Странное чувство тоски

      Франу потребовалось несколько недель и занятий, чтобы увидеть будоражащий его душу сон.       В нём он был будто бы полуслеп. Образы из-под тьмы выходили цветными кляксами. Яркий до рези в глазах зелёный. Крапинки других цветов.       Было тепло. Он ощущал, но не слышал шелест и трепет растений вокруг себя. И на этом всё.              Он пытался осмотреться, но голова не подчинялась. Только движение глаз было ему подвластно. И ими он пытался найти хоть что-то вразумительное.       И тут он понял, что точка зрения его сместилась, наклонилась. Сан-Фран увидел собственные ноги, сложенные в позе лотоса, а в руках у него была гитара. Собственные пальцы плохо удавалось разглядеть, но они явно шевелились.       Он играл на гитаре.       А потом проснулся, тут же подрываясь с постели и стаскивая блокнот с прикроватного столика.       Боясь что-то упустить из этой скудной информации, стал сбивчиво записывать суть видения.       Выдохнул, когда закончил. Осмотрел свои результаты и сравнил с тем, что видел прежде.       Впервые он смог чётко увидеть хоть какую-то композицию. Он продолжал видеть всё то же самое на приёмах. А теперь что-то новое, что-то толковое.       Это был прогресс!       После этого он стал погружаться в раздумия всякий раз, когда мог остаться один. Ворочал в голове, облизывал со всех сторон.       Можно было бы улучшить скорость продвижения... Он не привык считать себя сорвиголовой, но его теперь посещали мысли о том, чтобы простимулировать своё сознание. Разжижить, чтобы легче всплывали детали воспоминаний.       К слову, он понял, что дождя в этом отрывке не было. Он пошёл потом? Может... Может, всё самое печальное произошло, когда пошёл дождь?       Эльф ощутил тут же в желудке тугой узел.       Вдохновение поубавилось.       А вдруг дальше воспоминание портится? Игра на гитаре кончается чем-то трагичным?       Даже стало страшно на секунду, но Фран дал себе мысленную пощёчину. Он же сам решил копаться в этом. Сам хотел разобраться, почему эти чувства возникают и портят жизнь. Значит, действительно случилось что-то горестное и печальное. Значит, надо к этому готовиться морально.       В конечном итоге он закончил свои рассуждения над книгой рецептов различных зелий. То, что он искал, крайне не рекомендовали потреблять, но он же собирался сделать единоразовый толчок вперёд. Ничего критичного же не случится, если выпить только единожды.       Так что маг собрал собственноручно ингредиенты, сварил тихонько у себя в доме, в примитивной кастрюле, нацедил сквозь ситец в бутылку и оставил настаиваться в темноте. До последнего рабочего дня.

***

      Собственное варево на языке играло кислой горечью, он поморщился, припрятал бутылку, ощущая, как оно прокатывается вниз по пищеводу, немного опаляя.       И, вздохнув для храбрости, вошёл в кабинет гипнотизёра.       Кушетка, маятник-часы, прикрытие глаз... Слова уже не имеют значения, Фран начинает настраиваться сам.       Тьма расступается от дождя белых искр, а потом снова поляна... Поляна! Зелёная трава и разноцветные цветы немного мажутся, но проглядываются. Гитара в руках коричневая. Классическая. Пальцы уже чуть более вразумительно перебирают её.       Сценарий сна идёт дальше, чем эльф видел прежде. Голова поднимается, взор устремляется вперёд. Фран тут же понимает, как вырисовывается тень. Он в тени. Над ним трепещет листва. Становится так блаженно-прохладно. Это просто осознание, чем реальное ощущение.       Впереди луг заливает солнце. Наверное, там тепло...       И фигура. Сидит напротив. Кто это? Что это?       Фран силится разглядеть, и пространство будто снова начинает сужаться. Эта фигура кажется тёмным пятнышком с золотой каёмочкой света.       - Ой! - звучит задорный женский голос, - и образ тает, расступаясь.       Фран увидел белый потолок. И с досадой сел. Перед глазами возникало секундно это прекрасное видение.       - Что-нибудь увидели? - спросил гипнотизёр, про которого эльф уже забыл совсем.       - Я был на поляне под деревом. И играл на гитаре. Было солнечно. Напротив меня кто-то сидел... - вдумчиво проговорил он, смакуя увиденное.       - Вы не узнаёте этого кого-то?       - Нет.       - Этот кто-то сделал что-то, по чему его можно было бы опознать? Вы сидели на траве? В какой позе сидели? Как близко или далеко вы были?       Фран крепко задумался. Прикидывая сейчас, он мог бы обрисовать и позу, и примерное расстояние.       - Мы оба сидели в позе лотоса. И достаточно далеко.       - Как вы ощущали себя по поводу этого расстояния?       - ...меня тянуло. - Он и не подумал, пока не спросили, о том ощущении, что он испытывал. Ему ужасно не хотелось сейчас, в сознании, додумывать то, чего не было, но ему искренне казалось, что ему хотелось подсесть ближе, но почему-то он держался на расстоянии. Сидел в тенёчке.       - У вас не возникает мыслей, кто бы это мог быть для вас? Как категория, а не точный человек.       Фран снова ощутил спазм в голове и нахмурился, держась за голову.       - Ладно, не вспоминайте, если трудно даётся. Отдохните до следующего приёма, это очень большая и сложная работа для мозга, не перенапрягайтесь.       

