Где-то под рёбрами

{Оуу, это было не очень красиво. Эстетики не достает, да и повествование хромает. Я бы написал в сто раз лучше.} [Да-да, это та ещё срань. Проще выкинуть. Хотя… Уэйду бы понравилось. Он любит всё безнадежное.] {Ооо да, этому придурку понравилось бы всё, что связано с…!} – Эй, завалите ебальники! Мешаете папочке делать работу. – шикает в грубом тоне наёмник на голоса в его голове, призывая их к порядку. Снова они болтают о какой-то херне… Палец мужчины, обтянутый кожаной перчаткой его идеального костюма, задерживается на курке снайперки. Этой превосходной и смертоносной малышки из металла. [Нихуя он не идеальный! В нём сейчас чертово пекло!] {Белый и без этого душный, а сейчас ещё и нудит! Заканчивай быстрее или наши, и так настрадавшиеся яйчишки, сварятся вкрутую!} [Не душный! Я пытаюсь не дать нам проебать всё, вы, два умственно отсталых недоноска!] {Лучше бы придумал как нам перепихнуться, пока яички ещё сохраняют свои функции.} – Да захлопнитесь, суки… Ещё чуть-чуть... Давай-же, иди к папочке, маленький вшивый ублюдок… Давай. – последнее слово тянется на губах. Прицел выравнивается с башкой будущих кровавых ошметков на асфальте. Раз… Два…Тихий вдох, задержка дыхания. Пульс стучит в ушах, затем - замирает на мгновение. БАХ! Звук выстрела, отдача, мгновение полета пули, запах пороха в воздухе и… голова цели разлетается подобно арбузу. Есть! Жидкая алая каша брызгает по темному покрытию дороги, впитывается, чернеет от пыли. А самое красивое - мозговая труха окропляет ахуевшие лица, заставляя узенькие глазёнки этой кучки тупоголовых прихвостней - расшириться, приобретая почти европеоидный вид. {О! О!!! Теперь они прозрели!!! Я вижу их глазки!!} [Не теряй бдительность. Нам и их надо докрошить. Вперёд.] – Я и сам знаю как делать мою работу! – он целует винтовку перед тем как оставить её здесь, – Хорошая девочка, но я не смогу тебя забрать, не сегодня. Этот - заключенный в узкую красно-черную кожу псих - болтливый наёмник, заноза в заднице и просто очаровашка - Дэдпул. Уэйд Уинстон Уилсон - под костюмом, просто Уэйд - для немногих друзей. Или сама смерть - если вы перешли ему дорогу. И прямо сейчас он варил свои ослепительные булочки под палящим солнцем, раскорячившись на довольно низкой крыше в богом забытом райончике Мексики. Вскочив на ноги он наконец поправил положение своих кокушек и отряхнулся от пыли, налипшей на влажную кожу костюма. Так-то лучше! {Ооодааа, аллилуйя! Я уже думал, что получим запечённый белок в собственном соку. Ну или яйца пашот.} –

