Проект: Элирия

4 июля 2057 года

01:00 по Колумбусу

***

      Вереница грузовых машин медленно плелась по сто первому шоссе воздушно-десантных войск по направлению к Форту Мур, держа скорость всей колонны порядка сорока километров в час. Наступал новый день, да не простой, а особенный — день независимости Соединённых Штатов Америки. Кто-то уже праздновал, кто-то планировал это сделать позже, а кому-то было и вовсе не до праздников, поскольку рабочая рутина утянула его с головой и даже глубже. Конвой должен был перевезти партию боеприпасов, техники и прочей военной амуниции, которая была весьма востребована для работы местных учебных центров по подготовке солдат. Однако, при всей своей обычности и рутинности на первый взгляд, этот конвой был особенным, ведь за рулём каждой машины сидел не совсем обычный армеец с таким же нестандартным напарником. Штатная форма военнослужащего США, жетоны, шевроны — лишь обёртка для лживой начинки, что несколькими часами ранее неожиданно напала на изначальных конвоиров. Шесть армейских грузовиков, десяток бронетранспортеров и один джип, переоборудованный для того чтобы пробить входные ворота базы. Ведь никто не делал ставку на то, что их пропустят добровольно. У них был свой собственный план, пускай и чрезвычайно кровавый, и… негуманный.       Колонна свернула на Саншайн-роуд и двинулась дальше, подъезжая к мосту через реку Чаттахучи. КПП располагался прямо после моста, а за ним виднелась ограда ВПП военного аэродрома. Таран, который должен был пробить ограду насквозь, предусмотрительно занял последнее место в колонне, выжидая момента, когда он сможет совершить свой манёвр. А головная машина тем временем подъехала практически к самому шлагбауму, озаряя своими фарами пост охраны, в котором их уже поджидала пара часовых.       — Доброй ночи, сэр. Очередная поставка для наших новобранцев, не так ли? — приветливо отозвался и подошёл один из часовых к водительской двери броневика.       Будучи полностью расслабленным, военнослужащий, чья задача — тщетно охранять въезд на объект и пресекать любые возможные внештатные ситуации, никак не ожидал, что именно на его смену выпадет рейд налётчиков. Да и как он мог это предвидеть, если доселе из всех возможных опасных ситуаций были только случайно заплутавшие и перепутавшие поворот водители? Подойдя в упор, он услышал, как щёлкнул центральный замок и дверь броневика приоткрылась, но недостаточно для того, чтобы часовой смог идентифицировать корректным образом сидящего внутри. Вместо лица водителя солдат обнаружил двуствольное дуло оружия, направленное прямо на себя.       — Эй… Это плохая шутка, приятель. А ну-ка, покажи своё удостоверение, — произнёс он, уже привыкший ко всяким выходкам своих напарников.       И внезапные выстрелы хлопушек, петард, вылетающие бутылки и прочий мусор — он видел многое, в том числе и шуточно направленные ружья в чью-либо сторону. Хоть правилами и было строго-настрого запрещено подобное, периодическое человеческое разгильдяйство давало о себе знать.       — Пожалуй, я дам тебе умереть более мучительной смертью, уродец, — ответил тяжёлый голос из броневика, убрав оружие и тут же захлопнув дверь.       Ошарашенный от такой наглости военный хотел было уже сам пригрозить своим автоматом, висящим на плече, как внезапно из-за спины появилась белоснежная вспышка. На секунду стало светло как днём, им залило всю округу: аэродром, ангары, ближайший лес, свет был повсюду. И это не солнце внезапно решило взойти в час ночи, это было нечто более ужасное и разрушительное. На военную базу сбросили нейтронную бомбу.       Эпицентр пришёлся чуть поодаль от ВПП и ангаров, расположенных на аэродроме, в сосредоточении основных жилых и учебных построек. Взрывной волны было недостаточно для того, чтобы причинить ущерб, сравнимый с полноценным ядерным оружием, но и не в нём была основная потребность. Диверсанты не хотели устраивать гигантский кратер в месте диверсии, они хотели просто по максимуму убить всё живое. И с этой задачей отлично справлялось мощнейшее нейтронное облучение, которое за считанные миллисекунды пронзило область радиусом в пару километров от эпицентра, задев и стоящее на подъезде КПП с часовыми. Хотя, назвать взрыв «слабым» язык всё равно не повернулся бы ни у кого: под местом детонации в радиусе нескольких сотен метров разрушило почти всё, что можно было разрушить, и сгорело всё, что могло гореть.       Стоило световому излучению отступить, как в паре километров от КПП стал виден стремительно расширяющийся огненный шар. Ударная волна от взрыва повыбивала все стекла и заставила ходить ходуном всё строение блокпоста, а клубы взметнувшейся пыли стремились забиться в любые доступные места. Ошарашенные солдаты, которых контузило взрывной волной с мощным звуковым сопровождением, один за другим начали чувствовать стремительно накатывающее негодование от неприемлемой дозы радиации. Только что стоявший перед броневиком парень уже через десяток секунд покачивался на своих двоих, держась то за голову, то за живот. Он ещё не знал, что произошло, но его организм был необратимо повреждён. И прежде чем он почувствовал во всей красе прелести лучевой болезни, его на полном ходу снёс автомобиль с мощным отбойником взамен переднего бампера, выбросив блюющего бедолагу в сторону блокпоста. По кускам. От удара его туловище разделилось на две части, окрамляя кровавыми красками всё вокруг.       