***

      Дождь. Снова он.       Уже была плаксивая осень, она во всю набирала свои силы, бушевала в своём истеричном горе хотя бы раз в неделю.       После исчезновения солнца сильно поменялся климат, раньше осень была более нежной и спокойной.       Фран уже устал от самого себя и этой пакостной погоды. В любую секунду времени он обращался к собственному нутру, ковырялся в нём, как неопытный врач щипцами в ране, пытаясь найти посторонний объект. И только сильнее повреждал ткани воспоминаний, перерывал всё, но не находил ничего.       Больше самостоятельные сны ему не снились, даже если он пытался гипнотизировать сам себя. А он хитрую систему придумал - повесил под потолком кристалл скинта на нити, поставил на отложенное заклинание хлопушку возле кровати, раскачивал, отпив остатки зелья, свой самодельный маятник и лежал, приговаривая сам себе приказы.       Но гипноз не наступал, в полутенях непогоды в комнате было так невыносимо грустно.       Такого уровня печаль, что хотелось зарыться в постельное бельё и никогда не встать. Сгнить в лёгком хлопке.       И все приказы увядали, прогибались, теряя власть над разумом.       Сработала хлопушка, Фран пассивно дёрнулся, глядя в потолок в кислом понимании, что зря перевёл зелье. От него начинали плясать перед глазами цветные круги. Тот самый нехороший побочный эффект.              - Почему мне так плохо от тебя, если я тебя даже не помню? - спросил он у пустоты и попытался подняться, но ни мускул не напрягся. И он просто смирился. Смирился с печалью, возможно, с тем, что оно его загубит.       Дробь не прекращала бить в стекло свой невыносимый марш...

***

      - Ты выглядишь совсем неважно... - заметила Фарагонда, возвышаясь над ним взволнованной фигурой. А Фран без интереса пил чай в учительской, развалившись в кресле и едва-едва обнимая себя за плечо. - Ты уверен, что не болен?       - Не беспокойся, Гонда... - чай уже давно остыл, комфорта он не испытывал даже в тёплых стенах академии. - Я просто...       - Впал в апатию на все выходные? - закончила за него она. - Фран, я не помню, чтобы ты когда-либо был настолько понурым. Тебе нужна помощь. Серьёзная помощь.       - Я хожу к гипнотизёру. У нас прогресс.       - И что же ты смог узнать о своём состоянии?       Фран открыл рот и осёкся.       - Ничего. - Проворчал он. Старушка вздохнула, садясь на соседнее кресло и заглядывая в его лицо. Но тёмные глаза эльфа были опущены. Он ворочал в голове причины рассказать и не рассказать. Почему-то всё это ощущалось очень личным, но ничего такого пока в этих воспоминаниях он не замечал. Можно было поведать немного об этом. - Я полагаю, что я грущу из-за какой-то персоны. Но я не вижу никак расу. Просто тёмная фигура... И... Я не сказал это гипнотизёру, потому что это показалось странным, но я слышал... Как она ойкнула.       - Она?       - Голос был женским. Но, опять же, я не знаю... Вдруг ойкнул кто-то ещё? Вдруг это воспоминание содержит другую персону, которую я не увидел еще?       - Полагаю, это проявится только со временем... Но это уже прекрасно, что ты что-то стал осознавать. Но ты не прекращай о себе заботиться! Что бы ни было в том воспоминании, это - прошлое, а ты живёшь в настоящем. И у тебя есть будущее. Не ставь на них крест из-за этого.       Фран бы хмыкнул, да не мог.       И перестать упиваться этой печалью тоже не мог. Он хотел, чтобы её больше не было, но сейчас только и делал, что глотал её, как куски стекла. Больно, вредно для здоровья... Объективные причины продолжать - ...       Иррациональное нездоровое стремление.       - Я могу временно приютить тебя у себя, пока ты в острой фазе... - робко, будто заговорчески, предложила волшебница, и Фран тут же проснулся.       - Что ты... Не надо... - он помотал головой, отставляя чай и поднимаясь на ослабшие ноги. Будто бы демонстрируя свою самостоятельность и жизнеспособность. - Не хватало ещё удручать тебя.       - Твоё состояние уже меня удручает, - покачала головой Фарагонда и встала тоже. Её морщинистое лицо стало ещё рельефнее от сожаления. - Так я хотя бы буду уверена, что ты, минимум, поешь.       "Неужели я настолько жалок...?" - усмехнулся он где-то в одном осколке души и потёр переносицу от неприятного, нездорового ощущения в голове.       - Не нужно, правда. Мне просто это нужно переболеть. И я ем. В академии только так буфет граблю каждым приходом. - Аппетит понизился, и даже с голодухи на завтрак в него не лезла небольшая булочка.       Фарагонда недоверчиво на него посмотрела и встала тоже. Пора бы им браться снова за педагогику.       - Хорошо, Сан-Фран, но я приму меры, если увижу, что тебе становится хуже.       Фран ничем не ответил, уходя к своим ученикам со скоростью замученного приведения.

