Надо возвращать репутацию

Диалог с четверкой идет напряженно, если это вообще можно назвать диалогом. Киса качает права, Мел снова разлагольствует о чести и морали, а Боря громко и шумно молчит. — Блять, я не понимаю, у тебя недотрах? Че ты так напираешь? Хэнк перехватывает Кису до того, как тот успевает врезать Гречкину по лицу. За свое лицо Кир и пристрелить готов, так что молчун подсуетился вовремя. — Воу, воу, в яблочко попал, да? Появившийся в дверях Гена спасает жопу каждого. ••• — Тачка крутая, жаль трахаться неудобно, места мало. — А че, проверить хочешь? Киса думает секунды три. Первая уходит на размышления о том, что потрахаться в ламбе у него больше никогда не выйдет, вторая — на то, что ему, так-то, сами предложили, а в третью он понимает, что ему хочется. И в ламбе, и с Кириллом. — Похуй, можно. Гречкин улыбается так, что получается отчего-то оскал. — Заеду вечером, у того же пляжа часов в шесть. — Покатушки будут? Гречкин улыбается снова, поднимает окно и резко выруливает. ••• Киса тянется первым, целует, практически переваливаясь на водительское, Кирилл отвечает быстро и с напором, лезет руками под свитер. Руки у него горячие, мягкие, а прикосновения не нежные и не грубые — в самый раз, чтобы унять дрожь. Киса пересаживается к нему на колени, поцелуями переходит на шею, пока Кирилл откидывает сиденье, насколько это возможно. Не делали эту машину для секса, а жаль, большое упущение. Киса возбужден до предела, растянут, а где-то в рюкзаке валяется новенький лубрикант. Гречкина достает из бардачка пачку презиков, один из которых сразу раскатывает по члену. — Ну, что, Кис, — Гречкин смотрит прямо в глаза, сам стягивает свитер. Понравился ему так, что ли, раз заставил париться в нем практически до конца, джинсы-то уже давно хер пойми куда отбросил. Кир заставляет переползти под него, двигает сиденье до предела, так, чтобы было хоть немного удобно. Сжимает рукой ягодицу. — Смазка в рюкзаке. — А ты что, не растянут? — ухмыляется Гречкин — Растянут я, — рявкает Киса, — все равно порвать можешь. — Льстишь, — Гречкин все же выуживает лубрикант, только свой, из того же бардачка. Входит медленно, всего наполовину, и начинает двигаться. Киса даже в ахуе с этой нежности. Он готовился к худшему, а сейчас, когда Кирилл входит на всю длину и ахуительно мажет по простате, готов голос сорвать, благо его рот крепко зажимают рукой. Секс смазывается в одно бесконечное пятно удовольствия. Ни один из парней, с которыми Ваня был, никогда его так не трахал. Чтобы с самоотдачей, рукой, сжимающей до синяков кожу, и бесконечными поцелуями. Кисе нравится с ним целоваться: можно не сдерживаться. Хочется договориться еще об одной встрече, но тот отвечает, что уезжает на днях. Блять, обидно. — Че замолк? — хрипит Кирилл, натягивая ветровку. — Курнем? У меня с собой. — Ебать у тебя рюкзак Даши путешественницы: смазка, гандоны и травка... Давай. ••• Машина Гречкина стоит около школы, и Илья неловко озирается по сторонам, думая, стоит ли ему подходить, ровно до того момента, пока к тачке не подбегает Киса. Илья таращится в сторону ламбы, хлопая глазами, а потом отмирает, поправляет рюкзак на плече, и идет к водителю. Где-то внутри едва заметно колется. — Кис, номерок стрельни. — А че, соскучился? — Ваня улыбается, облокачиваясь на ламбу. — Время появилось, смекаешь? — Ток не в тачке, — у Кисы до сих пор спина болит. Развлечение прикольное, но на раз. — Ясно дело. Захвати курнуть с собой, у меня по нулям. — А че так? Травка закончилась, можно и Кису найти? — Если бы мне нужна была только трава, я бы Гене набрал, — что читается как «Рауля бы запряг». — Да без базара, куда подогнать? — Киса не ревнует, просто подъебывает, ему до пизды, зачем он Гречкину нужен. — Я заберу. — Чем заслужил? — Надеюсь, заслужишь. Киса упирает язык в щеку. Киру нравится, что с ним просто. — Ладно, погнал, пацаны уже косятся, — Киса салютует на прощание. Илюши след давно простыл, Киру, может, даже жаль его. Илюшу он, кажется, сломал. Но это еще раз убеждает его в том, что они похожи. Его тоже ломали. Так же, подряд. Сначала отец, а потом обстоятельства и люди. Кирилл трясет головой, отмахиваясь от этих мыслей. Ему еще к Раулю заехать. ••• Киса сосет отлично и, несмотря на все «против», в машине, которую Гречкин наспех припарковал в первой попавшейся подворотне. В отель заходят по отдельности, Киса обещался подняться по пожарной. Гречкин так и находит его на балконе, слегка трясущегося от холода. Настоящий кот, требующий открыть окно. Никто из них не собирается медлить, Кирилл притягивает к себе, Киса в ответ жмется ближе. После они просто лежат. Ваня скручивает косяк. По просьбе Кирилла накидывает свитер на голое тело, от себя — трусы. — Так сторчаться недалеко, — усмехается Кирилл, тут же забывая, на что ответил. Он уверен, что вряд ли будет помнить этот разговор. — Самое главное, чтоб по малолетке не загребли, уже заебись будет. — Ну, загребут — звони. — С чего такая щедрость? Дважды дал, уже обязанным себя чувствуешь? — Услуга за услугу, мне не в напряг. — То есть, у меня остается еще одна? — Киса улыбается ярко и широко, обнажая едва заметные клыки, — Про Питер еще в силе? — В уник устраивать не буду. — Нахер надо, че у вас, местных шараг нету? Перебьюсь. — А че тогда? С барыгой местным свести? — Коротко, но ярко — это не про в тюрьме с заточкой в шее сдохнуть. Потом скажу, тебе же не срочняк моей феей крестной приперло побыть. Кир смеется, искренне, и забирает у Вани из руки косяк. Этот диалог он все-таки запомнит.