Coeur entre nous

Порой Мише казалось, что каждое приближение зимы преподносит ему сюрпризы. Как только близились холода, так сразу же происходили события, которые мужчина не мог никак контролировать. Он не понимал, что делает, что чувствует. В голове сворачивался такой же запутанный комок, как и в сердце. Оставалось просто идти с Настенькой на руках. На удивление в тишине. Наставнику даже показалось, что девушка заснула, поэтому он планировал просто по-тихому вернуться в тепло. Но именно в этот момент она подала голос, явно догадываясь о его тайных помыслах. — Михаил Юрьевич, по поводу бала! – Настя посмотрела на него с таким восторгом, что мужчина слегка опешил, останавливаясь на месте. Он вздрогнул, почувствовав, как внутри него что-то замерло в ожидании. Бал... Это слово звучало как весенний шёпот среди приближающихся холодов. Миша остался бы молчать, предпочитая не поднимать эту тему, но голос Настеньки был полон решимости. Да и он сам согласился обсудить с ней эту тему, поэтому отступать не имело смысла. — Это важно для меня. Я хочу, чтобы Вы станцевали со мной. Миша задумался. Бал всегда вызывал в нём противоречивые чувства. С одной стороны, это было светское событие в мире, который всегда казался ему чужим. С другой — мысль о том, что он мог бы провести вечер рядом с Сашенькой, заставляла его сердце биться быстрее. Они могли бы хотя бы один вечер провести без ругани, полностью растворяясь в компании друг друга. Честно говоря, подобные мысли и пугали Мишу больше всего. Он не прочь был станцевать с Настей. Но порой её настойчивость ставила мужчину в неловкое положение. Он не понимал, как правильно расценивать её желания. Поэтому просто подозревал, что девушка относится к нему, как к близкому другу. — Настенька, ты же знаешь, что я не особый приверженец таких мероприятий, — произнёс Миша, чувствуя, как комок в его сердце расправляется, но не теряет своей остроты. — Я просто не знаю, как вести себя на таких торжествах. — Не нужно вести себя как-то иначе, просто будьте собой, — с улыбкой ответила она. Миша почувствовал, как вдруг на душе стало легче. На этот раз его смятение сложилось в целостную мысль: маленьким шагом в сторону, он может сделать большую радость для Настеньки. Именно с этой мыслью он сможет спокойно, как бы найдя тем самым себе оправдание. — Хорошо, я пойду с Вами на бал, — произнёс он, удивляясь собственным смелости и решению. — Но только если Вы обещаете не оставлять меня одного. Иначе я совсем заскучаю. Настенька рассмеялась, и этот звук напоминал спокойное течение реки, способное смыть тревоги приближающейся зимы. — Обещаю, Михаил Юрьевич! Он продолжил свой путь по саду. Сезон сюрпризов лишь начинался, и каждый из них был наполнен возможностями. Настенька тараторила учителю обо всём, а он молча слушал. Эта ночь больше не казалась такой уж странной. Уже лёжа в своих покоях Миша не мог перестать думать о предстоящем бале. И как бы не хотелось ему представить себя кружащимся в нежном вальсе с Настенькой, на её место всегда возвращался Саша. Сердце билось как сумасшедшее, когда он представлял парня в своих объятиях кружащегося в танце. Миша понимал, что эти мысли не оставляют его ни на минуту, и сердце его заполнялось противоречивыми эмоциями. С одной стороны, он мечтал о том, чтобы обнять Настю, чувствовать её мягкие руки на своей талии и видеть, как её глаза светятся от счастья. Но с другой стороны, Саша, с его заразительным смехом и уверенной походкой, цеплял его мысли так крепко, что даже самый безобидный вальс с Настенькой казался невозможным. Миша глубоко вздохнул и перевернулся на другой бок, стараясь вытеснить из головы образ Романова. Но тот, как назойливый призрак, всё равно возвращался к нему. Он вспомнил, как они вместе проводили время, смеясь и делясь секретами, даже их вечная ругань сейчас ощущалась чем-то приятным. Как этой ночью он смотрел на него, тяжело дыша и так доверчиво. В этот момент что-то щёлкнуло внутри. Миша не понимал, что это было. На следующее утро, проснувшись, он всё ещё выбирал между двумя мирами: миром, где он танцует с Настей и миром, где кружится с Сашей. Бал обещал быть замечательным, но для Миши он становился испытанием. Подготовка к нему шла полным ходом, но в его сердце назревал настоящий конфликт. Он не знал, как справиться с чувствами, которые накрывали