wild flower

Я смотрел на него, как на чужого, и одновременно не мог не замечать деталей. Его движения — ленивые, как у кошки, рука, почти небрежно держащая сигарету, да что там рука - он даже курить не умеет. Казалось, Тэхён всегда знал, как выглядеть в любой ситуации, будто его жизнь — это картина, где каждый мазок заранее продуман. Я сидел напротив, погружённый в тишину, что окутала нас, как плотный туман. Разговор не клеился, но, возможно, в этом и был его смысл. Иногда молчание говорит больше, чем слова. Straniamento... Отдаление. Это слово не выходит у меня из головы. Когда-то оно казалось мне лишь термином из книг по философии, а теперь стало описанием нас самих. Мы здесь, в одной комнате, но на разных орбитах. Что пошло не так? Он выдохнул дым и повернул голову ко мне, его взгляд был таким же невозмутимым, как всегда, но в нём скрывалось что-то, чего я не мог разобрать. — Ты так и будешь молчать? — спросил он, не скрывая раздражения. — А ты хочешь, чтобы я сказал что-то? — я бросил ему этот вопрос почти автоматически. Как будто ему совсем насрать, и он сейчас ворвался в открытую дверь и забрал то, что было нельзя забирать. — Ты же всегда что-то говорил. Что угодно. Как будто я сейчас должен что-то говорить? В его голосе была нотка сарказма, но я уловил и другое: лёгкий намёк на тоску. — Пойдём прогуляемся, — предложил я внезапно, будто пытаясь убежать от этой тишины. Он посмотрел на меня так, будто не ожидал этого. — Что? Прямо сейчас? — Да. Тэхён чуть приподнял брови, но встал, смахнув невидимые пылинки с брюк. — Ну ладно. Когда-то мы гуляли так каждый вечер. Мы могли спорить о всём: от фильмов до смысла жизни. Сейчас я чувствую, будто каждая тема — это мина замедленного действия. Боишься сказать что-то не то, боишься молчать слишком долго. — Помнишь это место? — вдруг спросил он, указывая на старый фонтан. Я кивнул. — Конечно. Мы сидели здесь, когда ты в первый раз рассказал мне про "sprezzatura". Тэхён улыбнулся уголком губ. — Искусство выглядеть естественно, даже если внутри всё рушится. Ты тогда так убедительно об этом говорил. — Потому что это важно, — ответил я. — Иногда то, как ты подаёшь себя миру, значит больше, чем то, что ты чувствуешь. — Ты до сих пор в это веришь? — спросил он, внимательно глядя на меня. Его вопрос застал меня врасплох. Я отвёл взгляд, будто фонтан вдруг стал интереснее его глаз. Внутренняя сила - может быть, я слишком долго пытался найти её там, где её никогда не было? Мы всегда были разными, как giorno и notte — день и ночь. Но разве это не то, что связывало нас? — Иногда, да. Верю, — наконец сказал я, понимая, что ответ звучит неубедительно. Тэхён чуть прищурился, будто пытаясь понять, лгу я или нет. — Ты изменился, — сказал он тихо. Я не стал отвечать и мы замолчали. Ночь впивалась в меня ледяным ветром, но этот холод казался ничтожным по сравнению с тем, что творилось в моей голове. Тэхён шёл рядом, но его присутствие больше напоминало тень — отдалённую, чужую, ненастоящую. Я смотрел на него боковым зрением, стиснув зубы так, что болела челюсть. Как он может идти так спокойно? Как будто ничего не случилось? Измена. Слово, что отравляет всё. Оно звучит в голове, как ржавый нож, царапая память. Я повторяю его снова и снова, будто это может помочь понять. Но понимания нет. — Ты хочешь что-то сказать? — нарушил он тишину, не оборачиваясь. Я не сразу ответил. Гнев и обида разрывали меня изнутри, но я знал: стоит начать говорить — и остановиться будет невозможно. — А ты хочешь что-то услышать? — спросил я, стараясь не сорваться. Он остановился, обернулся. Взгляд — всё такой же спокойный, непроницаемый. — Если хочешь кричать — кричи, — сказал он. — Или молчи. Это твой выбор. — Мой выбор? — в голосе появилась горечь. — Ты