Пожалуйста

      Марин неосознанно вздрагивает, когда ощущает чужую тёплую ладонь на своём бедре. И она не чья-то, а аркашина. Большая, немного грубая. Она скользит по бедру туда-сюда, сминая ткань серых домашних штанов. Марин встревоженно смотрит на него, но Аркаша, болтая с остальными друзьями, делает вид, что ничего, совершенно ничего не происходит.       А Марин, растерявшись, тормозит, ничего не говорит, безмолвно наблюдая за аркашиной ладонью, делающей… приятно. Его юркие пальцы усиленно поглаживают чувствительное место с внутренней стороны бедра — и Марин нервно сглатывает, пока по телу пробегает волна возбуждения. Даже не пробегает, а простреливает током.       И откуда только Аркаша знает про это место? — Аркаш… — тихо обращается к нему Марин и, не думая о том, что делает, раздвигает ноги, буквально приглашая, разрешая продолжить. — И он говорит, что Кирилл после этого нырнул в прорубь, — шокировано рассказывает Аркаша, жестикулируя свободной рукой. — Еба-а-ать, — не стесняется выражений Дима, закидывая в рот копчёную колбаску.       Марин сидит в углу дивана, поэтому не видно, что там делает своей прекрасной ладошкой Аркаша. Шалунишка чёртов.       А Аркаша, никак не отреагировав на маринов зов, продолжает болтать с компанией и поглаживать, приближаясь к паху. Марин сжимает губы в полоску и откидывает голову на подушки. Голова кругом, а всё лицо вспыхивает жаром.       Марин в Аркашу влюблён. И влюблён так, что от одного взгляда на него подкашиваются коленки, а в горле ком, так, что от одного его запаха кружится голова, так, что от прикосновений по спине бегут мурашки, так, что… Влюблён безумно. А Аркаша, чёрт такой, касается откровенно, интимно, заставляя Марина нервничать, метаться с места на место, постоянно менять позу и краснеть. — Аркаш, — ещё раз пытается привлечь к себе внимание Марин, пока не додумывается схватить его за руку. — Аркаш!.. — Подожди, Мариш, — отвлекается на секунду Аркаша, а затем обратно вклинивается в суть разговора. — Ну Арка-а-аш! — жалостливо ноет Марин, дёргая за рукав футболки. — Что такое? — раздражённо спрашивает Аркаша.       А Марину… и ответить нечего. Ну а что он скажет? «Аркаша, мне слишком приятно, прекрати меня лапать, а то у меня встанет»? Или «Аркаша, трахни меня здесь, пожалуйста»?       Вот он и молчит, растерянно глядя на Аркашу. А тот только подозрительно хитро ухмыляется, сверкает глазами своими тёмными и возвращается к разговору, начиная мять бедро особенно жадно. Марин поджимает губы, пытается успокоить бешеное сердцебиение, укладываясь обратно на подушки. Он сжимает его запястье, но Аркаше это совершенно не мешает продолжать издеваться над Марином. — Так вот…