Пробив насквозь железный шлагбаум, джип умчался по дороге дальше, придерживаясь чётко намеченной траектории. Он не собирался держать свой путь по дороге, объезжая весь аэродром по кругу. Нацелившись на его ограду, автомобиль на полной скорости врезался прямо между двумя столбами в туго натянутую железную сетку. От удара трёхтонной махины, движущейся на скорости порядка ста километров в час, сетка после некоторого натяжения и деформации несущих столбов лопнула, образовав приличных размеров брешь в периметральной ограде ВПП. Весь остальной конвой тронулся вслед за тараном, массово съезжая с асфальтированной дороги на травяной настил, переезжая валявшиеся ошмётки от забора и организованно заезжая на территорию аэродрома.       Диверсанты были вооружены лишь автоматическим стрелковым, метательным и лёгким вооружением, в то время как от моментального воздействия радиации в момент взрыва их прикрывала нательная броня, состоящая из свинца, резины. В добавок к этому в машинах были наспех установлены специальные панели, состоящие из солянки вольфрама, полиэтилена и бора в лобовой проекции кабины и кузова, дабы минимизировать одномоментное влияние радиации. Свою дозу в момент взрыва диверсанты всё равно получили и получат в дальнейшем, но многократно меньшую, позволяющую штатно продолжить выполнение миссии. Из-за ЭМИ излучения вся связь на базе после взрыва пропала, равно как и в целом вся электроника прекратила своё штатное функционирование, превратившись в бесполезную груду металлолома.       Одна за другой, переехав сложенное ограждение, машины ехали по опалённой после взрыва земле аэродрома, игнорируя факт разгорающегося повсеместного пожара и держа путь к бетонному сооружению у края ВПП, внешне очень похожему на небольшое одноэтажное техническое здание. Без окон, с одной огромной гермодверью и приличных размеров кондиционерной установкой на крыше, эта постройка являлась входом в подземное криохранилище, которое идеально подходило для хранения чего-то важного, опасного и того, что требует чрезвычайно низких температур. Постройка выглядела целой и невредимой, по крайней мере на первый взгляд. Однако при детальном рассмотрении было ясно, что и она получила некоторый урон. Из кондиционера вырывались языки пламени, краска на бетоне обуглилась, а стальная гермодверь представляла из себя просто два толстых куска металла, которые открыть могла лишь разве грубая сила, ибо от входной цифровой панели остался лишь каркас с тонким намёком на её существование тут пятью минутами ранее.       Как только вереница техники остановилась, тут же вокруг закипела бурная деятельность: диверсанты спешно покидали технику в своих тяжёлых костюмах с противогазами наперевес. Пока кто-то присматривался к пылающему военному городку на горизонте, готовясь открыть огонь из винтовки по выжившим военнослужащим, другие подготавливали взрывпакеты, а третьи стояли с канатами, цепями или иным другим оборудованием, которое могло пригодиться для их миссии. Два грузовика специально подогнали так, чтобы задние борта оказались в пятнадцати метрах перед входом в хранилище. Кто-то спешно дёргал за ручку стартера под тентом кузова, заводя дизельные генераторы. И никто ничего не говорил. Все понимали, что им требовалось сделать, задача была ясна и оговорена заранее не один раз.       Закончив со стартовыми приготовлениями, диверсанты подорвали гермодверь разложенными по её периметру пакетами с особой взрывчаткой, в основе которой лежал модифицированный аналог термитной смеси. Хоть она и была достаточно дорога и сложна в производстве, взрывчатки налётчики не пожалели: титановая дверь с грохотом завалилась во внутрь помещения, прожжённая по периметру насквозь. Сразу после падения диверсантов обдало леденящим потоком воздуха, который отлично чувствовался даже через наглухо загерметизированные костюмы. Перепад температур между улицей и внутренней средой помещения достигал восьмидесяти градусов по Цельсию. Тотчас десяток фонарей и прожекторов устремили свои световые потоки на зияющее отверстие, показывая достаточно скудное внутренне убранство ангара: серые стены, бетонный пол, минимум разнообразного инструментария вдоль стен, какие-то тележки и огромный грузовой лифт, представляющий из себя открытую со всех сторон платформу в конце помещения. У него было лишь две единственные кнопки — вверх и вниз. Нумерация этажей отсутствовала, да и нужна ли она была для сооружения, у которого их было всего два?       Диверсанты не знали, как именно выглядит криохранилище изнутри, предполагая, что им понадобятся лебёдки и сотни метров канатов для того, чтобы вытащить содержимое только лишь на улицу. Но, после того как они потратили полминуты на беглый осмотр, стало ясно, что с их задачей прекрасно справятся и тележки, своим видом напоминающие модернизированную рохлю. Ещё минута ушла на подключение лифта к внешнему питанию, после чего диверсанты в количестве двенадцати человек с целым валом тележек спустились на минусовой этаж. Запитываемая дизельными генераторами извне, платформа медленно опустилась вниз, дав доступ диверсантам к главной цели их миссии — восьми криокапсулам, стоявшим двумя рядами по четыре штуки вдоль стен. Каждая была четырёхметровой длины, чуть более метра ширины и имела небольшое обзорное окно из особо прочного стекла, которое теряло какой-либо смысл из-за толстого слоя инея изнутри. Но, тем не менее, общие очертания существ, что пребывали в криогенном сне, были ясны и понятны. В каждой капсуле находился спящий дракон, который ожидал своей участи попасть на стол для разнообразных порой не очень гуманных экспериментов учёных, чьи пытливые мозги уже более десятилетия пытались найти способ выудить из их тел источник магической силы.       