действительно думаешь, что у меня был выбор? Тэхён вздохнул, как будто заранее знал, куда приведёт этот разговор. — Мы оба сделали свои ошибки, Чонгук. — Ошибки? — Я шагнул ближе, почти выкрикивая. — Это ты называешь "ошибкой"? Твою измену? Или то, как ты потом смотрел мне в глаза, как будто ничего не случилось? Его взгляд дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — А ты? Ты никогда не был идеальным. Ты всегда требовал слишком много. — Не пытайся всё перевернуть, — перебил я. — Это не про мои "требования". Это про тебя. Про то, что ты уничтожил всё, что было между нами. Tradimento - предательство. Оно не сразу разрушает человека, но оставляет трещины, из которых потом течёт всё: любовь, доверие, даже ненависть. Остаётся только пустота. Тэхён сделал шаг ко мне, и его голос стал тише, почти шёпотом: — Ты думаешь, мне не больно? — Тебе? — я засмеялся, горько, резко. — А ты хоть представляешь, каково это — жить с тем, что всё, во что ты верил, оказалось ложью? Его глаза вдруг стали мягче, но это лишь разозлило меня ещё сильнее. — Чонгук, я... — Не говори. Просто не говори, — перебил я его, поднимая руку. — Каждое твоё слово — ложь. Даже сейчас. Молчание повисло между нами, тяжёлое, густое. Я отвернулся, глядя на далёкий свет фонарей. Это всегда было о тебе: искусство скрывать свои чувства, притворяться, что всё под контролем. Но ты не смог обмануть меня - Подумал я. — Зачем ты пришёл? — спросил я наконец, не глядя на него, когда он подошёл ко мне. Он не сразу ответил, и я почувствовал, как внутри меня всё ещё больше замерзает. — Потому что ты для меня важен, — сказал он тихо. Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев снова поднимается. — Тогда почему? Почему ты сделал это? — Потому что я слаб, Чонгук. Потому что иногда люди делают глупости, не понимая, что разрушают. Его голос звучал искренне, но я не мог ему верить. Я не мог позволить себе верить. — Это не извинение. И ты это знаешь. Он кивнул, не споря. — Знаю. Я развернулся и ушёл. Мне было плевать, что произойдёт с Тэхёном, где он будет: может он потеряется, может его похитят, может не доберётся до дома. Ничего. Только пустота. Мне плевать. "Любовь, как мост через реку времени, соединяет берега, которые, кажется, никогда не должны были встретиться. Но иногда даже самые сильные мосты трещат под тяжестью воспоминаний." Я не сразу вспомнил тот день. Сначала воспоминание было расплывчатым, как тень на дне реки. Но чем больше я уходил в себя, тем яснее становился этот момент. Тот мостик. Старый, деревянный, с вытертыми поручнями, пахнущий сыростью и чем-то давно забытым. Я часто приходил туда, чтобы покормить рыбок — единственных существ, которые не требовали ничего взамен. Они просто кружились в воде, всплывали к поверхности, открывали свои безмолвные рты, и это было чем-то успокаивающим. В тот день был закат. Небо играло всеми оттенками золота и розового, а вода внизу казалась зеркалом, отражающим этот небесный театр. Я стоял там, бросал крошки, наслаждаясь тишиной, которая была такой редкостью в моей жизни. И тогда я его увидел. Он стоял на другом конце мостика, немного наклонившись, чтобы разглядеть рыбок. Его волосы отражали свет заката, и в тот момент мне показалось, что он — часть этого пейзажа. Будто без него мостик, вода, небо — всё это потеряло бы смысл. Destino... Судьба. Или случайность? Где заканчивается одно и начинается другое? Он поднял взгляд и заметил меня. В тот момент наши глаза встретились, и я почувствовал что-то странное. Не дрожь, не волнение — скорее, ощущение, будто время остановилось. Как будто этот момент был вырезан из общего потока жизни и принадлежал только нам. — Ты часто сюда приходишь? — его голос был неожиданно тёплым, почти как луч света в зимний день. Я