***

Блаженно стонет Желтый, когда дискомфорт между ног, наконец, ослаб. [Давай быстрее уже, пока нам жопу не прострелили!] И тут-же, как по команде, мимо них свистит пуля. – Блять! А узкий разрез глаз не мешает этим ушлепкам меня увидеть! – Дэдпул расчехляет своих маленьких огнестрельных девчушек, близняшек пустынных орлов, – Пора сделать в них пару новых дырочек, ммм – понеслась. [ЛЕСТНИЦА, МАТЬ ТВОЮ, ЛЕСТНИЦА!] - вопит Белый, но его не слушают. {ЮХУУУ!!!! Сделаем сальто!} – радостно перебивает его Желтый. Высота падения около двух с половиной этажей. Время замирает: сердцебиение ускоряется, адреналин блуждает по телу, готовя его к скорому приземлению. – Лови меня, мой сладкий! – это последние, что услышал один из вооруженных придурков прежде, чем его прибило к земле массивным ботинком. Чужой тошнотворный хруст костей челюсти и позвонков - ознаменовал приземление нашего болтуна. Пул вскинул вверх правую руку на манер гимнаста, окончившего трюковой приём. Пистолет прокрутился в кисти вместе с этим. [Хватит красоваться, действуй уже, безмозглый идиот.] {А я хотел сделать сальто… Но и сломать кому-то черепушку довольно приятно. Хрустят как тако... ООО, захватим по пути пару штук!} – А-то! – парочка свежих ароматных тако всегда способна порадовать, а похвала, даже если исходит от голоса в собственной голове, лишь подкрепляла радость. Пока Пул красовался - первичный шок прошел и теперь наёмник окружен. – Ого, сколько внима… АУЧ! – пуля, выпущенная из пистолета, в дрожащих руках, одного из самых молодых присутствующих, вошла в плечо Уилсона. {Кто вообще пустил сюда его? Разве он не должен сначала научиться качественные зарядки для мобил делать, а потом уже дырки в людях?} [Понятия не имею, но нам прострелили плечо. Ключица сломана, блять, Уэйд, взбей их уже до острых пиков!] – Да-да, бегу, любимая – игривый тон, ботинок сильнее давит выжимая последний хруст из раздробленной башки прежде, чем началась перестрелка. Первым - свинец получает тот самый молокосос. Отверстие образуется ровнехонько меж его бровей. Третий кругленький глазик. Сколько тут ещё расистских шутеек будет? {Туда его! А то чего он ведёт себя как пикми?} – Желтый сегодня взволновал сильнее обычного. [Запретите ему сидеть в тик-токе, всего святого ради.] – голос Белого сочится презрением. Плечо ноет, пуля врезалась прямо в косточку явно раздробив её на пару осколков. Блядство. Запах крови и пороха привычен. Нос втягивает дымок из дула, пока вторая малышка раздает очередь в трех противников, начиняя их грудные клетки металлом. [Хватит, блять, тянуть. Нам ещё за жрачкой потом зайти надо успеть.] – напоминает скептик и этого, наконец, хватает, чтобы Уилсон перестал баловаться. Воздух густой, металлический, слегка пахнет ванилью. Мозги. Именно ошметки вскрытых коробочек дают эту сладость аромату. А всё потому, что мозг - главный потребитель сахара в организме. Кстати о потреблении…

