Ненормальный

Вернувшись из учебной комнаты на первом этаже практически к началу комендантского часа, Сугуру нашел Сатору, игравшего в Дигимонов на своей Нинтендо — стандартная вечерняя картина, когда тот не разгуливал по клубам. Язык просто чесался спросить о том, что творилось на анонимной доске, но что, если сосед даже не видел всего этого до удаления — стал бы вопрос уместным? — Милый ободок, — кивнул на синий обруч в белых волосах. — Милая прическа, — не остался в долгу Годжо, не поднимая глаз, но точно зная, что черные волосы Гето сейчас, как и обычно по вечерам, распущены. Сугуру мелко рассмеялся, и в напряженной несколько секунд назад атмосфере постепенно расслабился и Сатору, позволяя себе отложить консоль и откинуть голову назад в приступе такого же смеха. Ситуация была… комичная. Гето в момент очутился слишком близко, чтобы позволить себе рассмотреть парня вблизи — блеск автозагара, налитые кровью яркие губы, светлые своей голубизной радужки и выбившиеся из ободка белые прядки. Какой же красивый. — Посмотришь на меня? — спросил Сугуру, когда устроился одним коленом на чужой кровати. Сатору прекратил смеяться и теперь упрямо отворачивался. Гето приблизился к его уху. — Ну же? — почти шепотом. — Слуш- Попался. Сугуру подцепил его подбородок двумя пальцами, накрывая мягкие губы своими, на этот раз пробуя языком кольца пирсинга, ощущая второй рукой, как от этого движения дергается все тело Сатору. Это казалось сумасшествием: Гето думал, что так приятно во время поцелуя быть не может, если не считать первые разы, когда только учишься будучи подростком, касаясь чужого языка. Язык Сатору был скользким и горячим. Умелым, даже очень, мерно толкаясь в рот Сугуру. Гето огладил рукой чужой затылок и шею, припадая губами к области между ухом и челюстью. Сатору крепко сжал его плечи цепкими руками. — Сугуру… стой, — задыхаясь, произнес он. На свое имя, произнесенное этим голосом, Гето среагировал молниеносно, отстраняясь. Помнится, раньше Годжо расщедривался только на поддразнивания. Означает ли это, что его тоже можно знать по имени? — Что? — взгляд темных глаз в светлые напротив. — Я… подожди, — тихо сказал Сатору, снова отворачиваясь и разрывая зрительный контакт, — я против. Видимо, не означает. Сугуру поднялся с кровати, засовывая руки в карманы широких штанов. Комендантский час вот-вот настанет, но не плевать ли ему было? Он подхватил с пола свою сумку с учебными материалами, не оборачиваясь назад. — Пойду еще поучусь, — и когда эта отговорка перестанет спасать? Сатору поджал губы, глядя в спину удаляющегося Сугуру, на его поблескивающие в искусственном свете черные пряди распущенных волос. Уже нажав на ручку двери Гето почувствовал, как к нему прижались со спины. — На самом деле… — Сатору заговорил на гране слышимости. Сугуру отпустил ручку. — …меня не привлекают девушки. Сумка выскользнула из рук за ненадобностью. Спиной Гето чувствовал, как Годжо дрожал, пытаясь контролировать речь. — Я знаю, что это ненормально, и я знаю, что ты натурал, но просто… когда ты так касаешься меня, когда целуешь, я не могу заставить свою фантазию просто вырубиться, понимаешь? Мне постоянно хочется зайти дальше, но я знаю, что ты не из таких, и… Все встало на свои места. Чрезмерное смущение. Анонимная доска. Сатору не трахается с девушками. Что он на самом деле делает с девушками — возможно, предстояло выяснить, но потом. Все потом. Сугуру резко развернулся, в несколько шагов оттеснив Сатору обратно на кровать. — У меня нет презервативов сейчас, поэтому пока так, — сказал он прежде, чем снова впиться в чужие губы с еще большей жадностью. Годжо коротко простонал, когда чужие сильные руки забрались к нему под майку. — Разденься, — попросил Гето в перерыве между поцелуями, — хочу рассмотреть. Хочу рассмотреть, насколько тело отличается от