Paradise Falls (not a Fallout thing)

0.

Хит подозревал, что у Вайи будут странные друзья. То есть, реально странные. Которые не вписывались в категорию «мудаки» — как Баблгам, дери его разъёбанную задницу — а, ну, странные. С прибабахом. Хит начал подозревать это, когда Вайя сел в машину, достал из кармана телефон и кому-то ответил, прежде чем показать фотографию: полупустая комната с серыми стенами в трещинах, узкая койка, сложенные на ней однотонные полотенца, упёртая у старпёров тумбочка и стена, завешанная постерами. В основном с группами, но Хит зацепился за распечатанный скриншот из «Фоллаута», городок Парадайз-Фоллс; игрушка, пройденная в сознательном детстве тайком от бабки. — Это будет нашей комнатой? — закономерно поинтересовался Хит, попутно включая дворники. — Агась, — усмехнулся Вайя, — ты боишься тараканов? С тараканами спокойно сосуществовал весь сервис. Тараканы жили у матери. Тараканы — блядь, почему их вообще кто-то боялся? — Я бы удивился, если бы их не было. — Блядь, ну. — Вайя открыл окно, вытаскивая зубами сигарету из пачки. Хит прикурил ему и закурил сам. — Хайкей говорит, что с ними вообще пиздец, они ночью на морду падают. При чём травить бесполезно, типа, от соседей лезут. Солнце окрашивало небо в красный. Шесть утра, первый день отпуска. Восемь часов дороги из Майами до Таллахасси. Свежий воздух, слегка подтягивающий сыростью. Сквозящий, ещё не успевший нагреться, ветерок. Хит переключил передачу на «драйв» и отъехал с парковки у его дома, едва машина достаточно прогрелась. Выставил на улицу руку с зажатой меж пальцев сигаретой; стало хорошо. — Как-то дохуя внимания для тараканов. — Знаешь, какое у меня было раньше погоняло? — Не знаю. — Таракан. Хит криво усмехнулся, выруливая на дорогу. У выезда склонялась пальма с больными желтеющими листьями. — Мы едем бухать, курить и ебаться, — уточнил Хит больше для себя, чем для Вайи, потому что его охуительно тревожила эта тема продолжающейся цепи знакомств, — кого, нахер, будут парить эти тараканы? — Просто забочусь о твоём комфорте, — шутливо ответил Вайя, примирительно выставляя ладонь. — Окей, да? — Иди нахуй. Вайя рассмеялся и чмокнул в щёку, упираясь локтем в средний бардачок. Если они куда-то ездили вдвоём — то обязательно на машине Хита. Она большая (вместительная), она мощная, она крутая — те понты белых толстых дядек с флагами конфедерации на багажниках. Только Хит красил волосы в бирюзовый. Носил «укус змеи» и безыдейную татуху. Был, блядь, стрёмным для консервативных республиканцев — и для самого себя тоже. Потому что Вайя кидал Хайкею его фотку, и Хайкей сказал, что Хит ничего такой. Что у него классная задница (опять вся сексуальность строилась на лишних фунтах) и милая мордашка. Что будет интересно с ним попробовать. Что Хит вообще вызывал в людях сексуальное желание, и это не ощущалось чем-то оскорбительным или больным, и всех всё устраивало, но Хит до сих пор испытывал ирреальный мандраж перед новыми людьми. Знакомствами? Вайя втаскивал его в социально-сексуальную жизнь вероломно, почти грубо, без времени на разгон — и вот, пожалуйста. Таллахасси. Тараканья комната с видом на Парадайз-Фоллс. Ебучая-сука-жизнь. Хит похлопал пальцами по рулю, когда пришлось вынужденно перестраиваться в правый ряд из-за ремонта около магазина Publix. За дорожным ограждением серебрилось небольшое прямоугольное озеро. Кто-то, кому нихера не спалось, сидел на мостике. Вайя тыкал в экран сенсорной магнитолы, которую Хит поставил вместо родной, выбирал альбомы нелюбимых Rammstein. Это оказался дебютник «Herzeleid», Вайя сразу включил «Du riechst so gut», звучащую как насмешка над всем непристойным, что их неизменно окружало. Хит крутил руль одной рукой, объезжая заграждения, бросил быстрый взгляд на Вайю; сегодня он одет в джинсовку и джинсы одного цвета — это выглядело дерьмово, как-то совершенно безвкусно. Любимые сапоги с железными носами — нет, ты пахнешь нихера не приятно — и майку с ужасно растянутым воротом. Открытая часть груди покрыта редкими чёрными волосками. Хит облизнулся, перекатывая по рту горьковатый вкус сигарет. Вайя заметил, как на него посмотрели, сполз чуть вниз, широко расставил ноги. — Я кое-что вспомнил, — поддёрнул он с улыбкой. — Что ты вспомнил? Вайя никогда не вспоминал что-то общепринято хорошее. Обычно это были неудачные сексуальные опыты. Реже — смешное. Смешное про секс. У него проблемы. У Хита тоже. — Я не собираюсь заниматься групповым сексом, Вайя, — Вайя специально сдавливал голос, чтобы звучать насмешливо, цитируя разговор из их прошлой ссоры, — не измеряй меня по себе. Хит вздохнул. Оно начиналось. — Мы тогда ссорились, окей? — он цокнул, надавливая на педаль газа, решив перестроиться в соседний ряд и обогнать грузовик. — И это был Кид. Я знаю Кида. Кид — вообще другой. — Разница восприятий? — Наверное, да. — Хит не знал, какие собаки боролись внутри него, но к Хайкею у него было какое-то иное отношение. — Я не… Я не вижу угрозы. Мы обсуждали это. Мне самому захотелось попробовать. Он не похож на Густава. — Блядь, нахуй Густава, — сразу скривился Вайя. — Он мудак. Типа, у меня адекватные друзья, они того же мнения о нём. Хайкей и Рэк вообще боженьки на его фоне. Я просто… Ну, та зависимая хуйня в отношениях. Это именно те друзья, помогавшие Вайе деньгами после инцидента с Баблгамом; Хит чувствовал себя паршиво, мысленно возвращаясь в тот четверг (да, это был четверг), оно продолжало висеть на нём ебучим булыжником, и можно лишь согласиться: — Ага. Я о том же. Вайя резко подтянулся, садясь прямо. Они ехали по трассе между мелкими городами, всё живое и жилое загорожено забором, и это скучно. Особенно, учитывая то, что творчество Тилля Линдеманна Хиту не нравилось, а слушали они именно его, но внезапно Вайя выдал: — Я ссать хочу. Ну, Вайя часто выдавал нечто такое, от чего хотелось, нахрен, рассыпаться, хотя сейчас всё относительно адекватно. Перед ними впёрся жёлтый школьный автобус с поворота, который Хит быстренько обогнал и прикинул, что ссать здесь негде — дорога огорожена, никакого выхода к кустам. Он вынул телефон из держателя и, придерживая руль свободной рукой, посмотрел ближайшую заправку на маршруте: — «Шелл» через две мили. — Заебись. У них есть ещё полбака, но Хит плеснул бы до полного, а ещё он непонятно зачем завёл себе эту уебанскую «карту Шелл», закинул туда деньги и мог получать какие-то скидки. Уже на заправке он понял, что неплохо также зайти в туалет. Вайя терпеливо топтался рядом, пока Хит оплачивал бензин через терминал, и это приобретало странный (подозрительный) привкус, словно Вайя опять задумал нечто такое, отчего Хит рассыплется, как тот чувак-картошка из «Истории игрушек». Да, он угадал. В туалете пахло хлоркой. Недавно здесь убрались. И в самом углу уже ссал какой-то приличный мужик. Вайя подошёл к писсуару, расстегнул ремень, расстегнул джинсы — Хит наблюдал за этим потому, что ждал чёртов подвох — потому, что подвох висел перед носом. Вайя надел очередные колготки в крупную сетку. Чуть-чуть другие, не те, какие Хит разорвал на его заднице в тот раз, а более, ну, плотные, ромбиков было больше; под колготками чёрные стринги, едва умещающие член с мошонкой, и — блядь. Мистера Картофельную голову расхуярило на составляющие. Безымянный ссущий мужик, уходя, сам странно посмотрел на Хита, который липко пялился на хер Вайи. Хит отвернулся, чтобы пялиться на свой. — Вайя, блядь, — шепнул он сквозь зубы. — Что? — Вайя откликнулся так, будто они обсуждали прогноз погоды или цены на хлеб, наивно и в некоем роде мило. — Ты сразу по приезде собираешься начать? — Да как пойдёт. Они могли обсуждать и цены на хлеб, если бы не ситуация, не этот отрезок времени, где они торчали в туалете и делали то, что люди обычно делают в туалете. Вайя каждый раз вытягивал из Хита новые нити, запрятанные в самом начале туго спутанного клубка, выставлял их напоказ и говорил: вот, смотри, что ещё в тебя вложено. Это тревожило, как если бы где-то под половицами нашли иссохший бабкин труп, свидетельство её незримого присутствия в квартире, и даже это, наверное, проще, чем признаться самому себе, что заводило всё, связанное с Вайей. И его фетишами. Его сетчатыми колготками, узкими (возможно, женскими) трусиками и тем, как он заправлял член, укладывая яйца поудобнее. Как эти трусы обтягивали его лежащий на яйцах член с открытой обрезанной головкой. И ебать. Да ну нахуй. Дрожь и сексуальное турне в Таллахасси. Вайя щёлкнул Хита по носу, отходя к раковинам, и Хит понял, что уже с минуту просто стоял с расстёгнутой ширинкой и вываленным наружу членом. Пока он мыл руки, Вайя купил им кофе. — Тебе понравилось? — спросил Вайя, садясь в машину. Хит завёл двигатель. Бесцельно проверил расход топлива на бортовом компьютере — большие мощные машины жрали соразмерно себе — обнулил показатели. Отъехав с парковки, вспомнил про Вайю: — Что именно? — Мой невероятный лук на сегодняшний вечер. — Понравилось, — отрешённо ответил Хит, разгоняясь, чтобы ворваться в поток с выезда. — Очень. Вайя как-то очень неудобно развалился в кресле полубоком; он высокий и тощий, и его ноги согнуты, колени легли на подстаканники. — М-м, я думаю об этом, — проворковал Вайя, укладывая согнутый локоть на бардачок между ними. Он хихикнул: — Типа, знаешь, ехать ещё долго и скучно, и… Я немного завёлся. — От чего? — У Хита непроизвольно дёрнулась губа от всех состояний, что он проживал прямо в текущий момент: лёгкое недоумение, небольшое возмущение, охуительное вожделение. — Вайя, только не говори… Только не говори, что у тебя на уме что-то сексуальное, вроде траха в машине. Вроде не очень-то и хотелось останавливаться. А вроде, лишний потраченный час в конце концов не сыграет большой роли. Стрелка внутреннего показателя колебалась между привычными значениями «пиздец» и «полный пиздец». Хит отпил кофе из среднего стаканчика. Горячий. Американо. — Я хотел бы слить