Время с тобой - самое лучшее время

– Дик, это же седина, это совсем не смешно. – твёрдо отрезал Герман, устремляя руку в чужие волосы, ранее, до боли густые и тёмные, теперь редкие и с проблеском сероватого цвета на корнях. Так... непривычно... Мозолистые пальцы прошлись в жесте поглаживания, зарываясь в локоны все глубже, почухивая макушку. Рик дрогнул и блаженно прикрыл глаза. Это было что-то на уровне инстинктов, такого приятного удовольствия, будто его касался сам Бог, а не его партнер (а может это взаимосвязанно?). – Всё в порядке, Гер, не беспокойся. – твёрдо произнёс учёный, аккуратно сцепляя пальцы вокруг чужого запястья, стараясь отлепить от себя протянутую ладонь, но это, кажется, изначально было безуспешно. – Не беспокойся? Н-е-б-е-с-п-о-к-о-й-с-я? – чуть ли не по буквам процедил военный, сужая веки, из-за чего его глаз почти не было видно через эту прощелку. – Ричард, у тебя СЕДЫЕ волосы. Это явно не "порядок". Герман недовольно буркнул и скривил губы, показывая как он относится к данной ситуации. На это мужчина лишь понуро опустил голову и тяжело выдохнул. Рич был лишь в силах поднять вверх уголки губ в успокаивающем жесте, но, кажется, это даже на него самого перестало действовать.. (уже очень давно). Смерть Дериала очень сильно ударила по ним двоим, безусловно. Только вот его брат мог заглушить свою боль, свыкнуться, продолжить жить и научиться жить с этой потерей, продвигаясь вперёд, ради него, ради Рика. Именно он стал лучем чего-то хорошего среди всей этой непроглядной безнадеги сурового мира. Но Ричард так не мог, нет... Он сам по себе был человек-хандра, ему часто трудно справляться с последствиями каких-либо травмирующих событий. Ему нужно было много времени, чтобы прийти в себя, оправиться, встать уже на твёрдый фундамент и продолжать идти дальше. А дальше – не было боли, не было ноющего чувства под рёбрами. Он все это пережил. Вдоволь поскорбил. Но такие периоды не могли не сказываться на нем: без того ужасный режим сна с постоянной бессонницей превращался в один сплошной ком бессонных ночей с кошмарами наяву, несходящий с лица стресс всегда был так очевиден, стоило только взглянуть на эти впалые щеки, острые выпирающие скулы и огромные, просто бездонные мешки под глазами. Ко всему этому шли: отсутствие аппетита, рассеянность, потеря памяти, галлюцинации, выпадение волос и полный комплект нездорового, по всем меркам, человека. К сожалению, из-за продолжительного стресса проблемы накладывались друг на друга. Так, сначала просто обычный недосып сменялся хроническим, далее перерастал в бессонницу: лёгкую, среднюю, тяжелую, теперь ему тяжело просто ДУМАТЬ о сне, его тошнит от мысли о нем. О, тошнота тоже отдельный пунктик. Сначала у тебя обычное отсутствие аппетита, после недомогание, расстройство желудка, а дальше все перерастает в расстройство пищевого поведения, когда становится откровенно противно от еды. Но на этот раз рядом с ним Герман, что заставляет есть домашнюю еду, что всегда принесёт водички запить и без того безвкусную, для Рика, еду, сварит бульон, когда ему хреново и действительно никакой кусок в горло не лезет. Всегда рядом, чтобы успокоить во время кошмаров и галлюцинаций, всегда поможет принять таблетки. У них все сложилось по расписанию, которого вдвоём старались придерживаться. Единственное, что всегда выбивает из графика: командировки Гера. От них никуда не деться. Иногда... они затягивались, а соблюдать график просто уже не хватало силы воли и духа... Да, у Ричарда множество проблем. Он сам по себе комок ходячей проблемы, что вот-вот и сам себя не нарочно уничтожит. Неправильно. Но время пройдёт, раны затянутся, привычный уклад жизни вернётся на места, пускай и с последствиями. Пускай. Зато больше