женского. Жестокая мысль. Пока Сатору выгибался в попытках снять майку и потерял в процессе ободок, Сугуру стал ласкать его грудь языком. В его теории и практике был только гетеросексуальный половой акт, потому было делом почти привычки. Годжо заскулил, стоило ему взять в рот затвердевший сосок — ну надо же, работает. Майка упала на пол. Не прекращая целоваться, Гето позволял себе украдкой исследовать тело парня, подмечая, насколько подтянутая спортивная фигура с выделявшимися мышцами отличается от привычной плавности линий женского тела. Плоская, крепкая мышцы груди — совсем не то, что у девушек. Похоже, я в него влюблен. Годжо под ним задыхался, затыкая свой рот ладонью. Ладонь Сугуру скользнула ниже, к животу, пока его язык все еще ласкал розовые аккуратные соски. Пальцы легли на ширинку шорт, чувствуя чужой полувозбужденный член. Точно. Сатору парень. Это не должно было стать таким уж откровением, но Гето остановился. — Сугуру? — Годжо приоткрыл глаза, до этого жмурясь от удовольствия. — Извини меня, — прошептал Сугуру, вытирая рот рукой и отстраняясь, делая шаг назад от кровати. Черты лица Сатору вмиг натянулись, он приподнялся на предплечьях. — За что извиняешься, идиот? — взгляд куда угодно, только не перед собой, — я же сразу сказал, что понимаю, что ты не такой. Это я здесь ненормальный. Не парься. — Сато- — Я же сказал, не переживай, — парень дергано махнул рукой, переворачиваясь и потянувшись за отложенной приставкой. Гето сжал ладони в кулаки и вышел за дверь, теперь уже точно нарушая все правила. Но ему было плевать. Даже когда комендант орал ему вслед, что подаст в академию дисциплинарный акт, даже когда сорвался на бег на первом перекрестке. Он сделал ему больно. Точно сделал. Как это могло произойти, если Сугуру уже дрочил на него и это не вызывало проблем? Чего испугался, неожиданности? Вот черт, Сатору не нравились девушки, и от этого собственный поступок Гето расценивал как непростительно ужасный. Можно ли съехать в другую комнату? Станет ли это выходом? Вцепившись в свои волосы, Сугуру понял, что даже не забрал из комнаты резинку, чтобы собрать их. Он был просто в штанах и футболке, и было не так уж жарко, чтобы разгуливать в подобном виде ночами. Нужно было как-то разобраться с собой и с заваренной им же ситуацией. Как только дверь за Гето закрылась, отсекая Сатору от внешнего мира, он кинул приставку обратно на подушку и подтянул к себе колени, уткнувшись в них и сложив руки. Сколько шока было во взгляде Сугуру. Ненормальный мальчик-педик из клана Годжо, которому даже в семье не место. Из голубых глаз по щекам скатились слезы, оставляя на автозагаре светлые полоски. Сатору попытался их утереть, но слезы все лились и лились, пока его голос наконец не сорвался в тихий вой. Сугуру стал одновременно самым близким и самым далеким наблюдателем, и сделать с этим всем хоть что-то не представлялось возможным. Сатору почти перестал появляться в общежитии, а когда появлялся, то делал это глубокой ночью и явно стараясь не разбудить Гето, прокрадываясь в душ и к кровати. Сугуру делал вид, что спал и не слышал, сжимая кулаки и никак не в силах набраться смелости снова заговорить, потому что был уверен, что такого ублюдка, как он, можно уже и не слушать. Он влюбился в Годжо, но не смог заняться с ним сексом — как можно было решить эту ситуацию? Однажды он наткнулся на Сатору, выходящего из прачечной на первом этаже их корпуса в темноте ночи. От неожиданности столкновения в дверях Годжо почти потерял равновесие вместе с горой вещей в руках, но Гето поймал парня, удерживая за талию. Сугуру сразу вспыхнул, как младшеклассник, только познавший первую влюбленность, когда белые прядки соседа щекотно прошлись по его щеке, и обратил внимание на то, что Сатору сейчас без макияжа. Так хорошо запомнившаяся белая кожа. Сатору поднял