***

{Быстрее быстрее быстрее} – скулит Желтый, не способный дождаться приготовления заказа. Уэйд стоит прислонившись к стенке около стойки выдачи. От него чертовски пасёт. Пот, кровь, ошметки мозгов и пыль с крыши - не лучший одеколон. Но кого это волнует? Уилсон уже через пару минут получит две дюжины чудеснейшей пищи богов и, наконец, вернётся в номер. Звук удара чего-то металлического о пол. Ключица приятно хрустнула вставая на место. [Пули начали выходить. Ещё пару дней ими срать из всех щелей будем. Будь, блядота, аккуратнее!] – выругивается Белый, пытаясь воззвать к рассудительности. Зря… Его, как обычно, проигнорировали. {А смысл? Мы ведь так эпично угандошили этих уебанов! Ещё и бабки за это неплохие получим.} – Желтый всегда был сторонником захватывающего мочилова. Побольше хлеба и зрелищ, а также авантюр с сильным всплеском эмоций. Уэйд лишь пожал плечами. Ну а что он должен сказать? Встать на чью-то сторону? Нет уж, увольте. Пусть сами разбираются. Не хватало ещё влезть в этот конфликт интересов и рассорить трещалки между собой. Они ведь ему весь мозг разнесут сильнее, чем Фрэнсис со всеми его пытками. Аромат сочного мяса и пряных специй заставляет вечный срач в голове ненадолго утихнуть. Путь до отеля, развилки, переулок, ресепшн, лифт, дверь с карточкой, тишина… Уэйд стаскивает с лица влажную маску - кое-где она противно прилипла на засохшую кровь - так что пришлось отдирать с мерзким звуком. Ткань летит на подлокотник кресла. Потеря лишь одной маски - ощущается как оголение и лишение себя комфорта. [Замочи её в воде.] – поучает Белый. {А лучше себя, вдруг, это поможет.} – Умолкните оба, пока я не прострелил себе башку. – сухое замечание, полное лжи. Хоть он и не брезгует полными отключками, при помощи горячего свинца, чтобы заткнуть этих двух кретинов, однако, он еще не так зол, чтобы стрелять вне своих жилищ. Пакеты с едой приземляются на стол тихо шурша. Песнь сирен от мира быстрых углеводов. Но стоит избавиться от мерзкой скованности из-за запекшейся коркой крови на костюме. Уэйд стягивает с себя испорченный костюм, с неприятным звуком присохшей к телу ткани. Кровь и дырки от пуль превратили дорогую кожу в решето. Плохо, нужно будет заняться ремонтом. Легкий сквозняк, гуляющий по полу номера, облизывает открытую кожу. {О нет! Трусы с человеком пауком пострадали! ЗА ЧТО?!!! Белый, ты должен был нас остановить от этого безрассудства!!} – взвыл Желтый от вида того, как боксеры с красочным принтом заляпаны багровой жидкостью, натекшей из пары отверстий в животе. [...Я пытался, вы не слушали.] Огрубевшие руки поспешно закидывают белье в холодную воду. А прикрыть тыл было решено гостиничным халатом. Всё равно его не жалко. Уэйд шуршит пакетом доставая тако на стол. Пленительный аромат наполняет помещение, заставляя слюну выделяться активнее. Желудок делает кульбит и тихо урчит, желая поскорее обожраться… Ту-дум…Ту-дум… Отбивается где-то под рёбрами и резонирует в голодном животе, используя его как колокол и усиливая звук. {Ой, ну только не сейчас, боже. Весь аппетит портит! У нас и так горе…} – корчится Желтый когда по телу пробегает дрожь, а следом пульсация отдает в уши. Каждый раз это вызывает табун мурашек по грубой коже. Сорванец снова нервничает, не так-ли? Грудная клетка активнее сокращается. Чужой насос явно заходится быстрее обычного. [Забей, просто жуй уже. Мы голодные и нам нужны калории чтобы регенерировать быстрее.] – дуется скептик. Сейчас уже довольно поздно. Нужно поесть, принять душ и лечь спать, а завтра наконец убрать свои булочки обратно - в родной Нью-Йорк. Подальше от этого пекла. {А малец чет совсем нервный, может случилось чегось?} – не свойственно спокойно интересуется Желтый, пока Уэйд запихивает тако себе за обе щеки, запивая газировкой. [А тебе не пофиг? Ну, может, дрочит, не знаю.] – Белый как всегда душка. Нервный пульс отстукивает в грудной клетке наёмника, явно пытаясь выломать тому ребра. Надо бы отвлечься. Пульт сам ложиться в запачканную жиром от тако руку, перебираются каналы на плазме, пока перед глазами не мелькает сочная задница, обтянутая в красный спандекс. {Оооо!! Паучок-паучок-паучок!!!} – громко пищит Желтый в черепной коробке, на что Белый лишь вздыхает. Он всё ещё не смирился с гребанным кинком этих двоих на ползающее насекомое в красном. Этот супер-героишка, ведь, нагло стащил их образ! Но переспорить сразу двоих не выйдет. Жаль. – Могу поспорить, что эти булочки очешуенно смотрелись бы в наших руках. – фыркает Уилсон, в перерыве между заглатываем четвертого “шедевра” в тортилье. {А ещё лучше на нашем чл-} [ХВАТИТ.] {...ене.} Взор камеры берет паучка крупным планом. Его тяжелое дыхание видно даже с расстояния. Грудная клетка проседает и поднимается, с неравными промежутками времени, жадно выхватывая холодный кислород на высоте тринадцати этажей. {Запыхался, бедненький.} – мурлычет Жёлтый. – Мы бы его загоняли похлеще, если ты понимаешь о чем я. – вклинивается Уэйд, давя широкую лыбу, из-за которой кусочки тортильи выпадают на стол. [Свинота.] {Душнила.} – комментируют голоса. [Пойдем уже в душ, от нас воняет хуже чем от…от похабных мыслей Желтого.] {ЭЙ! Перестань уже! Весь вечер ведешь себя, как чопорная дамочка.} Сам Уилсон их не слушает, он, кажись, даже не моргает, полностью увлеченный репортажем. Спайди скачет от здания к зданию, выкладываясь на полную, чтобы угнаться за каким-то подозрительным черным авто, из которого по нему стреляют. А вот наёмник гоняется взглядом за самим пареньком. За его пятой точкой, если быть до конца честным. Но кто мы такие, чтобы осуждать его? Вы сами здесь наверняка из-за этих булочек. Сердцебиение сходит с ума и лишь дополняет видимую картинку. Словно позволяет Уилсону сильнее погрузиться в адреналиновые гонки паучьей задницы и плохишей. Такой себе 5D кинотеатр с тахикардией и учащенным дыханием в главной роли. {Это не помогает! Как так? Почему даже наш любимый паучок не способен нас отвлечь? Боже мой… это наша кара за испорченные трусишки с ним!} – не унимался Желтый. [Успокой свою истерику, зараза.] – Белый раздражен. – Давайте не будем устраивать сцен, сейчас аппетит вы нам больше портите. – прожевав, бубнит Уэйд. Он успел вточить порядка дюжины тако, наконец, ощутив подобие насыщения.