не будет так сильно и протяжно болеть внутри. Но смотреть невыносимо на этот вид напротив. Его взгляд такой нежный и переживающий. Он смотрел на него также. От этого под лопатками что-то скребет. Зачем это все? Это он должен так оберегать младшего, он сейчас для него единственный близкий и живой человек. Как собрать себя обратно в кучку? – Рик, – тянет печально Герман, будто пробуя это имя на вкус. А вкус горчит. Он не сахар, чтобы приятно таять во рту. – тебе 35, у тебя УЖЕ седые волосы... – солдат аккуратно проводит рукой по его виску, так бережно, будто он – что-то сокровенное и слишком хрупкое. – Мне больше, Гер, не тешь себя надеждами, у людей в это время начинают седеть волосы – спокойно шелестит старший, укладывая руку на чужую, горячую, ладонь. Такой контраст между ними. Такая пропасть. – или ты уже успел забыть, что мне 43? – он растянулся в улыбке и прикрыл глаза, погладив тыльную сторону ладони своими тонкими длинными холодными пальцами. Гер покачал головой. – Нет, нет, конечно. Просто ты так не любишь праздновать свой день рождения, что- Его прервали чужие губы, что аккурат пристроились на правом уголке губ. Такие сухие и холодные. Ричард сам по-себе был вечно холодным. Носит тёплые вещи и никогда не может согреться. Всегда приходилось залезать к нему чуть ли не под одежду, чтобы согреть трясущееся тело от приступа озноба. Так маняще притягательно. От него воняло сигаретами. Чёртов Рик. Совсем охерел, знает ведь, насколько Гер не любит этот привкус во рту от него. Солдат аккурат подхватывает его под поясницу и тянет к себе, начиная медленный и неторопливый поцелуй. Им обоим всегда нравилось вот так лениво и нежно целоваться, будто есть только они вдвоём и никакого течения времени. Тело предательски млеет, ногам тяжело и больно, Дику и без того тяжко держать осанку, вечно ведь крючком ходит, а тут просто и шансов выстоять нет. Он аккуратно укладывает руки на плечи младшего и полностью облокачивается, перенимая точку опоры. Ничего. Гер всегда готов был его хоть на руках держать. Поцелуй он не любил прерывать от слово "ни в какую". Спустя долгих пять минут, Герман отстранился и посмотрел на свои проделки. Раскрасневшиеся губы, выглядели очень болезненно и искусано, можно было подумать его насильно старались покалечить, но выражения лица выдавало с потрохами. Он доволен. Наконец бледная кожа приобрела более человеческий оттенок. Не бледный, как поганка, а розовый и довольный, как самый прекрасный и нежный распустившийся цветок. – Ты дурак, Рич, ты знаешь об этом? – без подколок тянет младший, прижимая ближе к себе. – Ха-а... кто бы говорил, а? – партнёр щёлкнул того по носу, чтобы в следующую же секунду чмокнуть его в то же место, где прозвучал пронзительный "клёц!". Герман недовольно хмыкнул и поморщил нос. – Хватит уже обрывать меня, когда я тебе что-то говорю. То, что ты не хочешь обсуждать какую-либо тему, ещё не значит, что ты имеешь полное право всегда избегать своей участи. – Герман скрестил показательно руки на груди и расправил плечи, стараясь казаться куда грознее на вид, но... для Дика он был все той же раскрепощенной нежностью и любовью, с безграничным беспокойством – Ты не на того напал. Гером было всегда просто манипулировать. Даже если он упирался, всегда получалось его развести на что-то. Просто потому что он был открыт и беззащитен для близких ему людей, пока для окружающих был непоколебимой горой. В этом был весь Герман. Такой... такой по-свойски родной и домашний. – Хорошо-хорошо, твоя взяла. Что от меня-то ты хочешь услышать, м? – Рик обвил своими тонкими руками в чёрной водолазке широкую и крепкую шею, сцепив свои пальцы в замок. – Может... мне стоит купить какие-нибудь витамины? Или стоит сменить рацион? Мне