Ради будущего человечества

***

Бенни

Во второй раз пробуждение далось ему легче. Бенни перевернулся на спину и с удовольствием потянулся. Сначала даже показалось, что все произошедшее — странный сон, он сунул руку в промежность, уверенный, что обнаружит там свой родной член, но вместо этого нащупал теплые складки чуть влажной кожи. Туман в голове почти рассеялся. Бенни разочарованно провел пальцами вдоль складок, чувствуя теплую влажность. В свои 19 лет он был девственником, не избалованным порно, и свою новую анатомию представлял весьма приблизительно. Да и кто знает, что еще приделали эти психи. Юноша вновь ощутил, как подкатывает паника, но тут кончики пальцев, рассеянно изучавшие новый орган, коснулись чего-то, выпиравшего над половыми губами, и его словно током пробило. Бенни вздрогнул всем телом и тут же вернул пальцы, едва не всхлипнув от интенсивности ощущений. «Должно быть это клитор» — догадался он, изучая вновь открытую область — «Вот уж не думал, что он настолько чувствительный». Вообще-то, Бенни хотел целомудренно убрать руку, да и ощупывал он себя строго в исследовательских целях. Но электрические искорки, которые разлетались по телу от прикосновений к заветному бугорку, заинтриговали его. Мальчик почувствовал, как намокли половые губы, и на пробу несколько раз провел рукой вверх и вниз. Это было будоражаще приятно. «Блин... Нет, я же не должен этого делать. Это неправильно» — нахмурился Бенни, тем не менее, продолжая массировать клитор. Палец, смоченный смазкой, вновь забрался под складку кожи и надавил. От яркости ощущений Бенни то ли застонал, то ли всхлипнул, он тут же отдернул руку, положив ее на сорочку, и затих, пытаясь собраться с мыслями. Но, как бы он ни старался сосредоточиться или хотя бы осознать свое положение, собрать мысли в кучу не получалось — слишком отвлекало зудящее желание, распространявшееся между ног. Клитор отчаянно требовал внимания, не позволяя сосредоточиться ни на чем другом. Быстро проиграв борьбу со своей обновленной плотью, мальчик вернул руку, острожно потирая возбужденный бугорок сквозь складку кожи. Томящее тепло, которое не давало сосредоточиться на более важных вещах, теперь разлилось по всему телу. Мальчик удивленно выдохнул, укладываясь поудобнее, и раздвинул ноги шире. Ощутив новый прилив возбуждения, он активнее задвигал пальцами, натирая клитор. Конечно, когда у него был нормальный член, Бенни время от времени мастурбировал, но те чувства не шли ни в какое сравнение с ярким возбуждением, которое он ощущал сейчас. Такое чувство, будто вместе с влагалищем ему пришили электрическую подстанцию, угрожавшую устроить замыкание во всем теле. Шумно дыша, Бенни теребил промежность. Сейчас он не смог бы остановиться, даже если бы захотел. До кульминации оставалось чуть-чуть, буквально пару движений. Мальчик совсем не отдавал себе отчета в том, что делает: несколько часов назад он узнал о самых радикальных переменах за всю жизнь, которая никогда не будет прежней. И вот сейчас он самозабвенно мастурбировал, готовясь получить первый оргазм новыми органами. — И-и-и-и... Пффф, аааа — протяжно застонал юноша, оторывая поясницу от матраса. Электрический разряд пробежал по всему телу, выгибая его дугой. Слишком сильные ощущения вновь захлестнули его, но он продолжал лихорадочно тереть клитор, вызывая все новые и новые разряды тока. Бенни так извивался от бурной кульминации, что не заметил бы, как через его палату промаршировал сводный оркестр. Тем более он не заметил, тихо открывшуюся дверь и вошедшего в палату Ричарда. Мужчина остановился возле кровати, внимательно наблюдая за мальчиком, который, как и ожидалось, не смог устоять перед возбуждением.

***

Ричард (немного ранее)