***

      В горле саднит горечь и кислота. Под пальцами ощущается тонкая твердь. Немного больно давит на подушечку, но руки уже привыкли.       Фран раскрывает глаза, видя, как играет. Наученный игре, он даже может представить, как звучит мелодия, хоть её плохо слышно. Или нет... Звук восстановился. Фран даже им не заведует - слышит. Просто слышит.       Поднимает голову. Луга. Солнце. Летают насекомые. Пролетает, огибая сбоку, толстая пушистая пчела, роняя пыльцу.       - Ой! - он цепляется взглядом за фигуру и понимает... Что вырисовываются грубые черты лица. Словно небрежные мазки, которые потом художник уточнит тенями и рефлексами.       Фран смотрит, хочет отвалить челюсть, но его рот вместо этого, кажется, мягко улыбается.       Пчела ползёт по смуглому пальцу. А его обладательница оглядывает насекомое.       - Привет! - звучит женский голос, воркует над насекомым. Франу от этой картины так тесно в собственной груди. Лёгким некуда делать вдох, сердцу некуда набухнуть. - Я не цветочек. Вон, у Франа на голове есть.       Он вздрагивает, но не двигается. У сна есть строгий сценарий, и он не может ему противиться. И потрогать бутон не может - руки строго на гитаре.       Потому только внимает, запоминая всё, что только получается.       Пчела добирается до костяшки и взлетает, грузно направляясь в свой улей. Незнакомка возвращает ему свой взгляд, кажется, улыбается.

***

      - Эта девушка явно знала меня... - сообщил он в конце недели своему гипнотизёру, а тот делал пометки. - Я полагаю, что она запомнилась мне тёмным пятном, потому что у неё всё тёмное... Кожа, волосы, одежда...       - Но пока что вы не узнаёте её? Вы не заметили ничего опознавательного? Может, вы узнали место?       - Место... - задумчиво протянул он и хмуро сел на кушетке. - Вообще, нет. Ничего полезного я пока не увидел. Но в том мире живут пчёлы... Там существуют биомы с зелёной травой, бывают деревья. Цветы...       - Вы помните миры с подобной природой, которые посещали прежде? Попробуйте пройтись по ним в свободное время. Возможно, вы найдёте место из сна, и воспоминания станут проклёвываться активнее?       

***

      Сан-Фран ощутил внезапный прилив сил, чтобы бороться дальше. Это чувство в адрес незнакомки... Такое...! Ошеломляющее!       В дождь его мысли были теперь не зияющей и удручающей пустотой, а мгновениями из чудного мира.       Что это был за мир? Это Тринадцать? Природа местная очень похожа на то, что он видел. Неужто это всё было до того, как Эбардо украл у них солнце? С той незнакомкой случилось то же самое, что и с бедной дочкой Фарагонды?       От этих мыслей тут же волной от сердца в желудок шло что-то неуютное.       В таком случае, само собой разумелось, что в голове включается печаль от соприкосновения с этим воспоминанием. Человек, от которого такая буря внутри... Вероятно... Умер?       Фран подавил пока это всё, стал в свободное время телепортироваться по всему Тринадцать в поисках похожих мест. Дерево посреди поля... Скорей бы найти, пока не наступила зима и не исказила запечатлённый отрывок пейзажа.       - Гонда, - обратился он в один из дней к своей коллеге и подруге. Жалобно сложил руки вместе, умоляя о помощи. - Не утрудит тебя, пожалуйста, найти список миров, где существуют пчёлы?       Судя по тому, как удивлением преисполнилось лицо колдуньи, эта просьба была сумасшедшей, ведь таких миров могло быть великое множество. Но, стало быть, отчаянный лик измученного эльфа её смягчил.       - Хорошо, я найму кого-нибудь, чтобы помогли собрать информацию...       - Я возмещу все убытки потом! Спасибо! - и в сбитых, смещённых чувствах вернулся к труду.