взгляд, но тут же поспешил отвести его, выпрямляясь. — Сугуру..? Прости, спасибо, — он кивнул и быстро ретировался в темноту коридора, неловко обходя застывшего Гето. Какой красивый. И вот через несколько дней, насмотревшись на ничуть не изменившееся поведение гяру во время походов в клуб и в школе, Сугуру стал невольным свидетелем разговора Годжо с комендантом общежития, затаившись за поворотом у лестницы. — В следующем месяце перетасовка комнат, — щелкая компьютерной мышкой, лениво протянул комендант. Сатору кивнул без особого вовлечения, стоя рядом и залипая в телефон. Очередная девушка, не иначе. — Ты подумай, бланки-то всем раздаются. Можно поменять соседа, если хочешь, — продолжил мужчина. — Или можешь подать заявление на отдельную комнату — оценки-то хорошие. Годжо поблагодарил и пошел к лестнице, но тут же был перехвачен поперек груди Гето, который второй рукой заткнул ему рот. Они оказались вдвоем в пространстве под лестницей. — Сугуру! — зашипел Сатору, — ты меня просто чертовски напугал! Румянец на щеках выдавал его с головой, он спрятал телефон. — Я слышал разговор, — Гето отвел взгляд и потер рукой свою шею, — ты… м-м… хочешь переселиться? Сатору выгнул светлую бровь. — Что? Нет, конечно. Это просто разговор. Сугуру заметно расслабился. — Вот как? — он откинул голову назад, и черная прядь перестала закрывать часть лица, — хорошо. Какое-то время они простояли в тишине. Гето эту тишину нарушил, набравшись смелости. — Слушай, я- — «очень извиняюсь, а еще давай останемся друзьями»? — прервал его Годжо, коротко и натянуто рассмеявшись. С первой частью реплики даже угадал. — Нет, я не- — Послушай, — остановил его Сатору, выставив руку вперед, — тебе не за что извиняться. Ты как раз нормальный, тебе не из-за чего переживать. Я… даже был счастлив, можно сказать. Сугуру раскрыл глаза, сжав ладони в кулаки. — Почему? — Потому что… — он немного покраснел, все же отворачиваясь, — я ведь никогда не целовался с парнем, не говоря уже про секс. Всегда мечтал об этом, но не мог, — по мере того, как говорил, его уши становились все краснее и краснее, и румянец уже перетекал на шею. Гето почувствовал, как его сердце забилось чаще. Так он все же был первым? — Ты мне нравишься, — произнес Сугуру. — Ага, я ведь такой харизматичный, — отмахнулся от признания Сатору, — еще раз: не вини себя. Спасибо тебе. У меня даже отлегло: если честно, все хотел поговорить об этом, а то так достало прокрадываться в собственную комнату на носках, серьезно, — он снова рассмеялся. — Во сколько ты сегодня вернешься? — спросил Гето. Годжо глянул на него, как на полоумного. — Ты что, в мамочки заделался? — прыснул он, потом достал телефон из кармана, — сегодня… может, и не вернусь, — помахал телефоном перед Сугуру, — новая девушка, клюнула-таки. — Кстати, — этот вопрос Гето мучил уже достаточно давно, — если тебе не нравятся девушки, то что ты с ними, черт возьми, делаешь? — нет, в нем говорила определенно не ревность. До сжатых пальцев и побелевших костяшек, точно-не-ревность. — А? — блеск пирсинга на губах и сверкание голубых глаз, — очевидно же! С этими словами Сатору высунул язык, мазнув им по губам, и приставил к нему два пальца, раздвинув те. Сугуру сделал вид, что жар, приливший к его лицу, принадлежит не ему. Отчего-то казалось, что разговор не окончен. А еще, что Годжо совсем не понял, что до него хотели донести, но сам Сугуру тоже был придурком, потому что мало старался. Нужно было исправляться. Исправиться не получилось. Их совместный быт и правда улучшился: все вернулось к тому, будто последнего месяца не существовало, за исключением того, что на полуголого Гето после душа сосед смотреть не смел: отворачивался, делал вид, что играет в приставку, листает телефон, берется за книгу, смотрит аниме. Что угодно, лишь бы не смотреть. Это даже льстило, ровно