Пиздюкоделы

— Всем привет! С вами Анал4. Ноунейм. Бомжара. — А еще нас опустили и посадили в тюрьму. Влада опустили первым! — похвастался Бомжара и не успел получить подзатыльник от А4, как явился какой-то черт в черной футболке. — Тут терпильная хата. Счас вас будут иметь. — Че, правда? — ухмыльнулся нервно Бомжара. После этих слов черт раздал всем тюремный договор в нескольких экземплярах. Документ, где расписаны все зоновские понятия. — «Возможное получение анальных трещин», — прочел с тревогой Ноунейм, потом его, как и остальных мудаков, повели фотографироваться. — Я Ноунейм в очках, мне тридцать два года. Главный подсос всего интернета. — Я тупо Бомжара, мне пятьдесят пять лет. И мне негде было жить, поэтому я поселился в ангаре у Анала4. Он меня кормит, одевает, не увольняет… — Ну, я, это, Анал4, я родился в 96-м году… Ну, я стал монополистом всего русского Ютуба. Люблю туалетную бумагу. У меня было в рабстве три подсоса, а потом меня опустили… — после фотографирования их повели в камеру, чем А4 не побрезговал похвастаться во фронталку. Его посадили с Ноунеймом. — Нижняя койка — моя, — заявил Ноунейм. — С хуя ли? — обалдел Анал. — Я ее обоссал… — признался Ноунейм. — А, понятно… — он рассматривал камеру и тут наткнулся взглядом на сральную бумагу рядом с парашей. — О, это ж я! За это респект! — Зачем вообще нужна туалетная бумага? — возмутился Ноунейм. — У меня вот… рука есть… А4 еще чуть-чуть поосматривался, потом заметил камеру напротив; шепнул подсосу: — Смотри, там какие-то уебки… Ноунейм сказал, что это некрасивые мальчики, а Туалетка предположил со страхом, что это авторитеты. — Камера у меня, конечно, не очень, — пожаловался тем временем Бомжара. — Надо мной унитаз всей тюрьмы, и все это протекает… Смотрите сюда, тут братишка покушать принес! Авторитеты тоже обсуждали новых заключенных. — Слышь, братан, смотри, дебилы. — Это команда Анал4! Я их ненавижу, блядь! — И я их тоже. Особенно, Туалетку. — А че они на зоне забыли? — Да похуй, давай их отпиздим… Так завершился первый день. На следующий, в шесть утра, пришел надзиратель и стукнул дубинкой по прутьям с криком о том, чтобы мудаки проснулись. — Начальник, ты че? — присел на очко Бомжара. — Слышь, дура ебаная, охуел? — начал бычить Анал. — Ты кого дурой назвал, Анал4? — возмутился надзиратель. — Тебе с такой кличкой хана. — Начальник, тут Ноунейм пока не проснулся, — отвлек его А4. Глаза надзирателя налились кровью. Он вытащил мегафон, зашел в камеру, склонился над Ноунеймом и заорал ему в ухо. Тот подскочил как ошпаренный, думая, что его будут иметь. Ноунейм на это надеялся, и надзиратель заверил, что его иметь будут в первую очередь, но их всех отвели до столовой с баландой. Когда все расселись, то к ним подрулил один из авторитетов. — Пацанчики, вас тут, мягко говоря, не любят. Каждый хочет вас отпиздить. — Я думал, нас любят… — расстроился Ноунейм, поэтому крикнул на авторитета: — Нахуй иди! — Вилкой в глаз или в попу раз? — зло сощурился авторитет. — Ну, конечно же, второе! — обрадовался Ноунейм. Авторитет скривился и кинул своему корешу: — Братан, да они опущенные! Зашквар вообще, — в разговор влез Бомжара, который настаивал на вилке, Ноунейм не соглашался. Дело чуть не дошло до драки. — Раз вы опущенные, то еду я у вас забираю. Пошли нахер! — Капец, ты еблан… — стукнул себя по лицу А4. — Сори, пацаны, зато я честно ответил. Да я им щас въебу! — разошелся Ноунейм и подскочил к авторитетам: — Э, поясни мне за вилку! — Ноунейм, ты че на нас гонишь? — сначала спокойно спросили те. — У тебя бандана, как у пидораса! — беспечно восклинул Ноунейм и авторитеты пошли на мудаков в атаку, кинув Ноунейма через прогиб. — Так, из-за чего драка? — влез надзиратель. — Я просто не вилку выбрал… — оправдался Ноунейм. — Так, будете драить полы, чтобы я видел в них отражение своей лысины, пошли, — собрал троицу надзиратель. — А мыло поднимать? — задумался вслух Ноунейм. — Ну, если ты терпила, то подымай, — закатил глаза надзиратель. — Мы чеэта, зубными щетками мыть будем? — охуел Бумага. — Государство нам большее не выделило. Надзиратель ушел. Троица мудаков присела на корточки рядом с ведром. — Подсос, давай мой. Ты у меня на зарплате. — А ты заплатишь? — Нет. — Ну, и пошел нахуй! — оттолкнул А4 Ноунейм. — А я Бомжара, мне-то че, всю жизнь в грязи… Надзиратель вернулся вместе с авторитетами. — Так, пол намочили? Стойте и ждите меня, только не соситесь между собой. — Начальник, постой… — отчаянно позвал А4. — О, здорово, уебаны. Вы теперь поломои? — Я щас… Маму позову… — стал пятиться от них как краб Ноунейм. — В тюрьме мама и папа теперь я. Я смотрящий. — У меня тут передачки в очке! — решил подружиться Бомжара и достал барбариски. — Вот, жрите! — Чет они ваще потерялись… — не среагировав на Бомжару, пнул в бок один авторитет другого и заржал. Опять вернулся надзиратель. — Э, это мой хавчик. Вы че, охуели? На бутылку, оба! Валите отсюда! Ненавижу ваш канал! Анал и мудаки остались стоять в отдалении от всех в прострации. А4 взял себя в руки и попрощался со школьниками: — Блин, ролик че-то какой-то ваше упоротый получается. Актеры совсем че-то потерялись. Ну, а свами был Анал4, Ноунейм в очках, Бомжара, идите нахуй!