё шире, практически разрезая лицо пополам. Тени в углах комнаты заколебались, словно в беззвучном смехе.       — О, я прав, не так ли? — он снова вытер свежую слезу с её щеки затянутым в перчатку пальцем. Прикосновение обожгло кожу. — Моя маленькая принцесса так отчаянно хотела верить, что даже такой закоренелый грешник, как я, может измениться... И теперь злится на себя за эту наивность.       Каминное пламя затрещало громче, словно подчеркивая его слова. На стенах заплясали причудливые тени, принимая форму то ли демонов, то ли марионеток.       — Прекрати... — прошептала Чарли, но в её голосе уже не было прежней силы. Усталость пропитала каждый слог.       — Но знаешь что? — продолжил Аластор, словно не слыша её слабого протеста. Радиопомехи в его голосе усилились, создавая жуткую какофонию звуков. — Возможно, ты не так уж ошиблась. Я действительно изменился... просто не так, как ты надеялась.       Его рука, затянутая в темную перчатку, скользнула под её подбородок, заставляя поднять голову. Когти слегка царапнули нежную кожу: — Раньше я бы просто наблюдал за крахом твоего отеля со стороны. Но теперь... — его глаза за моноклем опасно сверкнули. — Теперь я вложил в него слишком много, чтобы позволить ему провалиться.       Старинные часы в углу пробили очередной час, их звон эхом разнесся по комнате, заставив Чарли слегка вздрогнуть.       — Ты имеешь в виду – вложил мою душу, — горько произнесла она, чувствуя, как новые слезы подступают к глазам.       — О, не только её! — Аластор рассмеялся, его смех смешался с шумом затихающей грозы за окном. — Я вложил своё время, свои ресурсы... свой интерес. — Его голос стал ниже, почти интимным. — Знаешь, как редко что-то по-настоящему интересует меня в последние десятилетия?       Его затянутые в перчатки пальцы нежно погладили её щёку, стирая дорожки слез. От его прикосновений по коже разбегались мурашки: — Ты сделала невозможное, моя дорогая. Ты заставила меня заботиться о чём-то, кроме собственного развлечения.       За окном сверкнула последняя молния, на мгновение осветив комнату призрачным светом, отразившись в его монокле.       — Это не забота, — прошептала Чарли, чувствуя, как дрожит её голос. — Это... одержимость.       — Ха-ха! Возможно, ты права, — он не стал отрицать, его улыбка стала шире. Тени в комнате словно придвинулись ближе, жадно внимая каждому слову. — Но разве это имеет значение? Важен результат, а не мотивы. И результат... — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — ...превзошёл все мои ожидания.       Его рука снова скользнула в её волосы, пальцы запутались в светлых прядях, и Чарли почувствовала, как он прижимает её голову к своей груди. Запах корицы и дыма окутал её, смешиваясь с ароматом догорающих в камине поленьев.       — Знаешь, что самое забавное? — продолжил он тише, его голос стал почти мечтательным. — Я действительно не планировал всего этого. Твоя душа... это было импульсивное решение. Момент слабости, если хочешь.       Чарли замерла, не веря своим ушам. Её сердце пропустило удар. Аластор? Признаёт слабость? Даже тени на стенах, казалось, застыли в изумлении.       — О, не смотри так удивлённо, дорогая! — он рассмеялся, почувствовав, как она напряглась в его объятиях. Радиопомехи в его голосе усилились, создавая странную мелодию. — Даже у таких, как я, бывают моменты... спонтанности. И должен сказать, это оказалось самым удачным импульсивным решением в моей посмертной жизни!       Пламя в камине вспыхнуло ярче, словно в подтверждение его слов. Тени на стенах заплясали в причудливом танце.       — Я рада, что хоть кто-то счастлив, — пробормотала Чарли в его жилет, чувствуя, как ткань слегка колется.       — Ну-ну, не будь такой мрачной! — он слегка покачал её, словно ребёнка, его неестественное тепло просачивалось сквозь одеяло. — Подумай о светлой стороне – теперь у тебя есть могущественный покровитель, который действительно заинтересован в успехе твоего проекта. Разве не об этом ты мечтала?       Его голос был медовым, но за этой сладостью скрывался металлический привкус. Часы в углу продолжали отсчитывать секунды их странного разговора.       — Я мечтала помогать людям, — прошептала Чарли, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. — Не быть чьей-то марионеткой.       — О, но разве одно исключает другое? — его голос стал мягче, почти гипнотическим. Пальцы нежно массировали её затылок. — Ты всё ещё можешь помогать своим драгоценным грешникам. Просто теперь... под моим чутким руководством.       Его затянутые в перчатки пальцы снова вытерли свежие слёзы с её щёк, прикосновение было одновременно нежным и собственническим: — И знаешь что? Я думаю, это сделает тебя только эффективнее. Немного контроля никогда не помешает, особенно таким... импульсивным натурам, как ты.       Чарли хотела возразить, но поняла, что у неё больше нет сил спорить. Она просто обмякла в его объятиях, позволяя его словам омывать её, как волнам прилива. Усталость проникла в каждую клеточку её тела.       — Вот так, моя дорогая, — прошептал Аластор, чувствуя, как она расслабляется. Его голос смешивался с шумом затихающего дождя. — Просто прими это. Прими меня. В конце концов... — его голос стал ещё тише, почти интимным, — ...ты сама привлекла моё внимание. Теперь придётся жить с последствиями.       И в тишине кабинета, нарушаемой только потрескиванием догорающих поленьев и тиканьем часов, эти слова прозвучали одновременно как угроза и как обещание. Тени в углах комнаты, казалось, придвинулись ближе, словно скрепляя этот странный договор.       — Знаешь, дорогая, — произнёс Аластор после долгой паузы, его голос звучал непривычно мягко, почти без обычных радиопомех. В камине догорали последние поленья, окрашивая комнату в красноватые тона. — Я не виноват в этом.       Чарли слегка напряглась в его объятиях, но промолчала, ожидая продолжения. Её сердце тревожно забилось в груди.       — Что-то внутри меня... — он сделал паузу, словно подбирая слова. Его тень на стене странно дернулась. — Что-то требовало большего, чем просто деловое партнёрство. Ха-ха! Представляешь? — Его смех был непривычно горьким. — Я, Радио-Демон, впервые за столетие почувствовал... потребность.       Его пальцы рассеянно поглаживали её волосы, пока он говорил. Когти слегка царапали кожу головы, вызывая мурашки: — Твоя улыбка, моя дорогая. Она должна принадлежать только мне. Как и ты сама.       — Что? — Чарли попыталась поднять голову, но он мягко удержал её, его хватка стала крепче. Запах корицы и дыма усилился, почти дурманя.       — О, не делай вид, что не понимаешь! — в его голосе появились нотки раздражения, радиопомехи усилились. — Каждый раз, когда ты улыбаешься кому-то другому... каждый раз, когда даришь свое внимание этим... постояльцам... — Его голос стал ниже, почти рычащим. — Это сводит меня с ума!       Его объятия стали крепче, почти болезненными. Тени в углах комнаты заметно сгустились: — Знаешь, как это мучительно? Постоянно хотеть твоего присутствия рядом? Чувствовать эту... эту невыносимую ломку, когда тебя нет поблизости?       Чарли замерла, внезапно осознавая истинный смысл его слов. Её глаза расширились от понимания, сердце пропустило удар. Пламя в камине вспыхнуло ярче, словно реагируя на напряжение момента.       — Ты... — она запнулась, её голос дрожал, — ты влюбился в меня?       