— Ну так и что там семидесятый? — поинтересовался коренастый, стриженный ежиком, мужчина в светло-голубой хирургичке. — О, сейчас у нас стадия революционера. Играем в несломленных системой юных бунтовщиков, — откликнулся худощавый врач с недельной щетиной и сизыми мешками под глазами. — Святые небеса! Куда вообще смотрели эти болваны профайлеры? Их бы самих на трансформацию взамен семидесятого. «Идеальное соответствие, психологическая предрасположенность к подчинению», — передразнил он тоненьким голоском. — Да они, блин, издеваются! Сами бы попробовали такое подчинение, вторую неделю с ним бьюсь, все без толку. — Так хватит с ним чикаться. Не хочет по-хорошему, будет по-плохому, главное — результат, — коренастый азартно ударил кулаком в открытую ладонь. Ричард, вполуха слушавший разговор коллег, потянулся к окошку выдачи кофейного автомата и осторожно вытащил пластиковый стаканчик. Тот был настолько горячим, будто собирался вот-вот расплавиться, заливая белоснежные кроксы мужчины липкой псевдокофейной жидкостью. «Тц-ц-ц, миллионы долларов вбухали в супер-пупер секретную лабораторию, набрали специалистов из ведущих университетов страны, а поставить нормальную кофемашину, видимо, фантазии не хватило» — раздраженно думал Ричард, примеряясь как бы отпить псевдокофе и не обжечься. — Добрый вечер, коллеги, — энергичной пружинистой походкой к мужчинам приближался руководитель проекта. Лысоватый пожилой профессор, заслуженный обладатель всех на свете регалий и наград. — Здравствуйте, профессор Скиннер. — Добрый вечер, — поздоровались другие врачи, а Ричард ограничился сухим кивком. — Здравствуйте, здравствуйте, коллеги. Отдыхаете? Ну-с, простите, что побеспокоил. Начальство, как говорится, никогда не приходит не вовремя — Он широко улыбнулся, сцепляя руки за спиной в замок. — Ну, как там наши птенчики? Как идет адаптация? — Пока порадовать нечем, профессор, — нахмурился худощавый мужчина. Он устало потер переносицу — Семидесятый продолжает упираться. И, кажется, у него выработалась толерантность к седативным препаратам... — Хм, досадно это слышать, — Скиннер нахмурился — Тогда смените схему, подберите пару из анксиолитика и седативного, плюсом какой-нибудь легкий возбудитель. Пусть все время, что не работает, спит. — С этим есть проблема, — усталый врач замялся — Боюсь, очередной коктейль семидесятый просто не выдержит. Мы итак уже полторы недели накачиваем его возбудителями и психотропными по разным схемам, пытаясь преодолеть сопротивление. Не знаю как, профайлеры умудрились подсунуть нам такой кадр... — Я понял, — перебил профессор. Он раздраженно посмотрел на подчиненного, который пытался свалить ответственность на отдел отбора. — Что же, тогда птенчик не оставляет нам выбора. Переходите к протоколу «V.C.»... — Сломаем объект! И труды насмарку, придется начинать по новой, — едва не взмолился мужчина, вызвав раздраженное хмыканье коренастого коллеги и сочувственный взгляд Ричарда. — А вы не ломайте, — отрезал Скиннер — Действуйте аккуратно, но решительно. Коллеги, мы не можем позволить себе отставание от графика. Через квартал нужно показать промежуточные результаты чиновникам из министерства. Не справимся — прощай приоритетное финансирование, содействие спецслужб и полная свобода. Поедем обратно на кафедры, лекции читать. Ричард хмыкнул, с каждой минутой мрачнея все больше. Он уже допил кофейную бурду, сладкий вкус которой не добавлял оптимизма. Деньги, опять все дело в них. Вынужденные оправдывать высочайшее доверие, ученые гонят эксперимент вперед, игнорируя риск испортить ценный материал. — Ну все, все, идите, занимайтесь. Я верю в вас, — он хлопнул усталого врача по плечу и обернулся к Ричарду, который стоял, опираясь плечом о кофейный автомат — Ну, а как ваши успехи, доктор Джонсон? Как дела у восемьдесят первого? — Вторая фаза только началась. Сегодня было знакомство, — Ответил Ричард, отрываясь от автомата и расправляя плечи. — Замечательно, — хлопнул руками профессор. — И как все прошло? — В целом хорошо. Бенд... То есть объект продемонстрировал идеальные показатели в процессе трансформации. Психические тесты тоже на высоте. — Ну мало ли какие там тесты. У семидесятого они тоже замечательные, а поди ж ты, — вновь перебил подчиненного Скиннер. — По крайней мере, знакомство прошло неплохо. Он все еще спит, организму нужно время, чтобы отойти от препаратов. Я распорядился снизить дозировку успокоительных и уже начал возбудители. По нашим данным, у объекта должен быть хороший отклик. Посмотрим, как пойдет. Следующие сорок восемь часов крайне важны. После первичного принятия можно будет спрогнозировать ход всей фазы. — Ну вот и чудненько — казалось, профессор уже утратил интерес к рапорту подчиненного — Работайте, Джонсон, ради будущего... — Человечества, — со вздохом Ричард закончил набившую оскомину фразу. — Да! Да, именно так! — обрадовался профессор и, порывисто развернувшись, скрылся за ближайшим поворотом. Коллеги закончили перерыв, столь бездарно испорченный начальником, и разошлись по делам. Ричард бросил укоризненный взгляд на кофейный автомат, будто бы это он виноват в его плохом настроении и отправился в палату к подопечному. Как раз вовремя, чтобы застать важный момент адаптации.