немного, пока мы не доехали. — Вайя перевернулся на спину, широко разводя ноги. Он полулежал, и это хорошо, что они ехали на Тундре Хита, а не в ебучем тесном Камаро, здесь широко для любых манёвров. — Ну, типа, я даже не дрочил, пока ты дорабатывал до отпуска, и секса у нас не было, поэтому у меня яйца, блядь, звенят, и я хочу. Немного поиграться с собой?.. Хит нахмурился и повернулся посмотреть на тошное невинное лицо Вайи: — Ты курил траву? — Не-е, — смешливо растянул он, — мы ж ходим вместе с самого утра. — Да мало ли. — Хит сделал ещё глоток. Ещё один. И ещё. До самого дна. Как будто кофе успокоит прилившее возбуждение. — Нет, ты сам по себе пиздобол, ладно. Он вернул в подстаканник пустой стакан и дотянулся до сигарет, укатившихся под лобовое. Зажигалка болталась в пачке. Вайя помял себя между ног, надавливая ладонью. Еле слышно застонал, а затем полез под ремень, под пояс, провёл пальцами по лобку. Да, это дерьмо хорошо работало с Хитом. Он курил и облизывал саднящие губы — от того, что срывал потрескавшуюся кожицу — и возвращал взгляд к Вайе. Наблюдал, как он хотел. Дорога свободная, не нужно следить за обстановкой нон-стоп, просто спокойно тошнить в правом ряду, смотря на ловкие руки Вайи. Он положил их на ремень. Ждал, сука. Немного соблазнял. Намекал. На одно деление шкалы «желание ебаться». И Хит спустил этих бешеных псов, до сих пор грызущихся в его голове: — Да. Давай. Ощущалось оно так, словно Хит засунул руку в бочку мёда — это мёд, но это мерзко, вязко, сладко. Противно. — Следи за дорогой, — усмехнулся Вайя, расстёгивая ремень. — Думаю, я справлюсь сам. Жаловаться на хуёвые навыки вождения не приходилось. И ещё бы, блядь, Вайя не справился сам. Сейчас Хит больше следил за сигаретой, которую докуривал, и смотрел в зеркало, чтобы не зарядить в кого-нибудь выброшенным окурком. Оторвал кусочек кожи с губ. Зализал кровоточащую ранку. Вайя расстегнул джинсы и приподнял зад, спуская их. Залез под резинку колгот, оттянул трусы под яйца. Его не совсем твёрдый член прижало сеткой, а Хит думал про себя: сука, вытяни хер в дырку, сделай это — и Вайя сделал. Может, между ними уже установилась прочная ментальная связь, потому что друг другу они подходили просто нереально хорошо, как молоко к кофе или дрочка в машине к чьим-то разъёбанным проституцким мозгам. Да, Вайя просунул член между переплетениями нитей, зажал его двумя пальцами, пока Тилль на фоне продолжал петь свои немецкие частушки. Это всё нихуя не про Раммштайн, а уже чисто mann gegen mann, концентрированно и едко. — Нравится? — подтрунивал Вайя, наглаживая свой хер. — Нравится. Не подкармливай медведя и, может, он не раздерёт всю твою семью. Вайя сухо дрочил, наглаживая головку ладонью, тёр её большим пальцем. Вторую руку просунул под резинку, сжал мошонку, покатал яйца. Надавил под ними, приподнимая бёдра; Хит периодически отрывался проверить, не неслись ли они прямиком на загруженный брёвнами грузовик, и вновь опускал взгляд. Собственная рука пахла сигаретным дымом; Хит по привычке прижимал пальцы ко рту, выражая нечто вроде «какой же, нахуй, пиздец». — Не обляпай мне салон своей спермой, — всё-таки сказал он. — Он кожаный, — заметил Вайя с придыханием. — Салфеточкой протрёшь. Ну, я аккуратно. Он сплюнул себе на ладонь обильную вязкую слюну и размазал по головке. — Иногда жалею, что обрезал член, — продолжал говорить он. — Щас я бы мог просто шкурку по головке погонять, типа, без всякой смазки… — Заткнись нахуй, — выплюнул Хит. — А? — заторможенно отреагировал Вайя. И вообще не понял, что ему сказали. — Блядь, не люблю дрочить насухую. Хит понимал, что это лишь начало ёбаного балета «Едем-в-Таллахасси-чисто-ну-поебаться-как-собаки», и у него горели уши, хотя он не был ни девственником, ни сектантом под целибатом, ни совсем конченым идиотом — просто Вайя. Вайя — нарицательное. Заполняющее отравляющее солнце. Опустив руку вниз, Хит постарался уложить свой короткий стояк как-нибудь поудобнее, но он всё равно упирался в жёсткую ширинку. — О, я придумал, — отозвался Вайя спустя какое-то время. — Дай стакан. — Ты надрочишь в стакан из-под кофе? — Ага. Блядь. Так и так — это мусор. Хит передал ему пустой стакан негнущейся рукой. — Я ненавижу тебя, Вайя, ты знаешь об этом? Вайя расхохотался. — Я тоже тебя очень люблю. Ему стало полегче дрочить, когда он достаточно помассировал под яйцами и с головки вытекло немного смазки. Добавил ещё слюны, но все движения сосредоточил на головке, обтирая её и так и сяк; сверху и снизу, тёр щёлочку, затем спускался и натягивал уздечку. Музыка не играла громко, Хит слышал натянутые вздохи, шуршание плотной джинсовой ткани. Шум дороги едва слышен, в машине хорошая звукоизоляция, и Хит стабильно держался в правом ряду за еле едущим старикашкой, чтобы дрочащего Вайю было хотя бы не так заметно другим. Ёбаный насрал, думал Хит. Он рулил правой рукой, левую держал согнутой на двери, прикрывал себе рот, охуевая во всех библейских смыслах, и косился вправо, где Вайя надрачивал себе плотно сжатым кулаком, и кожа на члене подёргивалась вверх с каждым новым движением, и на это нельзя не смотреть. На противные — нет, не так, на очень пикантные вещи — невозможно не смотреть. На своего дрочащего партнёра. Парня — хотя Хиту не нравилось это слово. Кид с Кирой называли себя исключительно партнёрами даже после регистрации брака. Что-то в этом есть. Что-то, до чего Хит не догонял, пока ему нравилось, как его партнёр дрочил себе в его машине и собирался ебаться с другом в Таллахасси, и Хит также собирался с ним ебаться, и втроём, и… Хит терялся. Очень много мыслей. Одна на одну. Мужик на мужика. Они пиздец грузили. — Ну, ты спустишь в стакан, или нет? Иногда он говорил как отсталый еблан. Возможно, был им. В любом случае, не до больной отрешённости действительно больных людей. Секспросвет от Вайи уже хорошо над ним поработал. Но вообще — нахуй всё. Хит возбуждён до горящих ушей; не смущение это, возбуждение, наполнившее его закипевшим топливом. — Я сейчас думаю о тебе, — лениво признался Вайя. Он сплюнул на пальцы ещё, размазал плевок по подтекающей головке. Вот так, влажно. — Как ты сосёшь мой член. Как облизываешь головку и потом… Как сказать-то?.. Обводишь своими ебучими обкусанными губами. Да. Мне это пиздец нравится. Я бы щас поцеловался с тобой, но… Обгони уже эту ебучую машину. Хит убедился, что шла прерывистая — и обогнал ебучую машину, как покорный заторможенный еблан, и вернулся в правую полосу. — Вот. Я обогнал эту ёбаную машину, — почти раздражённо выплюнул Хит. — Какой ты у меня хорошенький, — Вайя по-прежнему ворковал сучьим голубем. — Блядь, я столько всего хочу с тобой. Можешь выдоить меня? Я уже близко. Пришлось разогнуть левую руку. Хит не смотрел. Вытянул правую к Вайе, он сам направил ладонь, ткнулся горячим влажным членом, Хит просто сжал пальцами подставленную гладкую головку. Помассировал, обводя сверху, обхватил. Провёл по стволу от волосатого лобка до самого кончика. Ещё раз, чисто примериться. Сомкнул пальцы вверху и начал отрывисто двигать кистью, пока Вайя рвано дышал, тихо постанывая. Хит придержал руль коленом, поправляя стояк, его ширинка отвратительно топорщилась, и он сам был так же отвратительно близок к оргазму. Без стимуляции. Просто от того, что кто-то дрочил в машине. Кому-то дрочили в машине. Блядь. Не въебаться бы в отбойник. Держать руль рукой. Рукой, сука, не коленом. — Блядь, Хит, хороший мой, — горячо шептал Вайя, подмахивая бёдрами, затем он снял крышку со стакана и поднёс к члену. — Я всё. Блядь. Я… Член в руке дёрнулся, когда Вайя начал кончать, и Хит давяще провёл по стволу снизу-вверх, послушно выдаивая, как его попросили. В трусах стало… Мокро. Даже липко. Это ёбаный провал в ёбаный адский ад, где черти трахали друг друга в жопы, а потом трахали провалившегося Хита и заодно, вместе с ним, Вайю. Вайя наполнил ебланский стаканчик своей спермой, немного попало на руку, и Хит просто поднял её, держал в воздухе, чтобы не хвататься за чистый руль. — Салфетки, — буркнул он. — В бардачке салфетки. Вытри мне руку. Теперь послушным уёбком стал Вайя. Он старательно обтёр каждый палец, между пальцев, ладонь; обтёр свой член, даже сразу подтёр упавшие на коврик капли. Но коврик резиновый, а трусы Хита — нет. — Я кончил в трусы. Да, это прозвучало так же, как «тостовый хлеб стоит доллар пятьдесят». Вайя заправился, застегнул ремень. Кинул грязные салфетки в стаканчик, закрыл крышкой, и Хит правда не хотел узнать, что мог бы почувствовать грёбанный картонный стаканчик, если бы у него было сознание. — О. Извини. — Теперь Вайя мог спокойно попить свой кофе. — Давай остановимся? Переоденешься. Это засаженная леском скоростная дорога на скотном перегоне между мелкими городами, движение интенсивное, а к деревьям опять не съехать — забор. Сейчас меньше всего хотелось останавливаться на обочине, рыться в сумке и затем выделывать акробатические трюки на задних сидениях, переодевая трусы. — За что — извинить? — Но Хит зацепился за другое. — Я возбудил тебя. Ты испачкался. — Залил ебучие трусы кончой, ты хотел сказать? — Да, — заржал Вайя. — Я привык говорить разную ну, нейтральную в значениях, хуйню. Поэтому иногда говорю как дебил. Забей. Неприятно, однако Хита утешала мысль, что это хотя бы не моча. Трусы можно переодеть на следующей остановке. Так он и сделает. Нахуй всё. Он прикурил очередную сигарету, после наконец взявшись двумя руками за руль. Вайя жестом попросил передать сижку и ему. С пульта под рукой открыли все четыре окна, продуть салон на скорости, потому что воняло потом. И чем-то, чем воняли члены. У Вайи всё в порядке с гигиеной, но члены воняют даже так, если текут и кончают. Хит не мог ответить, почему рассуждал об этом. Просто они молчали, а забить эфир чем-то надо. Потом Вайя перелистнул заглавную песню на включившемся (почему-то) «Rosenrot» и чётко попал на «Mann gegen Mann». Пиздоблядское трахомудие.

