Город не забывает закрытые дела — он просто ждёт, пока кто-то напомнит о них. Серия смертей, замаскированных под несчастные случаи, вытаскивает на поверхность старое расследование, похороненное в архивах много лет назад. Джокер - следователь, привыкший держать эмоции под замком, - и Вару, острый на язык аналитик с слишком внимательным взглядом, оказываются вынуждены работать вместе.

"Сегодня, 22 июня, в четыре часа утра, без объявления войны…" Дальше я почти не слышала. Слова падали, как камни, — тяжёлые, холодные. Отец смотрел вперёд. Не на меня. Не на братьев. Куда-то дальше, за горизонт, будто уже видел то, что нас ждёт.

Джокер не позволит ему уйти, не отпустит свою заблудшую звезду. Он будет любить его сквозь пелену обид и непонимания, сквозь отчаяние и безысходность. Его любовь – это и проклятие, и спасение, вечная клетка, из которой нет выхода. В этом подвале, где тьма сгущается с каждой минутой, зарождается трагическая история двух сломленных душ, связанных невидимыми нитями ненависти и привязанности.

Эта "игра" была подобием неистового танца, где каждое движение, каждое касание дарило тошнотворное удовольствие и одновременно боль. Вару в собственное сопротивление становился лишь фоном для чуждых слов — презрение, жажда, потребность. Он был на краю бездны, между наслаждением и страданием, где грани терялись, как и пределы.

Джо, ты что, охуел?! — прокричал тот с полным ртом, стукнув мужчину по плечу и содрогаясь от того, как небольшие узелки под тёплой зимней пижамой давили, вызывая табуны мурашек. — Тише, — усмехнулся салатовый, сглотнув слюну с остаточным вкусом сладости, и наклонился, языком размашисто слизывая сгущёнку с губ Вару. — Ты такой сладкий.)