Осторожно, скользко

      Солнечное лето на дворе негативно влияло на желание работать. Хотелось уехать к морю, зарыть ноги в песок, а лицо подставить обжигающим лучам солнца, вдыхать солёный морской воздух, попивать сводящую зубы сладостью пина коладу… Но жизнь хирурга обязывала работать, проводить операции и дежурить, а в отпуск уезжать только раз в год. И то, это то ещё колесо фортуны. Выбить отпуск летом — нужно родиться супер везучим человеком. Поэтому лето не лето, день или ночь — они тяжело и завистливо вздыхают и отправляются работать.       Время близилось к десяти вечера, молодые хирурги недавно заступили на смену, но уже устало потирали глаза, силясь не зевать. Рабочая смена едва успела начаться, а Чимин с Чонгуком с видом вселенской усталости засели в ординаторской, не желая выходить из неё и приступать к работе. — Доктор Чон! — раздалось бодрое за спиной, после того как дверь служебного помещения скрипнула.       Чонгук, услышав родной голос, мгновенно повернул голову и встретился взглядом с тёмно-карими омутами. Тэхён мягко улыбался ему, и Чон не смог не расплыться в улыбке в ответ. Ким стянул с себя белый халат и сел рядом, острым коленом соприкасаясь с Чоновым. Мельком осмотрев разбросанные медицинские карты, Тэхён усмехнулся — Чонгук за полчаса работы даже не удосужился их открыть. Не став долго задерживаться на них, Ким откинулся на спинку дивана, расслабляясь под пристальным взглядом чёрных глаз. — Доктор Пак! — послышалось следом, и рядом с Чимином на диван упал Юнги, кладя медкарту на колени младшему. — Поверить не могу, ты всё-таки врач, — бросил он с издёвкой, заставляя Пака закатить глаза. — Очень смешно, Мин, — пробормотал Чимин, подхватывая карту, брошенную на колени, и быстро пробегаясь по записям. — Слышали, вам завтра интернов дадут, — произнёс Тэхён, продолжая сидеть полулёжа.       Чонгук тихо застонал, прикрыв глаза и взъерошив волосы. — Не напоминай, пожалуйста, — попросил Чон. — Как вообще вывозить такую нагрузку? А жить когда? — В перерывах между работой — логично же, — встрял Юнги, пожав плечами.       Чонгук застонал ещё громче от обречённости. — Когда уезжаешь? — спросил Чон у Тэхёна, бросив на него усталый взгляд. — Проверяем вас, как наших учеников, и уходим, — ответил Ким, возвращаясь в нормальное сидячее положение.       Окинув взглядом растрёпанные волосы Чонгука, Тэхён аккуратно их пригладил. — Вместе? — вклинился Чимин, вскинув брови и бросив недобрый взгляд на Юнги. — Да, — подтвердил Мин, сунув руки в карманы халата.       Пак тяжело вздохнул, заранее предчувствуя проблемы, и потянулся к смартфону, что был брошен на столе. — Я отключаю телефон, — сообщил он, вызывая у Чонгука и Тэхёна тихие смешки. — Лучше бы им телефоны выключить, — пробормотал Чон, указав в сторону старших. — Может, вы не будете пить между сменами? — поинтересовался Чимин, взывая их к голосу разума. — Да мы немного, — пообещал Юнги.       Пак недоверчиво прищурился, скептически скользя глазами по Мину. Он помнит каждую алкогольную встречу двух друзей. Но не потому, что он присутствовал на каждой, а потому, что эти двое, напившись и не найдя рядом ни Пака, ни Чона, начинали названивать, не давая ни спокойно поработать, ни поспать. А если они рядом, то в ход идут задушевные откровения, сердечные признания, душетрепещущие воспоминания и, конечно же, слёзные речи молодого и единственного отца в их компании. — В прошлый раз твоё «немного» закончилось тем, что ты три часа по кругу смотрел тридцатиминутное видео с рождения Миндже и рыдал взахлёб из-за того, что она быстро выросла, — припомнил Пак.       Юнги поморщился, а Тэхён не сдержал смех. — Так и скажи, что хочешь с нами, — фыркнул Мин. — Я уже поминутно знаю день, когда родилась твоя дочь, — сказал Чимин, глядя на Юнги в упор. — Сегодня мог закрепить знания, но не судьба. Работай, Пак, — произнёс Мин напоследок и, похлопав его по плечу, скрылся в коридоре.       Всё, что оставалось Чимину, — только проводить его взглядом и тяжело вздохнуть. — Обещаю, что всё будет в рамках разумного и приличного, — проговорил Тэхён, поднимаясь с дивана.       Подхватив брошенный ранее халат, Ким встал за спиной Чонгука и потянулся вперёд, коротко прикасаясь губами к его волосам и оставляя там мимолётный поцелуй. Махнув Паку рукой и бросив «Пока», Тэхён покинул служебное помещение, вновь оставляя молодых хирургов наедине с работой, которую они по-прежнему не торопились начинать.       Устало потерев переносицу, Чонгук потянулся к картам, открыл одну из них и незаинтересованно пробежался глазами по анамнезу. Дежурство сегодня обещало быть без особых испытаний на выдержку: только заполнение карт, проверка состояния пациентов и готовность в срочном порядке принимать экстренных пациентов, если такие поступят.       Метнув быстрый взгляд на Пака, Чон задумался о прошедших годах.       В момент, когда эйфория от воссоединения двух сердец прошла, Чонгук светлым разумом взглянул на обстоятельства, в которые они с Тэхёном попали. Оба оказались в чужой стране, где солнце обжигало кожу, песок забивался в одежду, а воздух был наполнен запахом специй, зноя и морем неизведанных событий впереди. Первый период адаптации был сложным, и единственное, что его спасало, — постоянное присутствие Тэхёна. Ким как-то говорил, что работать в больнице в Сеуле и в полевых условиях — это категорически разные вещи. Но Чон не думал, что настолько.       Начнём с того, что, отправляясь в Иорданию, Чонгук не поспешил прошерстить интернет в поисках хоть какой-то информации о ней. Он летел за Тэхёном, и куда его приведёт дорога — не важно. Главное — к Киму. Следующий пункт, который оставил на нём сильный след, — нехватка оборудования и качественного лечения. В связи с этим многие пациенты часто умирали в послеоперационный период, либо так и не смогли дождаться своей операции. Бонусом, который добивал, стало отсутствие знания английского языка даже на самом базовом уровне местными жителями. Пусть они изо всех сил старались качественно делать свою работу и отдавать всех себя спасению чужих жизней, трудно было ясно понимать местных жителей и так же ясно доносить им свои слова. Полгода в Иордании были не просто вызовом, а настоящим испытанием.       С первых же дней им пришлось привыкать к суровым условиям. Они работали в небольшой полевой клинике в отдалённой деревушке, где не было привычных удобств, не хватало больничных мест, был дефицит многих препаратов, мало персонала и слабая аппаратура для диагностики. Иногда они сталкивались с болезнями и проблемами, которые в обычных больницах лечили бы иначе благодаря быстрой диагностике и лёгкому доступу к фармакологии. Но здесь у них не было другого выбора, кроме как работать с тем, что есть, подстраиваясь под чуждые инструкции.       Тэхён всегда был его опорой. Ким быстро освоил язык жестов, которым местные объяснялись с иностранными врачами, стал больше обращать внимание на то, как двигаются руки пациентов, когда те рассказывают на арабском о проблемах с сердцем, и вскоре создал для себя небольшой конспект об этом. Если человек, рассказывая о проблемах, водит по грудной клетке, растирая её — боль ноющая; если стучит — спазмирующая и колюще-режущая.       Ким поражал Чона с каждым днём всё сильнее, и он не раз благодарил небеса за то, что те послали ему Тэхёна, потому что без него он бы ни с чем не справился. Только благодаря Киму, который слишком внимателен к пациентам и находчив, они смогли быстро найти способ работать там и добросовестно выполнять свою работу.       Ночами, возвращаясь в крошечную комнату, где они жили, Чонгук просто падал на кровать и смотрел в потолок. Тэхён же садился рядом и мягко поглаживал пальцами вымотанного Чона, окутывая его теплом и лаской. — Ты хорошо справляешься, — шептал Ким, оставляя едва весомое прикосновение губ на плече. — Это только благодаря тебе, — всегда отвечал Чонгук. — Без тебя я бы тут и дня не протянул. Ты придаёшь мне сил. — А ты мне. Значит, мы точно всё преодолеем, — заканчивал Тэхён и мягко целовал следом.       