Coeur entre nous

Когда Саше исполнилось четырнадцать, он полностью осознал, что не может долго находиться в одиночестве. Парня словно разрывало на части. Даже несмотря на то, что вечно гнавшись за мечтой побольше времени проводить наедине с собой и не имея отдыха от постоянно окружавшей его суматохи, он как никто другой знал, что значит быть одиноким. Каждый день Романова окружало множество людей, но никто из них не мог составить Саше компанию. Даже в своих покоях, он не мог найти успокоение. Всё было таким громоздким, только и делало, что давило. Тяжёлые шторы из драгоценного бархата спускались до самого пола, в центре массивный камин, обрамленный изящными мраморными колоннами, обитая в темных оттенках кровать, напоминающая величественную арку. Бесспорно это было красиво, но той теплоты, того уюта, которые так хотел познать Сашенька не было. Казалось, что его мысли разделяла лишь голубка, свившая гнездо рядом с окнами покоев. Парень часто наблюдал за тем, как птица кружит в небе. Хотелось бы и ему также, просто взять и улететь. Единственное чего Романов так и не смог понять, так это то, почему каждый раз она возвращается. — Глупая же ты птица! – Саша облокотился на подоконник, постукивая пальцами по стеклу. Голубка била клювиком по замёрзшему окну в ответ. — У тебя есть крылья. Лети куда хочешь и ничего тебя не держит. — Александр Петрович, неужто с голодухи сами с собой разговариваете? – Романов подпрыгнул на месте и схватился за сердце, а Миша на это, лишь довольно хихикнул. — А Вас стучаться не учили? – парень даже не развернулся в его сторону и продолжил играть в кто кого перестукает с птичкой. — Ребёнок говорит о том, чему меня должны были учить. Это что-то новенькое, – он подобрался ближе к Романову, тоже уставясь в окно. На том же месте, на солнце, сидела голубка, и её крошечные глазки со вниманием перебирали взглядом то Сашу, то Мишу. Перья птицы блестели, будто мягкое облако, переливающееся в лучах света. — Это мой друг, – восторженно произнес Саша, указывая на птицу, словно подчеркивая невидимую связь между ними. Миша удивленно вскинул бровь. Поднеся руку к виску, он несколько раз кашлянул, а после принялся расхаживать по покоям кругами. Романов же внимательно следил за действиями учителя, ожидая хоть какой-то реакции. Несколько минут в комнате был слышен лишь стук Мишиных туфель, а после неловкая тишина. — Саш, скажи мне, только честно, – серьезный голос наставника, заставил его вытянуться по струнке и часто замотать головой, оглядываясь. — Я всегда с Вами честен, – раздался уверенный ответ. На что Миша лишь удовлетворенно кивнул. Миша снова начал расхаживать по комнате и каждый его шаг раздавался, как призыв к откровенности. Внутри у Саши нарастала тревога. — Вас в детстве головой не прикладывали? — Что простите? – Саша хлопал глазами, пытаясь собрать мысли в кучу. — Уже и со слухом беда. Как я сразу не догадался, – Миша бурчал себе под нос. Романов ничего не понимая кашлянул, чтобы привлечь внимание наставника к себе. Миша всё-таки посмотрел в его сторону, но так ничего и не сказал. Лишь махнул рукой и вышел из покоев, вновь оставляя Сашеньку наедине с голубкой. — Видимо Михаил Юрьевич не особо доволен, – пожал плечами Саша, поворачиваясь к птице. Та только хлопнула глазами и пересела в гнездо. — Я тоже так думал. Как же ты меня понимаешь голубушка! *** Ещё одна вещь, которая совершенно не нравилась Романову в светской жизни, так это совместные трапезы. Порой парню казалось, что нет ничего хуже этого. Ведь прием пищи у царских семей, проходит совсем не так, как у других. Обязательной частью любого застолья были беседы, во время которых часто затрагивали политические дела, интриги, философские размышления, а ещё чаще будущее Сашеньки, не давая спокойно поесть. Романов понимал, что сегодня всё будет точно также. Царский ужин был не просто трапезой, а представлением, где Романова выставляли дураком. Зал встретил его мерцающими свечами, стоявшими на величественном столе, который буквально ломился от изобилия экзотических деликатесов: печеные страусы, утки в медовом соусе, заморские фрукты, соленья и отборное вино. Слуги ловко передавали блюда, представляя их с величественным