Search and Rescue

Кроули не разговаривает с Азирафаэлем, но время от времени задерживает на нём взгляд, пока вертолёт отрывается от земли. Азирафаэль снимает ручной камерой с тех пор, как покинул ангар. Зажав её между коленей, он наклоняется вперёд, к сидящему между ног Кроули Бентли, и закрепляет GoPro сбоку от красного ремня, пристёгнутого к вертолёту. — Гора Микер. Небольшая лавина. Судя по звуку, R2, может, R3. Но у нас под снегом два пропавших туриста, так что по силе это, как минимум, D2. Мы с Бентли идём первыми. Адам, ты на эвакуационном оборудовании, Пеппер, ты на медицинском. Неизвестно, в каком состоянии эти люди. — Его взгляд, наконец, останавливается на Азирафаэле, скользит по объективу камеры и возвращается обратно. — Не стой на пути. Азирафаэль кивает. Не сказать, что эти слова его слегка не задевают, но у него получается не принимать их близко к сердцу. Приходя сюда, он знал, что нужно будет заслужить доверие команды. Конечно, он и представить не мог, что ему придётся работать с кем-то настолько упрямым и своенравным, как Кроули. Но ему нравится брошенный вызов. И то, как Кроули смотрит на него, когда доволен. Как раздражённо кривятся его губы, будто ему ужасно тяжело признать, что, возможно, он недооценивал Азирафаэля. От этого тот выглядит невыносимо самодовольным, чем снова вызывает на лице Кроули ту же гримасу. С их точки наблюдения, высоко над горами, Азирафаэлю видно, где сошла лавина. Это острый выступ на вершине хребта, полоса нетронутого снега, где откололась плита. Вниз от неё тянется, постепенно истончаясь, рыхлая белая дорожка. Совершенно ясно, что склон слишком крутой для посадки вертолёта, поэтому, как только они оказываются в безопасном положении для десантирования, Анафема подаёт сигнал. Кроули готовит своё спусковое устройство, и Азирафаэль делает то же самое с другой стороны фюзеляжа. Несмотря на начинающееся нервное покалывание в теле, сосредотачивается на работе, ради которой он здесь. Ловит в кадр, как Кроули подтягивает Бентли к бедру, готовясь к спуску. И когда он шагает в пустоту, Азирафаэль тоже покидает вертолёт. Одной рукой регулирует скорость на спусковом устройстве, а другой снимает. Увеличивает изображение, фокусируя камеру на челюсти Кроули. На том, как напряжён его взгляд, когда он всматривается в горный ландшафт. Они приземляются в снег одновременно, и Азирафаэль как можно быстрей освобождает верёвку для Адама, чтобы тот мог спуститься следом. На земле Бентли тянет строп, и Кроули склоняется, чтобы отстегнуть его. Из-за шума винта Азирафаэль ничего не слышит, но видит, как шевелятся губы. Ищи. Пёс срывается с места и мчится по рыхлому лавинному снегу как выстрел, гораздо быстрей, чем может передвигаться остальная команда. Кроули бросается за ним, и Азирафаэль торопится следом. Зона схода лавины узкая, ограниченная с одной стороны чёрными соснами. Он приседает, чтобы поймать кадр, как Адам и Пеппер со снаряжением на буксире спускаются на тёмном фоне деревьев и бегут по снегу за Кроули. Холодно. Ужасно холодно, несмотря на то что солнце ярко светит в чистом голубом небе. Воздух вокруг них усеян сверкающим льдом, он ловит солнечные лучи и заставляет всё мерцать. Азирафаэль не уверен, от вертолёта ли это или от самой лавины. Всё, что он знает, что лёгкие болят, а щёки горят, пока он преодолевает склон. Он был готов к прыжкам с вертолёта, страх перед этим давно прошёл, но не к тому, как физически будет ощущаться то, что будет происходить после приземления. С каждым шагом он проваливается в снег почти по колено. Это всё равно что идти с привязанными к ногам мешками с песком. Он даже не представлял, насколько потерял форму за последние годы. Каким тюфяком он стал. Это сразу становится очевидным, когда Адам и Пеппер, обогнав его, догоняют Кроули, в то время как его собственные ноги заплетаются и грозят подкоситься. Вдалеке оглушительно лает Бентли. Передняя половина его тела скрылась в снегу. Одним движением Кроули приземляется рядом с ним на колени и достаёт из рюкзака лопату с короткой ручкой. Слышны крики, но Азирафаэль не может разобрать ни слова, в голове шумит от