Каждый дракон весил порядка семисот пятидесяти килограммов, с погрешностью в пару сотен, а вместе с криогенной капсулой совокупный вес груза выходил за весьма и весьма уверенную тонну. Двадцать человек в теории могли бы совместными усилиями перетащить такой шкаф из металла, стекла и живой плоти, но скорее всего за это пришлось бы заплатить позвоночником, который позднее собирали бы из нижнего белья налётчиков.       Вдоволь насладившись освежающей обстановкой холодильника, рейдеры начали закатывать тележки под криокапсулы, приподнимая их и оттаскивая на платформу лифта. Много за раз было не поднять — платформа штатно могла поднять одну капсулу и несколько человек, стоящих рядом, однако стоило вынести обслуживающий персонал за рамки уравнения — и можно было впихнуть уже две капсулы, чем диверсанты и воспользовались, желая сократить время нахождения на объекте до возможного минимума. Отключенные от внешнего контура, в автономном режиме каждая из капсул могла поддерживать рептилию в замороженном состоянии до восьми часов, с огрехом на окружающую температуру.       Тем временем, согласно намеченному плану, с раскатистым воем турбовинтовых двигателей на посадочную полосу приземлился транспортный гидросамолёт — списанный китайский AG600, который диверсанты переделали для своих нужд. Если ранее данное судно могло спокойно зачерпнуть двенадцать тонн воды прямо на ходу, сейчас же данный функционал в нём отсутствовал, но взамен появилась возможность загрузить грузовой трюм под завязку куда более важным грузом, да и посадку на воду никто не отменял. Стоило самолёту подкатиться к криохранилищу хвостом, в ещё не успевший полностью раскрыться грузовой трюм уже запрыгнула пара налётчиков. В трюме находилась лебёдка, без которой затащить однотонный ящик по рампе при помощи лишь одной физической силы человека — задача чуть менее чем невыполнимая. Выкинутый наружу карабин тут же прикрепили к одной из выгруженных на улицу капсул совместно с тележкой и под звуки работающего электродвигателя, она медленно утянулась куда-то в глубину самолёта.       Одновременно с погрузкой последних капсул, рейдеры озаботились о, казалось бы, бессмысленном действии — распечатав ящик зажигательных гранат на основе белого фосфора, они с лихвой забросали им автотранспорт, на котором добрались до криохранилища. На что именно была ставка в этом действии — доселе не ясно, потому как на конспирацию и заметание следов за собой это походило не сильно.       Погрузка шла на удивление гладко, если опустить тот факт, что в своих комбинезонах и противогазах налётчики обливались потом от высокой температуры, что стояла на улице, а также и от ударных темпов их деятельности. За пятнадцать минут они перетащили восемь тонн груза из хранилища на поверхность, а после загрузили их в самолёт, чьи двигатели уже набирали обороты. Всё было удовлетворительно ровно до того момента, как одному из налётчиков резко не поплохело. Ещё минуту назад бодро толкающего тележку с капсулой диверсанта скрутило в судорогах на бетонном настиле посадочной полосы, а его хрипящие крики преломлялись в противогазе самым что ни на есть жутким образом. Никто из окружавших даже не думал помогать бедолаге, все занимались строго своим делом, будто ничего и не происходило.       Через минуту продолжающихся в агонии криков, когда большая часть диверсантов заняла свои места в самолёте, к бедолаге подошли два человека, которые на первый взгляд даже и не планировали как-либо помогать. Склонив головы, они, казалось, осуждали то самое слабое звено, что оказалось в их отряде, пока в какой-то момент один из них не присел, переворачивая захлёбывавшегося в собственной рвоте диверсанта на живот. И почти в этот же момент была найдена причина выхода из строя диверсанта — порванный в районе шеи комбинезон. Через зияющую дыру можно было увидеть нательное бельё налётчика, а значит он почти наверняка хапнул достаточное количество радиации для медленной и мучительной смерти. Тот, что сидел на корточках, посмотрел на своего стоящего напарника с едва уловимым вопросом, слегка хлопнув по пистолету, висящему на поясе. А второй лишь кратко кивнул, направляясь в стоящий с заведёнными двигателями самолёт. Несколько выстрелов в голову окончили страдания диверсанта, которого или подвело качество униформы, или же собственная неосмотрительность, что в целом уже было не так важно. А заботливо оставленная зажигательная граната на его груди обещала преобразить личность под противогазом самым неузнаваемым образом. Ещё через минуту самолёт уже шел на взлёт, стремясь как можно быстрее удалиться с аэродрома, беря курс на Мексиканский залив.