настолько же, насколько Сугуру понимал, что не имеет право на это чувство. Самому ему было намного сложнее игнорировать присутствие Сатору в комнате: собственная любовь пожирала изнутри, когда Годжо смеялся над очередным видео, кидал в него подушки, когда… рассказывал про очередные похождения и очередную девушку. Гето было не смешно. А еще он не мог игнорировать их взаимную реакцию на прикосновения. Они пытались не касаться друг друга вообще — Сугуру, потому что не имел права причинить парню еще больше боли, как бы сам ни хотел касаться того постоянно; Сатору — потому что… потому что тому сам Гето уже опротивел. Иначе быть не могло, так решил сам Сугуру, теперь часами разглядывая себя в зеркало и вздыхая, когда безрезультатно пытался подобрать новые тоннели, что смотрелись бы в ушах красивее прошлых, или когда пытался сделать пучок на затылке более аккуратным. Просто смешно, он как влюбленная школьница средних классов. Когда наступило токийское лето, влажное и знойное, а мысли не сдвинулись в сторону кого-либо, кроме парня-гяру, сверкающего своими подкрашенными глазами и улыбкой, Гето решил, что нужно поговорить серьезно. Спросить, не хочет ли Сатору действительно, чтобы Сугуру сменил комнату, избавив от своего назойливого присутствия и неловкой тишины в те моменты, когда оба оказывались не в настроении спорить на глупые темы. С такими мыслями Сугуру возвращался из академии, в которой его сосед сегодня решил не показываться, наверняка отходя от шума очередной проведенной не в общежитии ночи. Каменные стены заборов спального района уютно скрывали за собой зелень чьих-то небольших садиков, в которых наверняка можно было спастись от палящего солнца. Иногда Гето мечтал съездить к родителям в Киото, полежать под сливой, отпустить переживания. — Отцепитесь от меня, говорю же! Голос, который Сугуру ни с чьим бы не спутал. Он сорвался на бег, заворачивая за очередной угол, когда увидел черную блестящую иномарку с тонированными окнами и высокого мужчину в костюме, державшего Сатору за руку. — Молодой господин, Вам нужно вернуться в поместье и поговорить с родителями еще раз, — спокойный, смиренный тон голоса. — Черта с два! Я к ним больше не отношусь! Я сменю фамилию в день совершеннолетия! — он вырвал руку, отшатнувшись назад. — Так не пойдет, — сказал мужчина, — это приказ. Он шагнул вперед, протягивая руки к вжавшемуся в стену Сатору, и в этот момент Сугуру вклинился между ними, отталкивая мужчину и тут же ударяя с разворота, заставляя того завалиться на открытую заднюю дверь иномарки. — Бежим! — Гето вцепился в руку не осознавшего еще ничего Сатору и потянул на себя, срываясь в забег-спринт по знакомым переулкам. В ушах стучала кровь: кто бы это ни был и как бы Сугуру своим действием сейчас не приблизил собственную кончину, нужно было отделаться от людей в костюмах. — Куда мы, блять, бежим?! — Годжо не отставал, что не было удивительно, учитывая его успехи в спорте. — Я откуда знаю? — ответил Сугуру, начиная посмеиваться, как идиот, когда они в очередной раз свернули на асфальтированный склон, ведущий к широкой улице. Глаза выискали между комбини темный закоулок с автоматами напитков и сигарет. Вбежав туда и отойдя поглубже в тень, Гето позволил себе свалиться на асфальт, не заботясь о чистоте формы, глубоко вдыхая. Сатору упал рядом, тоже выравнивая дыхание и приходя в себя. Они переглянулись спустя минуту такого отдыха, и внезапно переулок окатил такой громкий взрыв двойного смеха, что проходивший мимо курьер дернулся, неодобрительно смотря в тень. — Это было… Господи, как в фильмах, хах, — положив руку на живот, проговорил Годжо, — ты просто герой какой-то! Сугуру смахнул с глаз выступившие слезы. — Жарко — пиздец, — сказал он, — будешь что-нибудь? — кивок на автомат. — Газировку с персиком, — на автомате ответил Сатору, сразу