На четвёртом месяце их гуманитарной миссии в клинике, да и в целом в их районе, вспыхнула эпидемия. Врачи, включая их, работали сутками напролёт, почти не выходя за пределы госпиталя. Постоянные поступления новых заражённых, тяжёлые и летальные исходы, малое количество необходимых препаратов, поздняя диагностика и быстрый период заражения — заставили Чонгука впасть в отчаяние и молиться всем богам, чтобы с ними было всё в порядке. Но Тэхён заболел. Он был первым из всех врачей, которые работали с ними.       Чонгук никогда не испытывал такого ужаса, как тогда. Слишком бледное лицо, лихорадочный румянец на скулах, высокая температура, которую сложно было сбить. Он трясся над Тэхёном, лечил его всем, что только было у него в аптечке, которую он предусмотрительно взял из Кореи. Если нужны были дополнительные препараты, он их либо подворовывал в госпитале — если те имелись, — либо всеми возможными способами пытался в короткие сроки раздобыть их незаконным путём. Чонгук делал всё, лишь бы Тэхён поскорее вернул себе здоровье. — Всё в порядке, просто немного устал, — вторил едва слышно Ким, когда просыпался и видел над собой нервного Чонгука.       Трудно было поверить в эти слова, когда Тэхён буквально дрожал в его руках. — Ты должен отдыхать, — бормотал Ким, встречая его этой фразой каждый раз, когда он заходил к нему в изолятор. — Заткнись и пей воду, — резко бросал Чонгук, пока его глаза судорожно бегали по Тэхёну, желая увидеть в нём малейшие изменения, а руки заметно тряслись от страха потерять его.       Спустя неделю Тэхён пошёл на поправку. Все препараты, которыми Чон его пичкал, наконец дали результат. Лицо Кима приобрело более здоровый оттенок, температура спала до неприятной тридцать семь и пять, но больше не держалась на отметке тридцать девять с половиной. Озноб больше не бил Тэхёна, и тот смог поспать хоть одну ночь спокойно.       В тот день, когда Киму стало легче, Чонгук обессиленно упал на его кровать и едва не отключился от измождения, которое не позволяло держаться стойко на ногах. Всю неделю его организм был в режиме выживания без нормального количества сна, еды и воды. Он следил как за пациентами, которые поступали к ним целыми группами, так и за родным Тэхёном, жизнь которого для Чона стояла выше всего в этом мире. — Ты напугал меня, — выдохнул Чонгук, подняв на Кима красные глаза. — Прости, — тихо сказал Тэхён и постарался обнять его так крепко, насколько хватало сил.       К концу их пребывания в Иордании работа стала легче. За полгода они успели привыкнуть к ритму и течению жизни здесь. Но всё же в родной дом, в Корею, тянуло сильнее. Оба не могли дождаться, когда снова переступят порог Национальной больницы Сеула, где есть всё, чего им так не хватало здесь: количество персонала, новейшая аппаратура, всевозможные лекарства и прочее, прочее, прочее.       В их последнюю ночь перед возвращением, собрав вещи в чемоданы и основательно подготовившись к длительному полёту, они, проживая последние часы в Иордании, вспоминали всё, что здесь произошло, проговаривали свои тревоги и радости, которые их настигли. Но, несмотря на всю палитру красок, которую пара здесь повстречала, неизменным оставалось одно — они благодарны за эти полгода.       Это были не просто шесть месяцев вдали от дома, это было время, которое сплотило их и сделало ближе. Они часто ссорились из-за халатности друг друга и пренебрежения базовыми методами защиты себя от вирусов, инфекций и болезней, из-за частых переработок и малого количества отдыха, а также потому, что заставляли друг друга нервничать и беспокоиться. Но оба понимали, что все ссоры исходили из заботы. Они были здесь вдвоём. Они были здесь друг для друга всем. Поэтому оба старались заботиться друг о друге максимально, чтобы ни с кем ничего не случилось. Они вручили друг другу свои сердца, а значит, должны пристально следить за ними: сдувать любую пылинку, надёжно и крепко держать, защищать от всех невзгод и беречь от любого ненастья. Они так и делали, пусть иногда это и выглядело агрессивно, оба приняли и эту часть себя и друг друга. — Я запомню эти полгода на всю жизнь, — сказал Чонгук, глядя на Тэхёна. — А я на всю жизнь запомню, как ты пытался приготовить местный хлеб и едва не сжёг кухню, — рассмеялся Ким. — Я просто хотел сделать тебе сюрприз. — Лучший сюрприз для меня — это ты, — произнёс Тэхён и впился в губы, оставляя на них свой отпечаток.       Утонув в воспоминаниях о прошлом в тишине, нарушаемой лишь приглушённым гудением кофемашины и слабым тиканием настенных часов, Чонгук растянулся в мягкой улыбке. Столько лет уже прошло, столько новых воспоминаний было создано, но те полгода в Иордании имели особую ценность. Чон бы и дальше вспоминал былые дни, однако тишину и мысли о прошлом прервали входящие сообщения.       Чимин с Чонгуком потянулись к телефонам и, разблокировав их, прочли входящие сообщения. — Обещаю много не пить, — синхронно проговорили следом, после чего переглянулись и громко рассмеялись. — Угораздило же меня… — пробормотал Чимин, отбросив от себя телефон, но в уголках его губ всё же мелькнула заметная, мягкая улыбка.       Чонгук до сих пор не мог понять, как Пака угораздило так вляпаться. Пусть прошло уже несколько лет, воспоминания о том дне всё ещё свежи в его голове.       Он как раз вышел с пакетом сладостей из любимой пекарни Тэхёна — захотелось чего-то сладкого на вечер прикупить. Но едва отошёл от магазина, замер как истукан, неверяще глядя на две знакомые фигуры, которые задорно смеялись, пока маленькая копия Юнги бегала вокруг них.       Чонгук тупо проморгался: может, галлюцинация? На работе те грызутся, а сейчас весело гуляют с Миндже? Да это ж бред! Чон поудобнее ухватил пакет и протёр глаза, но снова увидел ту же картину. «Ну, ладно, — подумалось. — Может, за день сдружились».       И буквально в следующий момент, когда Мин приседает перед дочкой на корточки, чтобы поправить её бант, который сполз, Чимин треплет Юнги по волосам и целует макушку.       Чонгук разинул рот, едва не выронив пакет со сладостями. Это же Мин и Пак. Пак и Мин, которые вечно ругаются, выводят друг друга, папками друг друга бьют… «Нужно срочно к Тэхёну», — пронеслось в голове, и он спешно направился к машине. — Тэхён!       Чонгук, подобно урагану, ворвался в квартиру. Громко захлопнув дверь и бросив пакет на пол, Чон влетел в гостиную и уставился на беззаботного Кима. — Что с тобой? — спросил Тэхён, откладывая книгу в сторону. — Ты не поверишь! — тяжело дыша, бросил Чон. — Юнги с Чимином, Чимин с Юнги…       Ким невозмутимо посмотрел на него, понимая, что за новость торопился рассказать Чонгук. — Встречаются, — закончил за него Тэхён. — Ты знал? — ошарашенно спросил Чон. — И мне не сказал! — бросил укоризненно. — Я думал, ты тоже заметил. Они же очевидны, — проговорил как ни в чём не бывало. — Очевидны?! — в голосе Чонгука прорезалась возмущённая нота. — Если бы ты смотрел дальше медкарт и меня, то увидел бы это раньше. — Порядок неправильный, — отвлёкся от темы Юнги и Чимина Чонгук. — Дальше тебя и медкарт, — поправил он, заставив Кима закатить глаза.       Тэхён лениво поднялся с дивана и сократил между ними расстояние. Мягко и приветственно чмокнув Чона в губы, Ким прошёл в прихожую и подхватил брошенный пакет. — Пошли. Кормить тебя буду, — проговорил Тэхён, призывая направиться за ним.       