Coeur entre nous

Острая боль сковала область сердца, взгляд Саши метался в ужасе, увидя, как кровь — яркая и густая, словно алый рубин, пропитывает рубашку. Хрипя, он схватился за руку своего убийцы, сгорая от страха, пока лезвие ножа впивалось всё глубже в грудь. Мальчик не мог разглядеть его лицо, перед глазами все плыло. Мучитель, ни слова не произнеся, легко вытащил нож и снова вонзил его в плоть. Романов не успел даже вскрикнуть, чтобы вернуть убийцу к здравомыслию. Внезапная слабость сковала мальчика, заставляя рухнуть на холодный пол и продолжая истекать кровью. — Александр Петрович, только не говорите, что не слушали абсолютно ничего из того, что я все это время пытался вдолбить Вам в голову? – строгий голос наставника ударил по перепонкам. Саша вскрикнул подпрыгнув на стуле. Резко распахнув глаза, мальчик сразу устремил руки к сердцу. Никакого ножа там не было, как и раны от которой он корёжился несколько секунд назад. Здесь только он, Михаил Юрьевич и до боли знакомая комната для уроков. Она особенно нравилась Саше своей простотой. Стены, имевшие слегка потускневший бежевый оттенок, низкий деревянный стол, два стула с плетённой спинкой и несколько невзрачных ковриков. Всё во дворце кричало о великолепии и роскоши, здесь же царил уют. — Инфаркт? А вот если бы Сашенька меня внимательно слушал, то знал бы, что у детей инфаркт бывает лишь в очень редких случаях и придумал бы что-нибудь поумнее. – Миша был зол, но когда испуганный взгляд столкнулся с его суровым, он смог слегка умерить пыл. Саша же в свою очередь мог лишь глупо улыбаться и хлопать глазками. В тетради у него ничего не записано, а судя по тому что никаких учебников на столе не наблюдалось, даже тему о которой говорил учитель, он вспомнить не сможет. — Михаил Юрьевич, я честно Вас слышал, – попытался хоть как-то оправдать себя Романов. — Но... — Но не слушал. — заключил для себя парень. Проведя по светловолосой макушке, он ещё раз бросил взгляд на прижухшего Сашу. — Вот что я Вам скажу Александр Петрович, коли продолжите в том же духе, проспите момент когда Вам нож в спину всадят. Престол это не в солдатиков играть. Саша хотел было что-то ответить, да дверь хлопнула, а фигура наставника сразу исчезла за поворотом. Теперь он остался один. Разочарованный и обиженный. Виноватым во всем произошедшем он считал только себя. Если бы Саша пораньше лег спать, то не заснул бы на уроке, если бы не был любителем баек, то кошмар бы не приснился и наконец, если бы он слушал, то Михаил Юрьевич не разочаровался бы в нём в который раз. Романов тихо всхлипнул, он подводил всех, даже самого себя. Такому нет места на престоле. Сколько бы Сашенька ни стремился изобразить взрослого, ему так и не удавалось преодолеть детские капризы. В конечном итоге всё заканчивалось тяжелым вздохом Миши и новыми наставлениями, которые мальчик не специально пропускал мимо ушей. Лучше бы на его месте был кто-нибудь другой, кто-то более достойный. Ведь всё что он мог сделать сейчас, так это хлюпать носом да реветь. Если бы правители решали так проблемы в стране, Российской империи вообще не существовало бы. Дверь тихо скрипнула, словно отзываясь на его печаль и возвращая к реальности. В этот момент Сашенька ощутил, как одна надежда, хоть и хрупкая, зажглась в его сердце. «Неужто, да просто быть не может!» – мелькнуло в кудрявой голове.  — Михаил Юрьевич? — воскликнул Саша, вскочив со стула и стремительно подбегая к проходу. Из-за дверного проема появилась миниатюрная ручка, а за ней — знакомое легкое голубое платьице. Никогда ещё улыбка столь стремительно не исчезала с лица Романова. — Ох, Настенька, напугала же ты меня! – произнёс он, уже плетясь в сторону своего любимого стула, шаркая ногами и тяжело вздыхая.  Девушка обогнала его и заняла место напротив. Её милое личико в веснушках было сосредоточено на Саше. Стучав короткими ногтями по столу, она чего-то ждала, но Романов даже не взглянул в её сторону.  — И чего ты нос повесил? – она шептала тихо, как мышка, потому что считала, что у стен есть уши. — Я снова облажался, – Саша привык к её странный убеждениям, поэтому ответил в той же манере, что и девушка. Так тихо, что жужжание мухи казалось бы громче. Настя на это лишь быстро кивнула, наматывая темный локон на палец. Романов же вырисовывал непонятные узоры руками на столе, кудряшки полностью закрыли его лицо. О трагичности сей картины говорили лишь чуть слышные всхлипы мальчика. — Все ошибаются, это нормально... — Все, но не ты, – перебивать было не свойственно Саше, он бы в жизни не позволил себе такой бестактности, но сейчас все дошло до точки кипения. — Любое твое решение воспринимается окружающими положительно, а моё с недоверием. Тебя любят поданные, а меня сторонятся. Даже Михаил Юрьевич не скупится на похвалу, а мне даже банальное «молодец» от него услышать только в мечтах. Девушка сразу притихла, виновато поджав губы и опустив глаза в пол. Саша же окончательно залился слезами. Судьба Романова была определенна ещё с рождения. Будущий правитель, наследник престола. Мальчик принимал это как должное, потому что другой жизни не видел. Его сестре Настеньке повезло чуть больше. Передавать власть к ней в руки в ближайшее время никто не планировал, даже несмотря на то, что она была старше Саши. Да и девушка особо не возникала по этому поводу. Сложные ниточки родственной любви и зависти переплетались между ними, создавая невидимую стену, о которой никто не смел сказать вслух. Настя и сама понимала, что отношение сильно рознилось между ней и братом. Девушке не хотелось признавать этого, поэтому списать все на то, что к Саше относятся жестче, из-за того что он будущий император, было банально проще. Такую позицию она занимала с детства и менять ее не планировала.  — Ни в коем случае. – девушка положила свои руки поверх Сашиных, крепко сжимая. — Ты будущий правитель, наша опора и поддержка. От тебя буквально будет зависеть дальнейшее развитие страны, разве это не повод для гордости?  — А правителю не нужна опора и поддержка? – встречный вопрос застал Настю врасплох заставляя снова замолчать. Такой реакции он и ожидал, поэтому лишь тихо усмехнулся, окончательно убеждаясь в своих догадках. — Так я и думал, – произнес он, позволяя словам повиснуть, словно недосказанная истина. Романов вытащил руки из цепкой хватки и не оборачиваясь вышел из комнаты. Девушка не стала останавливать брата, изменить что-либо не в её силах. Всем им требовалось время, чтобы принять неизбежное, а когда твой день расписан поминутно, времени на страдания не так уж и много, точнее его вообще нет. Поэтому часто Саша срывается на окружающих его людей, что естественно обычно не в его характере. Сколько себя помнил, он всегда был спокойным и тихим мальчиком, не способным сказать слова поперек. Но агрессия, которую он получал в свою сторону становилась больше, чтобы Романов не делал. Скрывать обиду было всё сложнее и теперь, он превратился в человека, которого всегда презирал.  Быстро спускаясь с парадной лестницы, взгляд мальчика остановился на больших окнах, открывающих вид на его любимый сад. Вечер медленно переходил в таинственную бездну ночи, и Саша понимал, что просто обязан был прогуляться по этому месту, иначе сон, как всегда, ускользнет от него. Мысли находились в неугомонном водовороте и в таких условиях от Романова не останется и следа.  Накинув на плечи епанчу, он вдруг ощутил на себе чужой взгляд, а после прикосновение рук, которые развернули Романова лицом к себе. Саша не мог понять, как Мише удалось подкрасться так незаметно и на мгновение его охватило смятение. В руках мальчика оказались перчатки. Сам наставник сразу удалился, оставляя нотку недосказанности безмолвно витать в воздухе. Лишь только, когда Саша покинул стены дворца, мальчик наконец-то услышал родной голос позади. — Чтоб до десяти вернулся. – на что Романов лишь уверенно кивнул. У него ещё целых два часа в запасе, естественно он успеет.  *** Он и не заметил, как казалось бы долгие два часа пролетели словно несколько минут. Мысли полностью перехватили разум. Про время мальчик вспомнил, лишь когда на часах было без двадцати одиннадцать.  — Михаил Юрьевич, простите я немного опоздал, – виновато себе под нос лепетал Саша. Его слегка потряхивало от холода, но Миша не обратил на это никакого внимания, продолжая прожигать взглядом кучерявую макушку.  — Так что ж Вы пришли? Я русским языком сказал быть до десяти. Поэтому идите туда, откуда чёрт принес. Послужит уроком. – и снова дверь хлопнула, показывая, что Сашин лепет никто слушать не собирается.  Мальчик не знал, что делать, переминаясь с ноги на ногу, он думал о словах наставника. Совесть не позволит спокойно пойти спать. Все его мысли метались, как осенние листья на ветру, но верное решение уже начало формироваться в сердце: лишь понеся наказание, он сможет найти покой. Ветер продолжал завывать и становился все холоднее, а Романов всё бродил и бродил. Обхаживая уже до боли знакомые некогда цветущие кусты. Теперь деревья совсем голые, листья опали, а Сашенька с каждым днём все больше ждал первого снега. Только сейчас, смотря на беззащитные растения, он думал, что они погибнут от сильного мороза. Как только он подпустил к себе лишь мысль о том, что так ему полюбившийся сад не переживет грядущую зиму, на лицо опустилась снежинка. Саша коснулся её пальцем и та мгновенно растаяла, образовывая капельку на кончике носа. Как же не вовремя этот снег! Романов вновь посмотрел на голые ветки.  — Как же Вам не холодно родненькие? – он подошел вплотную к одной из яблонь. Скинув с себя епанчу, мальчик накрыл ею тонкие ветки. — Вот теперь хорошо. Тебе идёт, выглядишь элегантно.  Хлопья снега становились всё крупнее, покрывая кудрявую макушку. Сашу казалось мало это беспокоило. Он придвинулся к дереву, теперь яблоню вполне можно было сравнить с маленьким домиком. Хоть как-то но укрывала от ветра и снега. Поджав ноги и зарываясь лицом в руки, мальчик разглядывал открывшиеся зрелище. Всё вокруг становилось таким белым, таким чистым и по-своему убаюкивало. Глаза потихоньку слипались и несмотря на мороз, Романов понимал, что в скором времени заснет.  Представляя как утром Михаил Юрьевич простит его узнав о том, что Саша гордо отстоял наказание. И более того, смог совсем один провести ночь в заснеженном саду. Не испугался темноты, ветра и снега, пообщался с яблоней, и подумал о вечном прям как взрослый. От таких мыслей на душе становилось теплее, а губы невольно расплылись в улыбке. Может, наставник его даже похвалит. Веки окончательно потяжелели, а мальчик погрузился в сон.  Разбудил его знакомый голос, а чужие руки слегка трясли за плечи. Саша осознал, что может только хрипеть, а глаза никак не открываются.  — Это ж надо было додуматься! Хотите остатки мозгов себе отморозить? Или подохнуть решили? Самоубийство будущего императора в мои планы не входило.   Романов не понимал, почему его ругают, поэтому, когда ему всё же удалось разлепить глаза, мальчик сразу нашел ими обеспокоенного Мишу. Тот заметив первые признаки жизни от своего ученика, сжал его плечи ещё сильнее.  — Михаил Юрьевич, представляете снег! – он тихо прохрипел с улыбкой уставясь на учителя. — Я разговаривал с яблоней, понимаете, ей ведь очень холодно зимой, поэтому я отдал ей свой плащ. Мне ведь совсем не холодно. Я поступил как взрослый?  — Вы поступили как идиот. – он снял с дерева одежду и вернул её обратно укрыв Сашу.  