прилившей крови. Адам и Пеппер мгновенно оказываются возле Кроули и начинают яростно копать. Приближаясь к ним, Азирафаэль снимает, и ком встаёт у него в горле. Он слишком хорошо знает статистику. Внимательно изучил её, прежде чем подписать контракт с Гэбриэлом. Снежный поток лавины похож на товарный поезд. Его силы достаточно, чтобы повалить деревья. Раздавить автомобили. Если вы оказались не в том месте не в то время, вас унесёт потоком. Свет меркнет, нос, уши, рот заполняются снегом, и вы летите кувырком, пока окончательно не потеряете представление, где верх, а где низ. Если повезёт, под снегом у вас может оказаться карман с воздухом, который позволит вам продержаться, пока не придёт помощь. Иначе вы можете задохнуться в мгновение ока. Но даже если вам есть чем дышать, время имеет решающее значение. Каждый раз, когда вы в панике делаете вдох, этот карман меняется. Всё меньше кислорода. Всё больше углекислого газа. После первых пятнадцати минут ваши шансы на выживание падают. Быстро. На три процента с каждой следующей минутой. Пульс Азирафаэля ещё сильнее учащается, когда он смотрит, как команда копает. Адреналин подскочил настолько, что он забыл, что Кроули сказал в воздухе. Что под снегом пропали два человека. Резкий свист возвращает его в реальность, и он с удивлением обнаруживает, что Кроули снова на ногах, и Бентли рядом с ним. В этот раз Азирафаэль может расслышать: — Ищи! Бентли уже несётся по склону, носом к земле. Кроули карабкается за ним, щёки раскраснелись, изо рта пар. Всего в десяти метрах от первого места Бентли останавливается. Лает. Начинает копать, разбрасывая рыхлый снег. — Хороший мальчик! Хороший пёс! — Голос Кроули повышается. Его тон лёгок. Совершенно не соответствует напряжению в теле и выражению глаз. Он снова на коленях. Копает. Срезает пласты слежавшегося снега ниже по склону примерно в метре от места, где копал Бентли. В одиночку он продвигается медленнее, чем Адам и Пеппер, которые вместе могут перебросить вдвое больше снега, но это, похоже, его не останавливает. Азирафаэль разрывается. Он должен быть беспристрастным наблюдателем. Он здесь, чтобы снимать. Это его работа. Но взгляд падает на брюки, и он видит, что снег пропитал их почти до колен. Была оттепель. Об этом он тоже много читал. Температура повышается. Климатические условия меняются. Ландшафт становится непредсказуемым, более опасным, чем обычно. Этот пласт снега был сырым, когда сместился по склону и обрушился на головы двух обыкновенных туристов. Сырым и тяжёлым. Это значит, что любой, кто погребён под ним, подвергается ещё большему риску. Время на исходе. Его передёргивает. Блядь. Гэбриэл убьёт его. Он карабкается на гору и втыкает камеру в снег в позиции, которая, как он надеется, позволит снять приличные кадры. Кроули пристально смотрит на него, но, как только Азирафаэль падает на колени и начинает разгребать снег, возвращается к своей работе. Снег тяжёлый. Все эти спрессованные комья, которые с вертолёта казались несущественными, на самом деле гораздо больше, чем он себе представлял. По мере того, как он отбрасывает их в сторону, руки и плечи начинают гореть от напряжения. Он чувствует, как пот стекает по позвоночнику. Ладони покраснели, а кончики пальцев, кажется, расщепились пополам. И в тот момент, когда Азирафаэль задаётся вопросом, сколько ещё сможет продержаться, он видит что-то синее. А затем краешек розового. Протекторы на подошве ботинок. Постепенно показывается нога. Туловище. Черная варежка, прижатая к подбородку. За спиной у него что-то говорят, но он ничего не слышит, продолжая исступлённо копать. Убирает снег, и женщина начинает кашлять. — Назад, назад! — Ладонь Кроули упирается ему в грудь, и Азирафаэль падает на задницу. Он не отрываясь смотрит, как Кроули очищает от снега глаза и нос женщины, проверяет дыхание и спрашивает про боль. Его голос звучит ровно. Низкий, успокаивающий, в нём слышится абсолютный контроль над ситуацией. У Азирафаэля щемит в груди, когда Кроули одной рукой смахивает лёд с щеки пострадавшей, а другой аккуратно подталкивает её. В его взгляде мягкость, которую Азирафаэль раньше не