Воспоминания, накрывшие Чонгука снова резко прервались. На этот раз их оборвал голос друга, которому, видимо, не сиделось в тишине. — Через две недели в отпуск едем вместе с Миндже, — сообщил Пак последние новости. — Куда? — заинтересовался Чонгук, тоже откладывая телефон в сторону. — В Австралию. — Повезло вам, — протянул Чон. — Тоже в отпуск хочу, — драматично выдохнул, завистливо глядя на друга, которому удалось выбить себе отпуск летом. — А когда у тебя? — Через несколько месяцев вроде. Так что я буду торчать здесь с интернами и завидовать тебе.       Чимин усмехнулся, глядя на страдальческое выражение лица напротив. — Да ладно тебе. Я знаю, что завтра ты в Пусан едешь отдыхать. — Три дня в сравнении с тремя неделями — разница колоссальная, — проворчал Чонгук. — Хватит ныть, — закатил глаза Чимин. — Довольствуйся тем, что хоть не живёшь в больнице, как в самом начале.       Чонгук только фыркнул в ответ и прикрыл глаза. — Ладно, всё, я на операцию, — бросил Пак, поправляя бейджик на халате. — Постарайся не умереть со скуки.       С этими словами Чимин покинул ординаторскую, оставляя его в гордом одиночестве. Тишина снова окутала комнату и Чона вместе с ней.       Чонгук запрокинул голову на спинку дивана, позволяя телу максимально расслабиться в эту спокойную ночь. Он не хотел работать сегодня. Хотелось хорошо отоспаться и проваляться в постели целый день и ночь или по городу покататься, а не смотреть снимки пациентов, разбирая их диагнозы и назначая им лечение.       Пока в ординаторской было тихо так же, как и в больнице, он позволил себе немного подремать, мыслями снова возвращаясь в прошлое.       Возвращение в Сеул после Иордании оказалось сложнее, чем они думали. В столице их снова накрыла волна шума, работы и давления от понимания, что семья Чона, как бы там ни было, но наблюдает за ними.       Поначалу было трудно привыкнуть к вечному шуму столицы. Первое время Тэхён не мог нормально спать, потому что просыпался от каждого чуть более громкого звука. Оно и понятно. За полгода Ким привык засыпать под мягкий шум пустынного ветра, а теперь его окружали громкий рёв моторов машин, которые летели по трассам, постоянные сигнальные полицейские или пожарные огни, которые как раз ночью были наиболее активными, и регулярная ругань пьяных компаний под окнами.       Проснувшись от очередного крика за окном, Тэхён тяжело вздохнул и повернул голову в сторону спящего Чонгука, который тоже от шума сонно заворочался рядом. — Ты опять не спишь? — Мгм… — промычал Ким. — Закрой окно, и станет тише. — Будет душно. — Придётся чем-то пожертвовать, — проговорил Чонгук и закинул на Тэхёна руку, поудобнее устраиваясь у него под боком.       Снова тяжело вздохнув, Ким прикрыл глаза и постарался погрузиться обратно в сон. Сколько ещё должно пройти времени, чтобы он привык к Сеулу и перестал просыпаться от каждого шороха? Три месяца прошло — пока ничего не изменилось.       День за днём постепенно их жизнь начала входить в привычное русло. Рабочие смены снова стали ежедневной реальностью. Оба снова склонились над медицинскими картами, снова боролись за пациентов и снова слышали пронзительные звуки мониторинга в операционной.       Но была одна постоянная деталь, которая не менялась вне зависимости от времени и места, — они были рядом.       Каждое утро они завтракали вместе, ездили на работу и возвращались тоже, если смены совпадали. Каждый вечер делились мыслями о прошедшем дне, а на выходных часто катались на велосипедах по столице. Если выпадали более длительные периоды отдыха, то уезжали в Пусан.       Их отношения тоже изменились. Они стали более семейными спустя прожитое время вместе. Их квартира стала ясно демонстрировать, что здесь семейное гнёздышко, количеством совместных фотографий, которые Чонгук везде наставил.       Как-то Тэхён собрал в себе все силы и впервые с момента смерти мамы поехал вместе с Чонгуком на дачу. За годы, что она была никем не тронута, вся территория сильно заросла. Но оба основательно подошли к её облагораживанию.       Безусловно, заняло немало времени привести дачный участок в порядок, но они кропотливо занимались им, чтобы в будущем и сюда приезжать отдыхать от городского шума. А заодно и редьку посадить, цветы полить, а если график позволяет, то и остаться на ночь.       Закончив приводить в порядок огород на участке, покрасив деревья и подрезав их, а также подрезав кусты, Тэхён вызвался засадить клумбу у входа в дом цветами. Так и произошло разделение: Ким занимался клумбами — в этом он находил свою отдушину; Чонгук — редькой, капустой, огурцами, морковью и всем прочим.       Доведя дачный участок до ума, они перешли к дому, который успел отсыреть за годы простоя. На него ушло куда больше времени и сил. Они его разобрали до фундамента, как когда-то это метафорически делал со своей жизнью Чонгук, и приступили отстраивать заново. Закупали лучшие материалы и мебель, самостоятельно делали ремонт и создавали в нём уют, прикупив множество милых вещей. Если квартира — это больше строгое жилище с минимальным количеством декора, то дачный дом — это максимально декорированное место, потому что там они развесили не только свои фотографии на тоненьких лентах, но и расставили множество фигурок, которые Тэхён когда-то скупал для Чонгука. Также сюда перекочевали старые детские игрушки Кима и множество памятных вещей.       Окончательно закончив ремонт дома, оба присели на диван в гостиной и осмотрели проделанную работу. Здесь было намного уютнее, чем в квартире в столице. Поэтому короткими переговорами было решено создать на участке ещё беседку и маленький пруд — и можно смело переезжать сюда. Всё-таки отдыхается и спится здесь лучше. Да и воздух чище.       За мыслями о даче Чонгуку вспомнилось, как одним весенним днём он вернулся с ночного дежурства, и Тэхён вручил ему первый букет цветов, которые старательно выращивал. Ким тогда проснулся спозаранку, чтобы съездить за город и собрать их — хотелось порадовать любимого человека. С тех пор Тэхён не просто приносит домой цветы, чтобы радовать Чонгука и украшать пространство, но и учится создавать прекрасные букеты, соединяя различные цветы в красивые композиции.       Чон расплылся в широкой улыбке вспоминая и сравнивая первые и последние букеты Тэхёна. За годы практики он сильно улучшил свои навыки.       Дверь ординаторской скрипнула, желая прервать одиночество Чонгука, наполненное тёплыми воспоминаниями, но он не обратил на это внимания. В отделении осталось мало персонала, да и заходить сюда сейчас могли только он или Чимин. Так что, скорее всего, Пак пришёл. Вероятно, что-то забыл.       Однако резкое, но тёплое прикосновение к губам заставило Чонгука открыть глаза.       Над ним стоял Тэхён. Его тёмные, слегка спутанные волосы щекотали лицо Чона из-за близкого расстояния. Ким выглядел устало — длинная рабочая смена оставила на нём свои следы, но в родных глазах, при взгляде на него, усталость не проскальзывала, только безграничная теплота. — Заскочил перед выходом, — произнёс Тэхён и, мягко улыбнувшись, снова прикоснулся к губам. — Тогда нормально целуй, — пробормотал Чон, глядя на Кима снизу вверх, вызывая у того тихий смешок. — Не на работе, — укоризненно качнул головой Тэхён, но глаза его смеялись.       Чонгук разочарованно вздохнул, надув губы, чем только больше развеселил Кима. Тот вновь приблизился и, словно извиняясь, разбросал по его лицу несколько хаотичных, коротких поцелуев — на скулу, на висок, чуть касаясь уголков губ. — Привези утром синнабоны, — попросил Чон, когда Тэхён остановился. — Какие ещё будут пожелания, заяц? — Ты.       Тэхён снова улыбнулся. — А что-то из еды? — Без разницы, купи что-то с рыбой на обед.       Ким кивнул, запомнив просьбу, а затем, сдавшись напору чёрных глубин, повернул Чонов подбородок для лучшего удобства и на этот раз поцеловал его так, как Чонгук хотел — глубоко и мокро. — Увидимся утром, — тихо сказал Тэхён, отстранившись.       Чонгук удовлетворённо кивнул и, проследив за тем, как Ким окончательно покинул ординаторскую, снова остался один в ночной тишине.