***

Естественно, после кофе спустя какое-то время захотелось ссать. Моча вообще как-то подозрительно часто мелькала в мыслях. Чаще, чем карта Парадайз-Фоллс и сама суть сексуального турне. Чаще, чем воспоминания о дрочке в машине. Чаще, чем мысли о подсохшей на трусах сперме — а, нет, Хит прямо сейчас переодел трусы на задних сидениях, когда они остановились на «Шевроне». Белёсое пятно успело подсохнуть и кое-где потрескаться, и Хит с отвращением свернул грязные трусы, засовывая на самое дно сумки. Вайя разминал ноги, прогуливаясь вокруг машины. Он скинул джинсовку, осеннее солнце начало заметно припекать — блядь, а во Флориде когда-нибудь бывает не жарко? — поднял вверх руки, открывая волосатые подмышки, растягиваясь, выпрямляясь, и Хит подумал… Да неважно, о чём он подумал. — Хочешь мороженое? — спросил у него Вайя, как будто это не он, Хит, здесь главный, не его машина, не его решение заехать на заправку, и платить тоже будет не он. — Тебе так хочется чем-нибудь занять рот? Хит не просчитал этот ход — язык в принципе всегда ворочался быстрее, чем башка, и, наверное, вот в этом эпизоде, где они косплеили де Сада, три дня содома в Таллахасси, можно и нужно думать про секс. Он сам согласился. Сам захотел попробовать. Оторваться от образа нормального человека, который ходил на нормальную работу, и побыть… Пожалуй, обезьяной в брачный период. Кид обязательно спросит, как Хит провёл отпуск; вот прям напишет ему, попросит похвастаться, и Хиту будет нечего сказать. Ну, он ебался. Вайя подошёл ближе, вынуждая прижаться к машине. Жадно поцеловал, вылизывая рот, губы, слюняво, по-собачьи — кто-нибудь точно видел, но никто не сказал «нет», даже сам Хит не сказал «нет». Вцепился пальцами в бока Вайи, позволяя целовать себя так, как хотелось. Повернуть голову набок, жарко выдохнуть в лицо. Хит был липким, вспотевшим, подмышками неприятно намокла футболка, и Вайя ведь задвинул ему ладонь подмышку, повозил по мокрой потной ткани. Зачем-то. Он вонял даже для самого себя; он вонял дезодорантом и потом, сочетание отвратительное. Вайе нравилось отвратительное. Но, так-то, да. Он ненадолго занял свой рот и отстранился с жирной улыбкой. — Я хочу занять свой рот тобой. И мороженого тоже хочу. Можем не совмещать. Или совместим? Вайя выше где-то на голову, смотрел сверху-вниз; Хит ощущал себя ничтожно маленьким под таким взглядом, несмотря на то, что был шире Вайи раза в два. — Ты предлагаешь?.. — Хочу взять у тебя в рот, — бесцеремонно сказал Вайя ровным разговорным тоном. Рядом с ними припарковались какие-то мудаки (нет, это просто обычная гетеросексуальная семья), а они могли спокойно услышать их диалог. — Думаю, у тебя легко встанет снова, и ты сможешь слить ещё немного спермы, ну, куда-нибудь на меня. Ну, типа. Гетеросексуальная семья высадилась, косо смотря на двух мудаков повыше и пониже, обсуждающих отсос. — В машине? — Где хочешь. — Туалет. — Хит кивнул в сторону заправочного маркета. — Ссать хочу. Загоревшаяся искорка в глазах Вайи ему не понравилась. В туалете они наткнулись на того семейного мужика. Он обвёл их кислым непонимающим взглядом, но у Вайи конструкцией не предусмотрены тормоза, и в кабинку они зашли сразу вдвоём, на глазах у чужого человека. Мужик оказался достаточно вежливым, чтобы не бросить в спину комментарий вроде: «вы что, охуели?» — Хит оценил это. В кабинке тесно (ещё бы). На двери затёртый маркерный рисунок хуя. Обычный, довольно-таки чистый толчок. Хит использовал унитаз по назначению. Вайя старался не смотреть на него, ссущего, но всё-таки периодически скашивал взгляд, пока Хит не отряхнулся. — Повернись, — тихо сказал Вайя. Хит подчинился. — Сядь. Хит закрыл унитаз и сел сверху. Вторил таким же тихим голосом: — Я что, собака? — Нет, но мне нравится, когда ты хорошенький и послушный. Вайя встал на колени, прямо на туалетный нихера не стерильный пол, и сам раздвинул Хиту ноги, подбираясь к члену. На фоне люди заходили и выходили. Ну, да, это туалет, а не комната для отсоса; Вайя взял в рот член, не открывая головку, облизал собравшуюся сверху крайнюю плоть, сплёвывая затем слюну, и Хит подумал… Да неважно, о чём он подумал. Ни тогда, ни сейчас. Он возбуждался. Постепенно, как если бы его накрывало мягкой приливной волной ласкового океана… Нет, обоссанные заправочные туалеты — это совсем не романтика. Как если бы шредер давил консервную банку на низких скоростях. Сминал её в плоскую алюминиевую пластинку. Да. Так лучше. Хит положил руку на затылок Вайи, чтобы он полностью глотал короткий набухший член, вжал носом в русые лобковые волосы — Вайя ещё шутил, что ему нужно покрасить волосы на лобке. Вайя в принципе много смешного дерьма говорил. Вайя оторвался от члена с каким-то сосуще-хлюпающим мерзким звуком — наверное, ради аудитории снаружи — посмотрел наверх и облизал под головкой, напоминая послушную псину. — Вайя, блядь, — скулил Хит, продолжая придерживать Вайю за голову. — Давай быстрее. Около кабинки кто-то встал, подслушивая. Может, случайный человек. Может, такой же случайный человек пожаловался работникам заправки, типа, у вас тут хуй в туалете сосут, и оба варианта казались отвратительными. Вайя быстро двигал головой, надавливая языком на ствол. Обсасывал головку, прерываясь, зализывал языком уретру и снова заглатывал, активно двигаясь, втягивая щёки. И старался быть бесшумным, блядь, спасибо ему за это. — Э? — отозвался кто-то по ту сторону двери. Ы-ы. Хит зажал рот ладонью — на всякий случай. Он надеялся, что тот уебан немой и мог говорить всего одну букву, но уебан топтался, пока Вайя снова ласкался с головкой, вот так вот восхитительно приятно, обводя губами, собирая затем в рот свою же натёкшую слюну. Смотрел преданным собачьим взглядом, прежде чем насадиться рывком. — Там хуй кому-то сосут, походу. — А, нет, уебан всё же мог разговаривать. — В натуре? Их было двое. Молодые. Скорее всего друзья. Вайя положил руку на колено, похлопал, мол, всё окей, а Хиту было не окей, пока кто-то знал их грязный секрет. Пока кто-то обсуждал их грязный секрет. — Ну, там мужик на коленях. И второй на толчке сидит. — Да ну нахер. — Ага. Пиздец. Уебаны поржали. — Дырки нет в соседней кабинке? Уебаны заглянули в соседнюю кабинку. Говорил тот же, кто задал последний вопрос: — Не, нету. — Да похуй, пойдём. Уебаны ушли. Хит не знал, что именно сыграло на контрасте сильнее: публичное раскрытие их уединения или то, как охотно и мокро Вайя сосал ему, упираясь ладонями в расставленные колени. Он умел делать это по-особому, так, как Хит не привык и не знал ранее, и не мог подобрать нужные слова; просто прикусил нижнюю губу и получал удовольствие. Он был близок. Охуеть как близок. Оргазм приходил как нечто, снова сравнимое с природой, сгущающиеся над городом тучи и проливной дождь после вспышки молнии. Ну, или раздавленный открытый тюбик автомобильной смазки, когда он валяется где-то у тебя в ногах, а ты под машиной в позе собаки мордой вниз. Хит кончил Вайе в рот. Вайя это проглотил. И все остались счастливы — даже ржавшие с них уебаны. — Выходи первый, — тупо сказал Хит, лишь сейчас поняв, в какой на самом деле щекотливой ситуации они оказались. Он застегнул джинсы и почему-то подумал: хорошо, что они широкие, и мокрыми в прошлый раз оказались только трусы. Он вообще носил широкое и мешковатое. Модно. Удобно. На контрасте с Вайей — как какой-то школоёб-переросток. Но ладно. Они не об этом говорили. — Ты стремаешься? — Вайя утёр уголок рта рукой, поднимаясь с пола. — Да ладно, нас и не вспомнят на этой заправке. Всё хорошо. Пошли. Вайя бесцеремонно открыл дверь, отходя в сторону, как бы показывая: вот, всё нормально, всем похер, перед кабинкой не стояла толпа с хлопушками наготове. Хит поднялся с унитаза и вышел вслед за Вайей. Выходя из маркета, Хит вспомнил, что не смыл за собой, и мысленно назвал себя свиньёй. Не только в этом смысле свиньёй. — Тебе привычно? — спросил он у Вайи, после того, как они подошли к машине. — Я даже приблизительно не сосчитаю, сколько хуёв пересосал в туалетах. — Впрочем, Вайя всегда вспоминал свой проституцкий опыт с улыбкой, он легко сносил все щекотливые