Столкновение идеалов.

Большинство дней проходило до скуки спокойно. Один-два вызова на сущие пустяки вроде горящего мусорного ведра, с которым можно было справиться минут за десять, или ложно сработавшей пожарной сигнализацией. В редкие дни случалось что-то действительно серьезное и этому оставалось только порадоваться. Однако, пожарными реальная работа, то, для чего они усердно тренировались, отрабатывая всевозможные ситуации, и для чего в принципе становились огнеборцами, встречалась с гораздо большим энтузиазмом, чем очередная рутина, в которой не было ни дымка, ни искорки. По пальцам одной руки можно было пересчитать безумные дни, когда не было времени даже на небольшой перерыв. Этот был одним из таких. Сэндвич, только что бережно освобожденный из пластиковой упаковки, от которого успели откусить всего один кусок, отправился прямиком в мусорную корзину. На станции уже второй раз за день звенела тревога, оповещая о новом вызове. 118 один за другим спускалась по пожарному шесту со второго этажа, где они едва успели расположиться на небольшой обеденный перерыв. Диспетчер по громкоговорителю сообщил, что пожар в частном секторе, масштабы неизвестны, по имеющейся информации кто-то оказался заблокирован в горящей квартире. Сведений было, как и всегда, не много, но одно то, что горело жилое помещение, тем более, что заранее было известно о людях в опасности, заставило бригаду спешить больше обычного. В течении пары минут все были в полной готовности, плотно упакованы в ярко-красную машину, уже выворачивающую из гаража в сторону продиктованного диспетчером адреса со звучащей на полную громкость сиреной. Им повезло, что день только начал переходить в вечер, еще не время часа пик, и дороги были относительно свободными, так что они не потратили в пути ни минуты больше, чем было необходимо. Темно-серый дым виднелся за несколько кварталов, уходя высоко в небо. Пожарные проверяли кислородные баллоны и маски, готовясь сразу по приезду приступать к делу, сохраняя драгоценные секунды. — Что за… — произнес Бобби удивленно, заметив, что неподалеку от дома уже стоит полицейская машина и скорая. Обычно, если случался пожар, их бригада прибывала первой. Бывало, что полицейский патруль, проезжая мимо, останавливался и, дожидаясь их, организовывал свободное место, шугая зевак и заставляя убрать припаркованные автомобили. Но это был едва ли не первый раз, чтобы скорая прибыла раньше них. Не теряя времени на предположения, Бобби тут же направился в сторону полицейских в надежде узнать чуть больше о том, что именно происходит и какова ситуация, пока остальные готовили оборудование и разматывали рукава. За те несколько метров, что он прошел, он успел понять, что дело дрянь. Из окон третьего этажа, который, на счастье, был последним, валил густой дым и вырывались языки пламени. — Что тут у вас? — спросил он, подходя к полицейскому, который уже и сам шел ему навстречу. — Все здание эвакуировано, — спешно ответил он, — за исключением квартиры, в которой пожар. По словам хозяйки, — он указал рукой в сторону рыдающей женщины, с ужасом наблюдающей за происходящим, которую пыталась успокоить одна из полицейских, в то время как рядом с ней сидел закованный в наручники мужчина, явно пьяный и явно не довольный тем положением, в котором оказался, — внутри заперт ее ребенок восьми лет и один из медиков. — Что там забыл медик?! — возмутился капитан. — Скорая приехала на вызов к ребенку, — пояснил полицейский, — пьяный отец напал на них и поджег квартиру. Один из медиков оказался отрезанным вместе с ребенком огнем, остальные смогли выбежать на улицу. Бобби помотал головой в ответ. Ему было некогда задумываться о том, что он услышал. Главное, что они могли не переживать об остальном здании и сосредоточиться на помощи тем, кто находился в непосредственной опасности. Он быстрым шагом вернулся к машине и начал отдавать распоряжения. — Бак, Томми — проверьте задний двор, возможно будет проще подогнать еще одну машину с лестницей и достать людей из окна с той стороны. Эдди — начинай проливать