Хрущёвка на двоих.

Хрущёвка где-то на городском отшибе. Богом забытое место, где в старой советской пятиэтажке, уже почти разваливающейся от времени, жили одни старики и пара студентов, не желающих жить в общежитии. Всё же лучше в своей квартирке, пусть и старенькой на советский лад. Но в этом было что-то своей романтики. Обшарпанный подъезд уже совсем пропах сыростью, но выглядел более-менее чисто и опрятно, что давало понять: здесь ещё живут люди. На третьем этаже, в квартире №15, и жила наша «парочка». Их квартирка была такой же ничем не примечательной однушкой: маленькой кухонькой, ванной с совместным туалетом и спаленкой. Как и полагалось квартиркам того времени, обстановка была простенькой и уютной, особенно в заснеженные дни. Когда-то, когда ещё Союз не распался, здесь кипела жизнь. Наверняка на этой уютной кухоньке, где стоял уютный зелёный диванчик, что мог позволить себе не каждый, сидела чья-то мама или папа будучи ещё ребёнком, с интересом наблюдая, как их родительница копошится на кухне, где разносился удивительно вкусный аромат, когда она готовила блюда к Новому году или просто выпечку к столу. Те самые орешки со сгущённым молоком… Ммм..А может, он или она помогали украшать окошки, вешая на них снежинки и желая поскорее закончить, чтобы рвануть на улицу к друзьям, играть в снежки, строить крепости и лепить снежных баб! А потом дружно катиться с горки на картонках и полиэтиленовых пакетах. Что может быть лучше? Прекрасное время, не правда ли? Та атмосфера, хоть уже и не так витала в воздухе, всё же напоминала о себе; сладкий запах и теплота всё ещё разносились по кухне. У столешницы стоял мужчина лет двадцати двух — двадцати трёх. Его яркие, салатовые до лопаток вьющиеся локоны были собраны в низкий хвост. Широкие плечи и оголённый накачанный торс выдавали уверенность и молодость. Казалось, ему совсем не холодно, несмотря на еле работающее отопление. Он заваривал кофе, иногда несколько раз отвлекаясь на довольную и милую мордашку своего мальчишки, который уплетал сырники, и небольшие капельки сгущенного молока стекали по его пухлым губам. Яркие, ядерно-зелёные кудряшки младшего покрывали аккуратное лицо и излюбленные зеленые очки подростка, хотя, скорее, ещё не до конца сформировавшегося юноши. Он только-только закончил школу и поступил на первый курс. Синие глаза мужчины скользили вниз. Мальчишка был укутан в тёплый плед, скрывающий пижаму с её секретами. В отличие от Джокера, как звали салатового, ему было холодно. Туз довольно хмыкнул, наблюдая, как тяжело даются движения мальчонке. На губах старшего появилась игривая ухмылка. Вальяжным шагом он прошёл к столу, затем к дивану у стены. Обивка заскрипела под весом двух тел, плед сполз на пол, и валет пик недовольно мычал, когда старший без зазрения совести откусил половину сырника! Это вообще законно? — Джо, ты что, охуел?! — прокричал тот с полным ртом, стукнув мужчину по плечу и содрогаясь от того, как небольшие узелки под тёплой зимней пижамой давили, вызывая табуны мурашек. — Тише, — усмехнулся салатовый, сглотнув слюну с остаточным вкусом сладости, и наклонился, языком размашисто слизывая сгущёнку с губ Вару. — Ты такой сладкий.) — Дай какао, — с придыханием промямлил оппонент, откинувшись на спинку дивана. — Я тебя ненавижу… — Мм, шибари тоже?)~ — спросил с усмешкой Джокер, а в следующий момент, отпив и склонившись к партнёру, передал ему поцелуем тёплое какао, которое стояло на столе. В такую холодную зимнюю пору это было просто идеально. Со стороны оппонента раздалось тихое мычание. Он принял какао, но когда старший стал наглеть, слегка нахмурился. Мужчина, казалось, совсем забыл о своем кофе, полностью переключившись на любимого, который, к слову, не особенно разделял чувства Джокера. Но это уже отдельная история, не имеющая отношения к текущему моменту их жизни. Уперепившись связанными ручонками в оголённую грудь салатового, он хотел было оттолкнуть, но не сумел. Младшего легко прижали к дивану, руки его были зафиксированы над головой. Узелки веревки под