***

Как давно это с ним? Уилсон хорошо запомнил тот период времени. Армия, бои, учения и всё такое. Ну, вы понимаете, он ведь не парился на счет учебы, брал от жизни что дают. А давали много, если учесть смазливое личико и подвешенный язык. Какая там учеба когда каждый день ты отрываешься на какой-то очередной вечеринке дома у знакомых, чтобы сбежать от отцовского контроля? Ну, вот и Уэйду было не до сосания гранита науки. Вечер, он, окоп и звон в ушах от разорвавшейся рядом гранаты, а затем - слабый стук сердца где-то под бронежилетом. И можно было бы подумать, что он, стук, принадлежал самому Уилсону, но уж больно нежным, даже скорее робким ритмом, отдавались эти удары. Шум в барабанных перепонках прошел, перед глазами уже давно не земляные стены окопа и не черное ночное небо над головой. А лишь зелёная, брезентовая крыша палатки, что трепыхалась на ветру. Тело давно не дрожало от адреналина, но равномерное биение никуда не уходило. Время шло, удары могли затихнуть, стать едва различимыми или, наоборот, ласково постукивать по ребрам, гордо заявляя о своем присутствии, мол “я здесь, это мое место и я его занял”. Уэйд не осознавал насколько быстро прикипел к этой небольшой особенности. Прилип всем своим нутром, нуждался в этом напоминании о спокойствии, сопереживал волнениям и отдавался радостным трепыханиям целиком. Чтож, пусть, может быть, это и слегка “ненормально” – делить грудную клетку с чужим ритмом, но это было самым “нормальным”, что происходило сейчас с Уилсоном. Краем уха среди армейских баек слышится необычная история о “солумейтах”. Так теперь стоит называть бит рядом с его Кокоро?

***

Вернёмся к настоящему моменту. Теплые струи воды бьют по уставшим плечам и смывают остатки крови с кожи, а также - очищают мозг от дурных мыслей, позволяя, наконец, расслабиться. [Эй, чего завис?] {Может передёрнем разок? Всё ещё отчётливо помню эти мягкие сочные паучьи булочки на пол экрана огромного телика.} [Боже...лучше б мы молчали.] – Желтый, я говорил тебе, что ты мой любимчик? Ну-ка, подкинь ещё пару образцов, будь умницей. И понеслась. Фантазией наемник никогда обделён не был, оттого сейчас его рука преспокойно полирует болт на: запомнившиеся вырезки из газет с удачным ракурсом, но более порванным костюмом Спайди, на короткие видеоролики в сети с видом снизу, на пару артов с фетишистской запрещёнкой, кои они с Жёлтым нашли "совершенно случайно", и конечно же, на послевкусие недавнего репортажа. Изящное тело, обтянутое тонким слоем спандекса так плотно, что простор воображению оставляет лишь загадочное лицо, скачет туда сюда на этих пружинистых сильных и гибких ножках, совершая акробатические трюки в воздухе — доводят Уэйда до грехопадения. Рука движется резко, быстро, совсем его не щадя и не лелея. Только жёсткий темп, позволяющий достичь пика за короткие сроки, и заставляющий шумную голову мгновенно пустеть на блаженные пару секунд оргазма. Благо, хоть размерами Уилсон обделён не был. И мутация - на пару с запеканием в бескислородной камере - никак не урезали размерчик. Хотя текстуры небольшой добавили, тут уж простите, ничего не поделать. Вода справлялась с функцией смазки, обеспечивая плавное скольжение и вызывая табун мурашек от рваных движений. Приятные ощущения захватывают тело, движутся по всему позвоночнику и заводят сердце в бешенный ритм. Ух, наверняка соул чувствует это, но эй, всем нужно немного расслабиться, окей? Тудум-тудум-тудум. Сердечная мышца бьётся о ребра, стуча свою мелодию на косточках, и вытесняя все звуки из комнаты. В ушах самого Уэйда шум, заставляющий умолкнуть даже говорящие голоса, теперь мелодично отплясывает, казалось бы, в самой черепушке. Долго это не продлилось, не в таком ритме и не с Жёлтым, который подкидывал всё более и более развратные фантазии о паукообразном и тем, как бы его поскорее натянуть. Лоб упёрся в холодную плитку, горячие капли воды забились о лопатки Уилсона, стекая ручейками вниз по накачанной спине. Пара рваных движений и вот - фееричный финал. Белёсые капли заливают отельную кафельную плитку. Звенящая тишина приятно наполнила помещение и лишь капли воды, разбивающиеся о пол отражались тихим стуком от стен, вторя бешеному пульсу. {Кайф, теперь вытирай свою рожу и погнали спать.} [Сперва собери сумку, иначе как обычно с утра что-нибудь забудешь.] – Белый взывает к логике. И тут, конечно, логика не победила.

