Search and Rescue

— Азирафаэль, мне нужно, чтобы ты сосредоточился. Ты меня слушаешь? Камера лежит на земле, рядом с коленями Азирафаэля. В кадре только пара коричнево-оранжевых походных ботинок и бесконечная белая полоса сверкающего снега. — Я не знаю, что делать, Кроули! — Знаешь! — Это... это был всего лишь курс! Ещё в гимназии! — Если мы его не стабилизируем, он умрёт. — Чёрт. Чёртчёртчёрт… Так. Ладно. Что я должен… 5 недель назад — Мы арендовали в городе офис для группы поддержки, но они освободили для нас складское помещение в своём оперативном штабе и выделили койки для тебя и команды. Так что вы постоянно будете в контакте и ничего не упустите. Азирафаэль чувствует себя так, будто бежит из последних сил. Он никогда не мог угнаться за Гэбриэлом. Весь последний месяц он мотался за ним, опасаясь, что на этот раз действительно ввязался в то, что ему не по плечу. Его никогда особенно не привлекал семейный бизнес, но, когда с деньгами туго, вернёшься и в Zion Productions. По крайней мере, эта работа не «сенсационная документалка» о поисках Ноева ковчега на вулкане Тендюрек. Хотя турецкий кофе и пахлава Азирафаэлю очень понравились. Да и люди там встречались скорее приятные. К тому же, ему всегда казалось, есть что-то глубинно красивое в азане. Он бы охотнее поснимал людей, распростёршихся на своих ковриках во время уличной молитвы. Но он всего лишь оператор. Гэбриэл указывает, Азирафаэль снимает. Так было всегда. — Ты уверен, что не хочешь нанять ещё операторов? — Когда Азирафаэль заканчивает возиться с посадочным и паспортом и поднимает голову, Гэбриэл уже обогнал его на три человека в очереди на досмотр. Он сверкает белоснежной улыбкой, и людское море расступается перед Азирафаэлем, который спешит, бросая обеспокоенные взгляды на своих попутчиков, и получает в ответ их хмурое раздражение. — Давай, герой, не отставай. Азирафаэль закатывает глаза. Он знает, цель этого прозвища — заставить его почувствовать себя ничтожным. — Ты так и не ответил на мой вопрос, Гэбриэл. — Разумеется, я хочу нанять больше операторов. Но у нас контракт. Единственное условие, при котором они позволили нам летать, — что ты будешь один. Это работа с высоким риском. Они не будут обучать ещё кого-то. И не возьмут с собой больше одного. Поверь мне, я умолял. Подкупал. Дохлый номер. Но, слушай, в конце концов, нам это выгодно. Нет худа без добра, верно? Выгодно Zion, ясное дело. Но находиться в боевой готовности двадцать четыре на семь придётся Азирафаэлю. Знать, что в любую минуту ты должен будешь запрыгнуть в вертолёт с первоклассной спасательной бригадой. В одиночку снимать весь материал. Почти три месяца. Это пугает, мягко говоря. Гэбриэлу и так уже невозможно угодить, так что задача кажется почти невыполнимой. — Конечно, у нас будет оператор дрона. И наземная команда. Всё, что от тебя требуется, это запрыгнуть в вертолёт со своим снаряжением до того, как он взлетит. Азирафаэль фыркает и ворчит себе под нос: — И не свалиться в расщелину. Гэбриэл оборачивается через плечо, проходя через металлодетектор: — Что? — Сказал, жду не дождусь. — Вот это настрой! Лететь в Денвер почти десять часов. В те короткие промежутки, когда удаётся заснуть, Азирафаэлю снятся балаклавы, «кошки» и ледорубы. Кругом только лютый холод и лёд. И стена снега поглощает его, пока яркая, сверкающая белизна вокруг не превращается в темноту. Он просыпается в ужасе. Жёсткое приземление в переменчивом горном воздухе и странные апокалиптические фрески на пути к зоне выдачи багажа не облегчают его состояния. Тонкие брюки, что он надел в полёт, не защищают от пронизывающего зимнего ветра. Холодно. К тому моменту, как всё оборудование погружено в арендованный фургон, пальцы Азирафаэля покраснели и горят от каждого прикосновения. Его совсем не вдохновляют мысли о разгрузке в пункте назначения. Как и перспектива провести месяцы при минусовой температуре. Но, когда городская застройка остаётся позади и машина