Coeur entre nous

— Ну это уже ни в какие ворота не входит, — не унимался Миша, сдерживать эмоции уже не представлялось возможным. — Восемнадцать лет, а здравого смысла не прибавилось! Мужчина шёл по узким коридорам дворца, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть в окна, из которых открывался вид на затянутое звездами небо. Каждая секунда тянулась как вечность, пока он со злостью повторял в уме все свои аргументы, которые не нашли отражения в голове юной особы. Миша провел в ожидании уже целую вечность. Каждый проход возле двери казался ему мукой: он мысленно проклинал Сашу за нежелание выйти из комнаты. Время тянулось, как будто само смеялось над его нетерпением. Он испытывал всю гамму чувств — от злости до отчаяния. Ему нужно было спокойно выяснить, что происходит, но каждый новый взгляд на часы только углублял тревогу мужчины. Чем больше двигались стрелки часов, тем сильнее Миша готов был переходить на тяжелую артиллерию. В конце концов, решившись, он постучал в дверь, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Александр Петрович! — крикнул он, стараясь придать голосу уверенности. Ответа не последовало. Миша вздохнул, готовясь к тому, чтобы снова топтаться у порога, но вдруг услышал шум из-за двери. Саша точно направлялся к нему, шаги звучали все ближе и ближе, и он ощутил, как внутри все зашевелилось. Дверь слегка приотворилась, а на пороге показался Сашенька. Он увидел на лице парня легкую растерянность, смешанную с усталостью. — Михаил Юрьевич? – его усталые глаза светились добротой и мужчина почувствовал, как гнев растворяется в лёгкой улыбке. Ну не мог его Саша учинить что-то плохое. — Извините, что так поздно, – наставник откашлялся, стараясь собрать все мысли в кучу. — Разбудил? — Нет-нет, всё в порядке, — поспешно ответил Саша, покачивая головой и слегка смущенно потирая затылок. — Я и так не мог уснуть, мыслей слишком много. — Что-то не так? Не обижаетесь на меня? — спросил он, стараясь понять, что могло так тревожить парня. — Нет, вовсе нет! — Саша покачал головой, его голос звучал неуверенно. Вдруг Романов резко сделал шаг назад, как бы пропуская учителя вперед. До него только сейчас начало доходить, что держать наставника в дверях не особо вежливо с его стороны. Учитель, слегка удивлённый таким поступком, ступил в комнату и обернулся к парню с лёгкой улыбкой. — Спасибо, что пропустили, — сказал он. — Иногда даже маленькие жесты имеют значение. Парень, осознавая свою неловкость, краснел, но в то же время почувствовал облегчение от того, что Миша не стал его стыдить. Он вдруг подумал, что, возможно, это начало его пути к более вежливому и уважительному отношению к окружающим. Давно пора выходить из позиции ребенка. — Извините, я не хотел... — начал он, но учитель перебил его, подняв руку. — Всё нормально. Главное — это желание учиться и исправляться. Это уже хороший шаг. Вам, как будущему императору нужно хорошо запомнить мои слова. Парень почувствовал себя лучше и, глядя в глаза учителю, решил, что будет стараться быть внимательнее к мелочам в будущем. Миша тем времен подошел к золотой клетке, которая одиноко стояла на столике у окна. Голубка сидела неподвижно и не реагировала на чужие движения. Её глаза медленно моргали, а она сама зарылась в пёрышки. Улыбка сразу пропала с лица Миши, а золотая клетка напомнила, зачем он сюда пришёл. — Она не должна быть в клетке, – тихо произнёс мужчина. Даже не видя Сашу, он знал, что тот внимательно слушает его. — Я понимаю, что вы переживаете, — ответил Александр Петрович, не отводя взгляда от птицы. — Но эта голубка для меня не просто птица. Она символ надежды, понимания и свободы, которую мне так не хватает в этом мире. — Свобода — это не то, что можно держать в клетке, — заметила Миша, подойдя ближе к ученику. — Вы не можете удержать её навсегда. Каждое движение этой голубки пропитано