***

Мягкое, прохладное постельное бельё встретило Уэйдовскую тушку своими объятиями. Правда, лучше не пытаться пролить на кровать ультрафиолетовый свет, иначе лежать там не захочется, но… Уилсону плевать и он отрубается. Нью-Йорк встречает его пробками, уличной вонью, шумом и бомжами. –Дом, милый дом. [Да, срачевник у нас такой же. Может, стоит прибраться?] – возмущается Белый, когда наёмник протискивается в квартиру и запинается о коробку из-под пиццы. Сразу видно, что женской руки этому месту не достает. Пыль, кажись, здесь лежит с того самого дня. Может, в ней ещё есть частички её кожи? Или что там входит в пылевой состав помещений? Уилсон скидывает с плеч худи и садится на протёртый временем, и его жопой, диван. Пошуршав пакетом на свет появляется костюм. Дырок не так много, хотя повозиться придётся. {Бедный костюмчик, может, стоило быть аккуратнее?} [Я говорил.] – возмущается Белый. {Ты много чего говоришь, не обязательно же слушать всё?} – перебивает его Желтый. – Не ссорьтесь, это делу не поможет. – по обыкновению пройдясь по квартирке, руки находят коробочку с принадлежностями для шитья, а также пульт от телика. Пара десятков стежков, мата, уколотых пальцев и секси костюмчик готов. Ну, его бы ещё отстирать и вообще славненько. – Итак, что у нас дальше по планам? – спрашивает Уилсон, застирывая вручную пятна на красной коже. Почему не в машинке? Такие вещи требуют деликатности! [Заскочить к Джеку за новым заказом и получить деньги за предыдущий.] {И выпить!!} – вклинивается Желтый [И выпить.] – уступает ему Белый.