***

      Подавляя зевки и заливая в себя крепкий, почти обжигающе горький кофе, Чимин и Чонгук неспешно брели в сторону регистратуры. С самого утра у них назначен общий сбор и распределение интернов — мероприятие, которое никто из кураторов не ждал с особым энтузиазмом. Оно и понятно: операции, пациенты, ночные дежурства — выматывают неимоверно, а тут ещё и ученики подъедут, что будет выматывать ещё больше.       В главном холле уже собрались все врачи-кураторы во главе с Намджуном, а также несколько интернов, которые с нетерпением ждали распределения.       Ночное дежурство у Чонгука прошло спокойно, как никогда. Практически всё время он заполнял карты, и только где-то под утро поступил пациент на скорой, но базового осмотра оказалось достаточно. Вроде работы особо не было и напряжения тоже, но он всё же испытывал жуткую усталость. Было бы хорошо сейчас сдать смену и поехать домой, но, увы, впереди ещё несколько часов работы. — О, доктор Чон, доктор Пак! — окликнула их бодрым голосом дежурная медсестра и протянула им папки. — Вот ваши планы на день.       Хирурги неохотно приняли документы и пролистали их без особо интереса, не соизволив детально или хотя бы мельком осмотреть группу людей, что стояла неподалёку.       На часах было восемь утра, и зачастую в этот момент в коридорах клиники всё ещё соблюдалась тишина, но сегодня здесь творился хаос. Намджун говорил громче обычного, стараясь собрать всех в кучу; младший персонал отчего-то суетился; хирурги, не обращая внимания на Нама, сыпали не особо радужными комментариями в адрес новичков, а интерны жужжали громче всех, перебрасываясь своими желаниями, к какому куратору они больше всего хотели бы попасть под крыло.       В висках неприятно ныло от бессонной ночи, а фоновый шум лишь усугублял положение. Чонгук, делая очередной глоток кофе, сделал себе пометку выпить болеутоляющее, как только они закончат здесь.       С Паком они не особо разговаривали: если Чон был без сил, то Чимин и подавно. У него-то операция ночью была. Но пусть тот и был измождённым, внешне выглядел живее, чем Чонгук.       Долистав план, Пак вскинул голову и на мгновение задумался, разглядывая друга. Проведя рукой по волосам, зачёсывая их назад, чтобы не попадали в глаза, Чимин цыкнул и нарушил тишину между ними: — Давай поспорим.       Чонгук вопросительно заломил брови и тоже оторвался от плана, который он так и не дочитал. Споры с Паком — единственный аттракцион веселья, который они могли позволить себе в клинике. К тому же всегда приятно получать бонусы от выигрыша. — На что? — поинтересовался Чон. — Ставлю пятилетний вискарь на то, что они распили минимум бутылку, — сказал Чимин негромко, пусть рядом с ними никого и не было.       Чонгук усмехнулся и покачал головой. — У Тэхёна сегодня важная операция. Я очень сомневаюсь, что они напились. Ставлю на то, что максимум по две рюмки приняли и вырубились.       Заключив пари, они скрепили его крепким рукопожатием и повернулись к медсестре, которая вовремя к ним подоспела. — Разбейте, — попросил Чимин, обратившись к женщине.       Медсестра осуждающе взглянула на них поверх очков, потому что для пари явно не подходящий момент, но таки разбила их скреплённые руки. Чонгук следом вновь вернулся к чтению плана, а Пак всё же осмотрел прибывших интернов. Его тяжёлый вздох не сулил лёгкого начала.       Услышав громкие хлопки и призыв замолчать со стороны Намджуна, весь шум в регистратуре мгновенно стих. Хирурги уставились на главного, ожидая начала собрания, интерны тоже обратили внимание на Нама. Медперсонал стал тише разгребать карты и документы, Чимин тоже навострил уши и только Чонгук безразлично продолжал листать свою папку, будучи совсем незаинтересованным в интернах. — Добро пожаловать во взрослую жизнь! — пробасил Ким Намджун. — Здесь вас ждёт абсолютно всё, даже то, что вы представить себе не можете, — заявил обнадёживающее.       Ким начал свою речь издалека — принялся рассказывать об истории больницы. Чонгук ещё на втором предложении широко зевнул и отпил кофе, чтобы подавить сонливость, которая лишь усиливалась благодаря нудности главного. Чимин полностью разделял состояние Чона, поэтому тоже заливал в себя кофе, чтобы не упасть лбом на стойку и позорно не захрапеть среди множества персонала.       Закончив длинную речь о клинике, Ким перешёл к презентации отделения, последних новых технологий, прорывов в диагностике… И кажется, никто, кроме Нама, не понимал, зачем вся эта информация. Ну, да ладно. Позже он перешёл к представлению всех хирургов и профилей, в которых они работают. Но, когда речь дошла до Пака и Чона, тот вдруг замолчал.       В коридоре появились две фигуры, которые неспешно брели, не осматриваясь вокруг. Присутствующие мигом обратили на них своё внимание. Если хирурги и медперсонал вздохнули и отвернулись, то интерны с любопытством осматривали двух мужчин, которые медленно вышагивали коридором в солнцезащитных очках, будто они звёзды мирового масштаба.       Чимин с Чонгуком, вмиг растеряв всю сонливость, пристально осмотрели явившихся, желая определить их состояние, чтобы предположить, кто же всё-таки выиграет пятилетний виски. Но, к сожалению, тёмные стёкла очков мешали увидеть главное. — О, наша сладкая парочка! — усмехнулся Намджун, сканируя их с ног до головы. — Запомните их, — продолжил, повернувшись к интернам. — Ким Тэхён — заведующий кардиохирургией, Мин Юнги — заведующий торакальной хирургией. Если вдруг у вас есть вопросы относительно гуманитарных миссий, то это к Тэхёну. Если же у вас есть желание получить папкой по голове за незнание — к Юнги.       Намджун слишком коротко представил их. Даже на минуту не затянул, хотя о других хирургах, менее важных в клинике, распинался минут по пять, ярко описывая их достижения, которые можно пересчитать на пальцах одной руки. А истинным светилам суммарно досталась пара секунд. — К нам не подходить, — заявил Мин, не останавливаясь на своём пути. — Вон, выросли новые доктор Чон и доктор Пак. С теми же вопросами и запросами идите к ним. — Да-да, мы слишком заняты, — лениво добавил Тэхён, прежде чем они скрылись за поворотом.       Намджун, наблюдая за сценой двух друзей, устало вздохнул и закатил глаза. Время идёт, а у них в клинике ничего не меняется. Окинув взглядом интернов, которые продолжали смотреть на дверь, за которой скрылись хирурги, Нам громко прочистил горло, снова привлекая к себе внимание всех присутствующих, и вернулся к списку распределений. — Так, ладно, — сократил он свою речь, лишая двух хирургов возможности услышать о себе приятные вещи в виде достижений за годы работы здесь. — К доктору Чону приписана Сон Минхи, к доктору Паку — Сон Минхён. Всем удачи, — бросил напоследок. — Приступайте к работе.       