кивнул, чувствуя, как слова застревают где-то в горле. — А ты? — Первый раз, — он улыбнулся. — Но, кажется, мне нравится здесь. Мы начали говорить. Сначала — обрывисто, осторожно, как будто проверяя границы друг друга. О рыбках, о том, как закат делает этот мир чуть красивее. А потом разговор стал глубже. Он говорил о том, как вода умеет скрывать свои тайны. Я рассказывал, как приходил сюда, чтобы забыть обо всём. Взгляд. Его взгляд. Он казался бездонным, как эта река, но в нём было что-то такое, что заставляло меня доверять. Как будто я смотрел в зеркало, которое показывало меня таким, каким я всегда хотел быть. — Ты знаешь, — сказал он, бросая крошку в воду, — иногда мне кажется, что мы все как эти рыбки. Мы крутимся в своих водах, едим крошки, которые нам дают, и не замечаем, как нас видят сверху. — А ты думаешь, кто-то нас видит? — спросил я, улыбаясь. Он посмотрел на меня и ответил: — Может, и видит. Но это не так важно. Главное, чтобы мы сами помнили, кто мы. Эти слова застряли во мне, словно семя, которое потом прорастёт. Мы не обменялись номерами в тот день. Даже именами. Просто разошлись, как будто этот момент был создан только для того, чтобы остаться в прошлом. Но через несколько дней я снова встретил его. На том же мостике. Совпадение. Или всё-таки судьба? Каждый раз, когда я пытался это понять, мои мысли возвращались к нему. К его словам, его взгляду. Почему я снова и снова думал о нём? Почему всё, что было до этого, казалось таким блеклым? Он оказался тем, кто перевернул мою жизнь. Тэхён. Человек, который ворвался в неё, как летний ливень, сначала пугая своей силой, а потом оставляя после себя свежесть и новую перспективу. И теперь, спустя годы, стоя у этого мостика в одиночестве, я задаю себе вопрос: как всё это могло произойти? Как мы, начав с чего-то такого чистого, пришли к той точке, где всё стало разрушенным? Любовь. Она была нашим мостом. Но мосты рушатся, если по ним слишком часто ходят с грузом недоверия и обид. Я смотрю на воду, на рыбок, которые всё так же кружатся, всплывают, открывают свои безмолвные рты. И кажется, что время здесь остановилось. Всё осталось прежним, кроме меня. "Река — немой свидетель всех историй, что умирают на её берегах. Она несёт их с собой, превращая в беззвучные эхо, растворяющиеся где-то в океане." Я иду вдоль реки, пытаясь найти утешение в её неумолимом течении. Вода всегда казалась мне честной — она просто идёт, не оборачиваясь, не задумываясь. В ней нет ни сожалений, ни ностальгии, ни боли. Я смотрю на её поверхность, которая отражает блеклый зимний свет, и думаю, может ли она забрать с собой мои мысли? Карман вибрирует. Я вздрагиваю от звука. Глубокий вдох, и я достаю телефон. На экране светится имя: "Мама" Нажимаю на ответ, стараясь звучать как можно более спокойно. — Алло. — Чонгук? Сынок, ты как там? — её голос мягкий, тёплый, как плед в холодный вечер. — Нормально, мама, — отвечаю коротко, глядя на воду. — Ты гуляешь? Я слышу шум... — Да, у реки. Нужно было проветриться. — Хорошо, что ты выходишь. А то я всё переживаю, что ты снова себя изводишь. Ты ведь… — её голос замедляется, словно она пытается подобрать правильные слова. — Ты говорил с Тэхёном? Я молчу. Секунды тянутся, как густой сироп, липкие и неудобные. — Чонгук? — Мам, я не хочу об этом. Она делает паузу. Я почти слышу, как она вздыхает. — Я просто хочу знать, как ты. — Лучше не спрашивай, — отвечаю, глядя на небольшой водоворот в реке. Он напоминает мне нас — две противоположные силы, которые закружились друг с другом, но в итоге разрушили всё вокруг. — Сынок, но вы ведь были такими... — её голос срывается, словно она боится сказать что-то лишнее. — Мам, были. Это ключевое слово. Были. Она снова молчит. Но я знаю, что её молчание громче любых