же отвернувшись. Ну, конечно. Сев обратно на асфальт к стене и выпив каждый свой напиток, парни более-менее пришли в себя. — Ты же понимаешь, что я не отстану? Кто это был? — спросил Гето. Сатору закатил глаза. — А что, по разговору не понятно? Служащие отца, — сказал он, подпирая щеку рукой, — которых он прислал меня забрать. Не делай вид, что не задавался вопросом, почему я живу в общежитии, хотя Токио мой родной город. Сугуру хмыкнул, распуская волосы. Все равно пучок почти развалился в процессе бега. Сатору скользнул взглядом по черным волосам и снова отвернулся. — Мой клан меня воспитывал не для того, чтобы я стал геем, но я все же им стал, поэтому… — Клан?! Не семья? — удивился Гето. — Ага, — улыбнулся Годжо, — даже довольно известный. Не думал же ты, что я простой смертный? Пришла очередь Сугуру закатывать глаза. Стало понятно, почему в академии к Сатору не подходили с замечаниями по поводу внешнего вида. — Во втором классе средней школы я понял, что мне нравятся парни, — продолжил рассказ он, — влюбился в одноклассника. Естественно, безответно, но я особо ни на что не надеялся, он же был нормальным, — подчеркнул последнее слово Сатору, — а потом узнали родители. Там все было: и отрицание, и «Сатору, ты же это несерьезно?», и предложение перевестись за границу, чтобы пройти лечение. Как будто от этого можно вылечиться, — Сугуру увидел, как сжались кулаки Годжо. Хотелось взять его за руку, что-то сделать, утешить. — Потом все было быстро: я сбежал из дома, — он разжал кулаки и начал загибать пальцы, — меня поймали, отчислился из школы, перевелся в другую, снова предложили улететь из Японии и исправиться, — он, наконец, поднял взгляд на Сугуру, — а потом за меня вступилась тетя из побочной ветви клана, для которой я не казался проблемным. Я покинул поместье и перешел под ее опекунство, но она настояла на жизни в общежитии, потому что считала, что это поможет мне отвлечься от того, чтобы лежать на татами в додзё целыми днями под тревожными взглядами домработниц и страдать по неудавшейся любви к мальчику. Сугуру моргнул, вглядываясь в эмоции на чужом лице. История была... захватывающей. — Это конец, если что, — оповестил его Годжо, — можешь пошутить или сказать что-нибудь, потому что мне немного не по себе. — Так ты избалованный клановый выходец с золотой ложкой в одном месте? Это многое объясняет, знаешь ли, — хмыкнул Гето. Возмущение на чужом лице выглядело смешно. — Ты что, придурок, совсем меня не слушал?! Да ты- Его рот запечатала сильная рука, и Сугуру приблизился к Сатору, эмоции которого теперь мешались со смущением. — А зачем тебе так много девушек вокруг, черт возьми? Убедившись, что ему ответят, а не пошлют, Гето отпустил руку. — Если буду всегда в окружении противоположного пола, все будет в порядке, — сказал Сатору, — буду обычным парнем- — Жиголо, — услужливо поправил Сугуру. — Заткнись. Так вот, буду обычным парнем, и никто ничего не заподозрит, я уже привык. — Врешь, — сказал Сугуру, запуская руки в свои волосы и проводя назад, — как к такому можно привыкнуть? — Да все в- — В порядке? Нет, ничего не в порядке, Сатору! — чужое имя сорвалось с губ куда легче, чем то представлял Гето, и под ошарашенным взглядом голубых глаз он продолжил: — к такому не привыкают, ты просто без конца страдаешь. И у меня нет права ничего говорить, потому что я сам же, идиот, причинил тебе боль, но я так сильно раскаиваюсь! Я бы так хотел все изменить! Я не могу спокойно даже посмотреть на тебя в комнате, — его голос становился все более хриплым с каждым словом, — если ты еще когда-нибудь в кого-то влюбишься, то я буду ненавидеть этого человека, но понимаю, что не имею права на такие мысли. Сатору краснел с каждой фразой все больше, и его глаза блеснули, когда он заглядывал в чужое лицо. — Сугуру- Сугуру повернулся на собственное