Два новичка, совсем не взволнованные, неспешно подошли к своим наставникам.       Чонгук и Чимин без особого энтузиазма бросили на них оценивающие взгляды, осматривая с ног до головы, чтобы понять, кого же им придётся взрастить как хирургов. Взглянув следом друг на друга, Чон с Паком обречённо вздохнули, одновременно потянувшись за остывшим кофе. Да начнутся весёлые деньки в их клинике. — С чего начнём? — бодро спросил Минхён. — С изучения карт, — ответил Чимин, указав на стопку медкарт, которые приготовила девушка из регистратуры. — А когда можно будет в операциях участвовать? — робко поинтересовалась Минхи, алея щеками при взгляде на Чона. — Не в ближайшие полгода, — отрезал Чонгук.       Чимин, услышав друга, фыркнул и театрально всплеснул руками. — Ля какой! — Что? — лениво протянул Чон, вопросительно изогнув бровь. — Ещё и месяца интернатуры не прошло, а ты уже присутствовал на операциях! — Я — это я, — невозмутимо пожал плечами Чонгук. — Ну да, ну да, — усмехнулся Пак, качая головой. — Ты у нас особенный, — бросил, закатив глаза. — Так, ладно, — закончив краткий диалог с Чимином и интернами, Чонгук обратил внимание на время. — У меня операция, так что мой подопечный остаётся под твою ответственность, — вернулся к теме работы. — Разве у тебя сегодня операция? — удивлённо поднял брови Пак, напрочь забыв об интернах, которые стояли неприкаянные рядом, дожидаясь внимания хирургов. — Да, внеплановая, — сообщил Чон. — Иду ассистировать Тэхёну. У него там тяжёлый случай. — Бросаешь меня здесь на произвол судьбы? — драматично вздохнул Чимин, легко ударив друга папкой по плечу. — Ой, не ной, — выдохнул Чонгук.       Прежде чем уйти, Чон заглянул за стойку и подхватил со стола папку с планом, приготовленную специально для Тэхёна. Открыв её, он мельком пробежался по расписанию. Чимин в это же время перебирал медкарты для работы интернов. А те, в свою очередь, продолжали молча стоять, переминаясь с ноги на ногу, с интересом наблюдая за каждым движением и внемля каждой фразе хирургов. — А можно полюбопытствовать? — вклинился Минхён, заскучав в тишине без дела. — О чём вы спорили? — спросил следом. — О том, кто же всё-таки любопытной Варваре на базаре нос оторвал, — без лишних эмоций проговорил Пак. Он, оторвавшись от карт, подхватил папку, что лежала на стойке, и стукнул своего интерна по голове. — Тебя должно волновать обучение, а не чужие разговоры. Анамнезы в руки, — Чимин махнул в сторону двух стопок медицинских карт, — и вперёд штудировать. — Вижу, ты уже полностью вошёл в роль куратора, — усмехнулся Чонгук, похлопав друга по плечу. — Что ж, я отчаливаю в операционный блок. Увидимся, — махнул рукой напоследок. — Чего стоим? — Чимин резко обратился к подопечным. — Карты в руки — и читать! Я непонятно выразился, или что? — говорил он грозно.       Интерны неторопливо подхватили стопки карт, но занять ближайший стол не поспешили. Минхи задержалась взглядом на раздражённом Чимине и осмелилась задать вопрос, доводя Пака до белого каления: — Можно один нескромный вопрос? А доктор Чон… свободный?       Чимин шумно выдохнул, устало прикрыв глаза, и взглянул на интерна, испепеляя её взглядом. Они вроде в больнице, а не в цирке, так почему вместо врачей — клоуны? — Встречный нескромный вопрос, — бросил Пак, посильнее сжав папку в руках. — Ты сюда пришла людей спасать или личную жизнь устраивать? — Одно другому не мешает, — пожала плечами Минхи, явно не смущаясь. — Твоё счастье, что девушек по голове я папками не бью, — проговорил Чимин. — Но твоему брату достанется, — добавил он и снова отвесил несильный удар Минхёну. — Всё, за работу! — сурово произнёс Пак, похлопав обоих по плечам и указав им направление, в котором они должны пойти.       Интерны, не став больше накалять агрессивность хирурга, схватили карты и заняли ближайшие скамейки, на которые указал куратор. Чимин следил за каждым их шагом, пока те не уселись и не вгрызлись глазами в диагнозы. Стоило им только оторвать глаза от карт, Пак тут же стрелял в них взглядами, давая понять, что ещё хоть раз они отвлекутся от изучения или зададут очередной глупый вопрос — им конец. Чимин не воспитатель, а они не дети — либо учатся и слушаются, либо жизнь в больнице малиной не покажется. — Вижу, ты уже вошёл в раж, — произнёс Юнги с мягкой улыбкой на губах, появившись в регистратуре и опёршись локтем на стойку. — У меня дикое желание бить их папкой по голове, — честно признался Чимин, потирая переносицу. — Ты этим от меня заразился, — ухмыльнулся Мин, подхватывая протянутый план рабочей смены. — Как дежурство прошло? — Без эксцессов, — кратко отчитался Пак. — Устал? — Безумно. Операция вымотала. Пациент был в тяжёлом состоянии, но сейчас он стабилен. У тебя сейчас тоже операция? — Да, поэтому забежал проверить тебя и сказать, что оставил обед в ординаторской. — Спасибо. Я нереально голодный. — Выкрои пару минут и поешь, — с ноткой заботы в голосе проговорил Юнги. — Слушаюсь, доктор Мин. — Я ушёл, — бросил Юнги и развернулся в сторону операционного блока.       Едва проводив удаляющегося Мина взглядом, Пака тут же отвлекла медсестра. Они познакомились ещё в первый день интернатуры Чимина и хорошо сдружились за годы работы в одном коллективе. В принципе, у него практически со всеми здесь хорошие отношения. С некоторыми, например с этой медсестрой, они часто любят посплетничать. Видимо, и сейчас сплетни подлетели. — Интерны у вас интересные, — бросила Дахён с лёгким смешком, взглядом обводя притихшую парочку. — Что случилось? — уточнил Пак. Они только пришли, а уже довели его до бешенства своим присутствием. — Вам кажется, что они изучают карты, но на деле обсуждают доктора Чона. Уже успели собрать о нём досье: возраст, сколько лет здесь работает, ходят ли слухи о его отношениях… Даже про Иорданию шепчутся.       Чимин устало вздохнул, предвкушая, как он сейчас смачно отвесит обоим папкой. Забыли, что девушек он не бьёт. Папкой не больно. Может, хоть так они будут заниматься тем, ради чего пришли в интернатуру — учиться, а не обсуждать одного конкретного хирурга вместо этого.       Видимо, год обещает быть интересным. — Сочувствую, — добавила медсестра, хлопнув его дружески по плечу, прежде чем вернуться к своим делам.