***

      Если бы кто-нибудь раньше сказал Райсу, что в будущем он будет возглавлять самоубийственный отряд фанатиков, жаждущих освободить драконов — он бы вызвал этому человеку санитаров, либо же просто врезал по морде так, чтобы сказавший данный бред пришёл в адекватное состояние. Ведь ещё десять лет назад он активно истреблял этих существ в секретном подразделении российских наёмников, чья миссия была достаточно проста и сложна одновременно — отловить или уничтожить всех рептилий, что явились из загадочной аномалии, возникшей в Мексике на месте пирамиды Солнца. А сейчас он собственноручно запаковал хвостато-крылатый мороженный полуфабрикат в угнанный китайский гидросамолёт, находясь практически в эпицентре ядерного взрыва, чтобы через каких-то полчаса перегрузить этот груз на угнанную у ВМС США экспериментальную подводную лодку-авианосец. У его судьбы точно есть чувство юмора, пускай и чёрное, подобно негру в ночи, и отшибленное. Наглухо.       Самолёт не спешил набирать обычную для полёта высоту, стараясь оставаться максимально приближенным к земле. Затянув ремни, которые крепили тело диверсанта к стенке транспортника, Райс искренне надеялся на то, что при очередном резком вираже стоящие посреди трюма капсулы не съедут внезапно в его сторону, расплющив его и ещё с десяток человек ровным слоем по внутренней части фюзеляжа. Хотя, сугубо по его реалистичным прогнозам ему всё равно жить оставалось не слишком долго, ибо нельзя так просто побывать в эпицентре ядерного взрыва и уйти оттуда без последствий. Так что со своей смертью он уже давно смирился — примерно в то время, как попал в спецотряд, занимавшийся истреблением драконов. Крепче сжимая в кулаках удерживающие его ремни, Райс пристально вглядывался в мутноватое из-за инея окошко капсулы, что была в каких-то десятках сантиметров от него: в нём едва ли можно было разглядеть очертания существа, что покоилось внутри, так что убить время за детальным разглядыванием того, ради чего затевалась вся миссия, Райсу было не суждено. Однако, переведя взгляд с крышки на боковую часть капсулы, он увидел небольшую панельку, на которой циклично отображалась информация технического характера. Температура — минус сорок, автономность — три часа, сорок девять минут, после чего шли малопонятные аббревиатуры и числа, смысл которых Райсу был непонятен.       «И как же они будут размораживать эту… дрянь?» — задал сам себе в голове вопрос диверсант.       Невзирая на дикую тряску, совмещённую с невыносимым воем турбовинтовых двигателей, разогнавших самолёт до скорости свыше пятисот километров в час, Райс всецело погрузился в свои собственные размышления.       «И даже если они её разморозят, что дальше? Каким, сука, образом они собираются налаживать с ней контакт, если первое что эта хуйня сделает — зарядит огромный фаэрболл, который ещё и накачает магией, а после устроит нигерсаки всем на подлодке?»       Сомневался ли Райс в адекватности данной затеи? Безусловно. Ведь при всей разумности чешуйчатых, они прежде всего — животные, и адекватный диалог с ними построить невозможно. По крайней мере он так считал, и не было ничего во всём мире, что могла бы повлиять на его столь категоричное мнение. Он своими глазами наблюдал то, что вытворяли эти существа при помощи лишь одной своей огнедышащей глотки, пары лёгких взмахов крыльев и постукиваний хвоста об землю. Самой безобидной шалостью было то, когда одна из таких чешуйчатых бестий решила посоперничать по скорости с F-35, заставив бедного пилота разогнать машину до предельных тысячи четырёхсот километров в час, однако даже в этом случае пилот ещё долго уверял, что бестия до последнего каким-то немыслимым образом гналась за ним на дистанции нескольких корпусов. Хотела ли рептилия просто поиграться, или увидела в F-35 партнёра для спаривания — история умалчивает, но занавесом истории стало то, что пилот уволился из ВВС США и переехал со всей своей семьёй из штата Колорадо в Австралию.       Внезапно поток мыслей в его голове прервал жёсткий удар, заставивший его на мгновение почувствовать невесомость, а сразу после — сильнейшее притяжение к полу трюма. Самолёт снизился, после чего резко вновь набрал высоту, скользя в нескольких десятках метрах от лесного ландшафта, стараясь по минимуму выдавать своё присутствие на радаре. Если бы не ремни — парня бы вдарило сначала в потолок, а потом расплющило аккурат по полу, с великой долей вероятности сломав ту или иную часть тела. Райс перевёл дыхание.       «Если я переживу этот день… Попросить прибавку? Хотя, зачем деньги мертвецу, я наверняка получил соточку рентген, так что соточка долларов мне уже погоды не сделает. Пива хочу…» — на миг замечтался Райс, мысленно представляя открытие холодной бутылки пенного напитка, хотя на языке всё ещё чувствовался йод, а в желудке ничего с самого подъёма. — «Ну пиво-то я могу попросить. И хер они мне что скажут, эти дохуя умные морды. Или пиво, или по ебалу, одно из двух. Да! Мне терять нечего, я всё равно живой труп. А, зачем я вообще на это согласился?..»       