темы. — И надо мной ржали. И даже пару раз спалили. — Быстрые ноги пизды не получают? — Ну, где-то в интернете точно есть видео, как я сосу какому-то челу в клубе, — это Вайя рассказывал, уже сев в машину. — Типа, там другой мудак залез на унитаз в соседней кабинке, снял видос. — Пиздец. Теперь, когда Вайя работал в секс-шопе, все истории были пересказом «нихуя, сегодня конский хуй купили» или чьих-то чужих опытов, зачем-то вываленных на голову продавца. — Мне, кстати, его Хайкей скинул. — Хайкей тоже, ну, за деньги спал? Хит довольно мало знал о человеке, с которым собирался переспать. Этот пробел должна заполнить тусовка, где будет ещё куча друзей Вайи, но это на один день, а потом начнётся тройной содом. — Не. Он не. Мы с ним часто трахались раньше, он хороший. Член у него хороший. И руками работать умеет. Тебе понравится. — Я хуею, Вайя, какой же у тебя швах в жизни, нахер. — Хит устало закрыл лицо ладонями, помня, что не мыл руки (он свинья). И шлёпнул себя по бёдрам. — По дружбе трахаться, сука. — А что? — совершенно непонимающе уставился на него Вайя. — Это нормально, если вас всё устраивает. — Да я не спорю. Кид говорил, что я лошара без друзей, и это ёбаный факт. Машину наконец завели. Сразу подскочила стрелка тахометра. — Теперь я собираюсь ебаться с тобой и твоим другом, и это тоже какой-то пиздец. — Хит приоткрыл рот и поковырял в зубах, как если бы между ними что-либо застряло (он по-прежнему свинья). Нервно. — Не в плохом смысле. Меня просто корёжит немного от нового. — Эй, да всё будет хорошо. Над тобой никто не будет ржать, типа, это нормально, если ты немного нервничаешь или чего-то не знаешь, у меня то же самое было. Расслабься. От простоты Вайи неизменно хотелось биться башкой о жёсткое, но руль перед собой Хит использовал по назначению, уезжая с очередной заправки. Здесь они остались лишь перевозбуждённой парочкой в воспоминаниях двух уебанов. И ладно. И похеру. Чего там люди могли не знать об отсосах в туалетах. — Я люблю тебя, — ответил Хит, потому что что-то нужно ответить. Потому что он любил Вайю со всеми его не самыми приятными закидонами. Потому что Вайя любил не самые приятные закидоны Хита. Потому что. — М-м, я тоже тебя очень люблю. Вайя широко улыбался. А стаканчик так и не выкинули.

***

В продолжение к стаканчику: мороженое-то они так и не купили. И Вайя начал нудеть. Нет, не прямо-таки нудеть. Просто вспомнил: — Бля, мы не купили мороженое. Это не смертельная проблема. Хит не хотел мороженое. Да нахера им мороженое? Его задница стала квадратной от четырёх часов непрерывной езды. Конечно, он выставил круиз-контроль и держал ноги вытянутыми, но это всё равно заёбывало. Он не особо думал над ответом и выдал то, что первое пришло в голову: — Зато ты пососал мне член. — Ну, а теперь мне в натуре хочется совместить приятное с приятным, — посмеялся Вайя. — Давай купим мороженое. Пожрём на задних. Немного пососёмся. Теперь они наконец ехали по прорубленной сквозь лес дороге, без этих ебучих заграждений и чьих-то нищих участков, без школьных автобусов и медлительных городских пенсионеров. Полупустая трасса, где разрешено разогнаться. Выставить в окно руку, ловя воздух. Спокойно курить, слушая реально приятную музыку, «Gore» Deftones, Хит поставил этот альбом не случайно. В общем, здесь негде купить мороженое. Просто ехать до ближайшей заправки. — Да, — согласился Хит. Он дотянулся до телефона, промотал карту вверх, к ближайшему городу. В Палм Коуст был ресторан Chick-fil-A по пути. Это сподручно. Это значило одно. — Я хочу жрать. — Там есть мороженое? Вот теперь Вайя нудел. — Я не знаю? — Хит реально не знал. — Купи себе сандей. Это там точно есть. — Да фу, это такая срань, — поморщился Вайя, перекладывая ногу на ногу, как если бы он снова хотел в туалет. — Мороженое, блядь. Просто хочу мороженое. Хит уменьшил карту и рассмотрел местность повнимательнее: — Слушай, там рядом с этим дерьмом есть «Уоллмарт», конечно, но я поеду за мороженым только если ты очень хорошо меня попросишь. Он не понимал, нравилась или не нравилась ему эта игра. Вайя явно заигрывал, подбивая на какую-то хуйню, и это приятно, но терять час или полтора, мотаясь по развязкам ради мороженого, — ну, не очень. Хит всё-таки за разумную трату времени. Хотя он точно не против походить пешком. Сложная, в общем, ситуация. — Да не, если там будет мороженое, то не надо. — С хера ли ты вообще доебался до мороженого? — Давно не ел. С Вайей такое всегда: он вечно выдумывал что-нибудь неожиданное, втягивая Хита, который поначалу противился, кривился, но потом вздыхал — да, ладно, я согласен, просто отъебись — и вот, Вайя находил поддержку: Хит уже был не против купить мороженое и себе. Он включил поворотник и съехал в город, направляясь к Chick-fil-A, встал у светофора на перекрёстке. Вайя раздражающе хлопал себя по колену в такт музыке, однако просто молчал, и это хорошо. Около ресторана, на повороте, стоял знак «госпиталь в одной миле» — жалко, что не ментальный, шутка родилась раньше, чем её осознали. У ресторана был drive-thru, но Хит уже твёрдо решил выйти и разогнуться из позы креветки за рулём. И благодарственно выдохнул (неизвестно, кому), припарковавшись и выйдя на улицу. От капота вверх поднималась горячая дымка. Вайя вылез из машины, хлопая дверью, и Хит закрыл её, обращая внимание на магазин с автозапчастями напротив жральни. — Что ты обычно берёшь здесь? — спросил Вайя, когда они зашли в прохладное помещение этой сручей забегаловки. Chick-fil-A всегда оформлялись скучно, как-то совсем пусто, в нейтральных бежевых тонах, неизменно где-то на стене висел стенд «наша история, наша миссия, наше жрите-фастфуд-американцы». Это час-пик, столпилось много людей, собравшихся на обед, визжали дети в игровой комнате. Хит протиснулся мимо всех, дошёл до терминала и ткнул на заказ с собой. — Самую дешёвую булку и картошку, — запоздало ответил он. — Я и так жирный, нахер мне трескать буррито на семьсот калорий? — Тут есть буррито на семьсот калорий? — Было. Да оно и сейчас есть. «Буррито скрэмбл и хашбраун». — Давай, я буду это, — загорелся Вайя; ещё бы он не загорелся, отрешённо подумал Хит. — И вот эту их уебанскую картошку. Картошка в форме решётки. Ага. Салаты собраны в отдельное меню: выбор для обедов до трёхсот калорий. Да, это мы берём, продолжал думать Хит и закинул в корзину салат с наггетсами. И нарезанные в стаканчик фрукты. И фирменный лимонад, смешанный с зелёным чаем. Вайя предпочёл колу. И — блядь, да — рожок мороженого. Нет, лучше. Два рожка. Их придётся сожрать сразу, пока они не растаяли, хотя какая разница. На улице Хит всунул всё в руки Вайи и открыл машину. Сдвинул крышку с багажника. Прижал их сумки к углу. И забрался внутрь, садясь по-турецки. — Залезай. — Ты… Всегда так делаешь? — Вайя немного неуклюже залез следом, высоко поднимая ноги, балансируя, чтобы не уронить всю их жратву. — У меня просто никогда не было траков. — Это моя машина. — Хит забрал из рук Вайи мороженое и свой пакет. — Я могу делать с ней что захочу. Ещё Хит носил кепку с логотипом Тойоты, как двинутый сорокалетний автомобильный фанатик, и любил свою машину не меньше, чем Вайю. Но кепку по большей части носил потому, что пекло голову. — Я просто не думал, что так можно. Что кто-то так делает. Бля, круто. Всегда мечтал посидеть в багажнике. Естественно, они начали с мороженого. И нет, это не оказалось чем-то пошлым. Вайя просто… Ел. Быстро ел, и рожок маленький, хотя стоил дохуя за нихуя. Хит не пялился, высматривая, как Вайя слизывал мороженое; ел своё, копаясь в телефоне, пролистывал накопившиеся новости. Кид писал ему, спрашивал, какое масло он лил в двигатель, жалуясь на подскочившие цены — вариант Хита не особо подходил, потому что стоил не меньше — и, блядь. Так-то он был в дороге до Таллахасси с привкусом Парадайз-Фоллс. Наверное, лучше бы они поговорили об этом: Хит сфотографировал стоящие на полу багажника пакеты, в кадр попали ноги Вайи, подписал как-то вроде «с кайфом» и скинул Киду, стоило диалогу перейти на бытовуху. Тем временем Вайя доел ебучее мороженое, аппетитно похрустел вафельным