Пиздюкоделы

Красивые декорации, которые себе может позволить только богатей. И он вещает, одетый в черную робу: — И всем привет, меня зовут Анал4! И во что же я сегодня одет? Для тупых — я судья. И сегодня мы будем судить Ноунейма в очках. Он думает, что главный. Но главный тут только я! А подсосы должны быть подо мной… Если кратко: Ноунейм требует какую-то зарплату. Ему мало того, что я даю еду. Он хочет свободы. Мне такие не нужны! — тут он обратил взгляд на скамьи. — А вот, кстати и Ноунейм! — Я всегда хотел быть ментом. Отпусти меня, пожалуйста. Мне мама говорила с тобой не связываться! — Э, закрой рот, маменькин сынок! — вскочил с места адвоката занюхавший дорогу Гандон. — Я буду защищать Влада. Я его самый верный подсос. Мы тебя поимеем! Никакую зарплату тебе не выплатят! Показали и Бомжару за столом секретаря. — А я все буду делать, че Влад говорит. Мне же надо где-то жить… Влад сделал лицо погрознее и начал: — Так, подсосы, рот закрыли. Давайте уже опускать Ноунейма. — В зал приглашаются бывшие парни Ноунейма, — возвестил Бомжара. В комнату зашло двое, будто бы только что из «Голубой Устрицы». — Сейчас мы узнаем, так ли слаб Ноунейм на передок… — заржал под нос Бумага. — Я, важный хуй, объявляю суд! Ноунейм поднялся и зачитал как псалтырь: — Я, Ноунейм в очках, не получал зарплату около двух лет. Меня кормили помоями… — Нашел проблему, — обрвал его Бомжара. — Меня ваще не кормят. — Также меня подвергали насилию… — с нажимом продолжал Ноунейм. — Ты черт голимый! — воскликнул Бомжара. — Ты кого это чертом назвал? — возмутился Ноунейм. — Так! Тишина в зале! Подсосы, займите свои места! — стал стучать молотком Бумага, а потом накинулся на Бомжару: — Будешь так выебываться, я и тя выгоню! Давай дальше… — Я требую, чтобы меня отпустили из рабства, а еще… — Ноунейм прервался, все повернулись к Бомжаре, который забыл выключить звук в порнухе. — Бомжара, нашел место и время… — закатил глаза А4. — Оно как-то само включилось! — оправдывался Бомжара. — Вот охуел, — просто чтобы матюкнуться, сказал А4, а потом опять дернул Ноунейма: — Продолжай. — Я не знаю, зачем вы позвали моих мальчиков, но это не важно. Просто отдайте мне мои деньги, хотя бы пять тысяч… — Ты охуел?! — вскочил с места борзый Гандон. — Даже мне столько не платят! — Гандон, я те заплачу в два раза больше, если посадишь его на очко, — подмигнул Бумага. — Бумажный начальник, я готов вам служить. Мы оставим Ноунейма без штанов, а от рабства, так и быть, освободим. — Так он и так уже обосрался, — развалился в судейском кресле А4. — Нет, погоди, так просто мы его не отпустим. Меня интересует одно. Ноунейм, а ты актив или пассив? — Протестую! — испугался Ноунейм. — Вопрос не по делу! — Протест отклонен, — махнул молотком А4. — Самому интересно. — Тогда вызываю на трибуну бывшего парня Ноунейма. На трибуну зашел сладкий во всех смыслах мальчик. — Здрадути. Я бывший парень Ноунейма. Ноунейм был пассивом. Мы с ним часто развлекались. Он заводной шалун… — Ну че, Анал4, понравилось? — отпустил свидетеля Гандон. — Я специально его позвал, чтобы поржать… — Да я впервые его вижу! — защищался Ноунейм. — Да и вообще, какая разница актив я или пассив? — А по договору Анала4 пассивы не могут получать зарплату! — крикнул Гандон, а потом посмотрел на Влада. — Да? — Ну, да-да, ты прав… — играя с молоточком, промурылкал Влад. — Протестую! Я договор хуем подписывал! Я не видел этого пункта в договоре! — Чувак, давай успокоимся. Давай я налью тебе водяры, — Гандон подошел к Ноунейму со стаканом. — На, намахни. И чем тебе только рабство не понравилось? Это же такое счастье — находиться с Аналом4. Зачем тебе еще и деньги… — он его толкнул так, что вся водка полилась на договор. — А, пидорас?! Его документы уничтожены, можно его по-тихому сливать! Я стану главным подсосом! — Так, так, ребзи, хватит мне очко лизать… — засмущался Влад. Ноунейм решил предствить следующего свидетеля. — Уважаемый Анал. Я позвал свою мамку. — О, давай, — заулыбался А4. Пришла милая невинная девочка в шляпке в цветочек лет за шестьдесят и достала банку огурцов. — Ну, здрастися, начальник моего мальчика. Может, вы за огручики его обратно возьмете? Мне он дома нахуй не нужен. — Ты мне щас взятку предлагаешь? — охуел А4. — Нет-нет, не подумайте! Я просто хочу избавиться от Ноунейма! — Да я понял, давай сюда огурцы, — улыбнулся со ржекичами Бумага. — Мам, хватит меня позорить… — попытался Ноунейм. — Меня он с рождения бесил. Я даже решила не давать ему имя. Я всегда хотела, чтоб мой сын был похож на вас. — Ага, очень интересно… — зевнул Влад. — Блин, не слушай мою маму. Я всегда хотел быть полицейским, а не блогером! — Ой, заебал уже. Я в толкан… — с этими словами А4 поднялся и ушел, позвав Бомжару с собой, наверное, для того, чтобы тот вытер ему жопу. Гандон и Ноунейм стояли рядом с дверью в сортир и переговаривались. — Анал как всегда пытается меня поиметь… — вздохнул Ноунейм. — Ага, когда ты уйдешь, он меня еще больше будет любить, — мечтательно произнес Гандон. — Он разбил мне сердце! — всхлипнул Ноунейм. — Он не вернет тебе деньги. Просто возьми и уйди, по-братски, — произнес утешающе Гандон. — Знаешь, братан, когда-то я тебя любил… — породолжал ныть Ноунейм. — Да что ты такое несешь? — с испуганным смешком выдохнул Гандон. Влад вернулся из сортира и всех построил перед камерой, начиная прощаться: — Ну и шиза получилась. Ребята, пишите в комментариях, по факту ли мы выгнали Ноунейма в очках. Меня лично он ваще заебал, поэтому пусть идет, куда хочет. Ну, а с вами был Анал4. Гандон. Хуй знает кто. И Бомжара. Идите нахуй!