«Счастье — это хорошее здоровье и плохая память» (Ингмар Бергман)
Когда всё это началось? Эндрю не помнил. Если бы только это было правдой, но хорошая память стала его проклятьем. Так что он знал, в какой момент над головами людей появились прямоугольные фигуры, а в них цифры. Миньярд назвал явление глюком — последствием автомобильной аварии. Если бы только цифры странным образом не работали как таймер, а рандомный, по его мнению, набор чисел не означал бы что-то большее.
Действительно, «00:00:00:59» в красной фигуре на самом деле были последними пятьюдесятью девятью секундами человека. Эндрю хватило меньше месяца, чтобы привыкнуть не поднимать взгляд — чужие люди его не волновали, — но Аарон и Ники были другим делом, и не смотреть на их циферблат — испытание. Принять эти галлюцинации за правду сложнее с появлением таблеток в его жизни, но не невозможно.
В первый раз когда Эндрю увидел Нила в школьной раздевалке, тот собирал свои вещи в потрёпанную спортивную сумку. Внимание Эндрю привлекли часы Нила — с бледной обводкой, словно написанные голубой ручкой, а после со всей злостью стёртые грязным ластиком. Обычная рамка, слишком серая для живого человека, но по форме такая же, как у всех. Однако не блёклая фигура привлекла его внимание, а цифры на часах — «
19:01:19:88». Секунды не шли, минуты не уходили, а сами числа больше напоминали дату, нежели продолжительность жизни.
Эндрю с силой ударил клюшкой в живот Нилу Джостену, и ни одна цифра не дрогнула, хотя сам Нил со стоном опустился на пол. Миньярд криво ухмыльнулся — парень перед ним был жив.
Это было впервые, когда он хотел дольше смотреть на чьи-то часы.
Это было интересно.
В свете райских сумерек бледно-белые цифры Нила окрашивались в таинственный цвет. Они горели голубым, как и сами глаза парня. Он не смотрел на него, когда Эндрю, в свою очередь, наблюдал за стаканом, который оставил для их новенького Роланд. Стакан воды в честь знакомства, а какой эффект. Расширенные зрачки Нила, его трясущиеся руки, сгорбленная спина в попытках выплюнуть выпитое. Очередная проверка на вшивость и немного личного интереса не убьют Джостена. К сожалению, попытка не заставила хотя бы секунды сдвинуться с места, чего не скажешь про парня, который утром убежал.
Глюк Эндрю — так называемые часы — иногда умел отражать эмоции хозяев. Было ли это предупреждением перед тем, как цифры начнут свой отсчёт или просто ещё один фокус его мозга, но входящий на сцену Рико привёл числа над головой Кевина в движение, напоминающее барабан в казино. Бледный счётчик Нила не двинулся — парень, что бежал быстрее собственного времени, говорил так, будто уже знал, сколько ему осталось жить. Вот так Дэй и выиграл три семёрки и, незаметно для себя, дал длинному языку Нила свободу. Кэтти только успевала удивляться, а терпение самого Эндрю закончилось ещё с появлением Мориямы. Но удерживающая его на месте Рене и поддерживающий Мэтт останавливали стремление устроить хаос.
Зря, держать на поводке нужно было не его, а сидящего на диванчике парня.
У Эндрю повышались запросы. Загадка, которую представлял собой Нил, становилась скучной. Застывшие бледные числа на фоне дрожащих после новости о смерти Сета выглядели картонно, будто он был его галлюцинацией. Это было единственным, чего вратарь не хотел. Осознавать, что новая головоломка для его сломанного мозга оказалась крыльями бабочки.
До того момента, пока в руки парня не попал обычный телефон. Лицо лжеца треснуло лишь на короткий миг, но этого хватило, чтобы Эндрю заметил дрожь его рук. Этого было достаточно для сдвига, такого незначительного на фоне других, но Миньярд увидел, как бледный серый прямоугольник окрасился в голубой цвет. Эндрю сделал пару махинаций с телефоном Нила, пока не заиграла песня:
«Runaway train never going back». Он ещё никогда не видел, как быстро меняется лицо человека от малозаметного страха до возмутительного. Веселье от глупого выступления лжеца вызывает привыкание.
«Can you help me remember how to smile»
Морияма-младший прекрасно подходил на роль ведущего шоу талантов. Одно предложение, короткое слово — и их нападающий показывает все скрытые умения своего языка. Уверенная интонация, саркастичные замечания и движения его губ, произносящих «пожалуйста» с такой чистой неприязнью к Рико, притягивают взгляд. Он смотрел лишь на него, и это раздражало, вызывало приступ болезненного зуда на запястьях.