сворачивает на извилистый горный перевал, Азирафаэль вдруг обнаруживает, что не думает об этом, отвлёкшись на окружающий пейзаж. Больше часа они едут на север по суровой земле. По обеим сторонам на склонах плотные ряды сосен, их ветви под толстым слоем снега. Зубчатые белые вершины устремляются вверх, встречаясь с прозрачным голубым небом. Впереди километры и километры белой, припорошённой снегом, будто солью, дороги. Азирафаэль немало времени провёл, работая на природе, но, за исключением службы в Афганистане, никогда подолгу не был в горах. И по мере того как природа за окном проносится мимо, он ловит себя на том, что загипнотизирован этим видом, где земля касается небес и пейзаж уходит в бесконечность. Он понимает, почему люди поднимаются на Эверест. Нереальность этого места зовёт и его тоже. Штаб-квартира RMAS располагается в глубине Национального парка Роки-Маунтин. По данным Азирафаэля, прямо на север находится Лонгс Пик, самый высокий в парке. И самый опасный. Неудивительно, что RMAS базируется так близко: они могут подняться в воздух и достичь вершины в кратчайшие сроки. И в то же время центральное расположение позволяет легко проводить операции на остальной более чем тысяче квадратных километров парка. Около десяти утра Гэбриэл останавливается у невзрачного белого строения. Азирафаэль замечает ярко-красный Bell-407, стоящий на площадке к северу от здания. Не Apache, к которому он привык, хотя, впрочем, ничего удивительного. При поисково-спасательных операциях нет необходимости в ракетах и пушках. Bell-407 быстрый и манёвренный, как птица. Понятно, почему они предпочитают его в таких непредсказуемых условиях. Дверь ангара открывается, и какая-то размытая тень бросается Азирафаэлю под ноги. Он ожидает столкновения, но собака резко тормозит и останавливается прямо перед ним. У неё длинная чёрная морда и стоячие настороженные уши, которые поворачиваются на звук хлопнувшей двери, когда Гэбриэл выходит из фургона с другой стороны. Собачья пасть разинута, язык свисает поверх белых острых зубов, и весь вид говорит о том, что пёс рад видеть Азирафаэля. Наверное, любит гостей. Азирафаэль приседает: — Привет, собакен. Резкий свист — и пёс разворачивается и мчится обратно к двери, где исчезает вместе с мелькнувшим в проёме мужчиной. Высоким и стройным, с копной рыжих волос. Дверь за ними остаётся открытой. Не совсем тот тёплый приём, на который он рассчитывал.

____________________

— Можете назвать своё имя и должность на камеру? — Энтони Кроули. Ведущий специалист по оказанию неотложной медицинской помощи и руководитель оперативного отдела. — О! Ты британец! Кроули хмуро смотрит на Гэбриэла: — Да. И? — Как и наш оператор! Ази! Слышишь? Вы двое отлично поладите! Азирафаэль пытается примирительно улыбнуться и получает в ответ всё тот же хмурый взгляд. Ничего хорошего, учитывая, сколько времени они проведут вместе. Это и есть Кроули, тот самый, за которым Азирафаэль будет наблюдать во время работы и который пока не сказал ни слова с тех пор, как они с Гэбриэлом вошли в штаб-квартиру. Только приподнял бровь, когда Азирафаэль опустился на колени, чтобы почесать собаку за ухом. Гэбриэл наклоняется вперёд: — Как вы вообще здесь оказались? — Не вижу, какое отношение это имеет к вашему шоу. Губа Гэбриэла дёргается: — Документальному сериалу. Азирафаэль не думал, что Кроули сможет выглядеть еще более раздражённым: — Давайте придерживаться вопросов, которые вы прислали ранее. Гэбриэл прищуривается, и Азирафаэль инстинктивно замирает. За свою жизнь он видел босса разным, и тот не всегда очаровательный, весёлый и радушный. Но Гэбриэл моргает, фирменная улыбка возвращается, и Азирафаэль облегчённо выдыхает. — Расскажите немного о том, с чем вам здесь приходится иметь дело. Кроули проводит ладонями вверх-вниз по бёдрам и расслабляет плечи, выходя из оборонительной позиции, которую изначально занял с Гэбриэлом: — В парке полно опасностей, и все они действительно