стаканчиком и разорвал пакет со своим разорви-же-ебало-буррито. Солнце нещадно пекло спину, воздух горячий, мороженое Хита подтаяло и стекало по руке сливочными каплями, и он просто облизал пальцы (ага, он свинья, мы все это знали). — Не хочешь в следующий раз дать мне облизать руку? Ну, Вайя. Если в его голове не было накурено, то было просто насрано. — Не хочу, — стушевался Хит, блокируя телефон. — Я не мыл её. Салат предполагалось есть вилкой. Фрукты тоже. Он доел и отряхнул липкие пальцы, таким же образом разрывая пакет. — Думаешь, я предпочитаю лизать более чистые вещи? — Думаю, что когда-нибудь нам придётся коллективно глистогониться. Как собакам. Вайя посмеялся над шуткой. Вайя… У Вайи красивые зубы. Ровные. Когда он улыбался или ел, или в принципе открывал рот, у него не обнажались дёсны, у него на самом деле очень красивая улыбка. Он, наверное, мог бы стать моделью — Хит уже ведь думал об этом — но сначала он продавал жопу, а теперь продавал людям секс-игрушки и это, пожалуй, круто? Они менялись друг ради друга, отказываясь от разного деструктивного дерьма. С ним Хит стал спокойнее. Спокойнее относиться к жизни, к новым сексуальным опытам. Взять и провести отпуск в Таллахасси, вдоволь натрахавшись. Не весь отпуск целиком, конечно. Потом они хотели съездить куда-нибудь в казино, поиграться в автоматы, просрать чётко выделенное количество денег («а вообще-то я финансист, ебать, давай инвестировать в дерьмо»). Хит полюбил пробовать с ним новое, он любил черту внезапности. Это всегда беспроигрышная лотерея. — Не хочешь потом пососаться? — Проснулась черта внезапности у Вайи ровно тогда, когда Хит о ней подумал. — Не уверен, что в этом салате нет чеснока. Или любой другой херни, от которой будет вонять рот. Они всё ещё ели. — Да похуй вообще, — махнул рукой Вайя. Он уже почти доел, пока Хит лениво ковырялся в своём салате. — Я хочу. «Я хочу» всегда перечёркивало все будущие возражения. Это невкусно. Это противно. Это, я там свои грязные пальцы облизывал. Хит вздохнул. Отказываться не стал. Он и не отказался бы, если бы Вайя пересказал ему труды Карла Маркса. Или что он там учил в университете. Колледже? Да неважно, что он учил, где учил, как и все другие мысли Хита — неважны, пока его лапали на задних сидениях его же машины. Вот так, за задницу. Немного пренебрежительно. Прямо в лоб. Вайя снял с Хита кепку, кинул её на водительское сидение. Распустил его хвост, натягивая резинку на запястье; волосы рассыпались, прилипли к вспотевшей шее. Блядь. Как же жарко. — Подожди, — Хит остановил приблизившегося Вайю раскрытой ладонью. — Щас. Достав из заднего кармана ключ с брелком, Хит лёг животом на бардачок, чтобы дотянуться до зажигания и завести машину. Нахер. Кондиционер сразу на шестьдесят градусов. Класс. Охуенно. Машину начало продувать охлаждающимся воздухом, а Вайя шлёпнул по заднице. Залез пальцами под пояс и требовательно потянул на себя. Что случается с любовниками, если они оказываются в одной машине? Ну, они целуются. Даже не так, по-животному лижутся; Вайя вылизывал его рот и губы, размашисто, мокро, и Хит стонал, прижимая к себе за затылок. Они делали это жадно. Грязно. Вайя буквально ел его, подлезая ладонями под футболку, стирал пот с груди, мял его толстую грудь, неприятно щипал за соски. Второй рукой давил между лопаток, заставляя выгнуться, и растягивал эту сраную футболку; простую белую футболку, дешёвую, но сука, не надо её так растягивать, она же станет ещё более сраной… А, да похуй. Вайя почти раздел его, поднял футболку до уровня груди, но внезапно изменил рукам маршрут. Руки оказались подмышками. Повозили по мокрым потным волосам. Как будто бы даже не Вайи. Какие-то отстранённые условные руки. И Хит отлип от губ, хлопая своими глазами, как свежевыловленная рыба хлопает ртом. — У тебя какой-то фетиш на это или что? — непонимающе спросил он. И, наверное, он не против. — Я пробовал, — ничуть не стесняясь, поделился Вайя. — Чужой пот, я имею в виду. За деньги. Может, я бы щас попробовал с тобой. Я, вот, подумал об этом. Бесплатно. Хит тупо моргнул: — Попробуй. Потому что у него тоже… Что-то такое присутствовало. Как моча. У Вайи в голове насрано, у него — нассано. Каждой твари по паре. Вайя снял с него футболку. Хит поднял руки, упираясь ладонями в обитую бархатом крышу. Подмышку ему облизали грубо и бесцеремонно: Вайя упёрся крючковатым носом в руку, двинулся чуть повыше, прижался языком, пригладил им волоски, сука, и Хит вздрогнул, сжимая бёдра. Это возбуждало. Запах, процесс. Ну, да, он использовал дезодорант, чтобы не вонять для окружающих (да и для себя самого), но когда так, в открытую… Он не хотел заляпать спермой ещё одни трусы. — И как? — тихо спросил он. — Горько. — Ну… — А что «ну», Хит придумал не сразу и какое-то время таращился в заднее окно, рассматривая выходящих из ресторана людей. — Мне побриться в следующий раз? Не мазать дезик?.. — Как хочешь. — Блядь, это я тут твой фетиш исполняю, а не наоборот. Посмеявшись, Вайя подлез под подбородок, провёл кончиком языка по ложбинке посередине груди, собирая пот. Обсосал оба соска по очереди, и Хит опять вздрогнул, как перевозбуждённый хряк. — Я думаю, что мне без разницы, — продолжал улыбаться Вайя, теперь уже на уровне лица. Он смотрел на губы. Он думал так громко, что мысли отлетали от машины, резонируя прямо в голову Хита. — И?.. И краткое. Хит приоткрыл рот. Закрыл глаза. Потянулся вперёд. Да. Ага. Супер. Его пот на вкус как его пот — Хит просто знал это, потому что думал, что все люди знали, какой их пот на вкус, человечеству наверняка доводилось пробовать собственный пот, чего в этом такого. В самом-то деле. Хит схватил Вайю за запястье, прижал его руку к ширинке — расстегни, умоляю — и Вайя всё понял, расстегнул ремень и ширинку, вытащил наружу крепкий стояк. Провёл ладонью, лаская, провернул руку, пока они целовались. Член уже прилично натёк в трусы и не составило никакой проблемы надрочить так, как ранее говорил Вайя, просто гоняя крайнюю плоть по головке. Так он и делал. И Хит только сильнее потел, несмотря на то, что в салоне шарашил кондиционер. Они просто хотели мороженого. Вот, с чего всё началось. — А если мне что-нибудь сделать с тобой? — предложил Вайя, совершенно невинно (в рамках подобной ситуации) целуя в уголок губ. — Допустим… — Нет, — оборвал Хит, не думая. Потом всё же подумал: — Давай… Ну, у меня ещё левая подмышка есть. — Окей. Подняв левую руку, Хит зажмурился. Ему не нужно было смотреть, чтобы знать, что Вайя снова вылизывал подмышку, при этом продолжая ему мастурбировать где-то там, внизу, между ног. В конкретном месте — конкретное действие; в машине, на парковке у фастфуда. Перед не затонирован, и кто-нибудь мог посмотреть на облизывание чьей-то вонючей подмышки. Даже поржать, словно те придурки в туалете. Хит беспокоился об этом так же, как о том, что у Вайи на языке повиснет вкус его пота. То есть, как бы и не с ним это происходило. С неким метафорическим чуваком, который только похож на Хита, а сам Хит — душа — отлетел куда-то нахер. Впрочем, он вернулся. А перед машиной не собралась толпа людей с телефонами. Там просто газон и пальма. А у Вайи — рука в сперме. А Вайя поцеловал его, толкаясь языком в рот. О. Да. Хит рассмеялся. Теперь оно происходило и с ним. — Ты не хочешь? — Хит кивнул на приподнятую ширинку Вайи. Пока его рука в сперме он мог, в теории, это использовать. — Не, я сейчас кончать не хочу, — покачал головой Вайя. Ещё он знал, что в кармане на спинке водительского кресла есть салфетки. Он вытирал руку, рассуждая: — Хотя, блин, я завёлся. Может, мы займёмся чем-нибудь, когда приедем, окей? Со своей ширинкой Хит разобрался сам. Кое-как натянул обратно футболку, висящую до этого на подголовнике, прямо на мокрое потное тело. — Нам ехать ещё столько же, — вздохнул Хит, как будто видел в этом проблему. — Когда приедем, клянусь, я сразу в отруб лягу. Вайя смеялся шутке, хоть и не знал её стоимости. Он отпил воды из лежащей здесь же, на задних, здоровой бутылки, потом закурил. Должно быть, у него во рту образовалась помойка. Хит вышел из машины, чтобы пересесть за руль.