поклоном, а вокруг уже во всю бурлил разгоряченный разговор. Михаил Юрьевич и Настенька что-то бурно обсуждали, но Саша пока не мог понять что именно. Его внимание полностью привлекло лишь то, что кроме них, никого за столом не было. Громкие шаги заставили Настю опомниться и перевести взгляд на тёмный коридор из которого к ней навстречу уже шёл брат. Девушка невольно улыбнулась, ведь Романов хорошо смотрелся на фоне всей этой роскоши. Мраморный пол, стены, люстры, как будто всё создавалось только им и для него. Саша заметил улыбку на лице девушки и сдержанно улыбнулся в ответ, в знак вежливости. Парень выглядел просто великолепно. Выглаженный и грациозный. В белоснежной рубашке и штанах цвета чёрного янтаря. — Александр Петрович, мы Вас заждались, ну же присядьте, – Миша указал рукой на стул напротив. — Ну, что же Вы стоите? Романов с трудом добрался до стула. Сев и окинув взглядом стол, парень осознал, что ничего из предложенного ему не хочется. В последнее время аппетит пропал, и даже несмотря на сильную слабость, кусок не лез в горло. Он опустил руки на колени и уставился на белоснежную скатерть. Миша, заметив, что ученик так и не приступил к еде, отвлёкся от поедания утки. — Что это за безобразие? – с недовольством произнес он, пронзая Сашу взглядом, от чего тот невольно съежился на стуле. — Я не желаю, – бесстрастно отмахнулся парень, отодвигая от себя тарелку. — Если память мне не изменяет, за завтраком Вы говорили точно так же. Ваша сестра не даст соврать, – Миша перевел взгляд на девушку, на что та уверенно кивнула. Саша же, недовольный таким раскладом событий, грозно посмотрел на сестру. Та в свою очередь лишь хихикнула и потянулась за пирожком. Тарелка стояла в другом конце стола, поэтому девушке оставалось лишь кряхтеть в попытках дотянуться до желанной выпечки. Миша, заметив её тщетные попытки, приподнялся и передал тарелку в руки Настеньки. — Точно, пирожок! – внезапно осенило наставника. — Ну пирожок то Вы просто обязаны съесть. — А где Пётр Алексеевич? – резко крикнул парень, пытаясь хоть как-то сменить тему. На мгновение наступила тишина, которую вскоре нарушил резкий кашель Насти. Миша даже отвлёкся от пирожков, принимаясь осторожно похлопывать девушку по спине. Ну если уж сестра умудрилась подавиться от его вопросы, то отвести тему от еды, Саше точно удалось. По крайней мере, парень так думал. — Ваш отец уехал на переговоры, – спокойно заговорил наставник, всё ещё стуча по спине девушки. — Недавно мы получили известия о движении недругов, поэтому нужно усилить гарнизоны на восточных рубежах. Саша удовлетворенный ответом учителя, кивнул. Девушке же заметно стало легче и теперь она как ни в чем не бывало, похлёбывала чай. — Александр Петрович, пирожок возьмите, – он протянул самый румяный и красивый пирожок прямо к носу парня, чтобы тот уловил чудесный аромат свежей выпечки. — Он такой румяный, горячий, просто святой восторг! — Да не буду я! – Романов не повёлся, выставляя руки перед собой. — Ладно, если не хотите пирожок, как насчет чая? – продолжал Миша, не желая сдаваться. — Михаил Юрьевич, чай не спасёт ситуацию, – ещё больше распалялся Сашенька. — Но это же классика! – настаивал Миша, – Чай с пирожками – это сочетание, которое вечностью проверено! Нет ну я понимаю утку не едите, но от пирожка то грешно отказываться. — Вот сами и ешьте, а я не хочу – он начал потихоньку отодвигаться назад, чтобы не столкнуться своим носом с румяным носиком пирожка. — Давайте, откройте ротик, залетит паровозик, – учитель начал катать пирожок по воображаемым рельсам. — Съешьте за маму. — У меня нет мамы, – пролепетал Романов, отодвигаясь всё дальше и дальше. — Тогда за меня, – Миша усмехнулся, поворачивая пирожок из стороны в сторону и смотря на резко замолчавшего Сашу. Настенька же разразилась хохотом, радуясь забавной обстановке. Парень же резко придвинулся обратно и нехотя, но уверенно приподнялся. Быстро выдохнув, Саша выхватил пирожок из рук наставника и откусил. Миша так и остался сидеть в той же позе, держа руку в воздухе, только уже без пирожка. Сестра прикрыла рот ладошкой, заливаясь краской. — Съел, – тихо проговорила она. Романов же злобно посмотрел на девушку. — Эй, Вы