***

      Марин и Аркаша отнекиваются от того, чтобы выйти в магазин за пивом, оставаясь в комнате и в целом в квартире один на один.       Стоит двери захлопнуться окончательно, Аркаша двигается к Марину поближе, опирается локтем о диванную подушку. Они недолго смотрят друг другу в глаза, а затем Аркаша, падла такая, «случайно» прикасается пальцами к напряжённому паху. Марин весь сжимается, сводит бёдра, шумно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. — До меня тут слухи дошли, — начинает Аркаша своим хриплым тихим голосом. Марин тает, прикрывая глаза, словно его на палящем солнце пригрело. Аркашины пальцы ласкают его, медленно водят сквозь ткань по возбуждённому члену. Марин застывает с приоткрытым в немом стоне ртом. — Мол, мой лучший друг… — Аркаша шепчет ему на ухо, опаляет горячим дыханием и так чувствительную кожу, а к нему она ещё чувствительнее. — Влюблён в меня, — его чёртовы юркие пальчики доводят до полусознательного состояния, сводят с ума. — Это правда?       Марин в ответ только скрещивает ноги, зажимая ладонь друга, поворачивается к Аркаше лицом. Тот смотрит на него очаровательно разморёнными глазами, на дне которых кроется страх, который Марин прекрасно замечает, поэтому не целует, а только сонно устраивается носом в изгибе между плечом и шеей, льнёт к Аркаше, прижимаясь, как в последний раз, словно он может сбежать. — Да, — пристыженно признаётся Марин, накрывает ладонями его плечи, понимая, что терять уже нечего.       И несколько секунд в комнате висит полнейшая тишина, отчего Марину становится страшно, и только он хочет отстраниться и уйти на балкон: перекурить, Аркаша отвечает на прикосновения, окончательно накрывая его пах ладонью. — А… аркаш… — срывается с мариновых губ и впитывается в кожу шеи. Аркашины движения становятся более резкими, дёрганными, потому что его переполняют эмоции, выплёскиваясь через край. Марин впивается пальцами в его плечи и сам двигает тазом, пытаясь потереться об аркашину ладонь, чтобы получить чуть-чуть больше удовольствия. — Тише, тише, — шепчет Аркаша, прижимаясь к податливому телу под собой.       Марин, стоит Аркаше надавить большим пальцем на головку, тихо-тихо скулит ему в шею, не веря, что происходящее не сон. А Аркаша балуется, поцарапывая и играя с чувствительным местом на теле друга. Ему до безумия нравится, как Марин цепляется за него, как за единственное спасение, хватается за всё его тело, пытаясь то ли насытиться сполна, то ли удержаться в этом мире. Он трёт бёдра друг о друга, но Аркаша не останавливается и не доводит его до накала. — Пожалуйста… — просит Марин, тихонько-тихонько всхлипнув. Всё тело дрожит, изгибается вне зависимости от мариновых команд и тянется-тянется-тянется к Аркаше. Только бы ещё чуть-чуть удовольствия. — Ну что ты? — тянет Аркаша, убирая ладонь от паха. Марин, что ожидаемо, хнычет, царапается, пока аркашина ладонь мнёт его бедро, бесстыдно перескакивая на ягодицу. — Они скоро придут, я… — Расслабься, — шепчет Аркаша, а затем нежно-нежно целует его за ухом, выбивая первый полноценный нетихий стон. — Ох…       От маринового стона всё тело погружается в сладкую истому, а возбуждение не заставляет себя долго ждать. Марин так к нему жмётся, так хочет всего его да побольше, что Аркаша не может не поддаться искушению.       Поцелуев — больше, прикосновений — больше, стонов — больше.       Аркаше нужно больше. Аркаше нужен Марин полностью, весь, без остатка. И он получает его прямо сейчас. — Ещё, — умоляет Марин, окончательно теряя способность мыслить трезво от его приятного мужского аромата.       Господи, да он просто пожирает его… Сводит с ума. — Потерпи, — просит его Аркаша, а уже и распахивается входная дверь — вваливается толпа друзей. Кажется, среди них даже есть новенькие.       Марин понимает, что друзьям их потрахушки не очень понравятся, но отстраняться не планирует: Аркаша пахнет крышесносно, как наркотик, забивается в мозг и хер его выгонишь.       Комната заполняется гомоном, и Аркаша прекращает гладить его настолько откровенно, обратно включаясь в разговоры. Марин же долго терпеть не может, вскоре ощущая чешущееся возбуждение. Оно трётся о ткань трусов, и Марину необходимо в срочном порядке что-то с этим сделать. — Аркаш, а с Марином что? — интересуется один из друзей, на имя которого Марину чуть больше чем плевать сейчас. — Да перепил, спать хочет, — небрежно махнув рукой, отмазывается Аркаша. — Точно? — придирается «нн». — Точно, — улыбается ему своей самой ласковой Аркаша. — Аркаш, пожалуйста… — его шёпот, больше похожий на мольбу господу богу, опаляет аркашино ухо. — Отпусти меня, я схожу в туалет и всё… — отвлекает его Марин, незаметно для остальных пробираясь пальцами под футболку. Скользит ими по нижней части живота — и Аркаша и сам с огромной скоростью теряет выдержку. — Подожди, — пытаясь придумать план поумнее, просит Аркаша. — Пожалуйста, я так хочу… — Марина заметно кроет, и это не может не улыбнуть Аркашу. А кто знал, что Марин-недотрога так течёт по своему лучшему другу?       Но Аркаше ничего и придумывать не приходится, когда компания сначала рассеивается по квартире, а затем все, кто были в зале, направляются на кухню за сигареткой и обновлённой порцией пива. — Пожалуйста…       Аркаша быстрыми дёрганными движениями стягивает с Марина штаны вместе с бельём и, не задумываясь о последствиях, берёт его напряжённый член в рот. — Ах! Аркаш, боже…! — подавляя громкость, стонет он, совершенно такого не ожидав. Аркаша делает минет в первый раз, но его энтузиазма и стараний хватает, чтобы Марин, схватившись за его пряди, парочку раз толкнулся ему в намеренно расслабленное горло и излился прямо на язык.       Его возбуждения хватило, чтобы позорно быстро кончить.       Бёдра неконтролируемо дрожат, а перед глазами всё раздваивается, и Марин, поглаживая аркашин затылок, вновь откидывается на подушки позади. В этот раз с устало-расслабленным стоном.       Аркаша осторожно отстраняется, вытирая предплечьем губы, на уголках которых остались крохотные капельки, на удивление, сладкой спермы. А реакция на обычные поглаживания затылка заставляет Аркашу усомниться в собственных знаниях о своей бесконечно гетеросексуальной ориентации.       И через пару минут их незамысловатого отдыха в комнату входят, весело смеясь и переговариваясь между собой, друзья. Аркаша смотрит на разомлевшего Марина, реально отрубающегося на диване. Он еле успел кое-как натянуть его чёртовы серые штаны — зачем он вообще ходит дома в одежде? — обратно. Аркаша бы с огромным удовольствием понаблюдал за голым Марином, расхаживающим по квартире. Он бы точно смущался. — Аркаш, может отведи его спать? — предлагает один из друзей, изредка поглядывая на этих двоих-неразлучных. — Да, сейчас… — А ты чего такой запыхавшийся? — интересуется он же, рассматривая порозовевшее аркашино личико.       А Аркаша до сих пор чувствует привкус его спермы на языке и, что самое странное, хочет попробовать так ещё раз. — Да Марин на меня завалился, сами знаете, нелёгкий он, а я… я уставший, вот. — Помочь тебе тогда? — Нет, Валер, спасибо, — уже с улыбкой произносит Аркаша, аккуратно прикасаясь к самым чувствительным зонам. Марин тут же хмурится, вырываясь из оков сна.       У Аркаши на него планов ещё на целую ночь.