Аластор издал странный звук – нечто среднее между смехом и рычанием. Тени на стенах заметались в диком танце: — Влюбился? Ха! Какое примитивное слово для столь... сложного чувства.       — Но это правда, — прошептала она, и это был не вопрос. Её пальцы невольно сжали ткань его пиджака.       — Я не виноват, что привязался к тебе, — его голос стал ниже, опаснее. Радиопомехи почти исчезли, делая каждое слово пугающе четким. — Не виноват, что хочу большего. Всегда большего!       — И поэтому ты забрал мою душу? — Чарли наконец удалось отстраниться достаточно, чтобы посмотреть ему в глаза. В красном свете угасающего камина его лицо казалось особенно демоническим. — Чтобы... чтобы получить гарантию взаимности?       — О, какая проницательность! — он улыбнулся шире, но в его глазах за моноклем мелькнуло что-то похожее на смущение. Тень на стене странно дернулась. — Хотя, должен признать, это не самый... традиционный способ ухаживания.       — ТЫ МОГ ПРОСТО ПОГОВОРИТЬ СО МНОЙ! — воскликнула Чарли, внезапно ощущая прилив гнева. Её щеки вспыхнули румянцем. — Вместо того чтобы... вместо всего этого!       — Поговорить? — Аластор рассмеялся, но в его смехе слышалась горечь. Радиопомехи создавали странную какофонию звуков. — И что бы я сказал? — Его пальцы слегка сжались в её волосах. — 'О, дорогая Чарли, кажется, я испытываю к тебе непреодолимое влечение, не могла бы ты оставить свою подружку-ангела и составить компанию старому радио-демону'?       — Его пальцы нежно коснулись её щеки, затянутая в перчатку рука была обжигающе горячей: — Нет, моя дорогая. Такие, как я, не ведут задушевных бесед о чувствах. Мы берём то, что хотим.       Пламя в камине вспыхнуло ярче, отбрасывая на стены причудливые тени. За окном продолжал барабанить дождь, а ветер тихо завывал в каминной трубе.       — Но это неправильно, — прошептала Чарли, чувствуя, как по щекам снова катятся горячие слёзы. Её голос дрожал, как осенний лист на ветру.       — Неправильно? — он наклонился ближе, его дыхание, пахнущее корицей и дымом, щекотало её ухо. Тени в углах комнаты заметно сгустились. — Мы в Аду, дорогая. Здесь нет 'правильно' или 'неправильно'. Есть только... желания и способы их удовлетворения.       Старинные часы в углу пробили очередной час, их звон эхом разнесся по комнате, заставив Чарли вздрогнуть.       — И ты желаешь меня? — её голос дрожал, сердце колотилось где-то в горле.       — О, больше, чем ты можешь представить, — его улыбка стала почти нежной, но глаза за моноклем опасно сверкнули красным. — Твой свет, твоя чистота, твоя absurdly optimistic натура... — Его пальцы скользнули по её щеке. — Они притягивают меня, как мотылька к пламени.       — Но вместо того, чтобы рискнуть сгореть... — начала Чарли, её пальцы невольно сжали ткань его пиджака.       — Я решил завладеть огнём, — закончил он, радиопомехи в его голосе усилились. — Именно так! Какая сообразительная девочка.       Молния осветила комнату, на мгновение превратив его тень в жуткую фигуру с рогами и щупальцами. Его рука скользнула по её шее, где невидимые узы контракта связывали их души, вызывая мурашки: — Теперь ты принадлежишь мне. Полностью. Навсегда. — Его голос стал ниже, почти рычащим. — И никакая сила в Аду или на Небесах не сможет это изменить.       Раскат грома заставил стекла в окнах задрожать. Чарли чувствовала, как его неестественное тепло проникает сквозь одеяло, создавая обманчивое чувство уюта.       — Но разве это любовь? — спросила она тихо, её голос был едва слышен за шумом дождя. — Разве настоящая любовь не основана на... свободе выбора?       Аластор замер на мгновение, его вечная улыбка слегка дрогнула. Тени в комнате словно затаили дыхание: — Возможно... — Его голос стал непривычно мягким, почти без радиопомех. — Но я никогда не утверждал, что умею любить правильно, моя дорогая. Я могу только так, как умею.       — Как собственник, — прошептала она, чувствуя, как новые слезы подступают к глазам.       — Как коллекционер редких сокровищ, — поправил он, вытирая влагу с её щек затянутым в перчатку большим пальцем. — И ты, моя принцесса, самое редкое из всех.       В камине потрескивали догорающие поленья, отбрасывая красноватые отблески на их переплетенные фигуры. Его пальцы снова начали перебирать её волосы, временами слегка царапая кожу головы: — Знаешь, что самое забавное? Я действительно планировал просто наблюдать за крахом твоего отеля. — Его голос стал задумчивым. — Но ты... ты каким-то образом пробралась под кожу. Заставила меня чувствовать... снова чувствовать.       Тени на стенах заколебались, принимая причудливые формы, а часы продолжали отмерять секунды их странного разговора.       — И это настолько испугало тебя, что ты решил взять мою душу? — спросила Чарли с горькой иронией. Её пальцы бессознательно теребили край одеяла.       — Испугало? Ха-ха! — он рассмеялся, но в его смехе слышалась неуверенность. Радиопомехи создавали странную какофонию звуков. — Скажем так... это заставило меня действовать... импульсивно.       — Ты боялся, что я отвергну тебя, — внезапно поняла Чарли, её глаза расширились от осознания. — Поэтому решил не оставлять мне выбора.       Аластор не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Тени в углах комнаты заметно сгустились, создавая почти осязаемое напряжение.       — О, Ал... — она покачала головой, впервые используя это прозвище без горечи. Её голос смягчился. — Ты действительно не понимаешь, как работают отношения, да?       — Я понимаю власть, — ответил он тихо, его голос был почти без радиопомех. — Понимаю собственничество. Понимаю одержимость. — Его пальцы слегка сжались в её волосах. — А всё остальное... — он пожал плечами, — ...слишком сложно для такого старомодного демона, как я.       За окном молния снова разрезала небо, на мгновение осветив их лица призрачным светом.       — И поэтому ты решил просто... присвоить меня?       — Именно так! — его улыбка вернулась, широкая и острозубая. — Гораздо проще, чем разбираться во всех этих... чувствах.       Чарли вздохнула, внезапно ощущая странную смесь усталости и... понимания? Её тело обмякло в его объятиях: — Знаешь, если бы ты просто сказал мне...       — То что? — перебил он, его голос стал резче. Тени в комнате заметались по стенам. — Ты бы оставила свою подругу-ангела ради меня? Бросилась в объятия демона, который открыто признаёт, что не способен любить нормально?       — Я могла бы... помочь тебе научиться, — прошептала она, её голос был едва слышен за шумом дождя.       — О, моя наивная принцесса, — он нежно погладил её по щеке затянутой в перчатку рукой. Его прикосновение было обжигающе горячим. — Именно поэтому я так... привязался к тебе. Твоя вечная вера в лучшее даже в таких монстрах, как я.       Пламя в камине затрещало громче, отбрасывая на стены причудливые тени их силуэтов.       — Ты не монстр, Ал, — сказала Чарли тихо, её голос был полон неожиданной нежности. — Ты просто... не умеешь иначе.       — Именно! — он прижал её ближе, его неестественное тепло окутывало как кокон. — И теперь у нас будет вечность, чтобы научить меня... или окончательно испортить тебя. Кто знает?       В его голосе слышалась искренняя радость от обеих перспектив, и Чарли не могла сдержать дрожь. Тени в углах комнаты, казалось, затаили дыхание.       — Так или иначе, — прошептал он ей на ухо, его дыхание пахло корицей и чем-то металлическим, — теперь мы связаны. Навсегда. — Его пальцы нежно массировали её затылок. — И я намерен насладиться каждым моментом этой... вечности.

===