***

      Тэхён сегодня готовился к сложнейшей операции на сердце — предстояло удалить тромб при критической аневризме. Он знал, что процедура потребует максимальной концентрации и точности, поэтому заранее попросил Чона ассистировать. Тот без промедления согласился. Тэхён выучил его, поэтому доверял его профессионализму.       В операционной царила напряжённая тишина. Мониторы отслеживали каждое колебание сердечного ритма пациента, а свет ламп отражался на стерильных инструментах. Ким тщательно отсекал повреждённые ткани, снижая риск кровопотери. Чонгук внимательно следил за его движениями, вовремя подавал необходимые инструменты и пробирался внутрь то подшивая ткани, то поддерживая их края.       К сожалению, спокойно операция не прошла. В один момент раздался тревожный сигнал — давление пациента резко упало. Анестезиолог сразу предупредил об этом, и Тэхён, не теряя ни секунды, приказал Чону срочно наложить шов на стенку желудочка. Несмотря на напряжённую ситуацию, Чонгук сработал на отлично — точными движениями он ввёл иглу и аккуратно стянул ткани, стабилизируя состояние пациента.       Восстановив пульсацию сердца, Ким облегчённо выдохнул и бросил благодарный взгляд Чону. Операция прошла успешно. — Отличная работа, — сказал Тэхён. — Закрываем.       Последние швы были наложены, оборудование отключено, а пациент передан в реанимацию. Вымотанные, но удовлетворённые результатом, хирурги вышли из операционной. — Ещё три часа, — вздохнул Тэхён, бросив взгляд на часы в стерильном блоке.       Впереди было несколько минут передышки, а следом нужно закончить бумажную часть работы, сдать смену и только после направиться в раздевалки, чтобы сменить белый халат на повседневную одежду. В общем, пять минут отдыха и два часа работы. — А потом ещё несколько часов — и мы в Пусане, — добавил Чонгук, потягиваясь, разминая затёкшие мышцы. — Побыстрее бы. — В душ идёшь? — поинтересовался Тэхён, снимая с себя перчатки и маску, следом подходя к раковине, чтобы вымыть руки. — А что, хочешь со мной? — ухмыльнулся Чонгук, скользнув взглядом по Киму. — Не на работе. — Жаль, — вздохнул Чон. — Не пойду. Есть хочу, да и карты нужно заполнить до конца дня. Так что придётся тебе дышать моим несвежим запахом. — Столько лет с тобой живу — уже привык.       Чонгук прищурился, недобрым взглядом впиваясь в Кима. — Мог бы сказать что-то романтичное. Например: «Люблю любой твой запах».       Тэхён усмехнулся, покачав головой, и, подхватив полотенце, насухо вытер руки. — Люблю любой твой запах, — повторил он с лёгкой улыбкой. — Ой, всё. Уже не надо, — закатил глаза Чон. — Момент упущен.       Тэхён лишь сильнее рассмеялся и послал ему воздушный поцелуй следом, пока никто не видел.       Приведя себя в нормальный вид после операции, пара покинула операционный блок и неспешно направилась шумными, оживлёнными коридорами в ординаторскую.       Служебное помещение, в отличие от коридоров, встретило их тишиной. В небольшой комнатке сидели только Юнги и Чимин. Оба, склонившись над кипой бумаг, разбирали всё, что произошло за смену. Чонгука с Тэхёном сейчас ожидала та же участь. — А интерны где? — поинтересовался Чон, падая на диван и закидывая ноги на стол, которые сразу же были сброшены на пол Тэхёном. — На скорой, — буркнул Чимин, не поднимая головы. — Мозолили мне глаза — отправил подальше. — Сразу чувствуется — моя школа, — довольно растянулся в улыбке Мин. — Осталось только по философии тебя поднатаскать, и цены тебе не будет. — Мне и так цены нет, — фыркнул Пак. — Кстати, — протянул, отрываясь от карт, с озорством посматривая то на Чонгука, то на Тэхёна, покусывая при этом кончик ручки. — Твоя подопечная на тебя запала.       Тэхён исподлобья взглянул на Чонгука, словив его недоумевающие глаза. Чимин, наблюдая за ними, лишь усмехнулся, а Юнги, тоже отвлёкшись от работы, поднял глаза, чтобы понаблюдать за напряжёнными гляделками двух мужчин. — Не хватает пива и чипсов, — не удержался Мин от комментария. — Ты много пьёшь в последнее время, — бросил Чимин, забивая на друзей и полностью концентрируясь на Юнги. — Сколько вы вчера выпили? — Нисколько, — отозвался Тэхён, разорвав гляделки. — Посмотрели новости и спать пошли, — добавил, подхватив со стола нужные ему документы. — Ты проспорил, Пак, — проговорил Чонгук. — Мы оба проиграли, — сказал в ответ Чимин. — Я был ближе. — Мы оба проиграли, — повторил друг, грустно поджав губы. — Вот же жук! — бросил Чон, понимая, что его надули.       Чонгук хотел было подхватить декоративную подушку и запустить её в Чимина за то, что тот не только надул его, но и про интерна рассказал, ещё и в присутствии Тэхёна, — вот зачем он треплет нервы его мужчине? — но резко распахнувшаяся дверь отвлекла его от маленькой пакости. Повернув взгляд к выходу, он увидел запыхавшихся интернов, которые явно летели к ним на всех парах. — Доктор Пак! — воскликнул Минхён, не успев перевести дыхание. — О, доктор Чон! — воскликнула Минхи, заметив Чонгука. — Вы тоже здесь! — добавила, смущённо поправляя волосы.       Чон удостоил её всего секундой внимания, и то в момент, когда интерны выросли на пороге, а следом повернулся обратно к Тэхёну, не показывая ни капли заинтересованности. Ким же — Чонгук пристально за ним наблюдал — внимательно и неспешно осмотрел девушку, а затем взглянул на Чона, пересекаясь с ним взглядом.       Чонгук, снова устроив гляделки, слегка вскинул брови, спрашивая, мол: «Что?» Но Тэхён лишь отрицательно качнул головой и снова впился в карту пациента. — К делу быстрее, — строго бросил Чимин, потому что все в служебном помещении вдруг замолчали, и заговорить вновь никто не торопился. — Тяжёлый пациент поступил. Нам сказали срочно звать Вас, — отчитался Минхён. — А позвонить — не вариант? — недовольно пробурчал Пак, поднимаясь с места. — А вы чего застыли? — обратился Чонгук к интернам. Ему не нужно было смотреть в сторону двери, он прекрасно слышал лишь торопливые шаги Чимина, да и хлопок, символизирующий, что ординаторская закрыта, тоже не последовал. — Смотреть, как работают хирурги, не нужно? Уже всё знаете?       Хлопок двери указал, что интерны снова не в одном пространстве с ним. Чонгук выдохнул и вновь закинул ноги на стол, которые Тэхён сразу же скинул. — Эх, как же на нас похожи… — усмехнулся Юнги, понаблюдав за их бывшими интернами в роли кураторов.       Последние два часа работы пролетели в одно мгновение. Карты были написаны, анализы расписаны. Чонгук щёлкнул ручкой, захлопнул последнюю папку и позволил себе облегчённо выдохнуть. Смена закрыта.       Переодевшись в удобные для длительной поездки спортивные костюмы, Чонгук с Тэхёном наконец направились на выход. Заскочив ещё по пути в регистратуру, оба облокотились о стойку. Тэхён по привычке постучал костяшками пальцев по поверхности, передавая бумаги, а Чонгук протянул расписку. Всё — свобода.       