***

      Это оказалось не Тринадцать.       Фран опросил всех, кого смог, никто похожей поляны никогда не видел.       Значит, ближайшие сотни лет предстояло прыгать по мирам и искать там...       Звучало как безумие. Но Фран уже сомневался в своём благоразумии - он беспрестанно варил и пил зелье для улучшения сновидений, что сказывалось на здоровье. Он добровольно жертвовал одним ради другого. Мог и положить большую часть своей ультра длинной жизни на то, чтобы отыскать источник своих печалей.       Его одержимость явно беспокоила Фарагонду. Но почему-то она была в стороне. Возможно, понимала важность раскрытия старой раны, чтобы, наконец, избавиться от того, что заставляет её гнить и болеть.       Фран же самозабвенно искал, даже к художеству пристрастился, раз за разом, вспоминая мелочи пейзажа, вырисовывал картинку, что всплывала в голове.       Не хватало тёмного пятнышка в траве, но Фран держал руки подальше от коричневых цветов.       Он пытался повторять мелодию, которую играл в тех видениях. Звучало обыденно, обыкновенно. Но сердце трепетало безрадостно в груди.       Играл и играл, мучая себя.       

***

      Прошла пара месяцев. Сон не развивался дальше. И это печалило. Хотя он снился ему постоянно, и самостоятельно, наедине с самим собой, и на приёмах.             И тут к нему на порог явился Холмс, его выпустившийся ученик, которого наняла в помощники Фарагонда       - Сан-Фран! - позвал он, возбуждённо дыша, словно бежал сюда со всех ног вместо телепортации, его глаза блестели самодовольством. - Кажется, мы нашли тот самый мир! Идёмте со мной!       Эльф тут же потерял рассудок от испуга и радости в один миг. Бросил всё, пошёл широкими спешными шагами за ним в середину улицы, где по велению палочки появился портал.       Вошёл, не думая. И свечение синего сменилось ночной темнотой.       В этом мире была ночь. Большая луна смотрела вниз, на землю, а два мага стояли в поле. Фран даже в темноте, хватаясь за белые пряди в неверии, узнавал этот пейзаж. Линия горизонта та же самая. Он медленно развернулся, и без того прекрасно слыша, как от ночного ветерка шелестит листва большого дерева.       - Боже мой... - шепнул он, а ученик бодро подошёл к нему.       - Я вам угодил?       - Это просто невероятно... - Фран рассеянности повернулся к выпускнику, мир шёл кругом, но эльф упорно держался на ногах, сложил руки на плечи молодого мага. - Данилка, проси, чего только захочешь. Но пока... Оставь меня здесь одного... Что это за мир, кстати...?       - Эрессия, - ученик улыбнулся и наколдовал портал. - Я приду к вам потом.       Фран проводил взглядом его и обернулся обратно к природе этого спящего мира. Наколдовал гитару и сел в траву под деревом.       Сдавило лёгкие от пустоты напротив. Только трава, которую качает и теребит ветер.       Вздохнув с горем пополам, он начал играть...       Мелодия полилась непрерывной журчащей речкой, он отдавался этому процессу целиком, а потом открыл глаза, видя солнце, чувствуя, как мёдом дышит полдень       - Ой! - жужжание, напротив девушка сидит. Серая майка, смуглая кожа, тёмные волосы, раскалённые солнцем до белизны. Глаза как тёмный дуб. - Привет! Я не цветочек! Вон, у Франа на голове есть! - она намекает пчеле, что искомое на нём. А он сидит, потерявшись в томном чувстве. Пчела улетает, девушка переводит взгляд на него и мило улыбается.       Тут струна под пальцем рвётся, и он пугается резкого звука, и тут же замечает поломку. Незнакомка ойкает опять. А потом хохочет. Коротко, легко, как дуновение ветра.       - Замучил ты свою гитару!       - Да я же недавно менял струны! - возмутился Фран, сам поражаясь, что... Говорит во сне. - Больше не буду покупать у этого шарлатана!       - А у кого ты покупал?       - Мне было лениво покидать По... - уши одолела глухота. Но потом всё будто бы стало как прежде. - И я купил их у другого мага. Три осколка отвалил, чтобы порвалась за один день!       - Тебя обманул соклановец? - её лицо выглядело удивлённым, эльфа это смутило. - Никогда не слышала, чтобы у магов такие подлянки были... Это, наверное, только у нас, контров, и воров...       "Контров...? Воров...?"       Свои же дальнейшие слова он разобрать больше не смог.       Проснулся на рассвете, обнимая гитару, щурясь на солнце, золотым царским свечением возвышающегося над малиновым горизонтом.       Смотрел с ласковой, не такой уж мучительной тоской и думал:       "Ты - контр...?"