Самые умные мысли как правило приходят тогда, когда от них меньше всего пользы. Но сейчас его размышлениям суждено было прерваться по вине пилота, чей голос разразился в динамиках, развешенных по всему грузовому отсеку.       — Сгрупир-руйтесь, ребята! Наше корыто приземляется через пять минут! Такой шашлык везём, ай, мама дорогая… — бодро отозвался пилот с весьма чётким армянским акцентом.       Казалось, он был единственной хоть сколько-то жизнерадостной душой на всём судне, хотя причин для его радости было не сильно больше, чем у всех остальных. Дозу радиации, конечно, он не получил, но прямо сейчас ему нужно было посадить эту китайскую развалину на воду, причём сделать это максимально близко к всплывшей подводной лодке для передачи груза. Тем временем, погружённый в собственные раздумья Райс и не заметил, как пролетело практически двадцать минут полёта. Выбор армяна на роль пилота этого одноразового гидросамолёта ему хоть и казался каким-то… ненадёжным, но в целом это прекрасно вписывалось в общую картину событий. Спустя несколько секунд после предупреждения пилота, в ухе диверсанта раздался противный треск — заговорил радиопередатчик.       — А сейчас уже можно говорить, или всё ещё нежелательно? — спросил знакомый, угрюмый голос.       Озорной ирландец, Девил Макгрот был одним из лучших, если не самым лучшим другом Райса. Вместе они прошли через всю драконоборчесскую кампанию почти пятнадцать лет назад, сражаясь бок о бок с крылатым злом, пришедшим из иного мира, и сложно было вообразить, что могло случиться с ними, чтобы разорвать эти закалённые в кровавых боях узы дружбы. Изначально он не планировал ввязываться в самоубийственную авантюру по вступлению в клуб спасителей рептилий, с трудом воображая, как будет спасать тех, чьи кишки наматывал на нож, но, когда появилась информация, что в этот клуб пожаловал Райс, он собственнолично разыскал рекрутёра, который под страхом за целостность собственной жизни был вынужден принять ирландского громилу в эту маленькую инди-кампанию.       — Если хочешь дожить до обеда — лучше заткнись, — сухо процедил Райс.       — Командир, — рычащие звуки из уст ирландца звучали подобно раскатистому рыку животного. — Я очень сильно сомневаюсь в том, что нам это поможет. Вам так не кажется?       Руководство, что подготавливало всю эту миссию, дало рекомендацию не разговаривать, да и в целом держать рот закрытым, по неясным причинам. Если в этом была идея минимизации потребления радиоактивной пыли, то тогда дополнительно нужно было запретить диверсантам и дышать. Однако самым очевидным была идея того, чтобы диверсанты не отвлекались на лишние разговоры, занимаясь исключительно своим делом, за которое им платят.       — Ну, в целом ты прав. Тебе не терпится потрещать на публику из пятидесяти рыл? — вопросил Райс, намекая на то, что это была общая частота для всех диверсантов, участвующих в операции.       — Пятьдесят одно рыло, если быть точнее, не включая пилота, чья профпригодность вызывает у меня сплошные вопросы. Пару минут назад я слышал, как что-то ударило по днищу этого диковинного аппарата. И я сомневаюсь, что таким образом мы познакомились с птицами.       — Даже если мы и цепанули верхушки деревьев, пока мы летим — меня это мало волнует. Вот когда будем падать, тогда забеспокоюсь. Главное — на радарах не светиться, ибо в противном случае да поможет нам бог, потому как никакие противоракетные манёвры нас не спасут.       — Да почему же, командир. Если сейчас носом в землю зароемся, никакие ракеты нас не достанут, — вновь раздался шкрябающий звук, будто самолёт и в самом деле почесал брюхо о растительность. — А пилот нас слышит?       — Очень сомневаюсь, — Райс посмотрел по сторонам, на таких же, как он, закатанных в броню диверсантов, привязанных ремнями к фюзеляжу, будто выискивая визуально своего товарища.       — Это ведь был товарищ Мэнсон?       Казалось, его собеседника интересовал только этот вопрос. Кому именно из всего отряда повезло наименее всего, что участь бедолаги пришлось облегчать отсылкой нескольких десятков грамм свинца сорок четвёртого калибра.       — Номер тридцать семь, Мэнсон Лоуэлл, ещё вчера работал на «MI-6». Попытался внедриться в организацию с целью сбора разведданных в пользу этой самой британской службы, — Райс, казалось, прямо сейчас держал перед собой планшет со списком, состоящим из кратких досье на каждого из пятидесяти двух человек, пребывающего в этом самоубийственном отряде. — Знаю лишь, что его чем-то… или кем-то обработали перед тем, как отправить на это задание.       — Вы можете со мной не согласиться, командир, но по моим ощущениям сюда сплавили тех, от кого очень хотели избавиться. С максимальной пользой для нашей маленькой компании, разумеется.       — И я не соглашусь, но и спорить с тобой не стану.       В этот момент на глаза Райсу попался один из контейнеров, чья температура на боковой панели скакнула сразу на два градуса, с минус сорока до минус тридцати восьми градусов. Все остальные на его фоне показывали стабильную температуру. Если бы не противогаз, на его лице можно было бы увидеть изумление с назревающим вопросом в стиле «А так и должно быть?».       — Один из контейнеров показывает температуру на два градуса выше нормы, это так и должно быть? — спросил он в радиопередатчик, держась руками за плотно прилегающие ремни к его груди и фиксирующие диверсанта у фюзеляжа самолёта.       — А? — переспросил Девил, не услышавший вопроса из-за резкого увеличения шума на фоне возросших оборотов двигателей.       — Температура растёт, говорю! В одном из контейнеров! — прикрикнул Райс так, чтобы напарник его точно услышал.       — Сильно? — спросил тот в ответ, тоже перейдя на крик.       — Два блядских градуса! А, уже три. Три градуса!       Параллельно с этим самолёт перестал крениться из стороны в сторону, начав лететь ровно над водной поверхностью Мексиканского залива в каких-то десяти метрах.       — Приготовьтесь, ребята! Смотрите чтобы ящиком не придавило! — прервал диалог хрипящий возглас динамиков.       — Три градуса? Да и хрен с ним! Если ты не видишь презрительного взгляда из контейнера, значит всё в порядке! — ободряюще отозвался напарник, почти не среагировав на предупреждение.       — Презрительный взгляд… Дотерпеть бы до передачи груза, а дальше это уже не наша проблема. Не хватало нам ещё отошедшей от заморозки бестии на этом полётном аттракционе для полного веселья.       — Три градуса это хреново, господа, — вмешался в разговор некто третий. — Если она уже так просела, у нас в запасе минут пятнадцать, после чего нам всем большая жопа.       Лёгкий холодок пробежал по спине Райса, даже под плотным обмундированием костюма радиохимической защиты и невзирая на литры пота, которыми он уже успел испотеть изнутри. Он знал не понаслышке то, на что способны эти чудовищные создания, без зазрений совести плавящие плоть, кости и металл своим огненным дыханием. Какие-то особи просто швырялись плазменными сгустками, прожигающими самую толстую броню как горячий нож масло. Другие поливали всё вокруг горящей и крайне липкой жижей. Третьи и вовсе добавляли к этому щепотку магии, стирая любую грань между реальностью и фантастикой. Они умудрялись поймать в воздухе танковый снаряд, поменять его состав на самый плотный нерадиоактивный материал и ускорить более чем в десять, после чего поменять его траекторию в направлении исходного отправителя. Говорить, что оставалось после этого от танка, как правило, не приходилось. Однако это было лишь полбеды, потому как отдельные, особо опасные и разъярённые экземпляры увеличивали размер самого боеприпаса, после чего эта болванка уже превращалась в маленькую, ничем непримечательную неядерную бомбу с мощностью в четыре с половиной килотонны. Но одно было на руку человечеству — порой эти создания слишком переусердствовали в применении магии, что приводило к самым непредсказуемым, чаще всего плачевным эффектам для самих рептилий.       — Касание! — громыхнул голос пилота на весь самолёт перед тем, как всех находящихся внутри жёстко тряхнуло, что даже капсулы слегка подпрыгнули со своих мест.       Самолёт достаточно жёстко ударился о водную гладь, фюзеляж пронзительно заскрежетал от нахлынувших на него перегрузок, а внутри грузового трюма обстановка царила на грани хаоса. Криокапсулы, сложенные друг на друга, грозились в любую секунду сорваться в любую сторону, раздавив обитателей по одну из сторон самолёта.       — Держите их, держите! — не выдержав, заорали наперебой один за другим диверсанты, стараясь ногами хоть как-то придержать контейнеры.       Секунды казались вечностью для Райса, наблюдавшего, как несколько десятков солдат упиралоись спиной в фюзеляж и отталкивало от себя груз ногами, с дичайшими криками и воплями, будто бы кого-то уже раздавило. Самолёт сбрасывал скорость, а через створки трюма медленно начинала проступать вода, свидетельствуя о не самой лучшей герметичности.       — Подготовить груз для транспортировки, господа! — вновь дал знать о себе пилот, когда самолёт полностью остановился.       