его, словно ловкая вуаль, затмевающая все остальные мысли. Миша решил, что, возможно, поможет немного времени наедине с собой. Он вышел на улицу, полную ярких осенних красок и свежего ветра, и, закрыв глаза, попытался сосредоточиться. Он знал, что должен найти в себе ответ — и, может быть, именно благодаря этому балу сможет понять, с кем ему действительно хочется танцевать. Как только Миша настроился на то, чтобы провести хотя бы минут тридцать наедине с собой, так сзади раздались быстрые маленькие шажки. — Михаил Юрьевич! – раздался знакомый женский голос. Мужчина тяжело вздохнул и открыл глаза. Не поворачиваясь к собеседнице, он прищуривался, разглядывая что-то в дали. Вообще, вид всегда был идентичным, но Миша пытался увидеть в нём нечто новое. — Что такое Настенька? Девушка поравнялась с ним, тоже всматриваясь в даль. Даже сейчас она была одета не по погоде. Всего лишь легкое тонкое платье, которые никак не могло бы защитить девушку от холода. Миша сразу заметил это, но решил пока не комментировать, чтобы дать ей высказаться. — Брат отказывается идти на бал и я не знаю, как его уговорить, — произнесла Настя, слегка поежившись от пронизывающего ветра. Она потёрла руки, пытаясь хотя бы немного согреться. Миша же удивленно уставился на неё. Как бы задавая девушке немой вопрос. Настеньке удалось разгадать мысли наставника по этому поводу, поэтому она поспешила объясниться. — Я тоже была удивлена таким раскладом! Сашенька всегда любил балы, а сейчас не знаю, что на него нашло. Я пыталась уговорить его, но он не хочет слушать, — продолжала Настя, не дождавшись ответа. — Быть такого просто не может. Чтобы Александр Петрович от бала отказался? Да где такое видано, Настенька? Девушка на это лишь пожимала плечами. Она искала в небе ответы на вопросы, но оставалось таким же серым и мрачным. — Михаил Юрьевич, ну Вы не сердитесь на него! Вы же знаете, человек импульсивный, – заметив как наставник начинает ходить кругами, Настенька поняла, что видно этой новостью сильно его расстроила. Миша же резко останавливаясь и смотря на девушку пытался хоть что-то в данной ситуации понять. — Какие причины могут быть у человека, которого все ждут, а он вдруг решает не приходить? Это же просто каприз, может даже что-то большее! Без пяти минут император, а всё ведет себя как маленький мальчик. Настенька вздохнула, её глаза затуманились. — Может, он переживает что-то личное. Мы ведь не знаем, что творится у него на душе. — О Господи, Настя! Душа не душа, а явиться он должен. Это его обязанность, – мужчина последний раз бросил взгляд на девушку и шепча себе под нос возмущения, быстро направился ко входу во дворец. Девушка же почуяв неладное, ринулась вслед за наставником. Мужчина быстро преодолевал лестничные проемы и уже через несколько минут был у покоев Романова. Настенька же, почти не отстававшая от мужчины, запыхавшись пыталась успокоить Мишу. — Не рубите с плеча Михаил Юрьевич! – звонко кричала она, но он оставался непреклонен. Уже окончательно забыв про все установленные нормы, Миша просто влетел в комнату, даже не постучавшись. Настенька на это лишь ойкнула, прижимая ладошку к лицу. Саша же, выглядел так, как будто ждал этого визита. Он оставался спокойным и встретил незваных гостей спокойно глядя в окно. — Александр Петрович, – грозный голос Миши слегка отрезвил парня, заставляя непроизвольно вытянуться по струнке. — Как это понимать: «Я не желаю идти на бал»? Саша медленно обернулся, его лицо сохраняло спокойствие, но в глазах мелькнула тень сомнения. Он прекрасно знал, что Миша не актер, и его гнев лучше не испытывать. — Михаил Юрьевич, — начал он, — вы не понимаете... Это не просто каприз. — Как же это не каприз! — перебил его Миша.  — Причины? Что же такого могло произойти, что Вы отказались от такого мероприятия? Настенька, все еще стоявшая у двери, ощущала, как напряжение нарастает. Она понимала, что между этими двумя раскинулась непреодолимая пропасть — Миша был полон решимости, тогда как Саша, казалось, находился в плену собственных страхов и сомнений. — А я не обязан перед Вами отчитываться, – Романов тоже вошел во вкус. Гордость не позволила бы ему, оставить всё как есть. — Не обязан?! — воскликнул Миша, его голос звучал угрожающе. Он шагнул вперед, заставляя Сашу нервно дернуться и отступить назад. Настенька не могла больше оставаться безмолвным свидетелем и смело выступила вперед, между двумя скандалистами. Бал совсем скоро, не хватало чтобы все ещё между собой разругались. — А от Вас сестрица я другого и не ожидал, сразу всем рассказали. Ну и длинный у Вас язык, – даже не дав Насте ничего сказать, встрял Романов. Девушка сразу сжалась отступая назад. Её взгляд метался, то на Михаила Юрьевича, то на брата. — Вы тоже хороши, так с сестрой разговариваете, – ещё пуще злился мужчина. — Вот что Настенька, Вы идите лучше. Настя колебалась, не зная, что делать. Ей было обидно и страшно в эту минуту. Она понимала, что если выйдет, то не даст возможности ни себе, ни брату объясниться. — Почему я должна уходить? — наконец вымолвила она, стараясь сделать голос уверенным, хотя внутри всё тряслось от волнения. — Потому что, — с отрывистой интонацией ответил Михаил Юрьевич, — Я сам разберусь. И не переживайте, вечером Александр Петрович как миленький будет стоять на балу. А Вы пока чаю попейте, небось замёрзли на улице. Романов услышав подобное, окончательно закипел, но не сказал ни слова. Но лишь до того момента, пока сестра окончательно не покинула его покои. Только когда они с Мишей остались одни, он смог дать волю эмоциям. Сегодня он снова услышал достаточно колкостей в свой адрес, конечно не привыкать, но до чёртиков обидно. — Да какое право Вы имеете так выражаться! Я Вам что, козёл отпущения? – Казалось ещё чуть-чуть и из него пойдет пар. — Ну, да своего рода козёл, – усмехнулся Миша, тем самым ещё больше распаляя ученика. — Не смейте так со мной обращаться! — выпалил Романов, его голос дрожал от ярости. — Вы все время играете роль жертвы. Вам кажется, что все должны крутиться вокруг ваших капризов и решений. — Это не капризы, а желания, — огрызнулся Саша, чувствуя, как его терпение начинает иссякать. — Я не собираюсь молча наблюдать за тем, как вы пытаетесь управлять мной как марионеткой. — А как Вы собираетесь это остановить? — спросил Миша, его глаза блестели холодным огнем. — Здесь нет места «хочу»или «не хочу». Как будущий император, Вы обязаны присутствовать на данном мероприятии. Саша замер, искренне не понимая, как разгорелась такая прения. Он взял паузу, чтобы не выдать свою слабость, и задействовал логику. — Я не против ваших советов, Михаил Юрьевич. Но одного не понимаю: почему Вы решили, что можешь решать за меня? Плевать мне на то, кто что подумает. Не захочу и не явлюсь. — Потому что Вы сами не знаете, чего хотите! — рявкнул Миша, его голос эхом отразился от стен. — Вы отталкиваете людей, которые пытаются Вам помочь, в то время как сами в вечных сомнениях. Я лишь помогаю не потерять Вам хоть какой-то статус. Романов почувствовал, как кровь прилила к его лицу. Он больше не мог сдерживаться, напряжение между ними нарастало, и словами их уже не помешать. — Не смейте говорить о том, чего не понимаете! — крикнул он, его голос указывал на край, за который перешагивать было нельзя. Миша шагнул еще ближе, и казалось, пространство между ними стало тесным как никогда. Они всё ближе перемещались к окну, опять задевая бедную голубку. — Вы хотите, чтобы я знал? Так объясните, раз уж Вы такой умный! Но прежде чем Романов успел ответить, они оба услышали шаги за дверью, и напряжение в комнате сменилось на неожиданную тишину. Оба повернули головы в сторону двери, осознавая, что их ссора может быть незамеченной, но последствия этого конфликта уже были слишком близки. — Сегодня вечером, если я не увижу Вас в зале, учите, что даже Бог Вам не поможет. Романов глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бурлящие эмоции. Слова Миши, как острые ножи, вонзались в его сознание, провоцируя новые волны гнева и боли. Он не мог допустить, чтобы их конфликт вернулся, но в тот же момент он чувствовал, что позвольте этим эмоциям взять верх — значит предать себя. Время как будто замерло; каждый звук за пределами комнаты становился отчетливым. Свист ветра за окном, звук капель дождя на подоконнике — они создавали напряжённую обстановку, подчеркивая, что они оба находятся на краю пропасти. — До встречи в зале, — тихо произнес Миша, перегородив себе путь ко всему, что могло произойти. — Уверен, Вы не пожалеете о своем выборе, — бросил он, прежде чем исчезнуть за дверью, оставляя Романова одного с его мыслями и растущим чувством неизвестности.