***

Недолгая дорога по тёмным вечерним улицам Нью-Йорка неожиданно растянулась. Наёмник по своему обыкновению, напевал что-то из старой классики “a-ha” пританцовывая, пинал пустые банки из под газировки. Они звонко летели по асфальту, царапаясь. Ох уж эти злобные корпорации, которые не заботятся о вывозе и переработке их мусора. Хотя сладость этих баночек содовых мгновенно выбивает из гиперактивного мозга Уэйда всякое желание как-либо с ними бороться. Очередная победа капиталистов! Всё было в этом городе для мужчины знакомым: он ведь прожил здесь много лет, не смотря на различные заказы по всему миру, - тянуло его именно сюда. А ведь прошел лишь год с небольшим… Год с небольшим с момента как он стал таким, как потерял всё: внешний вид, спокойный сон, жизнь без боли… Ванессу. Из размышлений его вытащил пульс. Снова. – Эй, малой, ты опять нервничаешь? Ну сколько можно так изводиться? – усталым шепотом спрашивает он у тишины переулка, пока ритм натурально бьёт его по ребрам. [Вот дерьмо. Что там на этот раз? Двойка по математике?] {Не будь таким жестоким, Белый, вдруг у него сердце разбито!} – Эй, или нос, может, сцепился с кем-то в драке. – ворчит Пул ревниво. Черт, да он даже не знает не шиза ли это его или плод больной фантазии, может, новый третий голос просто морзянкой на сердце херачит таким образом свои колкости. {Ревнуешь?} – голос Желтого так и сквозит ехидством и издёвкой. [Ты же обещал не привязываться к ЭТОМУ таким образом. Ты же помнишь, а? Что было с НЕЙ из-за ТЕБЯ?] – рычит второй. – Цыц, я не то чтобы ревную, скорее волнуюсь. – оправданием так и сквозит. Он же в курсе, что голоса могу читать ВСЕ его мысли? [Ну-ну, как же.] {Дай Уэйду пространства, Белый, видишь же, что ему грустно.} Пульс становится быстрее и быстрее, жестко бьёт по ребрам, спирает дыхание и душит. Что за чертовщина? В ушах звенит, в глазах мутнеет. [Может у нас сердечный приступ? Возраст и всё такое. Ну-ка Уэйди, улыбнись и подними две руки в стороны.] – немного волнуется, обычно безразличный или ворчливый, Белый. Ноги подкашиваются и рука еле находит опору в виде кирпичной стены рядом. В груди натурально горит и колет, соул словно марафон бежит без подготовки! Что на него нашло? Нельзя ведь так судьбу испытывать. {Что-то нехорошее. Нам тревожно, Белый, что будем делать?} – немного отчаянным голосом спрашивает Желтый. [Ты прям Америку открыл. Так… так-так, Уэйд, не отключайся, соберись и пойдем.] Но Уэйд не слушал. Точнее слушал, но не их, а трепыхающееся сердечко. – Ну-ну, малой, тише… Всё хорошо, ты справишься с чем бы то ни было, слышишь? – его, конечно, никто не слышал, но это не мешало здоровенному мужику разговаривать с загнанным ритмом. Когда это, очевидно, не сработало Уилсон не придумал ничего лучше кроме как положить ладонь на грудную клетку. – Ш-ш-ш, эй, я с тобой, я тебя слышу, я рядом… – мягким тоном произносится в тишину. [Нет, ладно он говорит с нами, но вот базарить с пульсом это уже перебор.] Большой палец осторожно и трепетно проводит по грудной клетке, прямо над сердечком, чувствуя все пульсации. Лоб прислоняется к холодному кирпичу. Вдох, выдох. Пусть спокойное сердцебиение наёмника станет якорем для беспокойной души. Подушечка пальца продолжает