тоской и безысходностью. Александр вздохнул. Его глаза заметались по всей комнате, лишь бы не сталкиваться с глазами учителя. — Вы правы, — говорил он с тихой горечью. — Но для меня это все равно значит больше, чем просто клетка. Я чувствую, что, если отпущу её, что-то важное уйдет из моей жизни. — Но, Александр Петрович, просто подумайте: как вы сможете по-настоящему наслаждаться ею, если она всегда с вами, но навсегда несчастна? Позвольте ей выбрать, где ей быть. Четыре года прошло, а Вы до сих пор считаете, что она покинет Вас? Саша замолчал, вслушиваясь в свои мысли, а в его лице мелькали нотки сомнения. Миша встал ещё ближе, пытаясь уловить любое движение с его стороны. Парень, погружённый в свои размышления, не замечал, как он внимательно наблюдает за ним. Внутренний конфликт на его лице четко проявлялся: то он морщил лоб, то его губы плотно сжимались, словно парень вёл борьбу с самим собой в голове. Он понимал, что, продолжая держать голубку в клетке, сам становится заключенным тех страхов, которые создал вокруг себя. — Саша, — произнес Миша тихо, почти шёпотом, — всё будет хорошо. Я шёл сюда с целью хоть как-то образумить Вас и надеюсь, что мне это удалось. Я знаю, что Вы хороший человек. Саша открыл глаза и посмотрел на наставника. Он вдруг осознал, насколько они близки друг к другу. Его дыхание стало резким и прерывистым, а в теле возникло неожиданное ощущение слабости. Это была не просто физическая немощь, душа его тоже испытывала незримое давление, как будто сама природа стремилась сообщить о невыносимой связи. Миша оказывал на него слишком сильное влияние, заставляя его сердце трепетать, а ум сомневаться. Каждое мгновение рядом с ним рождало одновременно страх и волнение, словно Романов стоял на краю бездны, готовый сделать шаг в неизведанное. Саша чувствовал, как его внутренний мир колебался под напором чувств, стремящихся вырваться наружу. Теперь он не мог больше игнорировать эту неведомую силу привязанности, что заполнила его сердце и разум. В этой волшебной близости скрывалась особая тайна, которую он стремился разгадать, тяготея к Мише так, как к воде, которую не может отпустить утопающий. Но даже так он понимал, что не отпустит свою голубку, что-то сломалось в Саше уже давно, то, что даже Михаил Юрьевич, всегда бывший для него примером, не сможет остановить. Парень хотел было что-то сказать, как резкий стук, заставил обоих быстро отпрыгнуть друг от друга. Даже голубка в клетке подала признаки жизни, высунув голову из-под грудки. Саша же растерялся, застыв на месте и смотря на дверь. — Войдите, – громко крикнул Миша заметив, что ученик не в состоянии сейчас что-либо ответить. Дверь медленно приоткрылась и в проеме появилась Настенька, с серьёзным выражением лица. На ней была лишь легкая сорочка, поэтому не будь в комнате свечей, Миша спутал бы её с призраком. Она посмотрела на Сашу, затем перевела взгляд на Мишу. — Что здесь происходит? — спросила она, чуть поднимая бровь. Миша бросил на Сашу быстрый взгляд, но тот по-прежнему не мог прийти в себя. — Мы... мы просто обсуждали учебный материал, — спохватился он, стараясь звучать убедительно. Настенька наклонил голову вбок, явно не веря в правдоподобность такой версии. Сложив руки на груди, она не переставала прожигать их взглядом. — Обсуждали, говорите? — произнесла она со скепсисом. — А что у вас за "материал"? Саша, наконец, собрался с мыслями и, ощутив землю под ногами, попытался выйти из положения: — Мы говорили о... о домашнем задании. Мне было кое-что непонятно, – парень нервно дёрнулся, быстро кивая. Может хоть так он будет звучать более убедительно. — Ты же знаешь Настенька, престол это так тяжело! Смятение и напряжение в комнате достигли предела, и внезапно девушка улыбнулась. Её выражение лица изменилось со строгого на более мягкое. Словно в этот момент в покоях стало легче. Саша почувствовал, как