серьезны. Лавины. Расщелины. Удары молний. Но многое из того, на что мы реагируем, на мой взгляд, страшнее, потому что это всё так обыденно, и, тем не менее, так опасно. Самое распространённое — это падение. Причина смерти номер один в парке. Есть горная болезнь. Опасны водные переправы, особенно после таяния снега или после шторма. Нестабильная местность. Падающие деревья. Лесные пожары наносят вред дорожной инфраструктуре. Азирафаэль наблюдает за Кроули через монитор. С таким списком возможностей умереть или покалечиться он должен чувствовать тревогу, но обнаруживает, что спокоен. Сомнений нет, в вертолёт он прыгнет не с дилетантами. — Гипотермия при внезапном изменении погоды, температура здесь может упасть в мгновение ока. Скалистые горы не прощают ошибок. Придёшь неподготовленным, и они тебя прожуют и выплюнут. На самом деле, наша работа была бы намного проще, если бы люди принимали простые меры предосторожности, но реальность такова, что это не всегда происходит. — И сколько спасательных операций в год вы проводите? Кроули скрещивает руки на груди: — В прошлом году у нас было почти двести поисково-спасательных операций, но число посетителей парка постоянно растёт. Около четырёх с половиной миллионов туристов в прошлом году, и, судя по всему, нас ждёт новый рекорд. Мы уже приближаемся к отметке двести. И треть наших операций были масштабны. Многодневные поиски действительно выматывают команду. У нас было напряжённое лето. Высокий сезон. И достаточно опасные условия в августе. Теперь, когда наступила зима, спасательные работы затруднены еще больше. Так что для нас это такая же нагрузка, даже если общее число туристов составляет малую часть того, что было летом. — Что же заставляет вас продолжать работать? Складка между бровей Кроули обозначается резче. Он смотрит на Гэбриэла так, будто не понимает, почему тот вообще это спрашивает: — Спасение жизней. Интервью короткое. Кроули не говорит больше, чем строго необходимо, и Гэбриэл, похоже, не знает, как заставить его раскрыться. Едва он произносит последнее слово, Кроули встает, пёс следует за ним. Азирафаэль отходит от монитора. Если ему суждено застрять с этим парнем, надо хотя бы попытаться растопить лёд. Он кивает в сторону собаки: — Как его зовут? Кроули останавливается и окидывает Азирафаэля взглядом с ног до головы. Пёс садится в тот же миг. Кроули смотрит на него и кладёт пальцы ему на голову. В этом жесте нежность, что кажется странным, противоречит его поведению во время интервью. — Бентли. — Он тоже поисково-спасательный? — Сертифицированная ГЛС-собака. — Что, прости? — Горно-лавинная специализация. Он регулярно занимается и поисково-спасательными работами, но у него есть сертификат по спасению в лавинах. У нас здесь огромная площадь лавинной местности. Он работает так же, как и все мы. — Он твой? Азирафаэль опускается на колени и протягивает руку к Бентли. Кроули стискивает челюсти: — Я его куратор. Он не домашний питомец. Позади Азирафаэля кто-то фыркает: — Конечно, нет. Анафема Девайс. Уорент-офицер. Пилот вертолёта. Весьма устрашающе. И, тем не менее, каким-то образом она более приветливая и располагающая, чем Кроули. Азирафаэль должен признать, что с облегчением переходит к интервью с ней. Но он бы солгал, сказав, что ему не интересен этот парень, Кроули. Его резкость и отстранённость. Его знания и умение удержать внимание окружающих, и стройные бёдра, и широкие ладони, и… Блядь. У него просто давно никого не было. Всё дело в этом, да? Азирафаэль встаёт и концентрируется на входящей в комнату Анафеме. — Где ты меня хочешь? — Она игриво шевелит бровями, проходя мимо Кроули, и тот кривит губы в ответ. Это можно было бы принять за раздражение, но веселая искорка в её глазах подсказывает Азирафаэлю, что они просто развлекаются. Он показывает на место, которое только что освободил Кроули: — Проходи, устраивайся поудобней. Гэбриэл ждёт тебя. Когда Азирафаэль оборачивается, Кроули и Бентли уже нет.