нужно купить краску? Мы сможем быстро тебя перекрасить обратно в тёмный... или... – Гер, стой. Остановись, не так быстро – старший аккуратно хихикнул на выдохе и, расцепив руки, прильнул ладонью к чужой щеке. – нет, мне никакие витамины не нужны.... – Но я видел КАК много волос у тебя выпадает... твой организм не выдерживает... – К сожалению, даже если я начну потреблять все нужные витамины, это не изменит того факта, что волосы у меня выпадают и седеют. – Но... мы можем.. – Гер, от стресса никуда не деться, это даёт свои плоды. Просто не цепляйся за это, словно произойдёт конец света, если подобное не остановить. На это мужчина напротив лишь тяжело и кратко выдохнул. Его пальцы судорожно сжимались и разжимались. Рик, обратив на это внимание, в один момент просто взял чужие руки и уложил себе на спину, заставляя крепко сжимать уже себя. Гер уткнулся в ямку между шеей и плечом своим носом, начиная судорожно вдыхать родной привкус выветрившегося парфюма и никуда неисчезающий стойкий запах табака. От этого старшего хочется со всего размаху стукнуть. Куда ему курить в таком состоянии? Безумец. – Тогда... мне все таки купить краску? – все же пролепетал солдат, сильнее сжимая его в своих объятьях. – Нет.... – Рик аккурат опустил голову на чужое плечо и позволил себе расслабиться. Уголки губ поползли вверх в лёгкой полуулыбке. – нет, не нужно. Мне нравится и этот цвет. – Но ты выглядишь с сединой на корнях совсем стремно... – с лёгкой неприязнью пробормотал мужчина, теперь укладывая подбородок на чужое плечо. – Давай тогда куплю серый и мы тебя полностью покрасим? Будешь моим серовласым красавчиком. В ответ послышался тихий смешок, перерастающий в довольный смех. Рик отстранился, смотря партнёру в лицо. Теперь на лице учёного отчётливо была видна улыбка и беззаботное выражение. – Так это значит да или нет? – с ухмылкой протянул младший, на что получил просто очередной смешок и еле заметное кивание. – Ну и к чему мне нужно было рассказывать это? – вдруг раздался слегка раздраженный тон белокурого юноши, чей взгляд был устремлен на лицо человека, сидевшего вразвалочку на диване и разглядывающего чужие волосы в этот момент. – А что такого? – беззаботно спросил одержимый, натянув на лицо фирменную улыбочку. Рука мужчины аккуратно прошлась по белоснежным прядям, что слегка путались под грубыми пальцами. – Ну, в чем посыл твоей сраной истории, Гер? – У тебя седые волосы.... появились.. – И ЧТО? Хочешь меня также краской залить? – Да нет, просто делюсь частью своих воспоминаний. Ты сам хотел знать немного больше обо мне – в который раз мужчина пожимает плечами и отводит взгляд – Не это я имел ввиду, когда говорил, что хочу узнать больше о тебе. – Не думал, что услышишь историю из личной жизни с моим бывшим и тем, с кем недолго успел покрутить роман, м? Хах. На это Астон смущённо отвёл взгляд, поджимая губы, превращая в тоненькую и еле заметную полосочку на лице. Одержимый довольно сщурил глаз и беззаботная улыбка в какой-то момент превратилась в хищную ухмылку. Рука аккуратно уложилась на чужом плече, надавливая всей своей массой. – Не парься, малыш. Что было, то прошло. – Я не думал, что.... ты был таким... – Прошлый я, это прошлый я. Всё осталось в прошлом. На то оно и позади, как говорится. – солдат аккурат потрепал пальцами чужую щеку, тихо хихикая. Спустя некоторое время тишины, Гер также продолжил. – Да и.. теперь я одержим. Слишком многое поменялось с того времени. – Но ты все ещё помнишь.... – А мне нельзя? – с опасными нотками в голосе прошипел солдат и ухмылка ненадолго спала с его лица. Астон слегка нахмурился, отводя взгляд в сторону. А Гер.... он просто снова хихикнул и прильнул своей щекой к чужой шее, обвивая руками тонкую изящную талию.