его сердце замерло, а затем вновь забилось быстрее. Он обменялся с Мишей быстрым взглядом, полный облегчения и благодарности. — На самом деле, я просто искала Михаила Юрьевича, – хихикнула девушка. — Завтра у нас ожидается бал, и прежде чем это произойдёт, мне хотелось бы переговорить с ним. — Конечно! Бал, как я мог забыть, — откликнулся Миша с теплой улыбкой. — Александр Петрович, примите мои извинения! В воздухе прозвучали легкие нотки ожидания и волнения. Завтра предстояло важное событие и в сердце каждого трепетали чувства. Девушка, олицетворение нежности и решимости, пыталась запечатлеть мгновения, когда ей нужно было сказать всё, что не позволяло ей спать. Миша, чья доброжелательность сияла словно утреннее солнце, осознал насколько важен был этот разговор для Настеньки. Как наставник, он должен быть рядом в такой момент. Саша лишь кивнул, провожая обоих взглядом. Сон окончательно как рукой сняло, поэтому парень направился к своей единственной подруге голубке. Взяв клетку, он бережно перенес её к кровати и усадил на свои колени. Перебирая пальцами тонкие жгутики, соединяющие прутья, Саша тяжело вздыхал, словно в его жизни произошло нечто ужасное. Этот легкий звук, вырывающийся из груди, был полон глубокой тоски и невысказанных мыслей, заполнивших сознание. Каждый изгиб клетки напоминал о неотвратимых утрат, о мечтах, что остались за пределами её границ, словно запертые в этом крошечном мире, лишённом свободы. Мысли то и дело возвращались к Мише, как призраки, с каждым движением его рук. Теперь он ощущал, как тишина комнаты окружают его, а в сердце всё ещё пульсирует глухая волна печали. Сейчас он по-настоящему осознал, что никогда ещё ему не было так страшно. *** — Вы умеете рассмешить, Михаил Юрьевич, – весёлым голоском щебетала Настенька, увлекая Мишу в неизвестное направление. Они то ходили кругами, то спускались и подымались по лестнице. — Почему Вы так думаете? – с легким удивлением произнес Михаил, не отставая от девушки. — Вы так смутились, когда я вошла в комнату. В тот момент я даже поверила, что вы действительно растерялись. Миша сглотнул и, словно ощутив неуютный взгляд, уклонился в сторону. — Мы с Вашим братом просто решили немного позабавить Вас, — произнес он и в его голосе слышалась легкая нота смущения. — Как видите я тоже не промах! – девушка незаметно свернула в сторону сада. — На самом деле, я и не знала, что Вы у Саши. Я шла к нему как раз узнать, где можно Вас найти. Мужчина невольно улыбнулся, осознав свою глупость. Как же он сразу не догадался? Девушке действительно удалось застать его врасплох. Ему не требовалось оправдываться перед Настенькой касательно того, чем они занимались. По крайне мере раньше он этого не делал. Его собственное поведение в этот момент показалось Мише удивительно странным, как будто он впервые столкнулся с игрой мыслей и чувств, ожидая от себя объяснений, которые вряд ли могли бы его удовлетворить. Существование этой неловкости, дразнящей и захватывающей одновременно, создавало вокруг него невидимую паутину, запутывающую и обнажающую все его внутренние противоречия. Молчание затягивалось, ставя мужчину в ещё более неловкое положение. Наконец заприметив знакомую тропинку, Миша наконец осознал, что они уже бродят по саду. Настенька, к удивлению, не произнесла больше ни слова. — Что же вы творите? — воскликнул наставник, схватившись за голову. — Такой холод, а вы босая! Зима близко. Заболеете, и никакого бала не будет. Подхватив девушку на руки, он намеревался вернуться, но был остановлен. — Ну давайте ещё немного погуляем! Бессонница не отпускает меня, — произнесла она тихо, будто желая раствориться в ночи. Свет луны, проникая меж ветвей, играл на её лице, будто нежный художник, рисующий нежные пейзажи. Миша почувствовал, как странная тревога охватывает его сердце, и наконец, он согласился — пусть будет так.