здание через крышу, чтобы сдержать огонь. Хен и Чимни — идите через главный вход и посмотрите, можно ли там что-то сделать. Все принялись за работу. Все, как и тренировались. Все, как они делали уже много раз. Бак пошел впереди, чуть быстрее, чем ему стоило бы. Он всегда с азартом бросался в самое пекло, но когда на кону были человеческие жизни, в его голове были мысли только о том, чтобы успеть, чтобы не терять ни мгновения. Даже если это было опрометчиво и рискованно. Когда он достиг второго пролета, он уже почти ничего не видел перед собой. Лестницу намертво заволокло дымом. Двигаться дальше пришлось бы вслепую. Томми настиг его и понял то же, что и он. — Мы не пройдем здесь, — сказал он, — только потеряем время. Надо вернуться назад и попробовать сверху. Бак знал, что он прав и уже собирался развернуться, чтобы идти назад, как сверху раздался жуткий грохот, пол под ногами на мгновение завибрировал. Сквозь треск деревянных перекрытий, истонченных огнем и складывающихся под собственным весом, отчетливо слышался детский крик. По спине Бака пробежал холод. Голос разума тут же затих, залитый адреналином, неудержимой решительностью действовать вопреки всем инструкциям, вопреки здравому смыслу. — Оставайся здесь, я иду дальше, — сказал Бак Томми. — Ты рехнулся! — ответил он ему, почти крича, — Ты не можешь идти туда один. Я иду с тобой!! — нет времени на споры. Ты остаешься здесь, либо идешь обратно и говоришь остальным поторопиться. Томми был новичком в их бригаде. Он никогда до этого его не видел. На вид ему 35-38 лет, в хорошей, спортивной форме. Красивые черты лица, обворожительные синие глаза и забавная ямочка на подбородке. Томми явно чем-то зацепил Бака. Бак явно не встречал парней, которые могли бы ему понравится внешне. Бак не знал, что он чувствует. Для Бака это в новинку. Новичок был неплох. После этих слов, не дожидаясь ответа, Бак рванул наверх, стараясь не споткнуться, идя на ощупь. Дым тянуло наружу, на мгновение он чуть рассеивался, позволяя увидеть мутные очертания окружения. Бак скорее почувствовал, чем увидел, вход в квартиру, из которой пыхало жаром и валил дым еще гуще и темнее. Он встал на четвереньки, пытаясь держаться ближе к полу, где видимость была чуть лучше, чем нулевая, и где, он надеялся, он сможет увидеть людей. Он медленно продвигался вперед, все ближе к самому центру пожара, все жарче и все страшнее от осознания, что с каждой секундой, каждым вдохом, ситуация становится все хуже. Бак подполз к почти сплошной стене огня. Он не мог двигаться дальше. Он пытался осмотреться вокруг, но абсолютно ничего не видел вокруг себя, только едва различимые очертания стен и пламя повсюду. Бак крикнул, что было сил, надеясь, что его услышат и отзовутся. Его голос звучал слишком глухо, с трудом пробиваясь через маску. Он крикнул еще сильнее и на этот раз ему показалось, что он услышал голос где-то неподалеку от себя. Бак прислушался, стараясь игнорировать общий шум, выцепить в нем что-то живое. Он определенно слышал голос, едва различимый, но где-то рядом. Бак приподнялся с четверенек и передвигался в полуприсяде, пытаясь найти его обладателя. Он нащупал рукой дверной косяк и тут же одернул руку. Дверь была раскалена. Прямо за ней снова послышался голос. Бак выругался про себя. Он подумал, что дверь наверняка была деревянной, как и все это чертово древнее здание, значит он мог попытаться выломать ее без особых трудностей. Он тут же выругался еще раз, вспомнив, что топор остался у новичка. Недолго думая, он прокричал, чтобы отошли от двери, и тут же с небольшого разбега проломил ее плечом. Дверь, наполовину сгоревшая с внешней стороны, разлетелась в щепки. Прежде чем комната стремительно начала заполняться дымом, он увидел прижавшегося к полу мужчину, закрывавшего собой мальчика. Как только он увидел Бака, он тут же поднялся с пола и буквально толкнул ребенка в его руки. — Забери его отсюда, — крикнул он ему охрипшим голосом и тут же зашелся кашлем. — Я вернусь за тобой, — ответил ему Бак, поднимая мальчика на руки и пытаясь найти