____________________

— Для спуска мы используем Petzl RIG. Азирафаэль хмуро вертит в руках ярко-оранжевое спусковое устройство: — Вы не пользуетесь fast rope? Губы Кроули сжимаются. На мгновение он прищуривается, глядя на Азирафаэля. У него на лице вопрос, но он опять не задаёт его, а занимает всё ту же оборонительную позицию. Он использует эту тактику снова и снова, с того момента, как Азирафаэль оказался здесь. Это становится утомительным. — Существует такая вещь, как обеспечение безопасности людей. — Бентли тоже спускается? Тень улыбки мелькает на лице Кроули, прежде чем к нему возвращается прежнее хмурое выражение. — Спускается. У него собственный шнур. Не чёрный, а красный. Никогда его не трогай. Он постоянно пристёгнут или к вертолету, или ко мне. Больше ни к кому. Защитная резкость по-прежнему здесь, но одновременно с ней угадывается что-то еще. Какая-то крошечная трещина, когда он говорит о Бентли. И Азирафаэль просто не может не попытаться пробраться сквозь неё под эту грубую оболочку. — Я бы хотел посмотреть, как он работает. — В идеале тебе бы не пришлось, но ты наверняка увидишь. Если только они не обнесут территорию забором, чтобы не проникали туристы. — Кроули замолкает и шумно фыркает. Самое близкое к смеху, что Азирафаэль от него слышал. — Чёрт, даже тогда чья-то задница умудрится в нём застрять. Кроули качает головой. Азирафаэль открывает рот, чтобы спросить ещё что-нибудь, но ему уже протягивают две обвязки: — Планировал надеть на тебя полный комплект, но что-то мне подсказывает, что тебя устроит и это. Сидячая обвязка. Облегчённая. Это важно, когда кто-то погребён под снегом и дорога каждая секунда. Азирафаэль берет снаряжение и кивает, изучая поясной ремень и ножные обхваты. Кроули наклоняет голову и скрещивает руки на груди: — Ты альпинист? — Был, когда приходилось. Голова Кроули наклоняется в противоположную сторону, и это напоминает Азирафаэлю Бентли. Азирафаэль не распространяется о прошлом, но, вероятно, небольшое подтверждение того, что он не совсем уж некомпетентен, немного развеет очевидные опасения Кроули: — Вооружённые силы Её Величества. Шестнадцатая десантно-штурмовая бригада. — Ага. — Кроули перебрасывает полный комплект через плечо и упирается ладонью в бедро. Он изучающе смотрит на Азирафаэля, так, что тот начинает непроизвольно переминаться с ноги на ногу. Пауза затягивается, и Азирафаэль решается нарушить молчание. Ему не нравится, что он не может понять, о чем думает Кроули. Или что его волнует, о чём думает Кроули. На самом деле, это слегка бесит. — Это всё? Кроули указывает пальцем на снаряжение, которое по-прежнему в руках у Азирафаэля: — Сначала покажи, как быстро ты в него влезешь, а там посмотрим.

  ____________________                               

Семь дней назад Азирафаэль вошёл в дверь RMAS, и с этого момента не пропадало ощущение, что его закружил вихрь. Он и Гэбриэл в первый же день, не откладывая, провели интервью со всей командой. После Кроули и Анафемы была Агнес. Диспетчер. Их точка связи между оперативным штабом и экипажем в небе. Вся информация проходит через Агнес. По мнению остальных членов команды, у неё есть сверхъестественная способность направлять людей именно туда, где им нужно быть, и тогда, когда им нужно там быть. Дальше шли специалисты неотложной медицинской помощи, работающие под руководством Кроули. Пеппер. Удивительно вынослива и бесспорно умна. Боец. Крепкий орешек. Брайан. Всегда уходит последним и первым заступается за команду, когда Кроули не в восторге от их результатов. Уэнслидэйл. Всё по инструкции и осторожно. По словам Кроули, он медленней всех спускается по веревке, но вперёд всех заметит, если что-то идёт не так. Адам. Любит командовать, умный и уверенный в себе настолько, что иногда это выходит ему боком. Выпендрёжник, сказал бы Азирафаэль, но сердце у него, похоже, в правильном месте. Далее бригада ремонтников. Шедвелл. Глава отдела техобслуживания. Раздражительный и говорит с акцентом, который Азирафаэль до сих пор не может распознать. Хотя, кажется, разбирается в двигателях. Ньют. Авиатехник. Молодой, энергичный, с