***

Таллахасси играл с Майами контрастом в лицах. За тот период, что они проехали сквозь город до ебеней, где жил Хайкей, Хит встретил удивительно мало латиноамериканцев и их нелепых кривых бизнесов на родном испанском. Он не особо топил за антимиграционную политику и вообще за какую-либо политику, но явно их недолюбливал. Особенно в сервисе. Особенно когда ругался с ними. Особенно когда они собирались в своих зассаных углах и толкали друг другу наркоту. Ладно. Хит в принципе людей не слишком любил, что говорить о мигрантах. В Таллахасси довольно скучно. Но статус столицы штата никогда не намекал на какое-то бешеное веселье и бурлящую жизнь, здесь спокойно. По-своему уютно. В центре нет нагромождения блестящих высоток, всех этих душных бизнес-центров, бегающих идиотов в пиджачках. Не расставлены казино и бары на каждом углу. В воздухе нет душного, ненастоящего веселья, сравнимого с наркотическим угаром — прикольно, хоть и временно, не взаправду. Хайкей жил в доме, поделённом забором ровно посередине — и сейчас Хит понял, от каких соседей ползли тараканы. Прямо через дорогу находилась жральня с сочной помойкой, сам дом на углу довольно живой дороги, жить здесь не то чтобы супер, но Хит здесь и не жил. Он припарковался у половины, которая выглядела симпатичнее: отделана белыми досками, фундамент кирпичный, на окне второго этажа висел термометр в виде жабы. Ещё у Хайкея был гараж. Гараж — всегда хорошо. И Хит почему-то запомнил его адрес: Запад, шестая авеню. Их встречали. Хайкей похож на Сашу Конецко из KMFDM. Хит думал, что лучше бы он был похож на Тима Скольда, если разбирать историю группы на составляющие, потому что Тим Скольд раньше был сексуальной фантазией Хита, когда он только осознавал своё влечение к мужчинам, но и так Хайкей… Ничего. С Вайей они поцеловались в щёки — видимо, такой прикол имелся у всех его друзей, не только у Баблгама. С Хитом поздоровались за руку. — Привет, Хит, — улыбался ему Хайкей. Он ровесник Вайи, но у него уже начали пробиваться первые морщинки у глаз; он выглядел старше, приветливее, челюсть красивая, острая, правильный прикус — не как у Саши Конецко, чёрт возьми — и да, он в целом симпатичный. И ирокез нормальный, тонкая выбритая полоска волос, не как у Вайи. У Вайи просто голые виски. — Чё как? Как доехали? — интересовался Хайкей, заводя их, обвешанных сумками и пакетами, в дом. — Чуть-чуть поразвлеклись в дороге, — Вайя сразу начал вываливать грязное бельё, — а так, типа, нормально. Дом (половина дома) маленький. Коридор — он же кухня, он же гостиная, он же выход на задний двор. У стены не внушающая доверия хлипкая лестница без перил. Хит бросил пакет с бутылками у двери — там ванная. Спальни, должно быть, на втором этаже. А над диваном, прижатым к стене, висели спизженные откуда-то афиши. Например, с тура Eisbrecher тринадцатого года — на немецком. Короче, Хайкей парень с заёбом. Хит пока не мог решить, нравилось оно ему или нет. Ах, да, ещё он неотрывно сосал дудку. Ну, подик. Вейп. Хиту не нравилось, как они назывались, поэтому он называл их дудками, предпочитая ворчливо осуждать с сижкой в руке. — Я, короче, всех хотел собрать, — начал рассказывать Хайкей, попутно роясь в холодильнике. — Но всех не получилось, блядь, как всегда. В общем, подъедет Хаус и Помп. Папас… Не ебу, что он. Рэк в магаз уехал, ща вернётся скоро. Да. Вот так. — Пиздец, а нахуй ты Помпа позвал? — Вайя подошёл к нему и отобрал дудку. — Тебе мало было нас в прошлый раз разнимать? Он недолго покурил, потом вернулся к дивану, на котором сидел Хит, и всунул дудку ему в руку. — Блядь, да похуй. Он травы принесёт. — А. Ладно. Принял. У дудки был мерзкий вкус персика. Сладкий. Очень. — Класс. Мы все обменялись слюнями, — заметил Хит, переводя тему. Эти два дружбана заржали. И пока ещё не прозвучало ничего с намёком на секс. А им предстояло заниматься сексом. Это немного нервировало, но не настолько, чтобы прямо-таки трястись. Просто Хит рисовал себе картину по-другому, своими тяжело зассаными мозгами. Что здесь сходу развернётся бордель. Люди будут выгуливать друг друга на поводках. В каждом углу по использованному гондону. С потолка бы свешивались резиновые члены. Ничего такого Хит ещё не увидел. Просто не самый чистый дом. Хайкей даже одет прилично, в футболку и шорты. — Вайя говорил, что ты огнём дышать умеешь, — вспомнил он, кивая на Хита. — Умею. — Хит пожал плечами. — Умел. Я давно этого не делал. Теперь дудку сосал сидящий рядом Вайя. Дым пах неестественно. Так же сладко, как оно было на вкус. — Я б посмотрел, — сказал Хайкей, так и стоящий перед ними в расслабленной позе, как во время несмешного стендапа. — Не обязательно прям показывать это, у тебя же видео было? — Да похуй, — почему-то Хит ответил именно так, почёсывая шею. Его всегда пёрло, если его увлечениями действительно интересовались. — У тебя в гараже керосин есть? — Есть. Или нет. Должен быть. Да бля, щас я Рэку наберу, он привезёт этот твой керосин. Хит поморщился и остановил его: — Парафин тоже подойдёт. Хотя, блядь, парафин в гараже получается найти ещё реже, чем керосин. — Ты кишки мне потом в бассейн не выблюешь? — Хайкей наконец сел на диван. К Хиту. Он оказался между ним и Вайей. — А что, такое было? — решил уточнить Хит. — Кишками не блевали. Но блевали просто. — Я блевал, — уточнил Вайя. — Ладно, в бассейн рыгать не буду. Порыгаю на газон. И всё в таком духе. Вот, о чём они говорили. Не о сексе. Хит рассчитывал, что его будут воспринимать исключительно как сексуальный объект — потому что это людская порода — но Хайкей оказался приятным. Человечным. И волосы у него не крашеные — он по-настоящему рыжий. Даже веснушки, вроде, были. Хит не стеснялся собственных мыслей о себе, как о сексуальном объекте, потому что видел в других подобные объекты. Поэтому не хотел, чтобы это разгадали. Поэтому не особо пялился на лицо. Не очень любил смотреть в глаза и пялиться на лица. Вайя сжимал его руку, когда они начали перетирать кости Баблгаму; так выяснилось, что Хайкей с Вайей дружил ещё с тех времён, и даже учились они вместе — FSU выпустил двух долбоёбов. Тупыми их вряд ли назовёшь, просто интересы отличались от среднестатистических интересов людей с нормальным образованием. И Хайкей, блядь, бухгалтер в какой-то шарашке, которая поощряла неформальных разноцветных сотрудников. Хит сам работал в подобном месте. Шеф был козлом, но всё-таки смотрел на навыки, а Кира просто классный и хороший. — У тебя приёмщик и мастер муж и муж? — переспрашивал Хайкей, округляя глаза. — Нихуя. — Цирк ебучий, — отвечал Хит, туша окурок о тарелку с милыми зайчиками на ободке. — Они классные, — впрягся за Кида с Кирой Вайя. — Мы тусили вместе. — Бля. Познакомьте их со мной. — Хайкей бросил свою разряженную дудку и курил сигареты. Чьи-то. Хит не следил. Он только видел, как Хайкей обновил чат уже третий раз за минуту. — Сука, да где все? Щас вызвоню кого-нибудь. Где-то в пространстве вселенной они существовали. Хит уже высадил бутылку пива. Они все — высадили. И говорить было легко, буквально на какие угодно темы, но всё ещё не про секс, а у Хита определённо образовался пунктик на это. На пот. На мочу. День сексуальных открытий. Хайкей встал с дивана, сдвинул дверь и вышел к бассейну. Вайя повернулся к Хиту, поиграл бровями — жирный намёк. Хит поджал губы, смотря на лицо Вайи. Заметил, что он выщипывал свои густые восточные брови. Наверное, впервые обратил на это внимание. Склонил голову к плечу. Сказал: — Целуй. Дважды повторять не надо. В прошлый раз желание поцеловаться закончилось очень горячо, но сегодня Хит считывал лишь одно: просто поласкаться друг с другом. Вайя любил это. Да и Хит тоже, правда, не особо умел говорить о чём-то нежном и просить подобного. Так что они просто целовались, сидя на диване; Вайя придерживал под челюстью, у него тёплые и немного влажные руки, он улыбался, отдавая поцелуй, и Хит улыбался в ответ. — О, без меня начали. Вернулся Хайкей. Хит отстранился, посмотрел на его довольное лицо. Почти кошачье. Как у сытого обласканного кота. — Тоже хочешь поцеловаться? — ехидно бросил Вайя через плечо. И переключился: — Ты ещё не передумал, Хит? О, оно начиналось. — Нет, — слегка улыбнулся Хит. — Поцелуйтесь. Смотреть, как твоего партнёра целовали… Странно. Похоже на просмотр порно, но в порно нельзя ни до кого дотронуться рукой, и ощущалось оно совсем иначе, искусственно, а сейчас — вот. Вайя и Хайкей целовались. В том же ритме, так же неспешно, лениво скользя языками. Ноги покрылись гусиной кожей. Ударили мелкие иголочки со всех сторон, и Хит просто ухмылялся, прикрыв рот рукой. — А теперь давай с тобой. — Хайкей перелез через колени Вайи, чтобы оказаться рядом. Очень рядом. Близко. Хит не сразу вспомнил это слово. Теперь можно рассмотреть лицо Хайкея — да, у него были веснушки. Губы без шероховатостей, ухоженные. Красивой формы с плавным изгибом. И пахло от него хорошо. Какими-то мужскими духами. Ебать, ну пизда. Мы приехали. Хит сглотнул. Хайкей положил ему руку на шею, подталкивая к себе: — Иди ко мне, булочка. Они поцеловались. Вернее, целовались. Хит вообще не имел большого опыта с поцелуями, за всю жизнь он целовался только с Куинси и с Вайей, и они все делали это по-разному. Хайкей — совершенно новый опыт, третий раз. Он делал это непохоже на других, хотя принцип тот же — просто двигай губами и языком — и явное отличие в том, что он облизывал зубы. Куинси так не делала. Вайя так не делал. А теперь Хиту облизали зубы и наверное, он покраснел. Вайя всё это время сосал пиво, смотря на них: — Кто лучше? — Это прозвучит как-то плохо, наверное, но мне понравилось целоваться с твоим парнем, — Хайкей ответил быстрее, потому что Хит долго собирал мысли в нечто оформленное. В итоге выдал факт, смущённо закладывая руку за шею: — Пожалуй, ты лучше, потому что я люблю тебя. Вайя хихикнул, ставя бутылку на столик. В открытое окно слышно, как к дому подъехала машина. — Давай ещё. — Вайя взял Хита за руку, притягивая к себе. — А ты, педик, иди встречать гостей. — Прелая манда, — прыснул Хайкей, прежде чем встать. Теперь весь Хит — в руках Вайи. — Ну что, булочка? Хит закатил глаза и полез целоваться.