путь обратно. Достаточно быстро он осознал, что это будет труднее, чем ему того хотелось. Он спешил. Каждое мгновение, проведенное в дыму, было на счету. Когда он наконец почувствовал под ногами порог входной двери, он ускорился, буквально сбегая вниз по лестнице. Уже на выходе из здания он встретил Томми, тянущего пожарный рукав внутрь, передал мальчика ему в руки, и тут же метнулся обратно, игнорируя яростные крики командира в его спину. Бак торопился, как мог, перепрыгивая через две ступеньки, пока не достиг последнего этажа. Он пытался вспомнить свой путь до комнаты, в которой находился еще один человек. За ту минуту, что его не было, здесь, казалось, стало еще жарче. Бак старался держаться настолько хладнокровно, насколько он вообще мог. Паника и излишняя спешка могли только навредить. Он помнил, что комната находилась где-то справа, рядом с самым пеклом, двигался навстречу жару, держась рукой за стену. К его облегчению, на этот раз он нашел комнату гораздо быстрее. По крайней мере он надеялся, что это была та самая комната, потому что он едва ли видел что-то перед собой. Он крикнул, как и в первый раз, кричал снова и снова, пытаясь услышать отклик, но прежде, чем он понял, что никто ему не ответит, он нащупал на полу что-то мягкое и объемное. Человек. Бак тут же потащил его наружу, след в след повторяя свой путь в обратную сторону. Он ругал себя, что не подождал подмоги, с которой они бы управились значительно быстрее с гораздо меньшим риском потеряться. Но он слышал, как все вокруг трещало, как свистело и шипело раскаленное до красна дерево, как лопались от жара стекла окон, как скрежетала крыша, грозившая вот-вот рухнуть, и думал о том, что у него нет времени. Едва он перетащил бессознательного медика через порог, как по ту сторону послышался новый грохот. Крыша все же сдалась и частично провалилась внутрь. Они выбрались как раз вовремя. Бак встал на ноги и, с трудом, но все же поднял пострадавшего на руки и поспешил вместе с ним на улицу. Он донес его на руках до медиков, которые ожидали его чуть в стороне от дома. Погрузив его на носилки, он рухнул на землю рядом, только сейчас позволив усталости и все еще бурлящему адреналину взять над собой верх. Он знал, что за его поступок ему еще придется написать не один отчет и выслушать множество не самых приятных слов в свой адрес. Но все это потом. Сейчас он видел, как мальчишка, которого он вынес первым, сидел в скорой, с кислородной маской на лице, вполне живой и почти невредимый, в объятиях своей матери, которая больше не рыдала в ужасе, а тихонько плакала, целуя сына в макушку. Он посмотрел в сторону медика, вокруг которого суетились его коллеги. Ему досталось гораздо сильнее, но он слышал, как его напарник говорил ему что-то утешительное и, хоть и выглядел чуть более взволнованным, чем остальные, был относительно спокоен. Он тяжело поднялся, ощущая напряжение в каждой мышце своего тела, подумав мельком, что завтрашний выходной он определенно не отойдет намного дальше постели, и осторожно подошел к носилкам, чтобы увидеть пострадавшего медика уже при свете. Его лицо и волосы были черными от копоти, в нем с трудом можно было узнать человека. — Как он? — спросил Бак одного из фельдшеров, который бросил на него странный взгляд, проходя мимо. — Надышался дыма и получил пару ожогов, но жить будет, — бросил он и остановился на миг, протянув ему руку. — Спасибо. Бак неуверенно пожал ее, почувствовав себя неуютно. Ему не нравилось, когда его благодарили за работу, никогда не считал, что благодарность уместна. Он всего лишь делал то, что ему полагалось, далеко не всегда так,какему полагалось ее делать, но тем не менее это была его работа. Такая же, какую делали его коллеги, которые в данный момент занимались тем, что проливали здание сверху и изнутри, не жалея воды и беспокоясь теперь исключительно о том, чтобы огонь не распространился дальше. К месту подъехала вторая бригада. «Вовремя» — с сарказмом отметил про себя Бак. Тем не менее, с двойными силами справиться с пожаром будет куда быстрее и проще.