самыми выразительными карими щенячьими глазами, какие Азирафаэль только видел, и которые по большей части следят за одним «весьма устрашающим» пилотом вертолёта. И, наконец, Трейси. Азирафаэлю до сих пор не удалось выяснить её официальную должность или служебные обязанности. Кажется, что она одновременно и управляющая, и повар, и психотерапевт, и бухгалтер, и специалист по связям с национальным парком — всё вместе. Она первый человек, к которому Азирафаэль обращается по всем вопросам, после Кроули, а иногда и вместо Кроули, когда устаёт видеть, как тот закатывает глаза. После того как с интервью было покончено, Азирафаэль начал готовиться к полётам с экипажем во время операций. И через пять дней занятий по технике безопасности и выживанию в дикой природе, изучения географии и нескончаемых тренировочных выходов Кроули, хотя казалось, что он наступает себе на горло, сократил срок обучения на три дня. — Смотреть, как ты спускаешься по верёвке, — только время терять. Просто не путайся под ногами и вернись в вертолёт до того, как мы взлетим, потому что, обещаю, я оставлю тебя на горе ради спасения чьей-то жизни. Азирафаэль закатил глаза, и, к его большому удивлению, Кроули выглядел довольным. Или, по крайней мере, наиболее довольным с момента, как Азирафаэль вышел из арендованного фургона. Люди Азирафаэля и Гэбриэла прибыли на пятый день. Организовали временную монтажную в штаб-квартире и ночлег в городе. Пока Азирафаэль тренируется, чтобы присоединиться к спасательным операциям, они устанавливают стационарные камеры, ловят с дрона кадры для B-roll и наблюдают за командой в их повседневной работе. Азирафаэль проводит время с бригадой RMAS. Он, на самом деле, никогда не вписывался в Zion, но сейчас условия жизни и чёткое распределение обязанностей отдаляют его от них ещё сильнее, чем обычно. Он начинает ощущать себя чужаком в компании собственной семьи. И обнаруживает, что его это почти не волнует. Он ужинает с командой. Пьёт чай с командой. Ходит на все встречи и читает электронную почту компании. Каждую ночь он ложится на койку, уже ставшую его собственной, и старается не думать о том, что может делать Кроули по другую сторону стены. Терпит неудачу. Спит беспокойно. Поздно утром, на девятый день, когда Азирафаэль дважды проверил, что батареи в камере заряжены и изолированы от холода, а GoPro готовы к включению в любой момент, по всей штаб-квартире раздаётся звуковой сигнал. За время, что он провел в парке, произошла пара не экстренных ситуаций. Достаточно было наземных сил, чтобы доставить людей с лёгкими повреждениями в больницу. Ничего такого, что требовало бы поддержки с воздуха. И ничего такого, на что рассчитывал Гэбриэл, затевая эту историю с фильмом. Сейчас всё по-другому. Это тревога. Аврал. Все наверх. В тишине базы гудок звучит жутко. Долгий низкий стон эхом разносится по операторской. Это тревожит. Адреналин вбрасывается в кровь. Кроули первым появляется в дверях, уже застёгивая куртку поверх хенли, глаза сфокусированы на жилете, каждый карман которого, как Азирафаэль знает по тренировкам, оснащен всем необходимым, что может понадобиться на земле. Анафема следует сразу за ним, направляясь прямо к вертолёту. Азирафаэль бежит рядом, на ходу прицепляя к ней микрофон. Он вставляет GoPro в уже ранее приготовленное крепление на приборной панели и возвращается в ангар. Группа поддержки уже пристегнула микрофон Пеппер и работает над Адамом. Азирафаэль спешит к Кроули. Тот не прекращает движения, пока Азирафаэль прикрепляет его микрофон. Кроули становится на колени, и Азирафаэль следует за ним, располагая GoPro у него на груди. Это не отрепетированный танец, но он уже кажется естественным. Азирафаэль убирает руки и отступает в сторону, когда Кроули надевает на Бентли обвязку и защитные очки. Как только снаряжение касается тела пса, его поведение меняется. Он настроен так же, как и Кроули. Готов к работе. Азирафаэль кладёт в карман GoPrо Бентли, чтобы пристегнуть во время полёта, хватает своё снаряжение под мышку и вместе с Кроули направляется к вертолёту.