Они уже повернули в сторону лифта, почти дойдя до стеклянных дверей коридора, когда перед ними, будто из воздуха, возникла Минхи. Девушка стояла перед Чоном, сверкая улыбкой. Руки её были сцеплены перед собой, как у школьницы, пойманной на шалости, а глаза, глядя на куратора, искрились. — О, доктор Чон! Вы уже уходите? — залепетала Минхи, напрочь игнорируя Кима.       От звука её голоса у Тэхёна на лице появилась очень красноречивая гримаса, ярко демонстрирующая его неприязнь, а раздражённый вздох, скользнувший сквозь сжатые зубы, лишь подтвердил, что Ким от интерна не в восторге, Чонгук — тоже.       Чон устало провёл рукой по лбу и задержался на переносице, где скопилось напряжение, чтобы стереть досаду от того, что эта сцена вообще случилась. Он всего лишь хотел спокойно покинуть больницу, ни с кем не пересекаясь, но, видимо, суждено было иначе. — Если есть вопросы по пациентам или работе в целом — выпиши на лист и принеси в следующую смену, — бросил Чон резко и максимально скупо, глядя на девушку холодно и отрешённо, словно та — просто шум на заднем фоне. — А сейчас с дороги, — проговорил, подняв ладонь на уровень её глаз и махнув в сторону, отдавая приказ свалить.       Минхи, растеряв всю решительность, неуверенно кивнула и сделала шаг в сторону, впиваясь опечаленными глазами в спину хирургу, который прошёл мимо и даже не оглянулся напоследок.       Покинув больницу, Чонгук полной грудью вдохнул свободу. Воздух был тёплым, но с налётом летней прохлады. Небо потемнело от серых туч, что предвещали ливень. Поэтому фонари, включённые заранее, вяло подсвечивали парковку, отбрасывая на асфальт длинные тени. Город дышал грустью и напряжением, из-за чего сеульцы торопились побыстрее спрятаться в тёплых квартирах, избегая ветра, который постепенно усиливал свои порывы, и слабо моросящего дождя.       Открыв дверь машины, Чон медленно опустился на пассажирское сидение, растекаясь на нём и сбрасывая с себя весь груз продолжительной смены. Он сразу же потянулся за подушкой, что покоилась на заднем сидении, и удобно уложил на неё голову, приготовившись быстро уснуть.       Вскоре дверь водителя захлопнулась, и рядом уселся Тэхён. Он ловко завёл двигатель, и машина ожила, глухо заурчав.       Чонгук повернул голову, изучающе глядя на профиль Кима. Затем, ощущая разящее от него напряжение, мягко накрыл ладонью его руку — ту, что легла на коробку передач. Пальцы Чона были тёплыми, немного грубыми, но прикосновение было бережным и ласковым. — Ты же не ревнуешь? — спросил, поглаживая Тэхёнову ладонь. — Нет, — ответил Ким.       Чонгук хмыкнул, ощущая лукавство, скрытое в коротком слове. Его хрипловатый, сухой смешок заполнил салон, мгновенно разрушая хрупкое «нет». — Немного, — сдался Тэхён, выдохнув и признав правду, которую всё равно не скрыть от Чона. — Я только твой, — тихо сказал Чонгук, глядя в карие глаза. — Я знаю.       Машина тронулась — вырулила с парковки, оставляя позади: больницу, смену, Минхи, карты, тревоги, усталость и чужие слова. Теперь только они, только путь в Пусан, только покой.       День вымотал обоих, именно поэтому дорога сейчас была особенно необходимой. Ни звонков, ни мониторов, ни запаха антисептика, а только тёплый воздух машины и хорошо знакомые километры на юг.       Чонгук наивно полагал, что стоит ему сесть в машину, он тут же уснёт, но не тут-то было. Как бы он ни старался уснуть — не получалось. И овец считал, и о будущем мечтал, и прислушивался к тихому голосу Тэхёна, который как мёд обволакивал слух, когда Ким стал подпевать радио. Но ничего не помогало.       Чон кинул усталый взгляд за окно. Город провожал их по-своему: пробки растягивались, фонари загорались один за другим, машины сновали, как разогнанные молекулы. А потом Сеул остался позади.       Некоторое время они ехали молча. Чонгук испытывал спокойствие в этой тишине, но Кима она ела. Внутри него бурлило не проговорённое, не сказанное. Оно утяжеляло и бередило душу. Тэхён знал, откуда появилось это ощущение, но пока не нашёл момента, чтобы заговорить об этом с Чоном.       Несколько дней назад он увиделся с Линми в больнице. Они пересеклись взглядами всего на долю секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы чувство вины за то, что Чонгук из-за него разругался с семьёй, вновь вспыхнуло в нём. — Как твои родители? — несмело спросил Тэхён, взглянув на Чона.       Этот вопрос врезался в тишину, как холодная капля на раскалённую сковородку. — Вот серьёзно? — Чонгук вскинул глаза на Тэхёна. В голосе скользнуло недовольство — он уже знал, куда ведёт этот разговор. — О них сейчас хочешь говорить?       Тэхён не ответил, лишь мимолётно взглянул. Чонгук устало вздохнул, считав то, что тревожит Кима. — Тэхён, ты не общаешься со своим отцом с подросткового возраста. Скажи, у тебя есть желание позвонить ему, написать? Нет, нет, — ответил за него Чон. — У меня так же. Семь лет прошло. За это время никто не предпринял попытку поинтересоваться, как я живу, никто не написал даже элементарного «прости». Так о чём может идти речь? Не испытывай чувство вины из-за этого. Ты ни в чём не виноват. — Прости, — тихо сказал Тэхён. — Всё в порядке, — заверил его Чонгук, коротко целуя, когда машина остановилась на заправке.       Пусан уже тонул в ночи, когда они подъезжали к нему. Фары отражались от мокрого асфальта, а в воздухе витал запах моря и вечерней жареной еды из уличных лавок. Пусан не спал — жил, шумел, ждал.       Тэхён свернул с главной дороги, и они медленно въехали в район, где улицы были уже хорошо знакомы. — Заедем к морю? — предложил Ким. — Угу, — ответил Чонгук.       Пусан жил своей ночной жизнью, скрытой за чередой уличных огней, шумом ресторанов и звоном посуды, а здесь, у моря, всё было иначе: просторно, темно и спокойно.       Берег был пустым и сухим, видимо, дождь здесь не шёл. Они неспешно брели по песку, крепко держась за руки. Волны выкатывались на берег, лунный свет отражался от воды, ветер пробирался под тонкую ткань ветровок, напомнив, что июньские ночи всё ещё могут быть прохладными. Песок под ногами был холодным, скользким, а ближе к берегу ещё и влажным после недавнего прилива. Этот ветер, этот шорох воды и пустой пляж растворяли лишнее, оставив только то, что действительно важно — единение двух любящих сердец.       Они дошли до небольшого выступа, где песок был более плотным, утрамбованным, и присели. Тэхён опустился первым, с лёгким выдохом примяв песок задницей. Чонгук сел следом перед ним, позволяя крепко обнять себя со спины.       