слов. Закончившаяся любовь. Но может ли любовь когда-нибудь действительно закончиться? Или она просто меняет форму, как вода, становясь чем-то новым, чужим, незнакомым? — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — тихо говорит она. — Я тоже этого хочу, — отвечаю, чувствуя, как голос дрожит. Мы ещё немного разговариваем о мелочах: о её здоровье, о том, как растут цветы в саду. Но разговор с ней теперь кажется мне чем-то чуждым. Как будто я отделён от неё, как берег отделён от реки. Когда звонок заканчивается, я стою на месте, смотря вдаль. Телефон снова уходит в карман. Прощение. Я знаю, что мама хотела бы, чтобы я простил. Себя, его, нас обоих. Но как прощать, если часть тебя всё ещё держится за тот мост, который уже давно разрушен? ### И вы знаете, я нашёл в себе силы хотя бы выйти на работу. Я никогда не думал, что мне будет настолько тяжело делать обыденные вещи. Тэхён всё ещё сидит дома. От части я и рад, что он не шатается где нибудь там, с кем-то. С кем-то зловещим и черпающим мой разум. Я поднялся с постели, чувствуя, как каждая клеточка моего тела сопротивляется. Но я знал — сегодня мне нужно уйти из этого дома, выйти за пределы своей зоны комфорта, которая таковой раньше являлась. Натянув куртку, я мельком взглянул на Тэхёна. Он сидел на краю кровати, словно мышь в углу, боясь сказать что-то лишнее. Я лишь молча кивнул и вышел за дверь. Новый день, новое начало. На работе всё было как обычно: шум, суета, коллеги, обсуждающие свои дела. Но на меня все смотрели по-другому. — Чонгук, всё в порядке? — спросила Джиэ, коллега с соседнего отдела, подойдя ближе. Её голос был полон беспокойства. — Да, просто немного устал, — ответил я, избегая её взгляда. — Ты выглядишь... мрачно, как будто что-то не так, — она осторожно продолжила, явно стараясь не задеть меня. — Нет, всё нормально, — я попытался улыбнуться, но даже сам почувствовал, как натянутая эта улыбка была. Работа поглотила меня, и это было хорошо. Занятость дала мне временное укрытие от мыслей, которые терзали меня изнутри. Часы пролетели быстро, и впервые за долгое время я почувствовал что-то вроде облегчения. На работе я часто выходил на перекур. Курение стало не столько привычкой, сколько ритуалом, который позволял мне на несколько минут отключиться от реальности. Я стоял у входа в здание, вдыхая прохладный воздух, и выпускал дым, наблюдая, как он растворяется в утреннем небе. Дым, который уносит мои мысли прочь. В эти минуты я чувствовал себя легче. Иногда ко мне присоединялся коллега, Минсу, и мы молчаливо стояли рядом, каждый погружённый в свои мысли. — Знаешь, Чонгук, — однажды заговорил он, нарушив нашу привычную тишину. — Ты стал каким-то другим. Что-то случилось? Я выдохнул дым и посмотрел на него. Снова вопросы. Я что настолько плохо выгляжу? — В жизни всё бывает, — уклончиво ответил я. — Если захочешь поговорить, я здесь, — сказал он, хлопнув меня по плечу. Я кивнул, не желая углубляться в свои проблемы. Минуты тишины были для меня более ценными. Я поймал себя на мысли, что не чувствую той душащей тяжести, с которой пришёл утром. Работа, курение, разговоры — всё это отвлекало меня от той тяжести, что царила в моём доме. Вернувшись домой, я заметил, что Тэхён сидит на диване, нервно листая страницы какой-то книги. Его плечи были напряжены, а взгляд то и дело бросался в мою сторону. — Ты рано сегодня, — осторожно заметил он. — Да, работы оказалось меньше, чем думал, — ответил я, проходя в комнату. Тэхён встал и пошёл на кухню, вероятно, чтобы что-то предложить на ужин. Я смотрел на него, как он движется тихо, почти бесшумно, боясь потревожить мои мысли. В этой напряжённой тишине была какая-то ирония. Он, когда-то такой уверенный и дерзкий, теперь словно тень самого себя. Когда