имя, наконец отпустив истерзанные сжатием напряженных пальцев темные пряди. — Причинил мне боль? Отлично, — Сатору чуть приподнялся и сел напротив Гето, заправляя волосы того за ухо. А затем последовал молниеносный удар кулаком в открытую скулу, от которого Сугуру резко дернулся и зашипел, трогая рукой ушиб. От такого точно останется синяк, этим ударом он мог бы и стенку автомата с напитками оставить со вмятиной. — Если тебе достаточно больно, то, считай, мы квиты, — сказал Годжо. — Блять, — Гето размял челюсть, — ты что, боевыми искусствами занимался? — Ага, с оружием, — кивнул Сатору, улыбаясь и взъерошивая свою прическу, — или ты не видел мою коллекцию ножей? Сугуру проследил за его манипуляциями и сглотнул. — Сатору, — тихо сказал он, — я сейчас очень сильно хочу тебя поцеловать. — Рискни, — ответил Сатору, поджав губы. Гето мало чего в жизни боялся, а потому тут же, отведя руки Сатору от его лица, взял того пальцами за подбородок и аккуратно коснулся его губ своими. Не почувствовав сопротивления, он облизал их языком и проник дальше, через кромку зубов и к влажному языку, почти застонав, когда почувствовал ответное движение и руку, крепко сжавшуюся на своих плечах. Сугуру наклонил голову, вылизывая чужой рот изнутри и возвращаясь к губам Сатору с нежными прикосновениями, чтобы чувствовать, как под летним зноем и его натиском парень плавится в его руках в этом закоулке за автоматами. — Вернемся в общежитие? — шепотом предложил Сугуру, пока Сатору пытался то ли отдышаться, то ли укрыться от чужого внимательного взгляда, закрываясь руками, — те парни должны были уже уйти. Когда дверь комнаты хлопнула, тут же щелкнув замком, Гето вмиг сжал пальцы на чужой шее, заставляя соседа вжаться спиной в его грудь. — П-подожди, — попытался Сатору, заводя руку назад и пытаясь оттолкнуть. — Не-а, — Сугуру широко лизнул его языком от основания шеи к уху, прикусывая мочку с сережкой, — хочу попробовать всего. Сатору задрожал, изо всех сил кусая губы, чтобы не стонать. Гето оттеснил его к кровати, бросив свою сумку еще у двери, и, когда сосед упал на покрывало, начал стягивать с того футболку. — Что ты делаешь? — пытаясь вернуть свою одежду обратно и пряча взгляд за взъерошенными волосами, спросил Годжо. — Раздеваю тебя, конечно же, — Сугуру натурально облизнулся, все же справляясь с футболкой, — хочу увидеть твое тело. Реально хочу. Оставшись без одежды, Сатору мог только сводить колени и пытаться прикрыть себя руками. — Не смотри, — прошептал он. Сугуру усмехнулся и, разведя колени парня перед собой, навис над ним и вжался бедрами в его бедра. — Чувствуешь? — спросил он, наклонившись к уху Годжо. Его стояк дернулся от этого действия, и Гето глухо простонал, упирясь лбом в чужое плечо. — Ага, — Сатору потерся о чужой член, не веря до конца, что это действительно происходит, — так у тебя может встать… на меня. — Тебя невозможно не хотеть, — сказал ему Сугуру. Это было правдой, и то удивление в прошлом от перспективы секса с человеком своего пола сразу забылось. Гето отстранился и трясущимися от возбуждения пальцами начал расстегивать свою рубашку, оголяя тело. Сатору почти беззастенчиво, если бы не покрывающий его румянец, рассматривал его, осмелившись провести рукой по точеным мышцам торса и ниже к поясу штанов. Сугуру зашипел, прикусив губу. — Не делай так, — попросил он, — иначе я кончу, не перейдя к главному. Сатору пришлось напрячься и сжать пальцы на ногах, чтобы самому не кончить только от этих слов. — Где твоя приторная вишневая смазка? — спросил Гето. Парень под ним сразу сунул руку под подушку, нащупав там смазку и квадратик презерватива, кинув Сугуру. Тот насмешливо изогнул брови. — Оу? Да ты просто извращенец, Сатору, — Гето снова опустился на него всем весом, — кто же хранит такое под подушкой? — Те, кто не хочет оттирать