***

Друзья Хайкея и Вайи оказались именно такими, какими Хит себе их представлял. Стрёмными? Странными? Из всех присутствующих Хит единственный выглядел как слушающий рэп подросток, даже кроссовки у него были по последней моде, те самые, здоровые такие, ноги после дня в них воняли как ёбаная скотобаза. И Хит не имел ничего против похожих на него интересами людей — люби себя, будь собой и прочая благостная хуетень — но вот уже упомянутый в негативном ключе Помп в кодлу разноцветных идиотов не вписывался. Ну, у него флаг конфедерации на багажнике. Он толще Хита, злее Хита — и сходу пошутил про его уебанские бирюзовые волосы как-то вроде «пиздец, из какого болота вы его достали?» Хит сказал, что достали его из помойки — и вообще, Хайкей запретил рыгать в бассейн и драться, давайте лучше обсудим минусы твоего всратого Хаммера. На том и сошлись. Но траву Помп хорошую привёз. Но, в принципе, Хит мог забить на всё и всех, пока кто-то привозил что-то, что курится и пьётся, и почувствовать себя получше, чем просто хуёво. Хуёво на полшишечки. Самой приятной и дружелюбной была Хаус; у неё волосы примерно такого же цвета, как у Хита, и к травке она довольно равнодушна. Может, потому, что женщина, а компания собралась исключительно мужская и… Да ладно, они же не мудаки. А с Помпом она разобралась сама, хорошенько пнув его по жопе, когда он снова высрался своим ртом, шутя про голландский штурвал, за которым он с Хаус наблюдал со стороны. Всем стало смешно. Хиту тоже. Пока что коллективная дрочка хуёв не случилась — Хит даже не уверен, что она случится сегодня. Они сидели на улице. У Хайкея на заднем дворе помимо бассейна стояли садовые качели — чисто старпёрский атрибут — к ним подтащили раскладной стол и лавку, взятые из гаража. В гараже же нашёлся керосин. — Ты, блядь. — Конечно, это всё начал Помп. — Ты, вот, забыл, как тебя зовут, нахуй. Он указывал рукой на Хита. Он нажрался просто в говнище. И сидел на лавке, а Хит сидел на качелях, и к нему жался Вайя, и Хаус также сидела с ними, потому что дамской заднице — мягкое место. На столе стояло жареное на гриле мясо и готовый салат из магазина, сваленный просто в пластиковый таз (конечно, у Хайкея не нашлось нормальной посуды). В чьей-то использованной тарелке валялись окурки. Организатор этой балехи был где-то вне зоны доступа, ушёл вместе с Рэком. Хит не знал точно, но предположил, что они встречались или хотя бы близко дружили, как с Вайей. Рэк оказался зашоренным и неразговорчивым, и Хит его очень хорошо понимал. Поддержал бы, если бы они остались наедине. Но Хит пьян не меньше. До того состояния, когда брать в рот керосин покажется прикольным. — Можешь называть меня просто «эй, пидор», — вздохнул он. Глотнул разбавленной водкой газировки. Или наоборот. Это смешал Вайя. — Ты керосин глотать умеешь, — тупо сказал Помп. То, что знали трое, секретом уже не было. — А, я понял. Керосин тоже поставили на стол. Хит допил пойло до дна. Согласился: — Найдёте мне палку и тряпку — покажу. Помп встал и, пошатываясь, побежал к гаражу. Хаус нагнулась, рассматривая лицо Хита. Обеспокоенно спросила: — Мне тебя откачивать потом не придётся? — Как пойдёт, — честно ответил Хит. Он решил покурить, пока Помп искал палки и тряпки, или где-нибудь ссал вместо этого. — Я давно этого не делал. Вайя откинулся от спинки дивана, достал из кармана телефон. — Блядь, надо тогда всех собрать, раз тут такая хуйня намечается, — говорил, попутно набирая Хайкею. — Ща вызвоню. Действительно, зачем поднимать зад, в мире существовала мобильная связь. Вернулся Помп с тряпкой и куском какой-то доски. Не доски. С деревяшкой, в общем. Подтянулись Хайкей с Рэком. Хит освободил место на столе, раздвигая тарелки рукой, плеснул пару капель керосина. Покрытие у стола какое-то гладкое, на первый взгляд не горючее, и керосин не загорелся, когда Хит поднёс к луже зажигалку. Ну, в теории, брать в рот это можно и, скорее всего, у него не сгорит морда. Чистые стаканы валялись на траве под столом (да, где же ещё им быть). Хит налил керосина в стакан. Намотал тряпку на деревяшку. Пожертвовали чьей-то зажигалкой, раздавив её, чтобы смочить тряпку горючим — использовать водку никто не догадался — подожгли. Народ замер в ожидании блядского цирка. Вайя снимал на телефон. На оба телефона, свой и Хита. Если сейчас кто-то сдохнет или сгорит — в интернете появится ещё один видос с шок-контентом. Если нет — он будет вспоминать эту пьянку со словами «ебать, смотри, как я умею!» Подойдя к бассейну, Хит набрал в рот керосина. Горько. Мерзко. Отвратительно просто до тошноты. Поставил стаканчик на плитку. Поднёс импровизированный факел к лицу. А вот это пиздец горячо. И, как помнил, начал мелко выплёвывать керосин на огонь. — Нихуя себе! — крикнул кто-то, чей голос Хит не различил в общем шуме. Может, это получилось не так круто, как получалось у него раньше, но пламя поднялось вверх, растворяясь, эдакое пышное облако огня — со стороны смотрелось гораздо эффектнее, конечно, и восхищённый галдёж это подтверждал. Хит повторил трюк ещё раз. Потом сплюнул остатки керосина в бассейн — туда же бросил факел; нет, всё, нахуй это. — Блядь, Хит, ебать тебя в рот. — Хайкей запустил в него тем пластмассовым тазиком из-под салата. — Сука, мой бедный ёбаный бассейн! Таз прилетел ему в башку и, отскочив, оказался там же, в бассейне. Все ржали. Даже сам Хит ржал, возвращаясь к качелям, и склонился в реверансе, поддерживая все шутки. — Я хотя бы туда не наблевал. — Хит прополоскал рот газировкой и выплюнул на газон. Ему было… Хорошо. Действительно хорошо. Вайя отдал ему телефон, притянул к себе. Хит упал на диван, ложась на колени Вайи, и смеялся — искренне, звонко. Поскорее съебаться, как с тех тусовок в ангаре, не хотелось; нет никакой тревоги на душе, желания зажаться в углу и сдохнуть. Всё хорошо. Всё нормально. Нет снисходительной жалости в стиле «ну, с тобой никто не общается, нам тебя жалко, пошли с нами» — Хит был равным для них, такой же асоциальный придурок, плюющийся керосином и газировкой. А может, они просто взрослые. И Хит вырос из затравленного собственной бабкой студента, научился относиться к вещам иначе. Вайя вытянул на свет. Вайя сам стал светом. Вайя целовал его, толкаясь языком в рот, и Помп растягивал своё «фу-у». — Как на вкус? — ехидно интересовался Хайкей, когда Вайя всё же отпустил Хита. — Как облизывать машину, — рассмеялся Вайя. Даже молчаливый Рэк чувствовал себя нормально в этой компании: — Ты облизывал машину? — Я облизывал много разных вещей, — продолжал шутить Вайя, и Хит невольно вспоминал их разговор в багажнике. — Много. Разных. — Бля, ну всё. Нахуй вас, педиков. — Помп поднялся из-за стола. — Не хочу ваши разговоры слушать. — Ага, съеби, — заржал Хайкей. И швырнул в спину уходящего Помпа ложку. Помп изрёк недовольное «ай!» и пригрозил кулаком. Впрочем, действительно ушёл. — Мне кажется, у него точно есть какой-то интерес к педикам, — цокнул Хайкей и повёл бровью. Оглядел всех оставшихся. Посмотрел на небо, на заходящее солнце. — Чё, все живы? — Да я вообще будто и не пила, — сказала Хаус, покачивая закинутой на колено ногой. Она одета в чёрное платье с длинным рукавом и, ну, это выглядело жарко. На улице жарко даже вечером. — Ещё посижу немного. — М-м, нам надо убраться. — Рэк устало потёр лоб. — Шлюшьи байки будут, Вайя? — Будут, — охотно подтвердил Вайя. Рэк пожевал губы и поднялся: — О, тогда я начну убираться. Хайкей захотел его поддержать. Ну, между ними точно что-то было. Плавающую в бассейне деревяшку они ловили вдвоём. И разбирались с фильтрами тоже вдвоём, решая, можно ли как-нибудь очистить воду от керосина (и прочего), не меняя её. Шлюшьи байки, значит. Их осталось трое. — Я так и не доел тот шоколад, — вспомнил Хит, закуривая, и Вайя повторил за ним. — От того БДСМ-дядьки. — БДСМ-дядька? — нахмурилась Хаус. — Это было перед тем, как я завязал с эскортом. Если вкратце, то меня просто отпиздили, как обычно, и подрочили на это. Вайя как обычно смеялся с того, что было охуеть как тревожно. — Вся суть БДСМ, — пошутил Хит. — Слушайте, ну, БДСМ — это целая философия, — тут же начал Вайя, театрально раскидывая руки (в правой сигарета), словно втолковывал какое-то либеральное дерьмо на предвыборной гонке. — Стоп-слова, правила, вот это подчинение, когда ты ходишь на поводке, как блядская псина, а разговариваешь как ненормальный. Типа, вы же видели порно? Хит жался к его боку, довольный, под градусом, словно старшеклассник с горящим дрыном, и Вайя прижимал его крепче, как такой же влюблённый идиот. — То, что было у меня, пиздец похоже на порно, — продолжал Вайя, прерываясь, чтобы затянуться. — И, ну, это всё от случая к случаю меняется, типа, в одной статье будет написано так, в другой вот так, а в жизни тебе вообще какую-то хуйню в уши вливают, и ты её принимаешь, потому