он вернулся с чашкой чая, я заметил, как его руки слегка дрожат. Возможно, это был момент, когда я впервые за долгое время почувствовал к нему что-то помимо гнева и обиды. Pietà — жалость или, может быть, что-то большее. Трудно сказать. — Спасибо, — сказал я, принимая чай из его рук. Тэхён посмотрел на меня с лёгким удивлением, как будто не ожидал даже такой мелочи. Мы сидели рядом, и тишина больше не казалась такой удушающей. Я чувствовал, как работа и эти короткие мгновения покоя помогли мне немного отвлечься от всего хаоса. Возможно, я был готов дать себе шанс на небольшую передышку. Снова тишина. Единственным звуком был мягкий шелест страниц, когда Тэхён снова начал листать книгу, пытаясь занять себя чем-то, чтобы не думать. Я смотрел на него, на его тонкие пальцы, на лицо, в котором читалась усталость и скрытое напряжение. В его глазах отражался весь страх что он, возможно, не решался выразить словами. Я не знал, что на меня нашло, но в этот момент что-то внутри дрогнуло. Я поставил чашку на стол и, не задумываясь, протянул руку, коснувшись его лица. Тэхён замер, его глаза расширились, и я увидел в них удивление и, возможно, толику надежды. Моя рука скользнула по его щеке, пальцы на мгновение задержались на его скуле. Он не отстранился, лишь закрыл глаза, словно ожидая от меня чего-то, что было давно забыто. Я наклонился ближе, и наши губы соприкоснулись. Это был не страстный поцелуй, но в нём было что-то большее. Misericordia — жалость, пропитанная воспоминаниями о тех днях, когда всё было иначе. Мои губы осторожно двигались, а сердце колотилось в груди. В этом поцелуе было столько невысказанного. Я потянулся ниже, туда, куда обычно не тянутся когда пара почти на грани разрыва. Но ведь я тоже на грани разрыва? Я ехидно пролез Тэхёну в трусы и стал мять большие ягодицы. Совсем забыл уже какого это - ощущать возбуждение с человеком, которого когда-то любил и возможно всё ещё люблю. Он выглядел таким уязвимым, как будто ждал, что вот-вот что-то случится, но не знал, что именно. Его взгляд был направлен в пол, и в этой позе было что-то детское, беззащитное. Моя рука медленно скользнула по его бедру, мягко, но настойчиво. Тэхён напрягся, но не отстранился, его дыхание стало чуть чаще. Я чувствовал, как напряжение между нами становилось всё более ощутимым. Подавшись вперёд, я наклонился, чтобы коснуться губами его шеи. Тэхён вздрогнул от неожиданности, но не попытался оттолкнуть меня. Его кожа была тёплой и пахла чем-то знакомым, родным. — Чонгук... — прошептал он, но в его голосе не было сопротивления, лишь лёгкая дрожь. — Просто помолчим — тихо сказал я, продолжая свой путь по его шее, чувствуя, как его дыхание становится всё глубже. Мои руки начали блуждать по его телу, изучая его, как в те дни, когда между нами не было стен. Я чувствовал, как он начинает отвечать на мои прикосновения, его тело постепенно расслабляется. В этом был момент искренности. И я несказанно этому рад, хотя я и не знаю, что на меня нашло. Я снова поднялся к его губам, жадно целуя их, чувствуя, как он отвечает с такой же страстью. Наши тела сплелись на диване, и в этот миг казалось, что прошлое исчезло, оставив только нас двоих. Passione — страсть, которая медленно, но уверенно разгоралась между нами. Тэхён повалил меня на спинку дивана, что было неожиданно, и запрыгнул на мои бёдра. Я наверное что-то должен сделать? - подумал я. А я взял и сделал: Я сжал его ягодицу так, что он завыл от боли. Спасибо, а теперь можно продолжать! Его маленькая сочащаяся дырочка поманила мой палец, и Тэхён не ожидал такой участи. Я уверенно вставил туда свой палец, и он сжал меня изнутри. Давненько я не чувствовал такой страсти и возбуждения, и я уже было забыл о его поступке, и я вроде бы уже смирился, и