видел. Когда пульс замедляется и дыхание начинает восстанавливаться, он наконец начинает осознавать, что говорит Кроули. Сердце снова странно сжимается, когда Азирафаэль поднимает камеру и направляет на его лицо. — Не волнуйтесь, команда уже заботится о вашем муже. С ним всё будет в порядке. Сейчас не двигайтесь, мы перевезём вас отсюда по воздуху. Вам не придётся никуда идти с такой ногой. Всё хорошо, милая, вы оба будете в полном порядке. Азирафаэль был настолько сосредоточен на поиске лежащей перед ним женщины, что не заметил, как Адам и Пеппер вытащили другого путешественника. А Кроули заметил. Конечно, он заметил. Внимание Азирафаэля рассеивается между ними. Он наблюдает, как мужчина, сидящий рядом с Пеппер и Адамом ниже по склону, вытягивает шею, чтобы взглянуть на свою жену, пока те разговаривают с ним. Снимает, как они вдвоём заставляют его надеть ярко-оранжевое спасательное устройство, обхватывающее спину и бёдра. И, пока камера пишет, как мужчина поднимается на ноги рядом с Пеппер, краем глаза он видит, что Кроули берёт женщину за руку и наклоняется к ней ближе. Из-за шума вертолёта Азирафаэль не может расслышать ни слова, но впервые видит её улыбку. Когда женщину поднимают в спасательной корзине, Азирафаэль переводит камеру на Кроули. Тот возвращает солнцезащитные очки с жилета на лицо и падает навзничь на снег, глядя в небо, пока вертолёт с туристами на борту направляется в штаб-квартиру. Бентли устраивается рядом, тяжело дыша, положив голову ему на грудь. Кроули, улыбаясь, чешет его за ухом. Широкая, открытая белозубая улыбка. Он не встает, а лишь приподнимает голову, напрягая шею, и смотрит на Азирафаэля. — Ты идиот, иди сюда, дай мне взглянуть. Азирафаэль морщится. Взглянуть? На что? Он не понимает, что сделал не так, чтобы его называли идиотом. Он был уверен, что, учитывая обстоятельства, неплохо со всем справился. Сгибаясь, Кроули садится и машет рукой: — Положи эту чёртову камеру и иди сюда. Азирафаэль по-прежнему не понимает, что имеет в виду Кроули, но всё равно ползёт вперёд. И, по мере того как расстояние между ними сокращается, с удивлением понимает, насколько он измотан, какое облегчение отложить камеру. Снег скрипит под его коленями, и, когда он оказывается достаточно близко, Кроули протягивает руку и берет его за запястье. Держит теперь уже белые пальцы Азирафаэля и поворачивает его руку в своей ладони. — Так ты получишь обморожение. — Он внимательно осматривает обломанные ногти и сбитые костяшки пальцев. Запускает руку в карман жилета, выуживает оттуда два ярко-оранжевых пакета и разрывает их зубами. Возвращает упаковку назад, зажимает ладони Азирафаэля между двумя бумажными мешочками, и он чувствует, как тепло нарастает вокруг пальцев и приливает к щекам. — Спасибо, Кроули. — Где твои перчатки? — Кроули смотрит на него поверх очков, и Азирафаэль чувствует себя школьником, которого отчитывает преподаватель. Он пожимает плечами и бормочет: — В перчатках не так удобно работать с камерой. Кроули закатывает глаза, но его большие пальцы нежно массируют ему руки круговым движением, усиливая кровообращение. — Ещё раз так «удобно» поработаешь — и потеряешь эти славные пальчики. — Кроули опускает взгляд и сглатывает. Прочищает горло. — Просто… в следующий раз бери их с собой. Держи при себе. Теперь, когда к пальцам возвращается чувствительность, они начинают болеть. Кожа снова розовеет. — Обязательно. Спасибо. Правда. Взгляд Кроули всё ещё устремлён не на лицо Азирафаэля, а на их соединённые руки. — Ты не обязан был помогать. Но я ценю это. — Гэбриэлу это не понравится. Кроули фыркает: — Да и хер с ним. Он просто мудак. — Мне-то об этом не рассказывай, — смеётся Азирафаэль. Кроули поднимает взгляд, и на его лице, кажется, отражается настоящая радость. И, чёрт возьми, у Азирафаэля снова щемит в груди. По возвращении в ангар Бентли носится вокруг них кругами, гоняясь за красным мячиком, который Кроули бросил ему, как только они вышли из вертолёта. Кроули терпеливо ждёт, пока Азирафаэль отстёгивает GoPro и снимает микрофон. — Как твои руки? — Опять этот изгиб шеи. Маленькие складки собираются под