наглаживать кожу через тонкую ткань футболки. Проходят долгие минуты прежде чем “марафон” заканчивается и боль в груди из острой - перерастает в тупую, ноющую. Если бы он только знал, как помочь душе, утешить и облегчить страдания - непременно сделал бы это. Но всё, что в его силах это стоять здесь в непонятках и надеяться, что простое его спокойствие и ровный пульс помогают кому-то там, далеко, справиться с их переживаниями. [Идем, нам точно нужно выпить после такого.] – нарушает тишину Белый, призывая двигаться дальше. {Верно, пойдем Уэйди, отлипай от стены, ты не Человек-паук, чтоб к ним присасываться. Присосись лучше к банке пивка, окей? Соул наверняка справиться с этим.} – вторит Желтый, подталкивая к действию. Неохотно выпрямившись, Уинстон всё-таки отходит от стенки и пару раз моргает. Ему больно, но с этим можно жить. Пару шотов, может, дури из нычки у Слепой Эл взять, и будет как новенький? Остаток вечера прошел с ощущением камня на груди, который не давал вдохнуть. Даже выпивка и вид тупой драки в баре у Джека, не вызвал искренней улыбки. Хотя наблюдать за тем, как побитый наглый пёс собирает потом по полу свои зубы - было вполне себе неплохо. – Чего расклеился, авокадо? Опять твоя шиза с аритмией вылезла? К доктору хоть запишись, сердце проверь, а то мало ли откинешься сидя на туалете и кто тогда работать будет? – Издевается Джек наливая Уилсону шот. – На вот, за счет заведения. Надоело твою кислую мину видеть. Крепкий алкоголь приятно жжет глотку и хоть чутка помогает расслабиться, отвлекая от боли. Взгляд падает на телевизор. Каналы щёлкаются туда сюда, пока не стопорятся на новостях. Отлично, ничего лучше не было что-ли? “Сегодня вечером грабитель застрелил гражданского и скрылся с места преступления. Бенджамин Франклин Паркер скончался на месте преступления до прибытия скорой, очевидцы сообщают, что мужчина пытался задержать злоумышленника. Личность преступника всё ещё устанавливается. Номера машины, числятся в угоне. Фоторобот подозреваемого, составлен очевидцами. Свяжитесь с полицией если видели или знаете что-нибудь важное.”. – Бедняга, жил бы и жил если бы в героя не играл. – внезапно встревает Хаммер, намывая пустой стакан тряпкой. – Умер поди за баксов триста. – Ну, не все же такие трусы как ты, Ласка. – со стуком ставит стакан на стол Дэдпул и натягивает капюшон на голову. Обещанные деньги он уже получил, так что был слегка добрее. – Не кипятись, я тебе интересный заказ нашел. Связанный с твоим любимым Старком. Это таки побудило Уилсона бросить заинтересованный взгляд на бармена. – Недавно приходил один из его псов и очень интересовался тобой. Может, захотели тебя в Мстители взять? – Скорее у них появилась грязная работа, об которую они не хотят марать свои руки. – рычит Дэдпул. Такое уже бывало. К нему обращались за убийством всяких ушлепков, которых “Великий Железный Говнюк” по каким-то причинам считал недостойным убивать своими ручками. А вот Дэдпулу - как раз под стать. Бесит этот лицемерный обмудок, в сверкающей консервной банке! – Держи, визитка их. Сказали позвонить если интересно. – Джек тактично удалился обслуживать других клиентов, оставляя Уэйда один на один с этим бумажным показателем статуса. И всё таки он наберёт номер.