одеждой сдавливали тельце юноши, на что старший лишь тихо усмехался. — Ну вот чего ты начинаешь, наглеть?.. Бессовестный… — возмутился парень, отворачивая голову в сторону, и тут же получил легкий шлепок по бедру. Над ним навис мужчина, усмехаясь, и восседая между ног младшего. — Тебе уже давно пора запомнить, — произнес он, медленно растягивая слова, пока одна рука не стянула пижамную кофту в угол кухни, оголив стройное, подтянутое тело, перевязанное веревкой и лентами для шибари. Поворачивая свое возмущенное личико, юноша встретился взглядом с мужчиной, который снимал его очки, рассматривая красивые глаза, один из которых светился алым, а другой был ярко-голубым. Склоняясь к губам, Джо продолжал: — Если ты имеешь свою совесть, тебя несомненно имеет тот, кто без нее. — Ублюдок.. — тихо ответил юноша, чувствуя, как внутри него разгорается смятение. Мужчина лишь усмехнулся, как будто в его словах проскользнула какая-то прелесть, обнажающая их взаимоотношения. Он наклонился ближе и, шепча на ухо, добавил: — Запомни это, мой кустик. Тут нет места для слабости. Ты поймёшь это со временем..) После этих слов губы мужчины коснулись челюсти, его свободная рука медленно сползала вниз, снимая с того штаны, пока старший, нежно охватывая его связанное тело, стал спускаться вниз, оставляя за собой мокрые поцелуи. Целуя каждый сантиметр шеи, плеч и ключиц, он наслаждался томными вздохами младшего, сбивающимся дыханием, которые вырывались из его губ, словно шепот истинной страсти. Каждый поцелуй захватывал, и от нежных прикосновений по коже пробегали мурашки, что создавали удивительный контраст между горячими поцелуями и холодными руками Туза. Валет пытался взять себя в руки, но чувствовал, как его разум затмевается, в то время как его тело сдавало оборону, поддаваясь волне наслаждения. Каждый нежный жест старшего заставлял его сердце биться быстрее, а разум плавиться от магии момента. Он не мог противостоять, время словно останавливалось, а мир вокруг исчезал. Глаза младшего слегка прищурились, когда старший продолжал свои дела, вызывая в нем дрожь. Вару питывал каждую эмоцию, приносящую незабываемое чувство, будто они были одни на этом бескрайнем океане желаний, несмотря на то что их по его мнению связывал лишь секс. Джокер же, парой лишь тихо усмехался. ×××× Кухню заполнили пошлые шлепки двух тел, хлюпанья и столь развратные стоны младшего, что изивался под мужчиной прогибаясь в спине. Глаза закатывались, каждый быстрый и глубокий толчок вызывал приятную дрожь в теле. Руки Джокера крепко сжимали бёдра дрожащего парня, парой ударяя по нежной коже там, где не было верёвок, оставляя красные следы и синяки на теле возлюбленного. В то время, как руки юноши уже были связаны в одной из техник шибари. Каждое действие буквально сносило крышу, до одури приятные ощущения. Уже было не холодно, жар двух тел, процесс и эта близость согревала, заставляя от чуть потных тел исходить испарину. Туз, то и дело, склонялся над телом пятого покусывая его шею, оставляя засосы на груди, ключицах. С сосками же, всячески "играл", покусывая, оттягиватя, сдавливая и полизывая бусинки, выбивая всё больше ласкающих слух стонов, что заставляли, лишь больше набирать темп, выбивая младшего в скрипучий диван. Оргазм настал уже через двадцать минут. Мужчина с гортанным рыком излился в юнное тело, в то время, как с губ младшего сорвался протяжный стон. Он выгнулся в спине, закатив глаза, жадно ловя воздух парой слегка высовуя язык да бы отойти от бурного оргазма ибо излился вместе с мужчиной, себе на живот. Эта развратная картина была усладой для глаз страшно, но длилось это не долго. Пару минут и валет хрипло выпалил отворачивая голову в сторону вновь: – Мразь.. - отходя от пелены бурнал он боковым зрением смотря на мужчину, что с ухмылкой сделал толчок в заполненном вязкой жидкостью нутро, выбивая тихий стон, заставляя запрокинуть голову. – Я тоже тебя люблю, малыш. - сказав это Джо кратко поцеловал его в шею... Старики по соседству их явно уже ненаидят.. Стены то, тонкие..