напротив это не даёт мне покоя, но мне хочется выдавить из когда-то любимого мной маленького мальчика глубокий стон, что я удачно сейчас и делаю. Тэхён извивается на мне, хотя мы даже и не начали. Он впивается в мою шею своими маленькими зубками и я понимаю как улетаю. В этот момент я хватаю его за запястье и мы летим вместе вниз. По орбите наслаждения. И я давлю у себя в голове на то, что если бы не его поступок, я бы не был так похотлив. Возможно меня это заводит? Тэхён кончил совсем не вовремя, а я только успел вытянуть палец из него... Прежде я никогда его таким не видел. За два года он был скупым на такие эмоции и я давал ему поощрение на громкие стоны, маленькую пошлость, но он не пользовался этим случаем. Сегодня всё по другому? Я повалил его на спинку и впился зубами в плечо, будто хочу откусить кусочек торта. Протянул свою ладонь вдоль бедра, затем снова вставил палец, но на этот раз уже два и начал колотить его. В прямом смысле - колотить. Тэхён стал дрожать подо мной, колотиться в конвульсиях. И от чего такая реакция тела? Будто я раньше так не делал. — Чонгук!, — прокричал мой маленький и я убрал пальцы, больше стараясь его не мучать. — Извини, — я избавился от одежды и сел рядом с ним, приглашая на свои бёдра, — Сможешь? — Смогу, — Тэхён шмыгнул носом, — Только вот тело дрожит и ноги болят. — Я понимаю, — я с искренним извинением посмотрел на него, а он сел на мои бёдра и уложил голову мне на ключицы, — Тэхён, мы можем продолжить?, — спросил я в ожидании продолжения. Ким ничего не ответил. Он просто смочил головку моего члена и сел на него, и какого же было моё удивление, когда я почувствовал прилив судорожного удовольствия. — Тэхён, что ты творишь?, — поинтересовался я, а напротив меня мой маленький мальчик извивался на моём члене, прыгая как кобыла, в нежном смысле конечно же, — Тэхён, ты куда спешишь?, — парень не успев ответить на мои вопросы, уже решил покончить с этой тряской вверх вниз и став на четвереньки, открыл вид на свой зад. Я повёл нежно ладонью по упругой заднице, а затем ухватился за одну из ягодиц и стал мять её всё сильнее и сильнее. И жарко и холодно. Тэхён было уже подумал что это конец наверное. Но баян только начал рычать... Я аккуратно вхожу в него и у меня пролетают все два года отношений перед глазами. Скорее всего я просто долбаный придурок, раз меня возбуждает такой Ким. Возбуждающий, неверный, вовсе не знающий меня как зверя, а напротив - только часть меня. И эта часть совсем не касается жизненных норм, скорей всего это что-то более дикое, но я больной придурок и попка моего мальчика меня тянет к себе больше, чем какие-то там нормы в отношениях. И я даже готов забыть обо всём, настолько я болен. Я строю снова мост между нами, а Тэхён даже об этом не догадывается. Начинаю двигаться в моём мальчике быстрее и вовсе уже откинув все мысли в сторонку, просто утопаю в этих опьяняющих ощущениях. А я ведь даже не пьян... — Чон!, — верещит Ким, стоя раком на диване, — Немного больно вообще-то! А я его даже не слышу. Я смотрю на него пьяными глазами, выключив голову. Шлёпаю его так сильно по ягодицам и уж больно быстро долблюсь в его дырочку, совсем сойдя с ума. — Ким, скажи пожалуйста, — делаю вдох между толчками, — Ты зачем такой?, — я чувствую как меня настигает оргазм и остаюсь в Тэхёне. — Я самый обычный, это ты так делаешь всё специально, — вынув из себя мой член ладонью, Тэ изнеможённо повалился на диван, — И зачем ты во мне остался? — Я тебя ещё спрашивать буду?, — моё превосходство в общей ситуации берёт вверх и я не забываю показывать ему своё место. Если у нас случился секс, это не значит, что всё забыто, но мой маленький мальчик наверное забыл... Плюс один шаг к снова так называемой family. Неважно какими способами.