Море шумело в тишине, что была между ними, на морском языке рассказывая какую-то древнюю историю, которую пара могла только прочувствовать. Они сидели молча, глядя вдаль, туда, где линия горизонта терялась в темноте. Ветер трепал их волосы, а прохладный песок приятно щекотал ладони Чона. Где-то далеко светился маяк, мигая размеренно и спокойно, напоминая кораблям и людям у причала: ты не потерян, ты просто в пути, и я освещаю тебе его.       Тэхён опустил подбородок на плечо Чону и бросил взгляд в небо. Звёзды над морем были особенно яркими.       Они оказались на хрупком клочке покоя среди бесконечного движения жизни. Время растекалось, теряя чёткие границы. Было трудно сказать, сколько минут прошло — десять или тридцать, а может, и час. Умиротворение затягивало, как морская глубина.       Тэхён снова перевёл взгляд на горизонт. Свет маяка продолжал мигать вдалеке. Ему повезло, как и потерянным кораблям, встретить свой маяк. Вот уже несколько лет он ярко освещает его путь, прокладывая курс к счастливому завтра.       Ким, сравнив в голове Чонгука с маяком, робко улыбнулся и потёрся щекой о родное плечо. — Поверить не могу, что уже столько лет прошло, — проговорил Чон, глядя на спокойную морскую гладь.       Тэхён на слова, слетевшие с уст Чона, мягко прикоснулся губами к задней части шеи, вызвав у того мурашки. — Ты рад, что твоя жизнь сложилась именно так? — спросил Ким, аккуратно поправляя Чону растрёпанные ветром волосы. — Безумно, — не раздумывая, ответил Чонгук.       Тэхён немного задержался взглядом на вновь растрёпанных волосах, с которыми продолжал играть ветер, и слегка заёрзал на песке. Вокруг была приятная тишина, разбавленная лишь июньским ветром, шорохами воды и их дыханием. Это был идеальный момент.       Немного помедлив, Ким потянулся рукой в карман и выудил оттуда небольшую бархатную коробочку. Он выставил руку перед Чоном и неторопливо раскрыл её. Перед их глазами в жёлтом свете фонарей вмиг засверкали два аккуратных золотых кольца — одно для него, другое для Чонгука. — Ты — моё счастье, Чон Чонгук, — проговорил Тэхён. В его голосе было столько тепла, что Чон невольно задержал дыхание.       Ким, невесомо прикоснувшись к родным губам, с безграничной любовью в глазах заглянул в чёрные омуты. — Мы прошли через многое, столько лет были рядом, и я хочу, чтобы это длилось вечно. Когда-то ты надел мне на руку браслет, сейчас я бы очень хотел надеть тебе на палец это кольцо. Ты согласен?       Чонгук поражённо смотрел то на кольца, то на Тэхёна, который с лёгкой неуверенностью и с нетерпением ждал ответа.       Мгновение затянулось — время вдруг потеряло привычный ход.       Сердце Чонгука забилось быстрее, а глаза ярко засверкали в вечерней темноте. — Конечно, согласен.       Тэхён расслабленно улыбнулся. Его лицо сразу же засияло, а в глазах зажглась искра. Он долго ждал этого момента.       Обменявшись кольцами, Чонгук притянул Тэхёна к себе и впился в губы глубоким, наполненным чувствами поцелуем. Ветер взметнул их волосы, усиливая свою силу и пробирая до дрожи, но они не обратили на него внимания. Между ними разгорался пожар, который мгновенно согревал получше солнца в Африке. — Теперь ты точно никуда от меня не денешься, — выдохнул хрипло Чонгук, разорвав поцелуй. — Да разве я куда-то собирался? — с улыбкой ответил Тэхён, глядя в чёрные глубины.       Чонгук улыбнулся и, сжав его руку, прошептал: — Ты единственный, кого я безгранично люблю в этом мире. Спасибо, что ты у меня есть.

***

— Вернулся, неужто? — недовольно бросил Пак, который в одиночку тянул интернов последние несколько дней. — Довольный, лыбу давишь, аж противно, — раздражённо добавил, ясно демонстрируя свою грубость. — А ты чего злой такой? — приподнял бровь Чонгук, улыбнувшись уголками губ.       Он сегодня был полной противоположностью Чимина: отдохнувший, спокойный, расслабленный, воодушевлённый, счастливый и лишь слегка уставший с дороги. Ведь Пусан не близко, а они сразу с моря приехали на работу. — А ты побудь с этими неучами пару дней — узнаешь. — Доктор Пак, мы вообще-то здесь… — попытался вставить Минхён, покосившись на сестру, которая затуманенным взглядом следила за Чонгуком, покусывая ручку, полностью забив на задание куратора. — А, да? А я, по-твоему, не вижу?! — резко бросил Чимин, повысив голос, и стукнул интерна папкой.       Пусть смена началась относительно недавно, он уже доведён до предела пациентами, интернами и планом на день. Пак устало вздохнул, откинув папку на стойку, и потёр переносицу, прикрывая глаза на несколько секунд. Открыв их, Чимин случайно зацепился взглядом за руку Чона и замер, вмиг позабыв обо всём на свете. Его глаза комично расширились, а рот приоткрылся. Он, прежде чем что-то сказать, активно проморгался, ожидая, что помутнение сознания пройдёт. Видимо, слишком устал за последние смены — видится всякое. Но сколько бы Пак ни моргал, кольцо оставалось на месте. — У меня, кажется, уже галлюцинации от переутомления, — отрешённо произнёс Чимин, не веря своим глазам. — Какие галлюцинации? — нахмурился Чонгук и, сведя брови к переносице, уставился на друга. — Рука твоя, — ткнул в неё пальцем Пак.       Чон лишь мягко улыбнулся и слегка повёл ладонью, чтобы получше продемонстрировать кольцо. — Так это было очевидно, — произнёс следом.       Чимин ухмыльнулся и бросил взгляд на Минхи, которая находилась рядом, продолжая слишком пристально глядеть на Чона, чуть ли не прожигая в нём дыру. — Упустила ты свой шанс! — насмешливо сказал Пак. — Надо было раньше рождаться.       Чонгук покачал головой на детское поведение друга и, подхватив брошенную Паком папку, со всей силы стукнул Чимина по голове. — Идиот! — бросил Чон.       В этот момент в регистратуру вошли Юнги с Тэхёном и лениво оглядели всю компанию. — Вижу, работа кипит, — хмыкнул Мин, но затем его взгляд стал серьёзнее. — Готовьтесь, олухи, «ошибку» заняли.       Чонгук тут же обеспокоенно метнул взгляд на Тэхёна, его сердце на мгновение сжалось, от услышанного. С прошлого случая прошло много лет, и Ким даже прошёл терапию, но Чон всё же ощутил, как каждый нерв в нём натянулся, беспокоясь о любимом человеке. Пусть Тэхён в данный момент выглядел совершенно спокойно, даже чуть расслабленно, будто это был всего лишь ещё один день на работе и ничто не могло выбить его из колеи, никто не знал, что будет через час или два, и не повторятся ли прошлые события.       Словив взгляд взволнованных чёрных омутов, Тэхён мягко приподнял уголки губ, желая успокоить Чонгука. — Всё будет нормально, — проговорил Ким.       Чимин же, не обращая внимания на своих коллег и их гляделки, повернулся к Минхёну и Минхи и растянулся в зловещей улыбке: — Ну что, интерны… Добро пожаловать в Сеульскую Национальную больницу!