сперму с одеяла после мастурбации. Сугуру впился в его шею с поцелуем, оставляя засос: чтобы не смел больше клеить девчонок в клубах. Сатору под ним коротко простонал, зарываясь рукой в длинные темные волосы и сжимая на затылке, отстраняя от себя, чтобы тут же припасть к чужим губам с поцелуем, проталкивая в его рот свой язык и беспорядочно скользя им внутри. — Так ты правда никого не трахал, м? — уточнил Гето, щелкая крышкой смазки. В нос мигом ударил едкий запах вишни, что будто томили в химическом средстве. — Никого, — отведя взгляд, ответил Годжо. — Мило, — хихикнул Сугуру, выдавливая смазку на пальцы и растирая между ними, грея, — а себя… — протянул руки к чужим бедрам и выше, к ягодицам, — касался? Здесь, — провел пальцами по ложбинке между ними, приставляя средний к анусу. Сатору дернулся. — Один раз, — облизнув пересохшие губы, проговорил он, — давно. — Тогда я буду делать все очень, — средний палец надавил на плотно сжатые мышцы, скользнув внутрь на одну фалангу, — медленно, — Сугуру прижался ртом к розовому соску Сатору, заставив того запрокинуть голову и застонать. Он покрывал его тело поцелуями, исследуя все: от шеи, через грудь и ребра, к напряженным мышцам живота и тазовым косточкам. — Расслабься, — попросил Гето. — Я не могу расслабиться, когда меня растягивает моя главная сексуальная фантазия, — отдышавшись от второго вошедшего пальца, проговорил Годжо, оттянув Сугуру от себя за волосы и блеснув почти злым голубым взглядом, — я, блять, еле сдерживаюсь, чтобы не кончить. Сугуру моргнул, а затем чуть боднул Сатору в грудь, избавившись от удерживавших его за затылок пальцев. Продолжая движения пальцев внутри Годжо, он спустился к его стоящему и влажному от естественной смазки члену. Для больших подвигов Гето еще был не опытным в вопросах с парнями, но на пробу он облизал член от основания до головки, целуя щель уретры. Результат был потрясающим: Сатору изогнулся на кровати так, как будто его прошибло током. Да, первый минет всегда очень яркий. А еще очень быстрый. Сугуру обхватил головку члена губами, погружая ее во влажность собственного рта, сразу же добавляя внутрь Сатору третий палец и начиная растягивать активнее, потому что правда боялся не сдержаться от зрелища перед собой. Годжо кончил, оттащив от своих бедер парня за секунду до того, как сперма брызнула на него и на кровать. — Сперму с одеяла все же придется отстирывать, правда? — подколол Гето. — Да пошел ты, — еле дыша, проговорил Сатору, улыбаясь. — О, я как раз собирался, — ответил Сугуру, раскатывая по члену презерватив и уже чуть не кончив от дополнительной стимуляции. Он взял Сатору под колено и закинул его ногу себе на бедро, затем схватил одну из небольших декоративных подушек. — Прогнись в пояснице, — попросил он, смотря сквозь слипшиеся от пота пряди волос, как это самое эротичное в его жизни действие выполняется. Сугуру подсунул подушку под поясницу парня, поднимая его ногу выше — к своему плечу — и целуя щиколотку. — Так будет удобнее, — сказал он. Сжав член у основания, он приставил головку к растянутому анусу и, впившись кусая свои губы до крови, протолкнул член сначала наполовину, а потом полностью, чтобы не растягивать этот момент. Сатору был потрясающим: как снаружи, так и внутри. Снаружи: застывшее в немом удовольствии выражение лица, спрятанное в сгибе локтя и снова стоящий член, внутри: узкое горячее нутро, которое просто напрашивалось на то, чтобы Сугуру не сдерживался. — Ох, Сатору, — почти промурлыкал Гето, толкаясь снова, — главная сексуальная фантазия, говоришь? Расскажи…м-м…мне. Годжо метался на кровати, коротко ахая с каждым толчком. — Когда увидел…т-твои…н-ногти с лаком, — он заскулил, когда Сугуру мазнул головкой по простате, — блять, Сугуру… От звучания своего имени таким голосом в глазах потемнело, а внизу живота скрутило