что тебе заплатят. Короче, философия. Да. — Так это, наверное, просто фетишизм, ты так не думаешь? — заметила Хаус, немного хмурясь, как будто они реально рассуждали о какой-то ебучей предвыборной программе. Это всё ещё пиздец напоминало собственные опыты с пьяными неформальными посиделками — и раньше даже в мыслях оно воспринималось противно, как воспоминания о месте, откуда ты хочешь сбежать, но не можешь, а сейчас выгорало совершенно по-другому. Потому, что Хит напился, ему прикольно, ему хорошо под тёплым боком Вайи, и вот эти люди вокруг — с ними реально легко потрепаться о чём угодно, просто начни, они все пиздец дружелюбные, и Хит опять много думал. — Бля, ну да, так и есть. — Вайя прервался, потому что Хит лез к нему, Хиту было, чёрт возьми, прикольно — вот так вот поцеловаться посреди разговора. Вроде: вот твой поцелуй, отстань. — Люди не понимают, чего хотят, им нужен, бля… Быстрый дофамин, во. Просто отхуярить кого-то плёткой, там вообще не в этом дело, не в процессе, мыслях. Это чистый садизм с одной стороны. — В итоге, мы сходимся на том, что ты никогда по-настоящему этим не занимался, — заключила Хаус с какой-то снисходительной улыбкой и затушила сигарету. — Ну, да, — поржал Вайя. — Меня это никогда и не интересовало-то, пиздец как вживаться в роль для незнакомца. Хаус облизала губы, задумавшись: — Ясно. Мне просто, знаешь, интересна вся эта психология и прочая херня, потому что нам давали это на первом курсе, но я так-то не психолог. Просто хобби. — У тебя псевдоним как-то связан с «Доктором Хаусом»? — вклинился Хит неожиданно для самого себя. — В точку. — Хаус щёлкнула пальцами. — Я ещё со школы знала, что пойду в медицину. — Кем будешь? — продолжил разговор Хит просто потому, что его начал. — Парамедиком. А ты кем работаешь? — Я автомеханик. Обычно после этого люди начинали рассказывать, что у них что-то стучало в машине, как это в своё время сделал Вайя, но у Хаус, наверное, не было машины. Или ей было безразлично. — Круто! Вам можно носить пирсинг? — Мой начальник гей, его муж неформал, они работают вместе, и я с ними дружу, так что… Да в цирке ебучем я работаю. А ещё мне крутило живот от выпитого и съеденного, и это нихуя не прикольно. И так заканчивались все тусовки. Столы уносились в гараж, грязные тазы в раковине, тусовщики пьяные и неспособные уехать без такси (как поехали приехавшие на машине — их проблемы). И так Хит оказался в комнате с плакатом Парадайз-Фоллс. Кто-то очень смешной положил на тумбочку чёрное дилдо, наверное, это пошутил Хайкей, и Хит отнёсся к этому крайне скептически потому, что собирался умереть прямо здесь. Он начал раздеваться, скидывая одежду на сумки, ранее кем-то перенесённые на второй этаж. Вайя не брал в рот керосин и явно чувствовал себя получше, он взял этот блядский резиновый хер, поплевал на присоску и прилепил над дверью. — Во. Но хер отклеился и грохнулся на пол, едва Вайя повернулся к нему спиной. — Блядь, да выкинь ты его в окно, нахуй, — раздражённо отозвался Хит, пытаясь снять с себя джинсы. — Я щас сдохну. — Что такое? — искренне поинтересовался Вайя. И градус раздражения у Хита снизился. Он откинул вонючие кроссовки куда-то под кровать (из-за них штаны и не снимались). Положил ногу на колено, чтобы снять носок. Попутно жаловался: — Я устал. И я нажрался. Я жрал керосин, я хочу блевать. Мне надо помыться, но я не держусь в вертикальном положении. Вот. Всё. Он стягивал второй носок, когда почувствовал, что живот крутануло особенно сильно, а во рту собралась жидкая слюна. Это нехорошо. Но это будет не в бассейн. — Пошли блевать, Вайя. Хит чувствовал себя отвратительно обессиленным; голова распухла и внутри что-то гремело, пока они спускались. Окружение слегка расплывалось. Ноги еле тащились, будто внезапно стали непредназначенными для ходьбы. А Вайя обнимал за плечи, ведя в ванную. Бережно. Нежно. Это любовь. Это всё. Вселенная и больше, его горячее заполняющее солнце. Но проблема была в том, что Хит просто упал на колени перед унитазом и всунул в него башку, не пытаясь никому облегчить жизнь. Вайя собрал волосы, придерживая их над головой. Пахло отвратительно. И во рту отвратительно — Хит засунул два пальца в рот, желая всё побыстрее закончить — горло начало сокращаться в спазмах. Он блевал. Кашлял, сплёвывал горькую желчь, кряхтел и блевал снова. Вайя продолжал терпеливо держать его волосы. Гладил по плечу, вроде: всё хорошо, прорыгайся и тебе станет лучше. Спасибо, блядь. Потом завоняло персиком. — У вас всё хорошо? Конечно, это Хайкей. Хит убрал правую руку с ободка и показал хер пойми какой жест, сблёвывая остатки своих кишок. — Тут все собрались посмотреть, как я рыгаю? — Хит оторвался от унитаза и Вайя наконец отпустил его волосы. — Я поссать шёл, — сказал Хайкей. — Если херово, могу таблетки поискать, они должны быть. — Похуй, не надо. Туалет любезно освободили для хозяина. Потом у Хита снова скрутило живот, но в этот раз он спускался не блевать и ходил без Вайи. Стало полегче. Сука. У Кида с Кирой он напивался не до такого состояния, а сегодня что-то не сработало — или он зря плевался керосином. Дело определённо было в нём. Тогда, на тех тупых тусовках времён колледжа, он мучился так же, а сейчас воспоминания вероломно притащили обратно в эту точку Сансары. Значит, щас кто-то обязательно будет мять его яйца и пытаться склеить. Ладно, если Вайя. Ладно, если Хайкей. Хит скажет «нет» обоим. Он лежал на животе, головой на плече Вайи. Вайя листал тикток, иногда ржал. — Эй, булочка. — Хит слегка не в состоянии возражать, что Вайя в очередной раз назвал его булочкой. — Больше не болит? Всё хорошо? — Ага. — Пойдём мыться? — Угу. В ванной — в душе, у Хайкея только душ — Хит проварился до кондиции, паскудной кондиции: выпитое тебя больше не веселило, а делало грустным и жалостливым к самому себе. До блядской сентиментальности, размышлений о поступках прошлого и принятых решениях. Не совсем взвешенных, в состоянии на кураже. Думал про Вайю, привыкшего к свободным отношениям, втащившего в эту же яму. Что это может закончиться плохо, внезапной ревностью, ссорами и очередным отрезкам от четверга до четверга. Что Хит пробовал нечто совершенно новое, о чём даже не имел ни малейшего представления, и его потряхивало. Что это очень странно. Что он до сих пор понимал себя не до конца. Он ведомый. А Вайя — жгучее солнце, вокруг которого вращалось всё живое. Они помылись, и Хит оставался в своих мыслях до самого конца, до тех пор, пока голова не коснулась подушки. На сексуальный вояж он подписался добровольно, в здравом уме и твёрдой памяти, и жалеть — нет, не жалел. Просто… тревога. Цепкая, как семена репейника, такая же колючая. Нечто, от чего вполне могли избавлять таблетки, которые Хит бросил пить, но их же можно замещать, да? Сексом. Наркотиками. Окунаться с головой в деструктив. Слова осели пеплом и, поёрзав рядом с Вайей, Хит сделал выбор. — Вайя, — тихо сказал он. Казалось, рот набили песком, песок облепил язык, говорить тяжело. В теле ничего не двигалось и всё процессы замерли. — Я как-то странно себя чувствую. Вайя прижал его. — Что-то болит? — Нет. Про Хайкея. Про… Ты понял. — А, окей. Говори. — Знаешь, я скажу прямо. Я боюсь, что ты снова будешь изменять мне. Это сейчас мы договорились втроём, но. — Хит закрыл глаза. Сделал вдох. Медленный выдох. — Не отпускает меня, блядь, короче. Я ревнивая сука. Да. Вайя погладил его по спине. Быстро поцеловал в губы. — Эй, чувак. Мы обсуждали это. Я люблю тебя, Хит, ты мне нравишься. Бля, ты меня устраиваешь во всём. С тобой хороший секс, с тобой просто хорошо что-то новое пробовать. И заботиться о тебе мне тоже очень нравится, хотя ты, типа, ну… Правда чёрствый. Но это вообще не проблема. Я понимаю. Я люблю тебя. — Хорошо. — Тебе прост непривычно. Секс — он же и не по любви бывает. Вот в групповухе. Просто развлечение для всех, никаких шуры-муры. — Вайя гладил его по волосам, как ребёнка, и это успокаивало, это работало. — Но ты всегда можешь отказаться. Мы оба тебя поймём. Всё норм. — Знаешь, за что я тебя люблю? — За что? — За то, что ты постоянно втягиваешь меня в какую-то херню, которая открывается мне вообще по-новому. И сначала это странно, но потом круто. — О. Я рад, что дал тебе эти эмоции. — И когда ты меня булочкой зовёшь тоже нравится. Хотя… тут сложно. Странно это. Не знаю. Ну блядь, многих мужиков булками называют? — А чё такого? Кто тебя или меня осудит? — Вайя довольно справедливо заметил это, потому что действительно не существовало ничего, способного осудить за любовь к милым прозвищам, по крайней мере, наедине. — Ты ворчишь, типа, но я вижу, что нравится. Булочка ты моя. — Блядь, ну всё, — наигранно сморщился Хит. — Поцелуешь меня? — Конечно. Перед сном они целовались. И, прежде чем уснуть, Хит сказал: я люблю тебя. Искренне. Честно. Бесповоротно.