чего? — удивленно произнес Миша, наблюдая за реакцией Саши. — Я же просто шутил! — Съел, – ответил ему Романов, вставая из-за стола, даже не дожевав пирожок. Задвинув стул, он сразу же направился к выходу. — Александр Петрович, не злитесь! Мы Вас повеселить хотели, – кричал Миша вслед, но Романов так и не вернулся. — Что-то он совсем не в духе, — заметила Настенька, глядя на закрытую дверь. — Видимо Ваши догадки оказались верны. Повесив нос, парень направлялся обратно в свои покои. Надеясь на то, что хотя бы голубка сейчас на том же места, в своем гнёздышке разделит с ним тяготы жизни и выслушает все капризы. Да, Михаилу Юрьевичу не понять, что такое настоящая дружба. Ему не понять проблемы Сашеньки и его переживания. Их связь с птицей была чем-то легким и воздушным, но даже когда Романов доверился, и рассказал про это наставнику, тот не смог понять насколько это для него важно. Голубка не осуждала Романова, чтобы он не сказал. Просто смотрела своими глупыми глазками, прислушивалась к его медленному стуку по стеклу, а после засыпала в своем гнездышке. Парень настолько был погружен в свои мысли, что даже не сразу заметил, как из-за поворота показалась Настенька. Девушка быстро схватила Романова и куда-то потащила. Он слабо соображал, что происходит, но даже в таком положение, мог удивиться железной хватке сестры. Вырваться было просто невозможно, такая маленькая ручка вцепилась в него словно клешня. Ноги заплетались, а сам Сашенька постоянно спотыкался на ровном месте. Девушка не обращала на это никакого внимания, четко следую одному только известному ей маршруту. Как только Романов увидел свою комнату, подумал, что зря разволновался. Вдруг дверь приоткрылась и Михаил Юрьевич, держа в руках огромное ведро, вышел к ним навстречу. Настя остановилась, зашла за парня и резко толкнула. Миша же в свою очередь окатил Сашу содержимым ведра и заодно стукнул им парня по голове. Романов взвизгнул и отшатнулся назад, слегка задевая сестру. — Михаил Юрьевич, что Вы творите! – Саша ничего не видел, из-за воды в глазах. Словно слепой котенок, он выставил руки вперед, пытаясь нащупать хоть какую-то поверхность, чтобы облокотиться. — Сашенька, это всё ради Вашего же блага, – взволнованный голос наставника и что-то резко посыпалось прямо Сашеньке в лицо. — Защити, Архангеле, нас от всяких врагов, видимых и невидимых. О, Господень Великий Архангеле Михаиле! Демонов сокрушитель, запрети всем врагам, борющимся со мною, и сотвори их яко овцы, и смири их злобные сердца, и сокруши их, яко прах перед лицем ветра. — Что это? – откашливаясь спросил Саша. — Святая вода и немножко перчика, – сказал Миша, уж слишком оптимистично для подобной ситуации. — Настенька, я же говорил это сработает! Видите, уже бесовщина из горла лезет во всю. Девушка улыбнулась и начала хлопать в ладоши, гордясь проделанной работой. Её зеленые глазки блестели, а взгляд был полностью сосредоточен на учителе. — Вяжи его быстрее. Будем спасать Александра Петровича. — Михаил Юрьевич, это не то чтобы «сработает»... — недоумевающе произнесла Настя, пытаясь стряхнуть с себя капли воды. — Вы уверены, что это хорошая идея? — Конечно хорошая! — уверенно ответил Миша, с хитрой улыбкой наблюдая за растерянным Сашей. — История знает множество случаев, когда святая вода прогоняла нечисть. А у нас тут, похоже, как раз такие обстоятельства. — Кого изгонять? — попытался возразить Саша, всё ещё откашливаясь и моргая, пытаясь избавиться от слёз. — Вы же не серьёзно? — А Вы не чувствуете? — сделав шаг к нему, Михаил Юрьевич наклонился, чтобы лучше взглянуть на своего ученика. — Чувствуете ли Вы, как внутри Вас что-то шевелится? Если это не бес, то что? Саша, наконец, отнёс руки от лица и уставился на своего наставника, его взгляд был полон недоумения и легкого страха. — Это ведь просто затянувшаяся шутка, да? — Сашенька, — строго произнёс Михаил Юрьевич. — Иногда шутки имеют под собой серьёзную почву. Настя видя растерянность брата, поспешила его успокоить: — Давай, просто успокойся. Михаил Юрьевич наверняка знает, что делать. — Поможет? — Саша, отстранив руки, посмотрел на неё с отсутствующим взглядом. — Что Вы все вообще сегодня устроили? Хватит издеваться надо мной.