За бортом было слышно рокот прибывающих вертолётов, причём достаточно близко. Пока всё отстёгивались, Райс обратил внимание на потолок самолёта, потому как то, что должно было произойти далее, заставляло того держаться в напряжении. Спустя порядка одной минуты, когда к медленно покачиваемому борту на волнах подлетели две вертушки, на крышу самолёта спустилось порядка шести человек. Ещё порядка одной минуты ушло на прикрепление тросов в заранее заготовленные отверстия на крыше, а также на расположение взрывчатки. Самолёт выполнил свою функцию, перевезя чуть более десяти тонн практически живого груза на свою конечную точку, а потому он был больше не нужен. Одним лёгким движением фюзеляж подорвали, осыпав находившихся внутри диверсантов градом небольших обломков, пока основная масса повисла на тросах. Оттащив её в сторону на пару десятков метров, оператор вертолёта не церемонился и просто сбросил обломок в воду, наблюдая, как в это время вторая вертушка забирает один из восьми контейнеров. Вода ускорила своё пребывание в отсек.              — Поднажмите, птички! Нас топит! — спустя три контейнера рявкнул Райс по радиосвязи, заблаговременно настроив нужную частоту.       — Стараемся, — сухо ответил один из пилотов, забирая четвёртый контейнер и едва не ударяясь им об возвышающийся фюзеляж.       — Заранее приготовьтесь, скорее всего вам придётся плыть. Тут меньше пятидесяти метров. Мы технически не успеем вас всех перетащить, — предупредил второй, разворачиваясь от подлодки в сторону самолёта.       — Надеюсь, у нас все водоплавающие, — иронизировал Райс. — Предупреждаю, сейчас вы будете забирать проблемный ящик. У него температура поднялась до минус двадцати восьми.       — Повторите последнюю информацию, я вас, кажется, не расслышал.       — Контейнер! Уже минус двадцать семь! Температура стремительно растёт! — едва не сходя на нецензурщину, орал командир диверсантского отряда.       — Принято. Информирую персонал на судне.       Пятый ящик. Если бы он был сверху, его уже как пару минут назад бы приняли в надёжные руки, которые примерно соображают, что и как с ним делать. Но он располагался ровно под таким же, из-за чего его участь отошла до того момента, пока не был перенесён слой из верхней четвёрки. Спешно нацепляя карабины транспортировочных тросов, Райс мельком заглянул в покрытое слоем льда обзорное окно. От увиденного не то что холодок, а вполне осязаемое и натуральное чувство страха охватило его, прежде всего за свою жизнь. По ту сторону отчётливо фиксировалось пускай и слабое, но вполне заметное движение. Сказать точно, насколько пребывающая в стальном гробу рептилия проснулась было сложно, вполне вероятно, что это какие-то рефлекторные движения и на что очень сильно надеялся наблюдатель. Но он привык к худшему, а потому как только груз был закреплён, он тут же рукой оттолкнул нескольких диверсантов прочь от проблемного контейнера.       — Пятый контейнер. Замечено движение внутри. Забирайте его нахрен отсюда!       Сердце Райса замерло, когда он провожал взглядом медленно поднимающуюся капсулу ввысь, которая задела край фюзеляжа, заставив самолёт задрожать. Лёгкое чувство облегчения настигло Райса, стоило проблемному ящику покинуть его поле зрения. В самый последний момент он заметил, как цифра вновь сменилась, а температура внутри возросла ещё на один градус. Теперь это не его ответственность. Однако как только он вспомнил, что эвакуация будет происходить при помощи этой же подлодки, на которую сейчас загружают восемь ящиков со смертельно опасным содержимым, облегчение сменилось новым беспокойством.       «Ещё три. А потом как-то доплыть во всей этой амуниции… Может, утонуть не так уж и плохо? Хотя с другой стороны, драконы достаточно быстро и гуманно убивают. В любом случае всё лучше, чем от лучевой болезни. Дожили, уже думаю как лучше сдохнуть…» — подумал Райс, ловя очередной трос и подцепляя его к ящику.       Последний контейнер оттаскивался, когда воды в самолёте уже было выше пояса. Больше половины диверсантов гребли в сторону подлодки, остальные только начинали отчаливать, пока летательный аппарат ускорял своё погружение в царство Посейдона. Кому-то повезло и их подхватили вертушки, но большей части предстояло преодолеть порядка пятидесяти метров в тяжёлом снаряжении, которое снимать было категорически запрещено. Сразу после прибытия на зависшую на поверхности подводную лодку, всех диверсантов ожидала процедура дезактивации, а после — заслуженный отдых в своих каютах. Из пятидесяти двух человек лишь сорок девять добрались до конечного пункта, потеряв одного перед криохранилищем, и ещё двое утонули. Помочь бедолагам было практически нереально из-за стремительности их погружения на дно залива, чья средняя глубина равнялась примерно полутра километрам. Как только вертолёты приземлились на посадочные площадки, подлодка очень оперативно поспешила уйти на глубину, скрывшись от всего мира под сотнями метров водяной толщи.       