подбородком, когда Кроули снова пытается взглянуть на пальцы. С того времени как циркуляция крови возобновилась, он проверил их уже раз шесть. — Всё в порядке, дорогой, правда. — Он видит, как Кроули переступает с ноги на ногу, поднимает голову и смотрит мимо лица Азирафаэля поверх его плеча. — К тому же… что такое пара кончиков пальцев по сравнению с чьей-то жизнью? Кроули одаривает его сдержанной ухмылкой. Той самой, которая означает, что он доволен. Азирафаэль наслаждается ей ещё мгновенье, прежде чем поднять между ними камеру: — Мне нужно просмотреть отснятый материал. — Конечно. Да. Просто… хотел поухаживать за тобой. В смысле, за руками. Перебинтовать пальцы. — Это пластырь, Кроули, думаю, я справлюсь. Кроули выдыхает, и Азирафаэлю чудится запах кофе. Он вдруг понимает, что не отказался бы от чашечки, и задаётся вопросом, не хотел бы Кроули тоже… …когда знакомый голос заставляет его вздрогнуть: — Привет, герой! — Азирафаэль чувствует, как дёргается его лицо и приподнимаются плечи. Кроули издает что-то похожее на рык и делает шаг назад. — Давай просмотрим, что ты наснимал! — На ужин бургиньон. — Кроули разворачивается, чтобы уйти, но прежде снова кивает на руки: — Приходи пораньше, я их проверю. Тяжёлая ладонь опускается на плечо Азирафаэля, и всё, что он сейчас хочет, это вывернуться из-под неё и помчаться за Кроули, который подбирает красный мяч и запускает его через дверь ангара в сторону леса. Гэбриэл отчитывает Азирафаэля, пока тот пересматривает запись. Чистит снаряжение и следит, что всё заряжается правильно. И, наконец, ноющими пальцами вешает свою куртку и сбрасывает ботинки. О чём ты думал? Ты пропустил весь процесс спасения! Я знал, что мне следовало пригласить Ури. Не облажайся снова! Продолжишь в том же духе — на меня не рассчитывай, когда всё полетит к чертям! За эти годы Азирафаэль отлично научился отключаться от Гэбриэла, но сейчас тот его раздражает. Здесь не документальный фильм о природе. Перед ним не стоит выбор, снимать ему убегающую газель или преследующего её льва. Это человеческая жизнь. Азирафаэль не смог бы жить, останься он сидеть, ничего не предпринимая, пока кто-то медленно задыхается под снегом. Не тогда, когда у него две здоровые руки. Гэбриэл всё ещё нудит о контракте, который Азирафаэль подписал в Лондоне, когда ситуацию спасает заглянувшая в монтажную Трейси: — Ты сегодня молодец, солнышко. Добро пожаловать в команду. Гэбриэл надевает на себя маску очарования так же легко, как пальто. Улыбается Трейси. Хлопает Азирафаэля по спине, как гордый отец. Сжимает его плечо, однако пальцы впиваются в него слишком сильно: — Разве я не обещал, что Zion вас не подведёт? Трейси улыбается Гэбриэлу, но как-то натянуто. Уголки губ так и не приподнимаются. Гэбриэл, кажется, даже не замечает этого. Он оборачивается со своей стоваттной ухмылкой к Азирафаэлю: — Я ухожу. Посмотрим, что мы сможем из этого сделать. Он выходит из комнаты, и Азирафаэль с облегчением выдыхает. Проводит рукой по волосам, расслабляясь, и прислоняется к столу, по-прежнему держа камеру в руках. Можно считать, что ему повезло. Гэбриэл, похоже, хотел бы проводить как можно меньше времени в штаб-квартире, спихнув основную работу на остальную команду Zion. Хотя те едва ли лучше. Засняв машину скорой помощи, исчезающую за хребтом, они тут же собрали вещи и отправились обратно в город. Азирафаэль смотрит на своё оборудование. Может, ему стоит взять пару интервью по горячим следам, пока впечатления ещё свежие. Попробовать реабилитироваться в глазах Гэбриэла. Это облегчит ему жизнь в следующую пару месяцев. Трейси поворачивается к Азирафаэлю и улыбается теперь уже по-настоящему: — Ты произвел впечатление на Кроули. А его впечатлить непросто. Азирафаэль хотел бы не выглядеть таким довольным, каким, он знал, его наверняка сейчас и видит Трейси. Он не может заставить себя взглянуть на неё и смотрит себе под ноги: — Оу? — Я поставлю чайник, пока ты убираешься. У Кроули припрятано кое-что из-за океана. — О, Трейси, тебе не стоило… — Это не я. Это Кроули. — Подмигнув, она скрывается за дверью, оставив Азирафаэля с нервным спазмом в животе.