Пока мальчик с удивлением и обидой смотрел на Мишу, тот вновь тяжело вздохнул. Сняв с себя шубу, он завернул Сашу в её теплый мех, тем самым укутывая в двойной слой одежды. Мальчик не противился этому, так как силы покинули его, а руки и ноги словно окаменели от леденящего холода. Не желая больше оставаться на морозе, Миша осторожно поднял своего несчастного ученика на руки и, ступая по тропинке, направился к дворцу. Романов слышал, как под ногами наставника хрустит свежий снег — это означало, что за время его сна, всё вокруг окончательно замело. — Вы тоже идиот. – чуть слышно промямлил Романов себе под нос.  — Это ещё почему? – Миша даже остановился на секунду, удивленно пялясь на ученика. Но вспомнив в каком состоянии мальчик сейчас находится, решил продолжить путь не дожидаясь ответа.  — Вы ведь тоже отдали свою одежду, но грозный Михаил Юрьевич снова ругает меня! Я думал, что Вы наоборот испытаете гордость.  — Гордость? – казалось, его наоборот это рассмешило. — Горжусь тем, что мой ученик ночью попёрся в сад разговаривать с деревьями и заснул, когда его буквально заметало снегом? Так ещё и кинул вещь, которая могла Вас хоть как-то согреть, на дряхлые ветки.  — Они не дряхлые! Это мой любимый сад, я не могу позволить, чтобы деревья в нём мерзли, – Саша даже позволил себе повысить тон, хотя с охриплым голосом он выглядел ещё более жалко. Начиная крутиться, словно гусеничка, мальчик пытался выбраться из чужих рук. Продолжать разговор не хотелось, а обида полностью заняла его юную голову, вытеснив всё остальное.   — Господи, за какие грехи мне всё это, – Миша прижал его ещё крепче, оставляя последние попытки мальчика выбраться и пойти самостоятельно. — Если Вы не знали, то деревья не мерзнут от снега. Он наоборот служит им в роли одеяла, поэтому Ваша жертва своим здоровьем оказалась пустышкой. Стыдно не знать такие элементарные вещи. Кто ещё из нас идиот? Оставшийся путь, Романов молчал. Как только они зашли внутрь, Саша предпринял ещё одну попытку вырваться из цепкой хватки. Ему удалось выскользнуть из объятий и подняться на ватные ноги. Мальчик был весь дрожащий и измученный. Тело его ломило, адская боль, пробуждала каждую клеточку, наконец, начиная отходить от леденящего холода. — Вы только и можете, что обижать меня. Я пошел в этот треклятый сад ради Вас. Чтобы доказать, что я могу достойно отстоять наказание, – по щекам снова потекли слёзы, а ноги подкашивались. — Александр Петрович, не глупите, не было никакого наказания. Я был уверен, что после нашего диалога, Вы благополучно отправились к себе в кровать, а не пошли шляться по улице.  — Вы сами сказали мне идти туда, откуда пришел!  — Не нужно воспринимать каждое моё слово буквально.  — Но я воспринял! Я чувствовал, что приношу Вам только расстройства, поэтому из кожи вон лез, чтобы хоть как-то угодить. А по итогу снова оказался идиотом, – Романов отвернулся, вытирая дрожащими руками дорожки слез. — Тогда лучше бы Вы не приходили, а я замёрз в этом саду.  Окончательно понимая, что так и не услышишь ничего хорошо в свой адрес, мальчик ринулся с места. Быстрыми шагами меря каждый лестничный проем и все еще дрожа, Саша пытался быстрее добраться до ванной комнаты. Мише почти удавалось нагнать его, чтобы изъясниться и возможно даже извиниться, но мальчик был быстрее. Даже несмотря на то, что всё тело ломило. — Саш, ты можешь хоть раз не убегать от проблем? – Мише почти удалось нагнать его. Конечно сказать хотелось совершенно другое, но это уже после. Когда они спокойно сядут за стол с чашкой чая и всё обсудят. По крайней мере Миша на это надеялся. Романов же слушать больше ничего не хотел и игнорировал любые просьбы остановиться. Увидев заветную дверь в ванную комнату, он пулей забежал внутрь. — Саша я… – теперь уже перед носом Миши закрылась дверь не дав договорить и оставляя в коридоре совершенного одного со своими переживаниями. Всё это изначально было неправильно. Мальчик слишком мал, для того чтобы принимать серьезные решения и думать, как взрослый. Но есть вещи, которые изменить нельзя. От него зависело многое, поэтому Миша должен быть строже.