удовольствием. — Ещё! — хрипло попросил он. — Каждый раз, когда ты выходил из душа… — Сатору сжал одеяло рукой, раскрывая рот от более жестких толчков, и скопившаяся слюна стекла с его губ, — …и…во время тренировок иногда, — он зажмурился, дотрагиваясь до своего члена и начиная быстро водить от головки вниз, — когда, м-м… когда в клубах ты наблюдал за мной… — он низко застонал, — все… не могу больше! С этими словами Сатору кончил себе в кулак, задрожав всем телом. Сугуру последовал за ним, толкаясь как только мог глубоко в податливое тело и напрягая каждую мышцу, стискивая зубы. — Сатору… — вытащив член и сняв презерватив, сказал он, — нужно в душ, — рука погладила скулы с прилипшими к ним белыми волосами, — мне тебя понести? Годжо посмотрел на него и слабо улыбнулся. — Сначала поцелуй меня, — попросил он. Что Сугуру и сделал, пряча собственную улыбку в чужих губах и нежно прихватывая их своими. — Теперь неси, я же все-таки наследник целого клана, — напомнил Сатору, обнимая за плечи. — Как прикажете, — фыркнул Гето, переходя на вежливую речь и подхватывая парня под бедра. Уже стоя под струями горячего душа и намыливая спину Сатору мочалкой, Сугуру решил все-таки признаться, чтобы прояснить между ними все недопонимания. — Сатору, — позвал он. Парень развернулся на него, тут же обнимая за шею и прижимаясь всем телом, аккуратно целуя синяк на скуле. — М-м? Его лицо было без макияжа, и на фоне белых ресниц — может быть, и его волосы натурального цвета? — глаза смотрелись еще ярче, чем обычно. Яркие искусанные губы и кольца пирсинга так и манили продолжить исследовать тело Сатору в душе, но Сугуру сдержался. — Я люблю тебя, — сказал он на одном дыхании, — правда люблю. Сатору готов был осесть на скользком кафеле душа, если бы его в очередной раз не подхватили сильные руки. — Сугуру, ты придурок, — сказал он, выровнявшись, — но я тоже тебя люблю… хочешь, возьму твою фамилию, когда отрекусь от клана? Настала очередь Гето терять равновесие под звонкий смех Сатору. Когда они уже лежали в темноте вечера на полуторной кровати Сугуру и под включенным на всю кондиционером, Годжо зашевелился в объятиях соседа. — Думаю, не стоит уточнять, что шататься по клубам я буду реже, — решил сказать он. На вздернутую в ответ черную бровь он закатил глаза. — А если буду, то с тобой, окей? Гето усмехнулся. — Я тебя понял, — он щелкнул парня по носу, — лучше скажи, что делать с людьми твоего отца, господин Годжо. — Заткнись, меня аж передергивает, — пихнул его Сатору, — забей на них, моя тётя, Мэй-Мэй, разберется, она умеет решать подобные вопросы. Я не отношу себя к основной ветви больше, пусть делают, что хотят. — И ты не против? Сатору приподнялся на предплечье. — С недавнего времени я узнал, что меня могут полюбить взаимно, оказывается, следовательно, они все это время были не правы, — сказал он, — а зачем мне слушать придурков, внушающих неправильное мнение? Обойдусь без них, тем более… — Что? — …у Мэй-Мэй есть деньги, поэтому я ничего не теряю. Сугуру рассмеялся. — С этого нужно было начинать, юный коллекционер эксклюзивного оружия; я ведь все время думал: откуда? Сатору сделал вид, что обиделся на эти слова, но вдруг его глаза блеснули интересом, и он навис над Сугуру. — Слушай, давай на следующей тренировке устроим спарринг? Ты же спрашивал про единоборства, значит, сам занимался, да? Было удивительно для Гето, что у этого парня были еще увлечения, кроме Дигимонов и тусовок, но… — Обещай сильно не плакать, когда поешь земли, — хмыкнул он. — Обещаю сильно тебя не отделать в первый раз, — не остался в долгу Сатору. — Правда? Я тебя в первый раз не пожалел, — напомнил Сугуру. В следующее мгновенье пришлось вскочить на ноги, уворачиваясь от удара. Пай-мальчик-гяру, блокирующий каждую новую девушку уже на следующий день после проведенной вместе ночи… ли?