***

Дорога до дома была спокойнее. Время перевалило за полночь, Нью-Йорк всё ещё не спал, но стал заметно тише. {Нас возьмут в Мстители?? Мы встретимся с паучком?} – наконец, подал голос Желтый, суетясь. [Нет, не возьмут. И нет, паук не в мстителях] – отрезает Белый и тихо рычит. Эти двое его доконают. – Не расстраивай нас, Белый. Мы сунемся туда теперь только ради паучьей попки и точка. – возражает Уилсон, пиная жестянку. Та, в свою очередь, отлетает в стенку и рикошетит, вынуждая проследить взглядом её маршрут. Банка проскользила вперед по переулку - к проезжей части, где её благополучно сбила машина, подбрасывая в воздух. Но приземления не последовало. Её подхватила уже знакомая по видеороликам паутинка и закинула в ближайшую мусорку. {ПАУЧОК!!!!!!} – ЭЙ! Спайди! – крикнул Уэйд, но запоздало опомнился, что он вообще-то без костюма и выглядит как уродец. Лучше уж знакомиться с предметом обожания “при параде”, разве нет? Так что вместо второго оклика Уилсон сворачивает в подворотню и исчезает в сторону дома. Его сердце волнительно бьётся, ух… С чего бы он так разнервничался? [Не смей терять голову, ты, плод любви пепперони и мопса.] {Будь помягче! Нормально мы выглядим!} – взъедается Желтый. Именно он чаще всего был в ответе за случайный перепихон Дэдпула, так что считал себя обязанным поднимать ему самооценку хоть иногда. Ну, в перерывах между подначками его к суициду или наркоте. Не то, чтобы у Уэйда было много с кем после смерти Ванессы. Может, пару-тройку случайных пизданутых наглухо женщин в рабочих командировках? Он не помнит половины времени с ними и это, наверное, к лучшему. Настроение теперь было в полной жопе. – Белый прав. Я сейчас явно не соблазню никого, у кого есть глаза или руки, чтобы потрогать меня. {Это неправда, мы - милашки с харизмой!} – не унимается голос, хотя его уже никто не слушает. Щелчок замка, скрип дверных петель, кроссовки меняются на кроксы, тринадцать шагов до дивана у телевизора и вот - он дома. Визитка легла на стол и долго изучалась осуждающим взглядом, прежде чем пальцы начали вбивать цифры. [Ты серьёзно хочешь снова в это влезть? В прошлый раз этот неблагодарный хер все наши заслуги просто проигнорировал и чуть не усадил нас за решётку.] {В прошлый раз мы переборщили с сопутствующим ущербом и хотели одолжить пару его игрушек.} – Ладно, хорошо, мы хорошенько подумаем и позвоним... позже. Сейчас надо прикончить остатки тако и спать. – ворчит Уэйд, откладывая телефон в сторону, и бредёт на кухню за остатками холодной жрачки. – Спасибо человечеству за изобретение микроволновки. Плотный поздний ужин под пару серий старых сериалов и, вот, настроение снова приподнятое. Можно и лечь, хотя, прежде стоит проверить соцсети. Небольшой скроллинг сети привёл к паре новостей. Недавно исполнился год, как Человек-Паук защищает этот город, на беднягу снова вылили ушат помоев гребанные журналисты. Хотя, самого Пула хуесосят не меньше. Пару грустных эдитов, бред, заговоры и фанфики. {О!! Фанфики!} – Не радуйся, они не про нас. – уже сонно бормочет Уэйд, прежде чем отключится на диване. {Да нет, как раз про нас.} – хихикает Желтый. Утро, хотя скорее полдень, наступает неожиданно для сонной тушки наёмника. Он снова отрубился на диване в неудобной позе и теперь шея ноет. Класс. Встав с дивана, его руки хватают голову и хрустят заклинившим позвонком вот только... В глаза снова бьёт свет. Сколько времени прошло и почему он на полу? Блять, он снова сломал себе шею пока пытался её хрустнуть. [Он очнулся.] – раздражённо говорит Белый. {Тебя не учили, что шеей хрустеть не лучшая идея?} – Ой, завалитесь, я бессмертен. {Ты - да, а твой соул снова нервничал. Его сердце после каждой твоей смерти начинает тревожно стучать.} – А я что с этим сделаю? Буду на месте ровно сидеть? Он же, наверное, уже привык к такому... – Оправдывается мужчина и садится. Перед его носом на столике лежит визитка и мозолит глаза. – Неа, нет. Ещё не время. В холодильнике только яйца, вроде не стухли... так что на завтрак у болтуна - болтунья. Ну не анекдот ли? {Шутка не очень. Автор, давай чего-нибудь посмешнее.} [О чем ты? С кем ты разговариваешь?] – недоуменно уточняет Белый. {Не важно.} На фон Уэйди снова включил свой плейлист из старой попсы, ну, а кто его осудит? [Я.] – напоминает о себе "логик". Ну, кроме Белого, но он - просто заноза в заднице. Сварганив на скорую руку завтрак, вместо доставки, Уилсон усаживается на диван и торопится запихнуть себе в рот яичную массу. Может, соли было всё таки многовато. На глаза снова попадается визитка, ладно. Погнали. Плейлист встает на паузу. Один гудок. Два. На третий всё-таки снимают трубку. Не дожидаясь, когда собеседник успеет хоть что-то произнести он начинает диалог. – Дэдпул на связи, вы снова хотите спихнуть грязную работку, старина Старк? Я внимательно слушаю. – Это Хэппи, а не мистер Старк, и такие дела по телефону не обсуждаются. Сможете к вечеру подъехать к адресу и обсудить всё лично? Это важно. – А паучок там будет? Если нет, то и Пула тоже! – гордо выставляет требование наёмник. Вот что он успел придумать в качестве своих условий. Посмотрим, смогут ли их удовлетворить. В трубке тишина. – Ну так будет или нет? – наёмник не славился терпением. Хэппи о чем-то бубнит на фоне. Слышится знакомый голос старика в консервных доспехах. – О! Железная задница, приветики! – громко кричит в трубку Уилсон. – Уэйд Уилсон, это тебе не шутки. Тебе нельзя доверить паука, зачем он тебе? С какого черта тебе понадобился герой в напарники? – трубку забрал сам мистер Старк. – Не обращайтесь ко мне так, я же просил. А паучок... Паучок мне нужен чтобы я вёл себя прилично и так далее. Я же, ну, ровняюсь на него и всё такое. {И дрочу.} – Поговорим об этом лично. Я спрошу у него, сам подумаю, но ничего не обещаю. – рычит мужчина на другом конце провода прежде, чем сбросить. Ох, видимо наёмничек им ой-как нужен, раз они готовы ему в чем-то уступать~ {Мы увидим паучка!!} – визжит Жёлтый. [Боже, помоги мне.] Вечером того же дня Дэдпул, облаченный в его идеальный костюм, подъезжает к месту встречи.