Настолько завлечённый движением рта Нила, Эндрю чуть не упускает момент изменения в том, что находится над головой парня. Первая пара чисел, что раньше была девятнадцатью, стала тридцатью одним. День банкета стал днём, когда над головой Нила Джостена часы изменились — «
31:01:19:88».
Есть только один человек, чьи часы Эндрю желает увидеть, вот только он никогда не хочет встречать его снова. Но жизнь не спрашивает разрешения. «Да или Нет» — пустые слова даже для судьбы. Так он видит этого человека. Чёрные, как смоль, числа с полным набором, что кричат «Долгая жизнь!» над головой Дрейка, прижимающего его к матрасу. Разбивают на ещё более мелкие кусочки и так разбитую душу. Ломают тело, заставляя содрогаться от жжения в запястьях, от желания расчесать до крови место каждого прикосновения Спира к нему.
Он чувствует боль умом – не телом, привыкшим к этому. Шепчет себе под нос каждое число над головой Дрейка как молитву о бессмертном дьяволе, и, закрывая глаза, считает секунды в надежде, что следующая будет последней. Открывая, он видит лишь кровь, Аарона и ноль.
— «00:00:00:00» — Дрейк Спир
Эндрю никогда не думал, что у него может появиться желание увидеть что-то цветное; всё, лишь бы не белый. Снятие с таблеток для него было ничем, но навязчивая мысль, что его больной разум выдумал лучшую загадку — Нила Джостена — вызывает непонятное у него волнение.
Рыжие волосы — первое, что бросается в глаза Миньярда; пластырь под глазом и необыкновенно тихие движения, словно страх быть замеченным. Так, будто это их первая встреча. Зимние каникулы у родственников. Кажется, их нападающий раньше врал лучше.
Говорить правду Нилу звучит как выбор, его решение рассказать, которое полностью зависит от самого Эндрю — свобода. Длинный язык, обычно, не сочетается с навыком слушать, но это Нил Джостен, удивлять — его формат. Правда за правду, действие за действие. Да или нет. Всё это было важно не только ему, но и тому, кто сидел рядом с ним на крыше.
Момент зафиксирован, пойман его глазами и руками, уже держащими обе щеки парня. Поцелуй как действие для него — ничто, но прикосновение к губам Нила стало всем. Желание, что росло с каждый разом, губило его, так что правила, которые он установил для себя и окружающих, Эндрю нарушает сам, не спрашивая «Можно?», тем самым не давая выбора. В горле застревает ком, а молчащий Нил нисколько не помогает. Он смотрит куда-либо, лишь бы не поймать взгляд парня, тем самым замечая изменения в том, что над головой.
В моменте числа Нила меняются, и это не одна цифра, а целых четыре. Каждая из них исчезает, и появляется снова уже новая. Они такие же блёклые, но от них исходит слабое сияние голубого.
Нил Джостен — «31:03:19:88»
Оставленная спортивная сумка Нила возвращает Эндрю в момент их знакомства. Тогда потрёпанная вещь не вызывала ничего, сейчас же эмоций много. Телефон, лежавший на дне сумки, был единственной подсказкой. Маленький гаджет, на котором долгое время вёлся явный обратный отчёт времени, столкнул его с реальностью — всё это время он не знал, сколько осталось Нилу. Он всегда считал это галлюцинацией, но действительность была такой, что люди умирали по времени.
Руки сами сжимают шею Кевина, кожа под ладонями мгновенно краснеет, а сам Дэй, задыхаясь, пытается говорить. Правда режет острее ножа под повязками, его незнание бесит до скрежета зубов, а фраза, брошенная Джостеном перед его исчезновением, ставится на повтор. Последние слова.
Раненый, обожжённый, но живой Нил сидел колено к колену с ним. Его рука держала шею парня, они тихо шептали на немецком, непонятном для ФБР, но ясном для них обоих. Он готов был простить, ощущая пульс кончиками пальцев. Слушать молчание, лишь бы чувствовать тепло и видеть, как поднимается грудная клетка. Знать, что Нил Джостен жив, было самой высокой ставкой, которую он попытался бы выиграть.
— Я больше не Натаниэль Веснински, — шёпотом на немецком проговаривает Нил.
— Да, ты — Нил Джостен. Ты — Лис, — отвечает Эндрю.
Над головой Нила исчезает рамка, заставляя Эндрю вздрогнуть, что не укрывается от глаз парня, в упор смотрящего на него. В ту же секунду появляется новый прямоугольник ярко-рыжего цвета, а нём чётко выведенные чёрным цифры...
«31:03:19:87»