Природа происхождения этого подводного судна была весьма туманной и запутанной даже для капитана, находящегося на мостике. Экспериментальный подводный авианосец, единственный в своём роде был якобы угнан прямо из-под носа ВМФ США. По заявлениям ответственных лиц был разыгран целый спектакль, когда подлодка вышла в своё первое плавание: диверсионная команда из дезертиров перебила команду на борту судна, после чего она пропала без следа в морской пучине. А через некоторое время был инициирован подрыв примерно схожей по размерам, но давным-давно списанной подлодки, на примерном пути следования пропавшей субмарины. И все поверили в трагическую «случайность» произошедшего. Все. Кроме Райса. В его голове никак не укладывался тот факт, насколько спокойно восприняли данный удар ВМФ, да и в целом правительство США. Всё произошло слишком гладко, по сценарию, безукоризненно. Так не бывает.       Впрочем, сейчас его интересовали сплетни меньше всего. У нескольких диверсантов через пару часов после прибытия на субмарину начали проявляться первые симптомы лучевой болезни, но ни у него, ни у Девила пока не было никаких проблем. Они сидели в своей каюте, потягивая бутылку пенного холодного напитка, размышляя о минувшем суицидальном походе, одновременно с этим обсуждая: потонут ли они этой ночью из-за вышедших из-под контроля бестий или нет. Друзья крайне скептически относились к идее пребывания в замкнутом пространстве с данными существами, особенно если учесть тот факт, что проблемный контейнер, когда он добрался до ответственного персонала, показывал температуру очень приближённую к нулю. Но особого выбора у них не было: прямо сейчас они были на трёхсотметровой глубине и держали курс на Атлантический океан.       — Как думаешь, чем всё закончится? — внезапно спросил ирландец, потягивая пиво.       — Да сдохнем, наверное, — спокойно ответил Райс. — Всё сдохнем.       — Иди ты к чёрту со своей философией, — отмахнулся тот. — Ты же знаешь, о чём я.       — Не знаю, Девил. У нас впереди ещё несколько подобных операций, если переживём вторую, я окончательно преисполнюсь оптимизмом и поверю… Ну, не знаю, в бога или Санта Клауса. Во всё поверю.       — А с драконами? Эти идиоты хотят с ними поладить.       — Надеюсь, им хватит мозгов иметь при себе наставленные и заряженные бронебойными винтовки. Что-что, а вольфрам, на удивление, косит их замечательно. Потому что я очень сильно сомневаюсь в том, что их можно приручить. Они… Монстры, — непроизвольно, Райс сильно сжал ручку пивной кружки, вспоминая, сколько боли они причинили ему пятнадцать лет назад. — Я бы хотел только одного, так это чтобы их никогда не существовало в реальности вместе со мной.       — Ну, экх… — ирландец затянулся. — Их не больше сотни осталось, если верить разговорам. И то, восемь было у нас, ещё полтора десятка у русских, дюжина у китайцев. Плюс какое-то количество в Европе и ЮАР. Вот что они в Африке забыли, сколько не думал, так и не получил ответа. Так что расслабься, шеф! Сегодня мы превосходно поработали! Мы на вершине пищевой цепи.       «Как же… Вершина пищевой цепи», — покачав головой, подумал Райс, не разделяя оптимизма своего друга, после чего мрачно сказал: — Сегодня мы и впрямь хорошо поработали. Хорошо, когда у тебя полностью атрофировано чувство сострадания.       — В нашей работе оно лишнее.       И пока два друга праздновали свой новый день рожденья, на противоположном конце подводной лодки с десяток учёных и вооружённой охраны готовился к открытию проблемного контейнера внутри железной клетки площадью в двадцать квадратных метров. Существо, запертое внутри, отчаянно царапало внутренние стенки своими когтями, всячески извивалось и активно показывало всем своим видом, что ему не нравится быть запертым в крайне замкнутом пространстве. И что произойдёт, когда эта шкатулка Пандоры откроется — никто не знал, но приличных размеров кусок мяса валялся по соседству от капсулы. Все отдавали себе отчёт, что это — животное, которое около пятнадцати лет ничего не ело и первым делом после пробуждения захочет сожрать то, что будет или бегать поблизости, или просто вкусно пахнуть. А с сытой скотиной гипотетический диалог построить куда проще, нежели с голодной.       Отщёлкнув защелки на крышке саркофага, всё поспешили тут же удалиться из клетки, массово затаив дыхание. Учёные — от нетерпения, а охрана — от напряжения и страха перед неизвестностью. Медленно, с выступающим из щелей туманом, крышка приподнялась, а чуть погодя и вовсе резко откинулась прочь, отлетев на полтора метра и с металлическим лязгом ударившись о стальную решётку. Рептилия показала сначала свои лапки, а после, резко вывернувшись внутри ящика, свою спину и крылья, покрытые глубокой синего цвета чешуёй. Чуть погодя показалась и её морда, чихнувшая на всех присутствующих и с любопытством озирающаяся по сторонам. В глазах не было и намёка на враждебность, лишь любопытство и интерес.       Это было слишком мило для того, чтобы быть опасным. По крайней мере, на первый взгляд. Охрана выдохнула от лёгкого облегчения, но ружей не опускала. А учёные принялись делать в своих планшетах какие-то пометки, внимательно рассматривая в развеявшемся тумане, с какой жадностью и аппетитом дракоша впилась своими когтями, и зубами в оставленный рядом с ящиком кусок мяса.